Лекарь из Пустоты. Книга 3

Глава 2

Российская империя, пригород Новосибирска, около Бугринской рощи

Мы оставили машины в полукилометре от места, в тени развалившихся деревьев, и пошли пешком, слившись с вечерними тенями.

Старый ангар на берегу Оби выглядел заброшенным. Ржавая груда металла, изрисованная матерными граффити. Из-за железной двери тянулась узкая полоска света, сигнализируя о том, что в здании всё же кто-то есть.

Гвардейцы бесшумно обошли периметр. Никаких часовых, если не считать тощего парня в косухе.

Демид Сергеевич жестами отдал приказы. Двое гвардейцев зашли с тыла, чтобы отрезать путь к реке. Там на воде покачивался старый катер — вполне возможно, как раз принадлежащий бандитам. Они могли попробовать уйти на нём. Ещё четверо бойцов обошли ангар с флангов и встали за углами.

Остальные, включая меня, замерли напротив двери. Капитан глянул на меня, и я кивнул.

— Работаем, — тихо произнёс Демид Сергеевич в рацию.

Всё произошло за секунды. Один из гвардейцев, вынырнув из-за угла, выстрелил в бандита у входа из электрошокового пистолета. Тот задёргался и рухнул на землю.

Двое других гвардейцев тут же оказались рядом, подхватили его и оттащили в тень, обездвижив и заткнув рот.

Путь свободен. Я махнул рукой, и отряд направился к двери. Я прислушался. Из ангара доносился смех, звон стекла, шум телевизора. Обычная вечерняя посиделка.

— Го-ол! — раздался обрадованный возглас.

Футбол, значит, смотрят. Простите, трансляция прерывается.

Я подал знак, и один из новобранцев вырубил автомат в распределительном щитке, что висел недалеко от двери. Свет тут же погас, из ангара раздались разочарованные вопли и ругательства.

— Антоха, проверь рубильник! Антоха! — позвали видимо того, кто вышел покурить.

Не дождавшись ответа, кто-то из бандитов вышел наружу.

— Антоха, где ты…

Удар прикладом в челюсть — и он тут же рухнул на землю. Через секунду после этого мы ворвались внутрь, ослепляя противников фонарями.

— Всем лежать, мордой в пол! Быстро!

Картина как в плохом боевике: за столом, уставленным бутылками и закуской, сидели несколько человек. Во главе стола, на потёртом кожаном кресле, восседал тот самый лысый мужик со шрамом через всё лицо — Рига.

— Вы кто такие, черти? — нахмурился он.

Вместо этого он получил прикладом в морду. Два гвардейца бросили его на пол, жёстко скрутили руки за спиной и прижали коленями. С остальными бандитами поступили схожим образом. Те, кто пытался сопротивляться, получили ботинками по рёбрам и быстро передумали.

Я предполагал, что может начаться перестрелка, но мы не дали им и шанса. Вторглись слишком неожиданно и внезапно. К тому же бандиты наверняка подумали, что мы из полиции.

А когда я велел включить свет и они увидели нашу форму, то поняли, что это не так.

— Вы чё, охренели? Вы кто такие, мать вашу? — приподняв лысую башку, возмутился Рига.

— Обыскать помещение. Всё ценное, включая оружие, изъять, — приказал я, не обращая на главаря бандитов внимания.

— Есть, — ответили гвардейцы.

— Э, малой! Я с тобой разговариваю! Ты кто, сука, такой⁈ — выкрикнул Рига.

— Объясните ему, кто я такой. Только чтобы мог потом говорить, — попросил я.

— Перед тобой барон Серебров, — сухо произнёс Демид Сергеевич и врезал Риге прикладом промеж лопаток.

Он получил ещё несколько ударов, после чего его подняли и усадили в кресло, приставив к голове автомат. Бандит сплюнул кровь и злостно уставился на меня.

— Ну и чего хочет ваше благородие?

Подвинув стул, я сел напротив и посмотрел ему в глаза.

— Повежливей. У меня плохое настроение, и я не собираюсь с тобой цацкаться.

— Ну, я и спрашиваю — чё надо⁈ — рыкнул он.

