Кто ты, Такидзиро Решетников? Том 11

Глава 9

— Я не был в курсе специфики вашей работы. Не учёл, что люди Эдогава-кай в пределах видимости наряда по проверке документов могут считаться за давление на вас. — Мая облокотился о перила пирса рядом.

Чиновник промолчал; лишь повернул голову на пару секунд в сторону неожиданного соседа.

— Наверное, в других обстоятельствах я бы извинился, — борёкудан размышлял вслух. — Если бы не знал о предопределённом решении — приказе вам сверху не пускать пассажира в Японию, — кивок на корабль, качаемый волнами в нескольких метрах впереди. — Потому что этот китаец, которого вы планируете не пустить, сбежал от своих с большим скрипом. В него стреляли, преследовали по морю — даже сторожевик ваших тамошних коллег отрядили в погоню. В нейтральных водах еле выкрутились — спасибо нашему военно-морскому флоту, помогли.

— У иммиграционной службы Китая нет сторожевых кораблей, чтоб преследовать убегающих в море — это прерогатива береговой охраны. У Японии нет военно-морского флота — есть военно-морские силы самообороны.

— Называйте как хотите, суть явления не меняется, — не стал спорить кумитё. — Человеку, как и мне, в районе полтинника, мы дружим более четверти века несмотря ни на что. Он там оставил всё — чтобы начать жизнь с чистого листа на свободе.

— Тот, кто вас только что консультировал по телефону, не сказал, что я и разговаривать по-хорошему не имею права? Особенно с вами, особенно в данной ситуации?

— Не сказал. Точнее, не пришлось к слову. Но он очень хорошо объяснил, что мы по большому счёту не расходимся в главной цели.

— Какой? — на удивление, без скепсиса.

— Каждый из нас стремится хорошо делать свою работу, — Мая отогнул мизинец от кулака, — и каждый из нас, кроме прочего, из своего анализа не исключает интересов страны. — Безымянный.

— Мы с вами можем очень по-разному видеть интересы страны, судя по тому, чем вы занимаетесь последнюю треть века.

— Сложно спорить. Но именно поэтому каждые несколько лет мы все ходим на выборы, а против даже бывших премьер-министров периодически возбуждаются уголовные дела — незаконное обогащение, коррупция, незаконный лоббизм.

Микрофон радиостанции пискнул, старший инспектор несколько раз лениво ткнул в планшет, устанавливая соединение с коллегами на корабле. По экрану побежала «сосиска» загружаемой базы.

Мая непроизвольно мазнул взглядом по таблице и не сильно много оттуда понял. Кажется, проверялись документы экипажа — граждан Японии.

Сосед по пирсу отследил движение чужой головы, но ничего не сказал.

— Я прикидывал варианты ещё несколько минут назад. — Борёкудан задумчиво глядел в горизонт. — Не очень правильные, в том числе: Чень — хороший человек и заслуживает зонтика защиты моей страны.

— С вашей точки зрения.

— Да. С моей персональной точки зрения, вы правы.

— Вы пока не можете решать от имени всей страны.

— Не могу, в отличие от вас.

— Я от имени Японии решаю только в узком коридоре своих служебных полномочий. Вам тоже никто не мешал заняться другой работой и стать моим коллегой — возможно, тогда на этом причале сейчас стояли бы мы вдвоём.

— Мы и так на нём стоим вдвоём, — хмыкнул якудза.

— Я имел в виду, вы были бы в другой одежде. На вас тоже могла быть форма. Кстати, вы сказали, прикидывали варианты?

— Да. И?

— Не очень правильные, в том числе? А какие варианты были правильными в этих прикидках?

— Полиция, — оябун равнодушно пожал плечами. — Гласно и открыто обвинить вас в предвзятости. Попытаться доказать наличие незаконного приказа по закрытым каналам — соответственно, оспорить беспристрастность вашего решения.

— Не вышло бы. Долго объяснять, но все наши решения, какие бы ни были, по умолчанию защищены законом.

Теперь промолчал Мая — к чему сотрясать воздух, хотя и есть что сказать. Если бы он каждый раз опускал руки в, казалось, заведомо безнадёжной ситуации, его бы тут банально не было сейчас.

— Кстати, а кто вас консультировал?

Оябун достал смартфон, натыкал в диалоговом окне сообщение:

Мгновенно пришёл ответ:

— Танака Коити, ваш бывший коллега из токийского аэропорта. Его уволили вот, пару дней тому — когда он не дал соврать начальнику смены во время полицейского расследования. На меня тогда ещё с кулаками чиновник управления Двора бросался.

— Я видел в новостях. Где Танака сейчас?

