Кто ты, Такидзиро Решетников? Том 11

Глава 3

Излагая суть, борёкудан внимательно отслеживал малейшие оттенки эмоций на лице собеседника. Он, конечно, не Решетников (тот и мысли ухитряется читать, оябун на территории полицейского спецотряда лично видел), но кое-что тоже может — положение обязывает.

Сперва были любопытство, радушие, искренность сотрудника государственного органа, к которому обратился гражданин. Затем, по мере слов этого самого гражданина, на смену изначальному позитиву чиновника пришли задумчивость, настороженность, досада.

От хорошего старта в душе собеседника мало что осталось, хотя это и пытались замаскировать:

— По закону об охране побережья все суда, которые выходят из иностранного порта и намерены зайти в японский порт — должны подать так называемую «security information of ship», то есть сообщение с информацией о судне и намерениях.

— Сроки?

— Не позднее чем за двадцать четыре часа до прибытия.

— Спасибо. — В принципе дальше можно не спрашивать, всё видно по физиономии.

Человек в штатском тем временем не догадывался о мыслях якудзы и добросовестно продолжал:

— Дополнительно, при прибытии в порт, открытый для международных рейсов, оператор (капитан или агент судна) обязан подать манифест с данными экипажа и пассажиров: информация о пассажирах и команде должна быть представлена не позднее, чем за два часа до прибытия.

— Как быть, если на этом корабле иностранному гражданину нужна помощь? Допустим, что-нибудь по медицине? Корабль же может причалить где-нибудь на побережье — где есть дорога, автотранспорт до больницы, однако нет вашего офиса? — якудза не столько спорил, сколько размышлял вслух, продолжая контролировать собеседника через стол, больно уж кое-что не нравилось.

Такое впечатление, чиновник иммиграции получил по служебной линии некие инструкции, думал кумитё. Как раз на этот случай. А тут я ему снегом на голову — и ситуацию описываю именно ту, которую он прибыл отрабатывать по приказу начальства.

Бывает же. Занятная штука совпадение. Хорошо, что не послушал Харуки-куна и поехал сюда лично, посмотреть сам — на расстоянии либо по телефону точный диагноз не ставится. Можно было и здорово влететь… причём не мне, я бы ещё пережил — Ченю.

Вслух же оябун и виду не подал, а неподдельно озадачился несовершенством родного законодательства:

— Ну правда! Возможна же какая-то ситуация, когда здоровье, жизнь либо безопасность того самого иностранного пассажира под вопросом? Берег — вот, автодорога на нём — тоже, по ней ездят машины. А до вашего порта с международным регламентом ещё пилить и пилить. Что закон говорит в этом случае? Допустим, острый приступ аппендицита и срочно нужна госпитализация?

С учётом увиденного Мая уже категорически не собирался действовать по предыдущему плану — требовалось вносить немедленные коррективы.

То, о чём по спутниковому телефону только что срочно сообщила дочь, сейчас подтверждалось. А на Моэко, в свою очередь, весьма замысловатым образом вышли ребята из МИД, чтобы передать главе Эдогава-кай очень красноречивые предупреждения.

Однако додумывать за противную сторону на переговорах категорически нельзя — железный принцип. Все варианты всегда нужно добросовестно отрабатывать до конца, этому он и людей своих учит не первый десяток лет.

Мая положил на стол пакет с деньгами и «случайно» его тряхнул — банковские пачки задорно сверкнули яркими красками в лучах пробивающегося сквозь окна солнца.

— Правило: любое судно, прибывающее из-за границы, обязано заходить только в порт, открытый для международного сообщения, для чего предварительно запрашивать разрешение до прибытия. — Тип на первый взгляд к финансам остался равнодушен и даже бровью не повёл. — Дедлайны я вам только что сказал — двое суток и два часа. Если ваше гипотетическое судно просто ткнётся в безлюдный берег — это незаконное пересечение границы.

Миёси-старший решил на ходу сменить тактику. Он раскрыл пакет уже целенаправленно, взял верхнюю пачку, отделил примерно половину. Перегнулся через стол, бестрепетно открыл ящик под чужим заинтересованным взглядом, забросил деньги в него, закрыл ящик:

— Возвращать мне ничего не надо, закон нарушать не надо тем более. Просто ответьте на вопросы. Исключительно в рамках того, что сами считаете законным. Больше ничего не требуется.

Есть. Всё-таки финансовые проблемы в глазах оппонента не померещились, а лицом он владеет совсем не так хорошо, как старается показать.