— Прострелите ему что-нибудь. Руку или ногу, как хотите, — я лениво махнул рукой, откинувшись на стуле.

— Да вы чё, уроды, совсем… — начал Рига, а в следующий миг гвардеец опустил автомат и выстрелил ему в колено.

Вопль разлетелся по всему ангару. Главарь банды упал с кресла, зажимая простреленную ногу и катаясь по земле. Остальные бандиты съёжились и прижали лбы к полу. Никто не хотел быть следующим.

— Посадите его обратно, — велел я.

Когда гвардейцы выполнили приказ, я наложил на колено Риги пару заклинаний. Анестезирующее и кровоостанавливающее. После этого его вопль стих, и он уставился на меня уже совсем другим взглядом.

— Чем могу помочь, барон? — процедил он.

— Так-то лучше. Вопрос всего один, и он очень простой: кто заплатил за нападение на мои земли? — спросил я.

Рига стиснул зубы. Отвечать ему явно не хотелось, потому что он знал — заказчик вряд ли этому обрадуется. Но я тоже вполне доходчиво объяснил, что не намерен церемониться.

Я поднял ладонь с тремя оттопыренными пальцами. Опустил один. Затем второй.

— Измайлов! Станислав Измайлов! — выдохнул Рига.

— Ты уверен? — спросил я, всё ещё не убирая палец.

— Уверен. Он созвонился со мной, его посыльный принёс деньги.

— Какой был приказ?

— Сжечь посадки, а если получится — то амбар. Вот и всё, — пробурчал Рига.

Что ж, я так и предполагал, что это Измайлов. Но теперь у меня есть доказательства.

— Этого забираем с собой. Остальных свяжите и оставьте здесь, — приказал я.

— Так точно, — отозвался Демид Сергеевич.

Риге накинули на голову мешок и вытащили из амбара. Остальных крепко стянули найденной в углу верёвкой и оставили на полу. Мы забрали у бандитов несколько пистолетов, пару охотничьих ружей и патроны к ним. А в старом сейфе в углу нашлись деньги и несколько драгоценностей.

Трофеи — это всегда хорошо.

Ригу без сантиментов закинули в багажник одной из машин. После чего мы так же тихо, как приехали, растворились в ночи. По дороге я связался с Дмитрием, коротко объяснил ситуацию и попросил подготовить в подвале комнату для ещё одного гостя.

Российская империя, пригород Новосибирска, усадьба рода Серебровых

На следующее утро к нашему дому подъехал скромный белый автомобиль. Ничем не примечательный, если не считать герба Мессингов на дверях.

Из машины вышел молодой, безупречно одетый клерк с портфелем. Я как раз сидел на террасе и пил кофе. Человек направился прямо ко мне, остановился в нескольких шагах и поклонился.

— Барон Серебров? Я от графа Александра Викторовича. Привёз проект договора аренды земель.

— Следуйте за мной, — я одним глотком допил кофе и встал.

Мы прошли в кабинет Дмитрия. Я велел клерку сесть на стул, принял от него папку с бумагами и принялся читать. Мужчина сидел с почтительной улыбкой, пока я листал документы.

На первый взгляд — всё красиво и честно. Символическая плата, долгий срок, наши права на использование. Но в то же время в договоре было очень много лишней информации и намеренно усложнённые формулировки.

Классика. Подсунь как можно более обширный и сложный документ, чтобы спрятать в нём удобные для себя пункты.

Я попросил посланника подождать, а сам отправился к Дмитрию, который как раз закончил утренний сеанс поддержки Светы.

Мы сели вместе и начали выискивать подвох. И нашли, хотя не сразу. Его спрятали в разделе «Основания для досрочного расторжения договора Арендодателем».

Несмотря на витиеватый язык, суть оказывалась проста: Мессинги оставляли за собой право в любой момент объявить, что мы «испортили» землю или поставили на ней что-то «опасное». А комиссию они формируют сами.

Подстроить нужное заключение — пара пустяков. И тогда они не просто разорвут договор. По следующему пункту они имели право изъять в счёт компенсации ущерба всё имущество, находящееся на участке на момент расторжения.

То есть, мы могли вложиться в освоение этой земли, засадить её дорогими травами, построить теплицы, а они потом одним росчерком пера забирали бы всё себе.