— В штабе полиции Токио, аудитором процессов. Насколько знаю, и должность выше, и в зарплате не потерял: кадровики МВД говорили, хороший сотрудник и честный парень, плюс по умолчанию исключён элемент коррумпированности — он же ни одного дня в полиции не служил, никого не знает. Стало быть, разбираться будет добросовестно, — с возрастом тянет болтать языком, старею, спохватился оябун через секунду.

Снова пискнула тоном радиостанция, по экрану планшета поползла вторая волна ячеек таблицы.

— На чём вы остановились в своих размышлениях? Имевших место минуту назад?

— Решать будет Чень, когда вы его не впустите, — борёкудан повторно пожал плечами. — Но самый простой вариант навскидку — в момент получения вашего отказа подать заявление на убежище. Вы обязаны принять, а решение о рассмотрении принимается не на этом уровне.

— Танака-сан подсказал?

— Нет. Дочь. Миёси Моэко — лицензированный опытный специалист адвокатской палаты Токио, несмотря на относительно молодой возраст.

— Вариант, — нейтрально согласился чиновник. — Я бы сходу даже не догадался, хотя оно и в рамках моих компетенций. Неплохо.

— Вы же не ориентированы на преодоление собственных служебных обязанностей, — хмыкнул якудза. — Проистекающих из незаконных распоряжений вашего начальства.

— Вы ошибаетесь в ярлыках. Любое распоряжение «не пустить» — законное в рамках действующего законодательства, незаконной может быть только команда «пустить». Мы охраняем границу от проникновения лишних, а не от ошибок на тему «не пустили хорошего».

— Логично.

— У вас были мысли надавить на нас физически?

— Двое ваших коллег, которые на корабле — с Кюсю, это не деревня. Там все на виду. На относительно безлюдном острове живёте только вы.

— Да или нет?

— Мне объяснили, почему иммиграция НЕ может «сдаться», до того, как в голове сформировалась сама мысль, — Мая коснулся пальцем виска. — Танака-сан очень хорошо донёс буквально парой слов, что после таких действий для его бывших коллег есть только один безопасный путь.

— Какой?

— Стоять до конца.

— Как он это объяснил?

— «Если они „уступят“, они становятся соучастниками и теряют государственную защиту. А если не уступят, эта защита включается автоматически. Для них рациональный выбор — стоять до конца».

— Всё верно.

— Ещё пояснил, что офицеры иммиграции в момент любого давления обязаны немедленно зафиксировать угрозу; доложить по линии Immigration Services Agency и в министерство юстиции — включить какой-то ваш протокол взаимодействия с прокуратурой.

— И это вас остановило?

— Когда я считаю, что конкретный чиновник не прав, личные риски меня не останавливают. Доказательство было на позапрошлой неделе: пикет Эдогава-кай на токийском перекрёстке между… — Мая хотел назвать улицы памятного противостояния, после которого он и оказался в Общественном совете МВД.

— Я помню, в новостях передавали.

— Так что, меня остановило не это.

— А что?

— Танака-сан напомнил слова дочери, они были в новостных каналах — инцидент снимался на видео, в сети есть.

— Что она сказала?

— «Эдогава-кай Японией не торгует. Мы не барыги, а последний оплот надежды на справедливость». Ваш бывший коллега, цитируя её, заметил, что и простые инспектора иммиграции Японией тоже не торгуют.

— И к какому окончательному выводу вы пришли?

— Я сейчас беседую с вами, а как будто на экзамене.

— Вы же сами начали разговор, — теперь плечами пожал чиновник. — Молчу уже, разговор, на который я формально не имею права. Ни — лично с вами, ни — в момент исполнения служебных обязанностей на проверке документов.

— К какому выводу я пришёл: я неожиданно подумал, что рано или поздно пора остановиться. Если сейчас всё складывается так, что мы попадём в Парламент, правильнее начать менять мир вокруг себя прямо сейчас.

— Это как?

— Остаться в рамках. Добровольно ограничить собственный арсенал — отказаться от части инструментария, — Мая кивнул на крепких и небрезгливых ребят, спокойно ожидающих в машинах. — По крайней мере, в ряде ситуаций типа этой.

— Что вам тогда останется в конкретном случае?

— Ну, Чень вообще спокоен, — нехотя ответил оябун. — Говорит, после всего что было, Сингапур — меньшее из проблем. Не Япония так не Япония. Хотя я и хотел бы его видеть у себя в гостях.

Он немного помолчал, затем продолжил:

— А с вашими процедурами, если они меня как гражданина не устраивают, я буду разбираться в Парламенте и через некоторое время — меняя законы, голосуя на сессиях, входя в комитеты, выполняя тупую бумажную работу, — последняя фраза вырвалась против воли. — Или запасной вариант для Ченя, я уже говорил. Подать заявление о просьбе убежища — в этом случае вы не имеете права его выдворять до рассмотрения.

