Лекарь из Пустоты. Книга 3

Глава 17

Российская империя, город Новосибирск

В полицейское управление Новосибирска я прибыл быстро. Меня проводили в кабинет майора Гринёва, где уже ждал бледный, осунувшийся Караев в присутствии своего адвоката.

Допрос шёл под запись. Караев, поняв, что его «покровители» сдали его без колебаний, а доказательства не оставляли ему шансов, пошёл на сделку со следствием. Он не стал упираться и выложил всё, что знал.

Да, наследники родов Измайловых и Мессингов обещали ему деньги и прикрытие. Цель — вредительство роду Серебровых. Да, нанял людей для похищения Льва Бачурина. Да, устроил диверсию на стройке. Причём Караев клялся, что это — инициатива Станислава. Мол, он велел ударить по самому больному и уязвимому. И даже помог найти исполнителя.

А вот про визит Шрама и дальнейшие события Олег Витальевич благоразумно промолчал. Должно быть, он рассчитывал, что благодаря этому сможет рассчитывать на снисхождение с моей стороны.

Но я бы в любом случае отрицал свою причастность. Мало ли какие бандиты пытались на него надавить, Серебровы-то здесь при чём?

Фамилию Мессингов Караев ни разу не упомянул, лишь намекал на ещё одну «заинтересованную сторону», с которой у Измайловых есть тайный альянс. Умно — не злить лишний раз могущественный род, пока ещё есть шанс выкрутиться.

Когда протокол был подписан и Караева увели обратно в камеру, Гринёв посмотрел на меня.

— Ну, барон, показания у нас теперь есть. Свидетели и улики тоже. Формально мы можем возбудить дело против рода Измайловых. Но вы понимаете… это вынесет ваш конфликт в публичное поле. Будет громкий суд, вмешательство прессы, давление со всех сторон. Не говоря уж о том, что нам придётся копать и выяснять, какую «заинтересованную сторону» имеет в виду Олег Витальевич… Вы к этому готовы? — спросил он.

Я молчал, обдумывая услышанное. Майор прав. Измайловы уже и так недавно получили болезненный удар — компенсацию и публичное унижение главы рода. Добивать их через суд — значит объявить войну, а я обещал этого не делать. Ведь если начнём судиться, придётся доставать из подвала Ригу и добавлять попытку поджога плантаций к делу.

— Мне нужно подумать. Дайте мне немного времени, — попросил я.

— Только не затягивайте. Либо мы действуем, либо нужно как-то всё замять. И если позволите дать совет…

— Не нужно, благодарю, — перебил я и вышел из кабинета, оставив майора в лёгком недоумении.

Выйдя из управления, я сел в машину и набрал номер Воронцова. От кого мне нужен совет, так это от него. С Гринёвым всё понятно — он не хочет ковыряться в этом змеином гнезде и подставлять под удар себя и свой отдел.

Я изложил тёзке ситуацию. Воронцов выслушал молча, затем ответил своим обычным бесстрастным тоном:

— Открытый процесс с участием дворянских родов такого уровня — головная боль для всех, включая Службу. Никому не нужен такой резонанс. Ваша возня и так беспокоит многих.

— Это кого, например? — поинтересовался я.

— Например, меня. И моих коллег в столице. Князя Бархатова, в конце концов. Три целительских рода враждуют между собой вместо того, чтобы спокойно работать на благо империи. Это бросает тень на всю гильдию целителей, — ответил Юрий Михайлович.

— Что ж, понимаю. В любом случае, я не собирался начинать разбирательство. Это пока что не в моих интересах, — сухо ответил я.

— Рад слышать. Тогда мы всё устроим.

— Каким образом?

— Обеспечим, чтобы эти показания не вышли за пределы нужных кабинетов. Караев получит срок на основе своих признаний. Дело будет очищено от упоминания Измайловых как заказчиков. Однако и они, и Мессинги получат аккуратное неофициальное внушение через соответствующие каналы. Мол, их участие в криминальных разборках замечено, и, если подобное повторится, следующий раз разбирательство будет уже не таким деликатным. Это охладит их пыл, по крайней мере, на время. А вам даст передышку, — объяснил полковник.