— Предупреждаю заранее: кроме как поговорить вы от меня ни в каком сценарии ничего не добьетесь. — Местный не делал наигранных попыток вернуть банкноты, но и границы сразу очертил.

Тоже хорошо. Сотрудничающий с тобой добровольно, честный, аккуратный солдат чужой армии — не худшее из зол. Самый плохой диалог, в котором противники ищут компромисс — всегда перспектива.

Здесь как в картах, нужно уметь разыгрывать расклад. Глава Эдогава-кай справедливо полагал себя не худшим игроком.

— Только зря потратите деньги. — Контролёр паспортов на границе тоже отбросил условности. — Но давайте пробовать. Кто вы и чего хотите?

— Меня зовут Миёси Мая, возможно, вы обо мне слышали. Я не претендую ни на что, кроме компетентной и профессиональной консультации с вашей стороны, — чётко заговорил якудза.

— Точно?

— У нас с вами скорее всего нет общих знакомых, но я смею надеяться, что государственному служащему вашего плана ничего не стоит по своим каналам навести справки обо мне — сколько весит моё слово, нарушал ли я его хоть единожды в жизни и можно ли на меня положиться, пусть и после устных договоренностей.

— В справках о вас нет необходимости, — красноречивое покачивание головой, скорее положительного плана.

Приятно быть публичной персоной, демоны дери. Популярность в нынешних соцсетях имеет и свои плюсы, поначалу в нашем бизнесе не очевидные — отстранённо думал бывший спортсмен. Та же подробная биография и мнения различных людей обо мне уже давно есть в онлайн-энциклопедии. Пару дней точно есть.

— Повторюсь, вам не нужно нарушать законы, не нужно идти на сделки с совестью, — кумитё посчитал нужным акцентировать.

— Чего тогда вы хотите?

— Просто поговорите со мной как профессионал в области иммиграции. Мне нужно понимание действующих процессов, точка. Добиваться от вас ничего не планирую, так как…

— Да ну? — наконец-то хоть что-то позитивное во взгляде, ирония, если совсем точно.

— Да. — Мая даже не мигал. — Как говорят мои знакомые сотрудники одной многоэтажной корпорации, Йокогама называется, «перед принятием решения необходимо оценить обстановку».

— Справедливо. — Собеседник впервые озадачился.

Мая уже видел по нему, что к высадке Ченя на берег даже в таком глухом углу кое-кто очень плотно подготовился — бюрократия страшная штука.

Вместе с тем, расклад следует выяснить полностью, первичный контакт установлен.

— Для оценки обстановки, в свою очередь, существует предшествующий этап — сбор информации, — вежливо продолжил борёкудан. — Забегая вперёд и касаясь ваших невысказанных опасений: как я могу прямо сейчас, со старта, от вас чего-то хотеть, если я пока понятия не имею, как выглядит картина событий с точки зрения ваших процедур?

Одновременно с последней фразой вторая половина первой пачки денег из пакета перекочевала всё в тот же ящик государственного стола.

— Слушаю внимательно.

Как там Решетников говорит? «Втягивание — вербовка — эксплуатация»? Три этапа отношений с агентурой?

Интересно, как бы метис прокомментировал нынешний разговор. Тип через стол очень хотел заработать, но при этом категорически не собирался выходить за некие границы, оябуну не до конца ясные.

Хотя смутные подозрения обрели более отчётливые очертания — Ченю ЖунАню, гражданину КНР, по негласным каналам государственной машины будут не рады на этом берегу чиновники как минимум иммиграционного офиса. Это, в свою очередь, способно здорово пошатнуть успешность процедуры подачи заявки на убежище — даже у Вана в токийском аэропорту прошло со скрипом.

Мая вспомнил эпический бросок через плечо, в результате которого человек Двора разгромил стол пограничников своей спиной, затем вместе с начальником смены и вовсе загремел в кутузку.

— В интересные времена живём, — пробормотал якудза. — Я вас услышал. А что происходит, если судно с иностранцами высаживается «в глуши»? Расскажите, пожалуйста, с точки зрения закона?

— Вы сейчас серьёзно? — брови собеседника взметнулись вверх. — И вы за этим ехали из столицы сюда⁈

У Решетникова регулярно мелькают стоящие мысли, одна из них оябуну очень нравилась. Вроде и на поверхности, но больно уж хорошо сформулировано: если ты хочешь незаметно протащить через границу контрабанду — тебя должен учить офицер-таможенник, причём желательно с того поста, через который ты это всё планируешь провернуть.

Если ты хочешь устроить поджог так, чтобы никто никогда ничего не доказал — тебя должен этому научить офицер пожарной охраны с пятнадцатилетним стажем и с личным опытом работы по самой сложной категории возгораний.