— Чистейшее мошенничество, — мрачно констатировал Дмитрий.

— Но законное, — усмехнулся я и отложил папку.

— Теперь я вижу истинное лицо Мессингов. Лжецы и проходимцы, — поморщился Дмитрий.

— Мы не дадим им нас обмануть. Этот договор нужно переписать. Позвони Некрасову. Скажи, что срочно нужна его помощь, пусть приезжает, — попросил я.

Адвокат явился через два часа. Мы показали ему договор. Некрасов, полистав документ, присвистнул.

— Да, интересно. И очень изящно. Почти не придерёшься. Эти разделы нужно полностью перекроить, если вы хотите себя обезопасить.

— Так давайте приступим, — сказал я, открывая ноутбук.

Мы просидели до вечера, составляя свою редакцию договора. Каждый пункт, каждая формулировка выверялись на предмет двусмысленности. Мы не просто убирали ловушки Мессингов — мы расставляли свои. Право на продление договора на тех же условиях, преимущественное право выкупа земли по сниженной цене, наш контроль за составом любой проверяющей комиссии.

— Они никогда не согласятся на такое, — покачал головой Дмитрий, когда Некрасов зачитывал готовый вариант.

— Они и не должны соглашаться сразу. Пусть почитают, подумают. Мы показываем, что мы не дурачки, которых можно обвести вокруг пальца. Мы заставим Мессингов торговаться, а в процессе торгов выигрываем время и узнаем, на что они действительно готовы пойти, — объяснил я.

Вечером я вернулся к терпеливо ожидавшему клерку и вручил ему нашу версию договора вместе с сопроводительным письмом.

— Передайте графу, что мы по-прежнему заинтересованы в сотрудничестве, но на честных и прозрачных условиях. Наша редакция отражает именно такой подход. Мы готовы к обсуждению, — сказал я.

Клерк, нисколько не смутившись, взял бумаги, поклонился и ушёл.

Я вышел на крыльцо, глядя, как его автомобиль скрывается в сумерках. На одном фронте, с Измайловыми, мы провели успешную контратаку. На другом фронте, с Мессингами, началась фаза сложных манёвров.

И я прекрасно осознавал, что это лишь начало.

Российская империя, пригород Новосибирска, усадьба рода Мессингов

Александр Викторович не заметил, как задремал. Вечером он читал в своём кабинете, а проснулся поздно ночью, обнаружив себя в кресле с книгой в руках.

— Старею, похоже, — пробурчал он, откладывая книгу и снимая сползшие на кончик носа очки.

Граф поднялся и собрался отправиться в спальню, когда его взгляд упал на две папки, лежавшие на столе. Оригинал договора, который он послал Серебровым. И другой, их вариант. Рядом лежало краткое письмо от Дмитрия Сереброва, составленное в вежливых, но твёрдых выражениях.

Александр Викторович открыл папку с версией Серебровых. Перед тем, как сесть в кресло с книгой, он внимательно изучил договор. Он вызвал у него раздражение, потому-то граф и решил немного отвлечься чтением чего-то более приятного.

— Слишком внимательны они оказались для таких ничтожеств, — пробормотал он.

Мессинг ожидал, что Серебровы либо с жадностью набросятся на предложение, ослеплённые возможностью получить землю обратно, пускай и в аренду, либо трусливо откажутся. Но они поступили иначе.

Он всё изучили, нашли все расставленные ловушки, все скрытые в юридических дебрях крючки. И не просто указали на них — они предложили свою, абсолютно железобетонную конструкцию, лишённую каких-либо двусмысленностей и полностью защищавшую их интересы.

Это оказалось… неожиданно. И досадно. Это выбивало из-под ног всю его долгосрочную стратегию по постепенному, «законному» отжатию всех активов Серебровых.

А учитывая неясную ситуацию с проклятием, насланным на дочь Серебровых, ситуация становилась ещё более щекотливой.

Проклятие должно было сработать безотказно. Но этого не произошло. Из достоверных источников пришли сведения: девушка жива, хотя пока что не пришла в себя. Но Серебровы не просили помощи, как в тот раз с Юрием. Значит, они сами сняли проклятие. И более того — собирались сами устранить последствия.