Идеальный вариант. Измайловы и Мессинги получат тихую пощёчину от власти, и при этом у них не появится формального повода для немедленной мести мне.

— Согласен. Благодарю за содействие, — произнёс я.

— Пожалуйста. Держите меня в курсе, если ситуация выйдет из-под контроля, — ответил Воронцов.

Через несколько дней Караева осудили за попытку похищения. Чистосердечное признание помогло ему избавиться от обвинений в теракте, так что официально на моей стройке произошёл несчастный случай. Поэтому Олег Витальевич всего лишь сел в тюрьму, хотя мог быть казнен.

Его бизнес, и без того дышавший на ладан после нашего суда и потери репутации, оказался окончательно добит. Активы выставили на торги.

И я не собирался упускать такой шанс. Спросил совета у Некрасова, как бы нам осторожно заполучить деловое имущество Караева так, чтобы при этом не светиться.

Адвокат предложил блестящую, хоть и несколько рискованную схему. Если покупать активы Караева напрямую — это выглядело бы, как откровенный рейдерский захват и могло нанести ущерб репутации. Поэтому мы создали фирму-однодневку, официальным владельцем которой стал Иван Курбатов.

Когда я предложил ему это, Иван лишь удивлённо поднял брови, а затем широко улыбнулся.

— То есть я, хоть и на бумаге, стану владельцем алхимической фабрики? — спросил он.

— На очень короткое время. Фирма купит активы Караева по бросовой цене на аукционе. Сразу после оформления сделки все активы будут переданы роду Серебровых по договору дарения или продажи за символическую сумму. А сама фирма будет ликвидирована. Ты будешь фигурантом лишь на этапе покупки. Это юридическая формальность для отвода глаз.

— А для моего отца и рода не будет проблем? — насторожился Иван.

— Разве я стал бы предлагать тебе что-то подобное? Некрасов проконсультировался с вашим родовым юристом. Он подтвердил: поскольку ты выступаешь как частное лицо в краткосрочной сделке, которая не приносит тебе прибыли и не создаёт долгов, для рода Курбатовых никаких последствий не будет. Я всего лишь прошу тебя немного помочь, — ответил я.

— Тогда нет проблем, — пожал плечами Иван.

Всё прошло как по маслу. Новая фирма выкупила на торгах основные активы Караева — алхимический цех на окраине города, складские помещения и остатки оборудования. На следующий же день был подписан акт о передаче всего этого имущества роду Серебровых, а фирма благополучно прекратила своё существование.

Теперь у нас появилось дополнительное производственное пространство, которое можно было быстро переоборудовать под новые линии для «Бодреца» или для увеличения производства «Лунной росы» и «Щита». Я поручил Бачурину заняться инвентаризацией и подготовкой цеха к работе — для него это ещё один шанс проявить себя. Кроме того, он много лет работал в этом месте и прекрасно знал оборудование.

Пока шли эти процессы, я не забывал и о другом, не менее важном фронте — тендере на поставку лунного мха. Однажды вечером позвонил Гордееву и спросил, как идут дела.

Тот, судя по голосу, находился на седьмом небе.

— Здравствуйте, Юрий! Дела у нас просто отлично! Спасибо вам ещё раз за поддержку. Ваши средства помогли нам увеличить объёмы, а технологии обработки и вовсе чудо какое-то. Я сначала сомневался, но зря! Мох пошёл в рост, как сумасшедший, качество — высший сорт!

— Рад слышать, Николай Иванович. Но что с самим тендером?

— Мне тут один знакомый из комиссии по секрету сообщил, что пробные образцы, которые я отправил, признаны лучшими. У Мессингов, я слышал, проблемы: то ли саботаж какой-то был, то ли проверка гильдии их подкосила. Так что шансы у меня теперь самые что ни на есть высокие!

— Это прекрасные новости, Николай Иванович. Держите меня в курсе. И если понадобится ещё какая-то помощь — обращайтесь. У нас с вами общие интересы, — произнёс я.

Конечно, Василий и Ефим, которые держали руку на пульсе, уже докладывали мне, что победа Мессингов под большим сомнением. Если Николай Иванович победит, то мы больно ударим по Мессингам. К тому же это ещё и будущая прибыль для рода, ведь я получил долю в бизнесе Гордеева.