Если нужно кого-то вывести на чистую воду на тему убийства, которое выглядит абсолютно естественной смертью — тебя должен учить судебно-медицинский эксперт с минимумом тридцатилетним стажем. Хорошо, если таких экспертов несколько, каждый со своей специализацией.

Всего этого вслух Мая говорить не стал, однако очень хорошо понимал, разговор с кем ему сейчас нужен для понимание гарантий безопасности своего китайского друга. Особенно — в свете потенциально объявленной награды за его голову в рамках этой их «Небесной Сети» (вон, даже МИД позвонил. Для чего личный знакомец Решетникова весьма замудрённым способом вышел на дочь, чтобы воспользоваться её каналом спутниковой связи с отцом).

— Побережье Японии — всё же не один десяток тысяч миль, на каждом пляже человека вашего профиля не поставишь. Как быть, если аппендицит прихватил иностранного пассажира японского корабля где-нибудь вне портовой доступности? — Мая по инерции ну очень хотел найти какой-нибудь безболезненный вариант. Понятный на собственном уровне.

— Тот, кто управляет вашим судном, знает ответ не хуже меня, — чиновник смотрел ровно, объяснял без агрессии, почти доброжелательно. — Вы явно далёкий от моря человек, Миёси-сан, не так ли?

— Конечно, я этого и не скрываю. Однако у меня нет проблем с финансами, а кроме информации я лично от вас ничего не жду, — ещё одна половина пачки банкнот, второй по счёту, сменила хозяина. — Причём я также не претендую на ту информацию, которую вы не имеете права рассказывать! — это важно. — Исключительно ваши открытые регламенты, которые у меня просто физически нет времени изучать бесплатно, — он в последнюю секунду развеселился собственной формулировке.

Ну не говорить же, что ехал договариваться на одну тему — а сейчас на лице собеседника увидел ведомственный приказ, который из Токио не угадывался.

— Ваше судно, причаливающее в глуши, по-любому кто-то заметит, так устроена система.

— Можно подробности? Они не секретные?

— Боги с вами, какой может быть секрет из висящего над вашей головой вертолёта? Радар береговой охраны — раз. Дрон либо патрульный самолёт — два. Рыбаки, жители из деревни — три, — пожал плечами. — Вам знакомо понятие оперативной работы?

— Да. Не думал, что и в вашем ведомстве есть.

— А как иначе? — собеседник удивился. — Оперативно-розыскная, оперативно-техническая, если применительно к другим структурам. У нас называется иначе и свой ведомственный перекос — но функции-то те же.

В принципе логично. Японцы на то и японцы, что ведомству иммиграционного контроля нет нужды тратить деньги на негласный аппарат: любой нихондзин, увидав нарушающее закон судно, тут же подаст сигнал.

Это Япония. Возможно, этим мы здорово отличаемся от иных стран.

— Если ваше судно причалит, оно будет обнаружено, — припечатал хозяин кабинета. — Тут нет иных вариантов.

— Я уже понял, — якудза, в принципе, и изначально не сильно-то хотел протаскивать Ченя в страну незаконно — целью было лишь гарантированно подстраховать въезд.

С учётом опыта Вана в аэропорту Ханэда, во-первых; а теперь уже и с учётом пресловутой Небесной Сети — во-вторых.

— Беговая охрана после обнаружения несанкционированной швартовки направляет к вам катер и вертолёт, последний прилетит ещё до того, как ваш пассажир даже в самом гипотетическом сценарии ухитрится выбраться с борта на сушу.

— Хм.

— Вы оперируете понятиями подлётного времени и скорости высадки на берег? — чиновник честно отрабатывал свой гонорар, при этом старательно оставаясь в рамках закона.

— Да я не к тому. Спасибо большое. Что потом?

— Граждане-иностранцы незамедлительно задерживаются до выяснения — именно поэтому используется тандем катер-вертолёт. Второй контролирует обстановку, первый везёт к месту необходимый личный состав, включая представителей моей службы.

Их задача — каким-то образом не дать Ченю технически успеть податься на политическое убежище, понял борёкудан, наблюдая за оттенками эмоций собеседника.

Интересно, как? Если бумага подана — всё, Китаю человека уже никто не отдаст, кем бы тот ни был. Закон есть закон.

Среднее время рассмотрения заявления, включая последующие апелляции в судах в случае отказов — минимум от трех с половиной лет, это Миёси-старший знал от дочери-адвоката. В реальности можно потянуть и подольше, годиков до пяти, добавила Моэко.

