Лекарь из Пустоты. Книга 3

Глава 19

Российская империя, пригород Новосибирска, усадьба рода Серебровых

Звонок раздался глубокой ночью. Я ещё не спал и заканчивал изучать недельные отчёты по продажам эликсиров. Шёпот в это время как раз сидел в моём телефоне — тренировался как можно дольше находиться в предметах.

«Это не я!» — тут же воскликнул он, когда аппарат завибрировал.

«Знаю», — ответил я и посмотрел на экран.

Звонок в такое время — уже вряд ли хорошие новости. А когда на экране видишь номер полковника СБИ, вероятность этого стремится к нулю. Хотя, возможно, он хочет вновь попросить меня кого-то вылечить? Я бы не отказался.

— Слушаю.

— Не спите, Юрий? Это хорошо. У меня для вас новости, — голос Воронцова звучал ещё более бесстрастно, чем обычно, и я расценил это как плохой знак.

— Что-то случилось?

— Владимир Анатольевич Измайлов мёртв. Скоропостижно скончался сегодня вечером в своём кабинете. Официальная версия, которую уже распространяет его сын и новый глава рода Станислав — отравление.

— И, разумеется, в убийстве обвиняют не поваров, — предположил я.

— Разумеется. В убийстве обвиняют вас.

— Бездоказательно?

— А у них могут быть доказательства? — вопросом на вопрос ответил Юрий Михайлович.

— Если только сфабрикованные. Полагаю, вы хотите уточнить, не имею ли я к этому отношения? — невозмутимо поинтересовался я.

— Вы как всегда догадливы, барон. И учтите, что я не судья и не прокурор. Но я должен знать правду, чтобы обеспечить нужный порядок действий.

— Мне ни к чему было убивать графа, — уверенно произнёс я.

Полковник помолчал несколько секунд, а затем тяжело вздохнул. Полагаю, он и так в курсе, что это не я. Он наверняка знает о перестрелке у элеватора, и о нашей последующей встрече с уже покойным Владимиром Анатольевичем. А зачем убивать того, кто и так признал своё поражение? Я же не маньяк какой-то.

— Хорошо. Тогда слушайте: Станислав Измайлов уже приводит гвардию в боевую готовность. Мои источники доложили, что он намерен публично обвинить вас в убийстве отца, а затем официально объявить войну родов.

— Сколько у нас времени? — спросил я.

— Не больше суток. Чтобы объявить войну по всем правилам, ему нужно официально вступить в права главы рода. Оформление бумаг займёт какое-то время.

— Но это не значит, что Станислав не начнёт действовать раньше, — хмыкнул я.

— Тут вы правы, — согласился Воронцов.

Я устало протёр глаза ладонью. Война. Настоящая. Не очередная интрига, а боевые действия, на которых будут гибнуть люди.

Кто бы мог подумать, что пустяковая ссора в ресторане в итоге выльется в такое. Но Станислав оказался настолько злопамятным и безрассудным, что даже не верилось.

Интересно, кто на самом деле убил его отца? Или, возможно, тот умер по естественным причинам, а Стасик просто воспользовался возможностью?

Как знать. Впрочем, это не так уж важно. Гораздо важнее, что он уже готовит войска к наступлению.

— Что вы собираетесь делать, Юрий? — спросил полковник.

— Воевать, что же ещё. Или у вас есть другие варианты?

— К сожалению, нет. Я бы хотел помочь, но Служба не может запретить одному роду объявить войну другому, если есть повод. А он есть, даже если сфальсифицированный.

— Тогда простите, полковник, мне нужно отдать приказы, — я встал из-за стола.

— Подождите. Кое-что я всё-таки могу сделать. Выиграть вам немного времени.

— Что вы имеете в виду?

— Попытаться затянуть формальности, создать бюрократические проволочки с оформлением документов о наследовании и объявлением войны. За это время Станислав может остыть, и найдутся заинтересованные люди, которые будут отговаривать его от войны, — объяснил Воронцов.

Зная моего бывшего одногруппника — не думаю, что он откажется от идеи напасть. Но получить отсрочку — это то, что нужно. За это время мы сумеем найти ещё новобранцев и подготовиться к вторжению.

— Спасибо, полковник. Я ценю вашу поддержку.

— Не благодарите. Я делаю это не столько для вас, сколько для предотвращения кровопролития в городе. Готовьтесь, Юрий. Это будет настоящая война. С битвами гвардий, с нападениями на владения, с попытками уничтожить ваш бизнес и вашу репутацию окончательно. Вы к этому готовы?

— Готовы или нет, выбор у нас небольшой. Спасибо за предупреждение, — ответил я и сбросил звонок.

Несколько секунд сидел в тишине, оценивая масштаб надвигающейся бури. Затем набрал номер капитана гвардии:

— Демид Сергеевич, срочно поднять всю гвардию. Усилить охрану границ и привести людей в боевую готовность.