Тем же вечером раздался звонок от Алисы. Она сообщила, что её родители в городе и готовы встретиться со мной сегодня же.

Мы договорились увидеться на нейтральной территории — в небольшом уютном кафе на набережной. Неподалёку располагался особняк Строговых, и я попросил Артура организовать нам прикрытие. Его гвардейцы, переодетые в штатское, сидели в самом кафе и дежурили снаружи. На случай лишних глаз и ушей.

Я приехал раньше и занял столик в углу. Вскоре появилась Алиса, а за ней — её родители, Георгий Максимович и Анна Игоревна. Они выглядели старше, чем я предполагал — вероятно, потеря всего имущества и работа у Мессингов сказались на них не лучшим образом. Барон шёл медленно, опираясь на трость и сильно сутулясь. Баронесса держалась чуть прямее, но её взгляд, да и вся фигура источали тревогу.

Знакомый взгляд — именно так выглядит женщина, которая не уверена в будущем и боится за своих родных.

Чуть позже пришёл и Максим, брат Алисы, недавно переведённый в гвардию Артура Строгова. Он выглядел крепким, подтянутым, но на лице читалось напряжение.

— Рад знакомству, барон, — едва разжимая губы, сказал он, и пожал мне руку.

— Взаимно, Максим Георгиевич, — ответил я.

— Я должен поблагодарить вас за то, что вытащили меня из гвардии Мессингов. Могу я узнать, в чём ваша выгода?

— Максим! — одёрнула его Анна Игоревна.

— Всё в порядке. Ваш сын не доверяет мне, и я его понимаю, — подняв ладонь, произнёс я и посмотрел Максиму в глаза. — Моя выгода состоит в том, что ваша сестра помогает мне водить Леонида Мессинга за нос. Это первое. Второе — благодаря вам я смогу нанести враждебному роду серьёзный урон и предотвратить то, что готовили для нас Мессинги.

— Они хотели сделать с его родом то же, что и с нашим, — вставила Алиса.

Я кивнул и добавил:

— Это уже не говоря о том, что мне искренне хочется вам помочь. Чувство справедливости, знаете ли.

— Простите моё недоверие, барон. И благодарю за объяснение, — проговорил Максим и уселся за стол рядом с отцом.

Мы заказали чай и закуски. За столом воцарилось неловкое молчание.

Я невозмутимо налил себе чаю, съел кусочек сладкого рулета и начал:

— Итак, благодарю, что согласились прийти. Я понимаю, вам было тяжело на это решиться. Вы ведь уже виделись с моим адвокатом и знаете, что я предлагаю.

Георгий Максимович кивнул.

— Да. Честно говоря, для меня это звучит как что-то фантастическое. Вырваться из кабалы Мессингов… Вернуть земли… После всего, что было, я почти перестал верить в такую возможность.

— Это реально. Нам предстоит сложный и рискованный судебный процесс, но шансы есть, и немалые. Я и мои люди возьмём на себя всю работу, от вас потребуются только решимость бороться и готовность открыто выступить против своих угнетателей, — сказал я.

— Я бы с радостью выступил против них с оружием, — процедил Максим.

Барон и баронесса переглянулись. Затем одновременно кивнули и посмотрели на меня.

— Мы готовы, — заверил Георгий Максимович.

— Прекрасно. Тогда первый шаг — вы должны быть в безопасности. Пока вы находитесь на фабрике Мессингов, они могут давить на вас всеми способами. Даже весьма радикальными.

— И что вы предлагаете? Спрятаться? — спросила графиня Анна с безнадёжностью в голосе.

— Да. Максим в безопасности, Мессинги не посмеют идти против рода Строговых. А вам лучше залечь на дно.

— Допустим, мы спрячемся. Что дальше? — спросил глава рода, постукивая ногтем по навершию своей трости.

— К вам приедет мой адвокат и привезет все необходимые документы. Как только они будут оформлены, мы начнём процесс.

— Отлично! Я тоже готов дать показания. В гвардии Мессингов со мной обращались хуже, чем с собакой. Унижения, побои, угрозы. Это станет ещё одним доказательством давления на наш род, — произнёс Максим.