Юрий. Никаких сомнений, это его заслуга. После «воскрешения» он стал другим, его слабый целительский дар превратился в нечто иное. Судя по всему, очень мощное.

Мессинг почувствовал лёгкий холодок вдоль позвоночника. Не страх. Нет, он не боялся этого юнца. Но он всегда мог оценить угрозу. А наследник рода Серебровых явно превращался из досадной помехи в реальную угрозу.

Александр Викторович взял в руки исправленный договор, ещё раз пробежался глазами по ключевым изменениям. Усмешка, наконец, тронула его губы.

— Ну что ж. Полагаю, игра только начинается по-настоящему. Ты оказался интереснее, чем я думал, мальчик. Ничего, у меня для вас ещё кое-что припасено… А пока порадуйся своей маленькой победе, — проговорил себе под нос Мессинг.

Он взял ручку и подписал вариант договора, который составили Серебровы.

Зачем отказываться? Пусть они вкладывают силы и средства в эти земли. Пусть чувствуют себя в безопасности. Пока они это делают, у Мессинга будет время изучить нового врага получше и подготовить новый удар.

Не такой грубый, как проклятие, и не такой очевидный, как грабительский договор. Что-то более изящное.

У графа имелись рычаги в гильдии, в администрации, в деловых кругах. И он знал, как нажать так, чтобы всё рухнуло, как карточный домик, оставив Серебровых ни с чем. Уже побеждённых, сломленных и отчаявшихся, их можно будет либо добить окончательно, либо, наконец, поставить на службу роду Мессингов. На своих условиях.

Александр Викторович позвонил в колокольчик. Вошёл секретарь.

— Отослать этот договор обратно Серебровым. С нашим согласием на все их условия. И передать, что мы с нетерпением ждём начала плодотворного сотрудничества, — велел граф.

Секретарь, кивнув, забрал бумаги и удалился. Мессинг снова остался один. Он подошёл к окну, глядя на ухоженные сады своего поместья, уходящие в ночную темноту.

Пусть Серебровы порадуются. Их радость сделает грядущее падение ещё слаще.

Российская империя, пригород Новосибирска, усадьба рода Серебровых

Утро выдалось тёплым. Света, несмотря на слабость, уже могла сидеть в кресле у окна и смотреть на сад. Цвета казались ей ещё немного приглушёнными, звуки — отдалёнными, как будто её отделяла от мира тонкая стеклянная стена. Светлана чувствовала, как силы по капле возвращаются, и это казалось ей настоящим чудом.

Потому что в какой-то момент она была уверена, что умерла. Когда очнулась, то не сразу поверила этому.

За спиной раздался тихий стук. Света обернулась и увидела брата. Юрий улыбался, но не как обычно. Улыбка казалась не тёплой, какой-то насмешливой.

— Света, к тебе гость.

— Кто? — удивилась она.

— Борис Строгов.

Света чуть не поперхнулась. Борис? Этот высокомерный мажор, который много лет травил её в школе, а затем вдруг вызвался защищать? Что ему здесь нужно?

— Зачем он приехал?

— Понятия не имею. Говорит, что несколько дней не видел тебя в школе, и решил проведать, — Юра усмехнулся.

— Это странно…

— Как бы там ни было, он здесь. И я не могу просто выгнать члена рода Строговых, особенно после того, как мы наладили с ними отношения. Примешь его?

— Ну… ладно. Через минуту, — согласилась Света и потянулась за зеркальцем.

— Не переживай, я не оставлю вас одних. Мария будет сидеть с вами, как и положено по этикету.

Мария, пожилая и строгая служанка, тут же появилась в дверях с неизменным вязанием в руках. Она кивнула Свете, заняла место в углу комнаты и принялась стучать спицами, всем видом показывая, что на неё можно не обращать внимания. Брат, улыбнувшись, молча вышел.

Светлана посмотрела на себя в зеркальце, поправила волосы, а затем отыскала в тумбочке блеск для губ и нанесла немного. Она всё ещё выглядела бледной, под глазами темнели круги. И конечно, в таком состоянии, едва выбравшись с порога смерти, Света чувствовала себя уязвимой, и от этого было ещё более неловко.