— Что стряслось, барон? — хриплым спросонья голосом спросил капитан.

— Война на пороге. Как только отдадите приказы, жду вас в усадьбе. Нам нужно собрать военный совет.

Российская империя, пригород Новосибирска, усадьба рода Мессингов

Александр Викторович стоял в той самой комнате в подземелье, где несколько дней назад встречался с Эдгаром. Тогда ему казалось, что скоро все его проблемы с Серебровыми будут окончательно решены.

Увы, но всё случилось иначе.

На столе перед графом лежало несколько мелких, тёмных осколков. Они не представляли никакой материальной ценности. Но их символическое значение — огромно.

Обломки того самого артефакта, что он передал Эдгару. Артефакта, который должен был стать источником проклятия, которое уничтожит Серебровых. Теперь они лежали здесь, холодные и безжизненные, как пепел после костра.

Слуга, принёсший коробку, сказал лишь, что её доставил курьер почтовой службы. Адреса отправителя нет, коробку бросили в ящик одного из почтовых отделений в городе. Ни имени, ни адреса отправителя нет.

Но догадаться, кто отправил эту посылку, несложно. Граф Мессинг не дурак. И к тому же, он видел интервью Сереброва, где он скромно рассказывал о том, как победил тёмного мага.

Кто ещё мог прислать ему эти обломки, как не тот, кто уничтожил и артефакт, и его хранителя?

«Серебров… Опять Серебров. Как он это делает?» — мысль жгла изнутри, как кислота.

Этот вопрос не давал Александру Викторовичу покоя уже несколько недель. Как этот выскочка, совсем недавно бывший никем, умудрялся раз за разом выходить сухим из воды? Ломать тщательно выстроенные планы? Уничтожать его людей?

Сначала — срыв подставной кражи на съезде, позор Леонида. Потом — разгром Караева. Потом — похищение Волковых из-под самого носа и этот чёртов суд. И теперь — гибель Эдгара.

Эдгар Мрачный, Дрезденский палач! Маг, перед которым трепетали даже некоторые столичные охотники за головами. Маг, чьи услуги стоили целое состояние и который считался практически неуязвимым.

Как? С помощью какой силы? У Сереброва за душой нет ничего. У него есть лишь дерзость, какое-то невероятное везение и странные, не поддающиеся логике успехи в целительстве и бизнесе.

«Он что, обладает каким-то забытым даром? Или нашёл могущественного покровителя среди демонов? Или…»

Мысль о том, что этот юнец мог быть гением интриг и стратегии, который просто вошёл в силу, казалась ещё невыносимее. Значит, он, Александр Мессинг, опытнейший интриган, проигрывал на своём поле какому-то мальчишке.

Его размышления прервал звонок телефона. Граф взял трубку.

— Алло.

— Граф, это Баранов из комиссии по тендеру, — донесся встревоженный шёпот.

Тот человек, которого Мессинг внедрил, чтобы он добывал для него информацию. И судя по голосу, он добыл что-то неприятное.

— Говори.

— У нас тут… неприятности. До членов комиссии дошла информация о вашем суде с родом Волковых. Поскольку вы выступаете ответчиком в таком серьёзном процессе, ваша деловая репутация… гм… временно поставлена под сомнение. На этом основании комиссия большинством голосов приняла решение снять ваш род с участия в тендере. Чтобы «не допустить рисков для государственного контракта». Мне очень жаль, — закончил Баранов и горестно вздохнул, как будто ему и правда очень жаль.

Мессинг закрыл глаза и до боли стиснул челюсти.

— Но процесс только начался. Вина нашего рода не доказана, — процедил он.

— Я прекрасно понимаю, ваше сиятельство. Но у них здесь имеется внутренний регламент о безупречной деловой репутации участников тендера. Они его трактуют, как хотят. Извините, граф, но здесь уж ничего не поделать. Вы больше не можете участвовать в этом тендере. Теперь фаворит — простолюдин Гордеев. Его образцы и так посчитали лучшими, а теперь конкурентов у него вообще нет.

— Я понял, — ледяным тоном произнес Мессинг и сбросил звонок.

Ещё один удар. Ещё одно поражение. Тендер был важен не столько деньгами, сколько доступом к государственным контрактам и укреплением позиций. Теперь этот доступ получал Гордеев, который, как граф теперь не сомневался, получил негласную поддержку от Сереброва. Значит, тот и здесь успел сунуть свои грязные руки.

Не успел Александр Викторович перевести дух, как дверь в кабинет распахнулась без стука. Ворвался Леонид, чрезвычайно чем-то возбуждённый.

— Отец! Ты слышал новости про Измайловых⁈

— Какие ещё новости? — пробурчал Александр Викторович, с трудом сдерживаясь, чтобы не накричать на сына за бесцеремонность.