— Это значительно усилит нашу позицию. Но важно, чтобы вы все понимали: назад дороги не будет. Мессинги попытаются вас достать, со всех сторон посыпятся угрозы, в СМИ наверняка появятся порочащие вас материалы. Но не беспокойтесь. Все вопросы будет решать адвокат, вы лишь должны будете давать показания и не поддаваться на провокации.

— Мы готовы, — произнёс Георгий Максимович и стукнул тростью об пол.

— Тогда сегодня ночью за вами приедут мои люди и отвезут вас в безопасное место. Телефоны лучше отключить, в интернет не выходить. Думаю, не нужно объяснять, что у наших врагов длинные руки и хорошие специалисты. Но можете считать, что сделали первый шаг к свободе. К Мессингам вы больше не вернётесь, — решительно заявил я.

— А что с Алисой? — спросила баронесса.

— Я поеду с вами. Иначе Леонид… он так просто меня не отпустит, — ответила девушка вместо меня.

Мы обсудили ещё несколько деталей, после чего семья Волковых, стараясь не привлекать внимания, покинула кафе. Алиса осталась со мной на минуту.

— Спасибо, Юрий, — прошептала она.

— Ещё не за что благодарить. Самое трудное впереди. Но мы выиграем это дело, не сомневайся, — пообещал я.

Алиса кивнула и, натянув капюшон, вышла вслед за родителями.

Я остался за столом, допивая остывший чай.

Похоже, мы полностью перешли от обороны к планомерному наступлению. Но я отдавал себе отчёт: до победы ещё далеко. И ответный удар, когда враги его нанесут, может оказаться сокрушительным. Нужно быть готовым ко всему.

Российская империя, город Новосибирск, владения рода Мессингов

Александр Викторович не спеша ехал по своим владениям верхом на коне. На его землях стояла конюшня, где содержалось шесть превосходных породистых скакунов. И, когда у графа Мессинга было плохое настроение, он любил забраться в седло. Верховая езда успокаивала.

Но не сейчас. Сейчас его не успокоила бы даже цистерна лучшего седативного эликсира.

Граф крепко стискивал поводья и зубы. В ушах до сих пор стоял мерзкий голос чиновника из Министерства внутренних дел, который час назад вёл с ним «доверительную беседу».

Напрямую не звучало ни угроз, ни каких-либо обвинений. Чиновник лишь выражал «беспокойство по поводу участия уважаемых родов в неблаговидных предприятиях», вещал о «нецелесообразности обострения конфликтов в текущий политический момент», о «преимуществах сохранения статус-кво».

И самое унизительное — он, граф Александр Мессинг, вынужден был слушать это и даже благодарить за «внимание к ситуации». Всё из-за какого-то выскочки-целителя и его мерзких интриг!

А потом пришёл отчёт по тендеру на лунный мох. Люди, внедрённые в окружение членов комиссии, докладывали: пробы с плантаций Гордеева признаны эталонными. Их мох обладал беспрецедентной чистотой и силой. А образцы Мессингов рассматривались с брезгливым сожалением. Члены комиссии уже начинали посмеиваться. «Мессинги не могут даже толком мох вырастить, зато земли чужие отжимают».

Невыносимо!

И вишенка на этом дерьмовом торте — исчезновение Волковых. Леонид доложил об этом утром, пытаясь свалить вину на Алису. Дескать, девчонка провела их, а теперь и вся семья сбежала.

Это означало только одно — заранее спланированная акция. Кто мог их к такому подтолкнуть? Только Серебровы. Юрий просто склонил младшую Волкову на свою сторону. А она так и не смогла ничего выяснить о его даре. Информации, что она приносила ранее, вряд ли можно доверять.

Александр Викторович резко остановил коня и посмотрел на затянутое тучами вечернее небо. Начал накрапывать мелкий дождь.

«Хватит. Пора кончать с этим фарсом», — решил граф.

Он резко развернулся и поскакал в сторону усадьбы. По дороге он достал телефон, отыскал нужный контакт и написал короткое сообщение: «Есть дело. Жду сегодня».

«Буду», — пришёл короткий ответ.

Тем же вечером Александр Викторович встретил гостя в своём втором кабинете, который располагался в подвале усадьбы. Нет окон, толстые стены, гарантированная защита от прослушки, технической и магической.