— Впускай, — вздохнула она.

Мария подошла к двери и с поклоном открыла её. Борис вошёл. Он выглядел непривычно скромно — классические синие брюки, светлая рубашка. Никаких кричащих дорогих вещей, которые он обычно носил в школе.

В руках Строгов держал небольшую, изящную коробку, обёрнутую в серебристую бумагу. На лице застыло серьёзное, даже немного напряжённое выражение.

— Здравствуй, Светлана. Прости, что без предупреждения, — сказал он, останавливаясь на почтительном расстоянии.

— Здравствуй, — ответила она, не зная, что ещё сказать.

Борис стоял, неловко переминаясь с ноги на ногу, потом, будто вспомнив, протянул коробку.

— Это тебе. Конфеты ручной работы. Медовые с кедровыми орешками. Ой, у тебя же нет аллергии? — испугался Строгов.

— Аллергии нет. Спасибо. Это очень… неожиданно, — Света взяла коробку.

— Да, знаю, — Борис немного покраснел.

Помявшись, он вдруг глубоко вдохнул и сказал:

— Я хочу ещё раз извиниться перед тобой. За всё, что было в школе. Это было… мерзко и неправильно. Я сейчас это понимаю.

Светлана смотрела на него, и прежняя злоба понемногу таяла, уступая место недоумению.

Строгов поднял на неё взгляд, и Света увидела в его глазах не прежнее высокомерие, а что-то искреннее. Это был не тот Борис, которого она знала.

— Садись. Нечего стоять как на посту, — сказала Света, указывая на стул напротив.

Борис послушно сел, положив руки на колени. Неловкое молчание повисло в комнате, нарушаемое только тихим постукиванием спиц Марии.

— Как ты себя чувствуешь? — наконец, спросил Строгов.

— Лучше.

— А что… что с тобой случилось? Если не секрет.

— Какая-то странная болезнь. Брат с отцом помогли её вылечить, но придётся долго восстанавливаться, — Света пожала плечами.

Они заговорили о постороннем — о школе, о новых фильмах, о музыке. Оказалось, что у них есть пара общих, неожиданных точек соприкосновения — оба не любили поп-музыку и склонялись к чему-то потяжелее, и оба обожали комедии.

Разговор потек легче. Выяснилось, что Борис не такой уж и тупой. Наоборот, он оказался очень даже интересным и воспитанным собеседником. Кто бы мог подумать.

В какой-то момент Света попросила воды. Борис вскочил так быстро, словно ждал этой возможности, и подал ей графин и стакан. Их пальцы ненадолго соприкоснулись. Он отдернул руку, будто обжёгшись, и снова сел, уставившись в окно.

— А ты… что будешь делать, когда поправишься? — спросил он, не глядя на неё.

— Вернусь в школу. Закончу год. А потом… не знаю. Может, помогу брату с бизнесом. Мне нравится придумывать дизайн, вести соцсети. Это интересно.

— У тебя отлично получается, кстати, — сказал Борис, украдкой глядя на неё.

Когда часы пробили полдень, Борис вздрогнул и встал.

— Мне пора. Не хочу тебя утомлять.

— Ты меня не утомил, — призналась Света, и сама удивилась этим словам.

На его лице вспыхнула быстрая, смущённая улыбка.

— Правда?

— Правда. Было… приятно поболтать, — она улыбнулась в ответ.

Он стоял, снова переминаясь, потом решительно кивнул.

— Тогда… я могу приехать ещё? Привезти тебе что-нибудь почитать? Или… можем вместе посмотреть кино, — предложил Строгов.

Света почувствовала, как по щекам разливается лёгкий румянец.

— Можно. Если хочешь.

— Хочу, — быстро сказал он, и, покраснев ещё сильнее, поправился: — То есть, буду рад. До свидания, Светлана. Выздоравливай.

Он поклонился ей, потом кивнул Марии и вышел из комнаты.

Света сидела, глядя на серебристую коробку с конфетами, и в душе бушевала странная смесь чувств. Неловко, странно, немного тревожно… но и тепло. Так тепло, как давно не было.

Этот визит, эти неуклюжие извинения, этот внимательный взгляд… это не то, чего она ожидала от Бориса Строгова. Совсем не то.