— Да, Япония является участником Конвенции о статусе беженцев 1951 года и Протокола 1967 года. Но нюансы здесь очень важны: подача заявления о беженстве не гарантирует автоматического въезда, особенно в малом порту с минимальным штатом. — Инспектор что-то набрал в планшете, отвечая коллегам.

— Уже хлеб. Главное, подать заявление можно на границе или в порту въезда.

— А потом?

— Вы меня спрашиваете? — поиронизировал Мая. — После подачи заявления Япония как минимум не может депортировать человека в страну, где ему угрожает опасность.

— Но это не означает, что ему разрешено свободно передвигаться или сразу сходить на берег. Скажу больше, подав заявление, ваш друг юридически защищён от немедленной депортации — да. Но свободы он не получит, пока не будет рассмотрена его заявка, — интонации были с намёком. — А это не один день, чтобы мягко. — Чиновник словно играл в некий виртуальный пинг-понг.

— Вы же не можете не зарегистрировать заявление.

— Мы и рассматривать его не можем, только фиксируем. Что не отменяет последующих интересных событий с вашим товарищем.

— А какие они в этом сценарии, те интересные события?

— По процедуре, такого пассажира эвакуируют в центр беженцев. Их два, Токио и Осака. Временная защита: пока идёт рассмотрение, человек юридически в Японии, но не на свободе. — Офицер выдержал паузу и добавил. — Зависит от решения в Токио, в центральном аппарате нашей службы.

— Уже лучше. Хотя бы его статус поменяется: нельзя депортировать обратно в страну происхождения до решения, появляется юридическая защита от немедленных репрессий, — кивнул борёкудан. — Попутный вопрос. В этом центре беженцев в Токио или в Осаке он только ночует, а в город выходить может? Это же не тюрьма?

— Не тюрьма. Центр для соискателей убежища в Японии — режимное, но гражданское размещение. Ночует там обязательно, днём может выходить…

— Ха, — во взгляде Мая зажглась ирония.

— … по разрешению администрации, в пределах установленного района, с обязательным возвращением к определённому часу, — чиновник вернул ухмылку. — Паспорт изымается, выдаётся временное удостоверение.

— Да и пёс с ним, с паспортом. Если есть правила, но решёток и камер нет — это ближе к общежитию с контролем, а не к тюремному изолятору.

— Согласен. Хотя на месте вашего иммиграционного адвоката лично я бы порекомендовал иное.

— Что?

— Первое. Выехать, получив отказ — вы не можете заставить офицера иммиграции передумать, не можете лишить меня права отказать. Но ваш товарищ может выехать в третью страну (Корею, Таиланд, Сингапур), — собеседник прошёлся оценивающим взглядом по корпусу MUDO. — Там обратиться в посольство Японии — запросить визу. МИД — другая структура, не мы, не юстиция.

— Хм.

— Второе. Если вы со своей стороны организуете ему официальное приглашение на работу либо в инвестиционный проект, либо консультационный контракт — визу посольство даст.

Мая слушал, не перебивая.

— Ещё вариант, редкий, но рабочий. С учётом вашего положения в Совете МВД.

— Внимательно слежу за ходом вашей мысли.

— Если у вашего китайца есть в Японии дело, связанное с судом…

— Например?

— Официальные показания. Участие в расследовании (не обязательно уголовном). Тогда появляется процессуальный интерес государства, — на лице чиновника впервые мелькнули какие-то эмоции.

— Благодарю, — медленно проговорил борёкудан.

— В последнем случае для отказа вашему товарищу во въезде моему коллеге понадобится, ни много ни мало, Министр юстиции лично.

— Ух ты. — Глава Эдогава-кай впечатлился.

— Не верите мне — спросите у своего контакта! — собеседник понял по-своему. — У Танаки-сан! Если его слово для вас более весомо!

— Да я не к тому. Просто не ожидал уровня. Не сталкивался раньше.

— В последнем случае Министр юстиции либо подписывает официальный отказ лично (что очень тяжело по понятным причинам), либо молча позволяет вашему человеку въехать — поскольку иное означает открытый конфликт между различными частями одного Государства. Да и отказ тоже его означает, — задумчиво добавил.

Мая непроизвольно ушёл в предсказуемые мысли.

— Миёси-сан!

— Да?

— На всякий случай, чисто гипотетически. Въезд категорически через другой пункт перехода — другой аэропорт, не этот регион. Лучше всего — Токио (Нарита, Ханэда) или Осака (Кансаи). Без встречающих. Без машин. Без «уважаемых людей» на пирсе.