Напротив него сидел человек в чёрной одежде. Он выглядел болезненно худым и бледным. Обтянутое восковой кожей лицо напоминало посмертную маску. Впрочем, ничего удивительного — занятия тёмной магией не проходят без последствий.

Его звали Эдгар. Личный тёмный маг графа Мессинга, специалист по проклятиям и прочим запрещённым искусствам. Человек без рода, без имени, ценный именно своей компетентностью в своём грязном деле.

— У меня есть для тебя новое задание, Эдгар.

— Как будто ты можешь позвать меня просто выпить чаю, — тихим, шипящим голосом ответил тот.

Александр Викторович поморщился. Он бы не стал терпеть такую дерзость ни от кого другого. Однако ссориться с Эдгаром не входило в его планы — последствия могли быть плачевными даже для графа.

— Хочешь сначала чайком побаловаться? Я могу приказать, — невозмутим тоном ответил Мессинг.

— Нет. Выкладывай. Кто на этот раз?

— Серебровы.

— Опять? — без капли удивления спросил Эдгар.

— Теперь задача иная. Мне нужно, чтобы ты наложил проклятие на весь род Серебровых.

— Какое?

— Смертельное, — помедлив секунду, ответил Мессинг.

Тёмный маг хмыкнул и провёл пальцем по бледным губам.

— Ну, это будет дорого стоить.

— Аванс уже готов, — граф подтолкнул вперёд кожаную сумку.

Эдгар вопросительно приподнял брови.

— Вторая часть аванса за дверью, — буркнул Мессинг.

— Хорошо. Подготовка займёт несколько дней. Мне убить всех?

— Нет. Оставь в живых Светлану. Через неё… я смогу добиться своих целей, — в голосе графа прозвучала леденящая решимость.

Он устал от полумер, от интриг, от ответных ударов. Пора было нанести сокрушительный, тотальный удар, от которого не будет спасения.

— Договорились, — кивнул Эдгар.

Александр Викторович поднялся и сказал:

— Артефакт уже подготовлен. Когда закончишь, мои гвардейцы отнесут его в твою машину.

— Им придётся подождать, — маг неприятно улыбнулся.

Граф кивнул и направился к выходу. Он открыл дверь и дал знак. Гвардейцы, что стояли поодаль в коридоре, подвели к нему всхлипывающую служанку.

— Сделай всё, что он хочет, и не сопротивляйся, поняла? Хотя… можешь и сопротивляться. Ему это нравится.

— Ваше сиятельство… — умоляющим тоном произнесла девушка.

— Твои неудобства будут оплачены, — отрезал Мессинг, втолкнул служанку в комнату и закрыл дверь.

Он понятия не имел, что Эдгар делает с девушками. Но после того, как он проводил с ними время, служанки ещё несколько недель не могли прийти в себя. Ходили по дому с пустыми глазами, как лунатики, вздрагивали от каждого шороха и постоянно плакали.

Но порой приходится идти на жертвы.

Александр Викторович направился прочь по коридору. Скоро, очень скоро с проблемой будет покончено. Никакие чиновники, никакие союзники не спасут Серебровых.

Пусть думают, что побеждают. Граф Мессинг будет смеяться последним.

В то же время Леонид Мессинг, не подозревая о визите тёмного мага в их усадьбу, сидел в своей комнате и отчаянно потел. Он сидел за столом в одних пижамных штанах и сверлил взглядом стакан, пытаясь разбить его силой мысли.

Ничего не получалось.

— Давай, твою мать, — процедил Леонид.

Он пытался вспомнить свои ощущения в прошлые разы, когда посуда ломалась у него в руках. Но и вспомнить-то нечего. Всё происходило как будто само по себе.

Мессинг старался направить свою магию необычным образом, старался так и эдак, но всё равно ничего не выходило. Он чувствовал себя идиотом, который разговаривает со стаканом, и это злило его ещё сильнее.

— У меня есть скрытый дар. Скрытый дар, который раскроется и сделает меня великим! — убеждал себя Леонид.