— Владимир Анатольевич мёртв. Умер сегодня вечером. Станислав заявляет, что его отравили Серебровы! Он собирается официально объявить им войну! — Леонид говорил быстро, с неприкрытым злорадством.

Наконец-то кто-то пошёл в лобовую атаку на их общего врага.

Мессинг-старший медленно опустился в кресло. Смерть Измайлова… Отравление… Обвинение в адрес Серебровых.

Слишком удобно. Слишком вовремя.

— Этот Станислав — глупый, импульсивный щенок. Но даже он не настолько глуп, чтобы просто так, без доказательств, объявлять войну, если не уверен в своей правоте. Если только… — Александр Викторович не договорил.

Если только он сам и не являлся отравителем. И использовал смерть отца как идеальный предлог. Чудовищная мысль, но вполне вероятно, что так и есть. И если это правда, то Станислав ещё глупее и опаснее, чем кажется.

Это меняло расклад. Война Измайловых и Серебровых могла стать отличной возможностью. Можно будет выждать, пока они взаимно ослабят друг друга, и затем ударить по победителю, или, в идеале, добить обоих. Но…

— Отец? Что ты хотел сказать? — негромко спросил Леонид.

— Ничего. Ты считаешь, нам тоже стоит ввязаться в войну? — Мессинг-старший перевёл взгляд на сына.

Он задумался ненадолго и покачал головой.

— Думаю, нет. Возможность, конечно, отличная. Но пока мы выступаем ответчиками в суде, не имеем права вступать ни в какие войны.

— Ты прав. Рад слышать, что мозгов у тебя побольше, чем у нового главы рода Измайловых, — хмыкнул Александр Викторович.

— Тогда что делать? Просто будем наблюдать? — спросил Леонид.

— Нет. Мы начнём готовиться, копить силы и ждать. Но если Измайлов начнёт войну сейчас, вступить в неё потом мы уже не сможем… Представляешь, как это будет выглядеть? Один графский род поддерживает другой в войне против жалких баронов! Нас же засмеют. Нет, нужно поступить умнее… У Измайлова уже есть отличный повод для войны, нам нужно найти свой, — произнёс глава рода и протянул руку. — Позвони Станиславу и дай мне телефон.

Леонид кивнул и поспешно выполнил просьбу. Александр Викторович прижал трубку к уху.

— Да, Леонид, я слушаю, — неестественно громко и пафосно ответил Станислав.

Похоже, он упивается своей новой ролью скорбящего мстителя.

— Станислав Владимирович, это граф Мессинг-старший. Прежде всего, примите мои соболезнования. Ваш отец был достойным человеком, его потеря это трагедия для всех нас, — начал Мессинг ровным, не выражающим соболезнований тоном.

— Спасибо, Александр Викторович. Вы, наверное, уже в курсе, кто стоит за этим подлым убийством. Я не намерен это терпеть! Завтра же начнутся формальности по объявлению войны! — решительно заявил Измайлов.

— Я понимаю ваши чувства и разделяю ваше желание наказать Серебровых. Но советую не торопиться, — сказал граф.

На другом конце воцарилось короткое молчание.

— Что значит «не торопиться»? Они убили моего отца! — раздражённым тоном выпалил Станислав.

«Скорее всего, это сделал ты сам», — пронеслось в голове у Александра Викторовича, но вслух он сказал иное:

— Поймите меня правильно. Я тоже хочу их уничтожить. Больше, чем вы можете себе представить. Но сейчас у меня связаны руки. Идёт судебный процесс, который… ну, вы понимаете, касается некоторых старых дел. Если я прямо сейчас официально вступлю в войну, это негативно скажется на его исходе. А это, в свою очередь, ослабит меня и не позволит оказать вам полноценную поддержку.

— А вы хотите её оказать?

— Именно так. Просто дайте мне время. Пусть процесс завершится. Наши рода за это время накопят силы и подготовятся. А когда настанет время, мы уничтожим Серебровых вместе. Окончательно, — твёрдо произнёс Александр Викторович.

Он дал Станиславу понять, что не отказывается от войны, а лишь откладывает её для большего эффекта. И что его «связанность» — временная. Это должно успокоить горячего юношу и, возможно, заставить его быть осторожнее.

Станислав помолчал, обдумывая.

— Хорошо, граф. Вы правы. Как говорится, месть — это блюдо, которое подают холодным, — согласился он, хотя в его голосе прозвучало разочарование.

— Так и поступим. Ещё раз примите мои соболезнования, — Мессинг-старший отключил и вернул телефон сыну.

— Что прикажешь делать, отец? — спросил Леонид.