— Я услышал. Спасибо огромное.

— Не за что, мы разговариваем исключительно фигурально, без привязки к текущей ситуации. — Голос чиновника сменил окраску.

Через четверть минуты по его экрану поползла новая картинка.

Офицер, не закрывая дисплея от соседа, удивлённо изогнул бровь:

— Миёси-сан. Наше общение было несомненно познавательным для меня тоже, но в свете новейших обстоятельств предлагаю обо всём сказанном забыть, — щёлкнул ногтем по таблице.

Без очков Мая не мог прочесть мелкий шрифт, а лезть за ними в карман, водружать их на нос — не хотелось.

— Что там? — он вежливо наклонился через чужой локоть. — Простите, не могу разглядеть — возрастная дальнозоркость.

— Когда, — собеседник выделил голосом, — какой-нибудь ваш китайский товарищ попадёт в ситуацию, которую мы только что обсуждали — обязательно воспользуйтесь моим советом.

— А сейчас что?

— А сейчас забудьте всё: не было никакого беглого китайского генерала, стрельбы по нему и прочего худлита.

— Э-э-э⁈

— Никакими китайцами на борту Mudo не пахнет, — кивок на корабль. — Ориентировка была на гражданина КНР, как вариант — с паспортом Особого админрайона Гонконг. — Чиновник говорил очень тихо. — По фамилии Чень.

Мая всё же полез за очками как мог быстро.

— Вижу, — кивнул он через мгновение, всё ещё не понимая.

Собеседник проскролил вниз:

— Совсем другая личность, другая фамилия, другой паспорт: сейчас в Японию въезжает гражданин Тайваня. Он даже пишется иначе.

Обязательно расспросить младшую дочь дома — пусть объяснит, ошарашенно думал кумитё. Как это возможно. Хорошо, что китайский знает родной ребёнок — есть кому растолковать.

Там же, через пару минут.

— ТРАП ОТКРЫТ! — громко сообщил старший инспектор паре коллег, выходящих на палубу из надстройки.

Кто-то из экипажа мгновенно убрал ленточку, ограничивавшую сход на берег.

— Добро пожаловать в Японию. — Старший группы почему-то сказал это оябуну, игнорируя торопившегося по сходням китайца.

В машине Мая задал Ченю лишь один вопрос:

— Как⁈…

— На корабле отличная аппаратура, — ЖунАнь в ответ едва заметно улыбнулся. — Ну и ты сработал по высшей планке. Совпадения, два в одном. Хотя я и так думал въезжать по тайваньскому паспорту, но после вашего диалога дополнительно убедился.

Вместе с другом в машину сел и человек, который эвакуировал Ченя из Гонконга. Парень из структуры Харуки-куна бегло говорил по-китайски и сейчас выступал в роли переводчика — по своим делам ему тоже нужно в Токио, всем по пути.

— Не понял? — Мая отчасти впал в эйфорию, но старательно скрывал это внешне.

— Двое ваших чиновников начали проверять документы твоих соотечественников, это заняло время. Плюс пара японских паспортов не сразу прогрузились — плохая связь на берегу. — Генерал с наслаждением потянулся. — Ты очень удачно затеял опрашивать их начальника на пирсе.

— И что?

— Мы на MUDO слышали каждое ваше слово! Говорю же, очень хорошая аппаратура.

— Мы всегда контролируем все разговоры в радиусе… в месте, где швартуемся, — добавил от себя переводчик. — По ходу вашего разговора, Миёси-сан, стало окончательно ясно, что ваш друг к конкретной ситуации подготовлен гораздо лучше, чем мы. Тайваньский паспорт с созвучным именем — панацея.

— Кто на что учился, — Чень захохотал искренне, непринуждённо. — Я вот вашим пилотажем до сих пор восхищаюсь, хоть по земле, хоть под водой. А документы, что документы. Я всё же генерал. Был…

— Контракт на перевозку закрыт? — человек Годзё ровно смотрел на оябуна Эдогава-кай.

— Да. Спасибо.

— Пожалуйста, переведите тогда вторую часть оплаты?

— Секунду. — Оябун, чертыхаясь в адрес личной рассеянности, быстро полез за своим гаджетом.

Парень Харуки-куна тем временем достал телефон, кого-то набрал:

— Контракт закрыт, — пошли последние детали. — … Доклад окончил.

— …

— Есть. Оплату… — взгляд на Мая, — … сейчас добьют.

— Уже. Исполняю. Пять секунд. ЕСТЬ.

— …

— До связи. Из Токио наберу, — переводчик повесил трубку.

— С вами приятно иметь дело, — глава Эдогава-кай качнулся вперёд-назад, обозначая поклон.