Мария отложила вязание и встала.

— Хороший юноша. Видно, что раскаивается. И смотрит на тебя… с большим интересом, — служанка подмигнула и вышла из комнаты.

Света ничего не ответила. Она просто смотрела в окно, туда, где по пыльной дороге удалялась машина Строговых, и ловила внутри себя новое, незнакомое волнение.

Она ещё не знала, как назвать это чувство. Но оно заставляло слабое, едва оправившееся сердце биться чуть чаще и чуть живее.

Российская империя, пригород Новосибирска, усадьба рода Серебровых

В течение следующих нескольких дней Светлана начала по-настоящему возвращаться к жизни. Она уже могла самостоятельно ходить по комнате, а вчера даже спустилась в столовую к ужину, к нашей общей радости.

Усилия Дмитрия не пропадали даром, Света постепенно восстанавливалась.

Но этого, конечно, недостаточно. Аура моей сестры по-прежнему выглядела ужасно, и требовалось взяться за неё по-настоящему. А для этого мне нужно укрепить свой дар.

Бизнес тем временем не стоял на месте. «Бодрец» разливался, упаковывался и отправлялся в аптеки и в бар «Феникс» почти без моего участия. Производственный цикл отладили до автоматизма. Основную работу теперь делал Лев Бачурин.

Я наблюдал за ним со стороны. Бывший алхимик Караева трудился с каким-то почти маниакальным усердием. Он лично проверял каждую партию сырья, скрупулёзно смешивал основу со вкусовыми добавками. Эликсир под его контролем получался стабильным, с идеальным балансом вкуса.

Лев почти всегда молчал, редко смотрел в глаза и никогда не задавал лишних вопросов. Это настораживало. Слишком уж идеальный работник. Слишком уж стремился доказать свою полезность.

Однажды вечером я застал его одного в лаборатории. Он что-то записывал в толстый потрёпанный блокнот.

— Отчёты? — спросил я, остановившись в дверях.

Бачурин вздрогнул, словно пойманный на краже, и быстро прикрыл ладонью страницу.

— Да, барон. Контрольные замеры магической активности партии. Хочу предложить небольшую корректировку пропорций для более стабильного хранения.

— Покажи, — потребовал я.

Он нехотя отодвинул руку. В блокноте были не отчёты, а сложные химико-магические формулы и расчёты. Бачурин поймал мой взгляд и медленно закрыл блокнот.

— Неплохо. Продолжай в том же духе. Скоро у нас появятся задачи и посерьёзнее, — сказал я.

— К вашим услугам, барон, — кивнул Лев.

Я ушёл, оставив его одного. Помощь он приносил неоценимую. Доверять пока рано, но скоро можно будет поручить ему какое-нибудь более ответственное дело.

А теперь — настало время для одного важного звонка.

Я поднялся в свою комнату, закрыл дверь и набрал номер, который отыскал для меня Василий.

— Кто это? — раздался в трубке неприветливый голос.

— Барон Юрий Серебров. Добрый вечер, Владимир Анатольевич, — ответил я.

Граф Измайлов-старший хмыкнул и сказал:

— Добрый вечер. Чем могу помочь, Юрий?

— Нам нужно встретиться. Лучше всего прямо сегодня.

— Неужели? Зачем? У меня нет ни времени, ни желания обсуждать что-либо с вами, молодой человек, — в голосе Измайлова появилось раздражение.

— Это необходимо. Понимаете, у меня сейчас гостит пара человек. Один — некий Рига, он же Константин Валуев, главарь одной банды. Второй — его подручный. Они уютно устроились у меня в подвале и очень охотно делятся информацией. Особенно про то, кто и за сколько нанял их сжечь мои посадки, — объяснил я.

На том конце повисло напряжённое молчание.

— Ты что, угрожаешь мне? — процедил граф Измайлов.

— Я предлагаю выбор: вы либо встречаетесь со мной, и мы решаем этот вопрос тихо. Либо я передаю своих гостей в Службу безопасности империи. Уверен, их заинтересует связь уважаемого дворянского рода с криминальными элементами. Что скажете, Владимир Анатольевич? Попрошу вас дать ответ немедленно.