— Начинай собирать информацию о Серебровых. Всё, что можно. Состояние их сил, вооружение, распорядок дня членов рода, любые слабые места. Завтра утром проведём военный совет с нашими офицерами, проведём инвентаризацию арсеналов и начнём учения, — ответил Александр Викторович.

Леонид с улыбкой поклонился и вышел. Глава рода остался один. Его взгляд снова упал на обломки артефакта.

Серебровы сумели выиграть уже не одну битву. Но всё это — мелочь, детские игры по сравнению с тем, что их ожидает.

Посмотрим, как они себя поведут, когда начнётся настоящая война.

Российская империя, пригород Новосибирска, усадьба рода Серебровых

За бесконечными делами время летело незаметно. Лето резко сменилось осенью, как по мановению волшебной палочки. Знойные дни уступили место прохладным и дождливым. Деревья на наших землях вспыхнули жёлто-красным пожаром, и этот пожар был куда приятнее тех, что нам пытались устроить враги.

За эти несколько месяцев, выигранных у судьбы благодаря предупреждению Воронцова и бюрократическим проволочкам, мы работали не покладая рук. Война, хотя формально ещё не была объявлена, висела в воздухе. Но мы использовали эту передышку по максимуму.

Новые мощности, доставшиеся «по наследству» от Караева, оказались золотой жилой. Цех на окраине Новосибирска, хоть и требовал серьёзной модернизации и очистки от остатков «творчества» прежнего хозяина, был быстро переоборудован. Лев Бачурин, окончательно доказавший свою лояльность и компетентность, возглавил там работы по наладке линии по производству «Бодреца».

Правда, пришлось отрядить в этот цех гвардейцев для охраны. Ведь он располагался далеко за пределами наших владений, что делало его уязвимым. Но риск оправдывался: объёмы производства выросли втрое.

И это оказалось как нельзя кстати, потому что пришло долгожданное подтверждение от нашего столичного партнёра, князя Баума. После успешных пробных партий и хороших отзывов от потребителей, Мирон Сергеевич буквально требовал начать полноценные поставки.

Параллельно на нашей земле почти закончили возведение ещё одного цеха. К зиме мы планировали запустить там линию по производству «Лунной росы» и «Щита». Собственное, безопасное производство ключевой продукции являлось стратегической необходимостью.

Гордеев триумфально выиграл тендер на поставку лунного мха. Его образцы, и без того лучшие, после дисквалификации Мессингов не оставили шансов конкурентам. Теперь он стал официальным поставщиком Алхимической гильдии.

По условиям нашего соглашения, я получал двадцать пять процентов от чистой прибыли по этому контракту. Деньги ещё не пошли полным потоком, но первая прибыль была уже ощутима. Это не только финансовый успех, но и сокрушительный удар по престижу Мессингов — в узких кругах все знали, кто кого переиграл на этом поле.

Стройка клиники не просто восстановилась — она пошла с удвоенной скоростью. Возможно, рабочие, потрясённые той диверсией и увидевшие, что мы не бросили пострадавших, выкладывались на все сто. Возможно, сказались дополнительные инвестиции и более жёсткий контроль.

Так или иначе, коробка здания оказалась уже почти готова. Сейчас рабочие монтировали крышу с магическими изоляционными панелями и заканчивали черновую отделку внутренних помещений. Скоро, если всё пойдёт так же, мы могли уже начать чистовую отделку, установку оборудования и набор персонала.

Светлана всё-таки решила не поступать в магическую Академию. Она пошла в дизайнерское училище, и взяла дополнительные курсы по управлению. Развиваться в семейном бизнесе показалось ей более перспективным делом. Дмитрий, конечно, расстроился, но мы нашли компромисс — обучить Свету основам магии и целительства дома. Всё-таки дар, даже если он слабый, надо развивать.

С таким подходом Светлана никогда не станет профессиональным целителем и не сможет получить лицензию. Но базовые заклинания, не только исцеляющие, сможет создавать. В жизни ей это обязательно пригодится.

Суд по делу Волковых шёл своим чередом, закрыто, без моего участия. Я сознательно держался в стороне. Некрасов регулярно отчитывался: процесс тяжёлый, адвокаты Мессингов выворачивались наизнанку, отрицая все обвинения и давя на свидетелей. Но наша позиция всё же оказывалась сильнее, а негласная поддержка «сверху» ощущалась.

Я ждал, надеясь, что справедливость восторжествует.

И вот, в один из хмурых октябрьских вечеров, когда я проверял чертежи системы вентиляции для цеха, зазвонил телефон. Алиса Волкова.

Я взял трубку, и первое, что услышал — сдавленные, прерывистые рыдания.

— Юрий… Суд… суд вынес приговор… — её голос дрожал так, что я едва мог разобрать слова.

— Спокойно, Алиса, — сказал я, хотя самому было не до спокойствия. — Говори медленно. Что решил суд?