Он просидел со стаканом в руке до глубокой ночи, пока, наконец, в ярости не швырнул его в стену. А затем лёг спать, и ему приснилось, как посуда в его руках трескается снова и снова, и он обливает себя то шампанским, то чаем, а то и вовсе горячим супом…

Российская империя, пригород Новосибирска, усадьба рода Серебровых

Утром, когда я пришёл на тренировку, Демид Сергеевич отвёл меня в сторону и зашептал:

— Господин, мы нашли кое-что. Помните, вы поручили нам отыскать тёмного мага, который якобы работает на Мессингов?

— Конечно. Удалось что-то найти?

— Похоже на то. В селе Калиновка, недалеко от Таганского болота. Глухие места, в том селе от силы три десятка стариков и больше никого. Но на окраине живёт какой-то нелюдимый мужчина. Артефакты определили рядом с его домом магическую ауру. Мои ребята осторожно опросили других селян — они в голос твердят, что этот мужчина колдун.

— Не факт, что тот самый, который работал на Мессингов. Таких тёмных магов-одиночек в глубинке может быть сколько угодно. Нужно убедиться, — задумчиво сказал я.

— Вы правы, барон. Как прикажете действовать? Захватить для допроса?

— Ни в коем случае. Даже если это другой тёмный маг, он может быть опасен, — возразил я.

А если это действительно тот самый мастер проклятий, мои люди окажутся в большой беде. Мало ли какие меры защиты он мог предпринять.

— Как дела у Волковых? — сменил я тему.

— С ними всё в порядке. Сняли неприметный домик в частном секторе, поставили видеонаблюдение и охрану. Никаких подозрительных движений вокруг не замечено. Некрасов уже ездил к ним.

— Отлично. А насчёт мага… Я сам поеду. Посмотрю, что да как.

— Это слишком рискованно! Неизвестно, на что он способен! — в голосе Демида Сергеевича прозвучала тревога.

— Вот именно. Не хочу рисковать гвардейцами. А я смогу защититься от магии.

— Давайте я отправлю с вами группу быстрого реагирования. Пусть приглядят за вами на расстоянии. Вдруг понадобится помощь, — не унимался капитан.

— Я же сказал — не хочу рисковать людьми.

— Тогда Тихона с Женей возьмите, они ведь тоже маги, — Демид Сергеевич кивнул на боевых магов, что прислали Курбатовы.

— Успокойтесь, капитан. Мне никто не нужен, справлюсь сам, — заверил его я.

Демид, скрепя сердце, согласился.

Сделав кое-какие дела, я сел за руль гвардейского внедорожника и отправился в нужное село. От Новосибирска до Калиновки — часа три пути, но по дороге мне ещё пришлось постоять в пробках, а на нескольких участках трассы шёл ремонт, так что поездка растянулась на все пять часов. Когда я прибыл на место, уже начало темнеть.

Деревня оказалась унылым зрелищем: одна-единственная улица, несколько покосившихся домов, заросшие бурьяном поля. Ветер приносил запахи болота.

Я вышел на край деревни. Изба, которую пометили на карте мои разведчики, стояла особняком. Выглядела она заброшенной: облупившаяся краска, покосившийся забор. Но виднелись свежие следы автомобиля, которые вели в сарай, а в поленнице лежали свежие дрова.

И это не говоря о том, что от дома исходила магия. Я её чувствовал. Значит, ошибки нет.

«Шёпот, вылезай. Попробуй на вкус магию рядом с этим домом. Напоминает что-нибудь?» — спросил я.

Дух вынырнул из моей души, прищурил свои красные глазки и быстро облетел дом по кругу. А затем вернулся ко мне и возбуждённо забормотал:

«Да-да, это оно! И та штука из подвала Масингов тоже здесь! Я её чувствую!»

«Даже так? Отлично. Будь рядом, может понадобиться твоя помощь», — ответил я и направился к дому.

«Куда ж я денусь, я всегда рядом», — усмехнулся Шёпот.

Я дошёл до калитки, которая висела на одной петле, и толкнул её. Раздался громкий скрип.

Не успел я сделать и пары шагов к дому, как дверь распахнулась. На пороге показался худой человек в чёрной одежде. Длинные волосы свисали вдоль лица, как ширмы, а тёмные глаза напоминали две могилы.

Увидев меня, он тонко улыбнулся.

— Серебров. Сам пришёл. Надо же, какая удача…