За такое время или жизнь переменится (например, Чень женится в Японии), или к энергичному товарищу Си, даст бог, сердечный приступ подкрадётся — парень он немолодой, под семьдесят.

Или в Поднебесной очередной разрекламированный государственный курс сменится следующим по списку. И об опальном генерале закономерно забудут.

— Понял вас. Ещё раз огромное спасибо за лекцию. Наша граница на серьёзном замке, оказывается, — констатировал Мая задумчиво. — А ведь на вид и не скажешь. Если с моей обывательской позиции. — Последнее он пробормотал по большей части самому себе.

— Наша служба, как и работа береговой охраны, просто не видна тем, кто с берегом не связан — вы же не можете наблюдать ту же работу радара, например. А она есть.

— Согласен. После прибытия вертолёта и катера что произойдёт?

— Всех повезут в порт с иммиграцией. Затем — обязательный в таком случае допрос. Проверка документов. Любому иностранцу, ещё и если не в порядке документы, при малейшем подозрении — иммиграционная тюрьма. Как минимум — до выяснения. — Тип ровно выдержал взгляд, не забегал глазками — таким образом обозначил, что именно сейчас делает толстый намёк.

Мая чуть подался вперёд, вопросительно поднимая подбородок и старательно не издавая ни звука (мало ли).

Чиновник уверенно кивнул, указал взглядом на ящик с деньгами (теперь уже своими) и кивнул ещё раз.

Главное сказано, хоть слова не прозвучали. Любыми спорными путями Ченю в Японию попадать нельзя — только теми, которые железная гарантия.

— А если кому-то из пассажиров вдруг плохо? — повторно поинтересовался якудза исключительно для поддержания беседы, чтобы во время ответа взять паузу для обдумывания услышанного.

— Даже если причина швартовки в неположенном месте гуманитарная (вода, топливо, поломка, болезнь), формальность остаётся: никто не может свободно сойти на берег до проверки. Это ЗАКОН. — В последнем слове снова прозвучало то самое завуалированное предупреждение от импровизированного разового агента.

Мая не жалел, что добросовестно отработал нынешний тупиковый вариант до конца: он сейчас увидел полную картину. Даже в здешнем медвежьем углу безвестные проверяльщики паспортов на границе изготовились по полной — как говорится, отгадай с трёх раз, кого будут ловить?

И родному МИДу вместе с дочерью спасибо. Независимо друг от друга они предоставили тождественную информацию насчёт «Небесной Сети» — не преувеличение и не разыгравшееся воображение оторванной от реальности молодёжи.

Такое ощущение, Посольство Китая в Токио напрягло даже не агентуру, а вообще японский госаппарат. Если депортировать Ченя отсюда — в каком-нибудь Сингапуре Китай может брать потеряшку голыми руками.

Хоть вслух за потертым столом заштатного иммиграционного офиса лишнего не сказано, ясно как божий день: плывущего по морю японским кораблём китайского генерала на берегу с жаркими объятиями ждут японские иммиграционные службы. И делают они это вовсе не для того, чтобы осыпать пытающегося скрыться беглеца розовыми лепестками.

А ещё через полчаса Мая, покачиваясь на заднем сидении всё того же такси, искренне смеялся в свой собственный адрес, повторяя: занятная штука жизнь.

Выйдя из известного кабинета, он через Годзё, по спутнику, через не сразу установившийся мост связался с катером и в лоб выдал товарищу все новости, которые узнал.

Чень не затянул с ответом даже на секунду, а переводчик нашёлся на корабле:

— Спасибо огромное. Ты проделал гигантскую работу, это было очень важно.

Мая собирался возразить, что благодарить не за что, а сам он пока не понимает собственного дальнейшего манёвра. Сейчас изо всех сил будет раздавать деньги в Токио, пытаясь организовать хоть что-то — но борёкудан не успел ничего сказать.

— Я не знал, по какому из трёх паспортов к вам въезжать, — безмятежно продолжил ЖунАнь. — Теперь после твоей информации отпали два, а три минус два равно один. Всё стало предельно прозрачно.

— Три паспорта? — повторил сомнамбулой растерявшийся Миёси.

Он по старой привычке безальтернативно полагал, что на территории Японии за друга отвечает сам. А друг, оказалось, исповедовал в точности противоположный подход и имел свои запасные варианты.

— Китай. Гонконг. Тайвань. — Чень наверняка кивнул в этот момент на том конце провода. — Китайский паспорт требует вашей визы, у меня её нет. Плюс по добытой тобой информации на беженца подаваться — очень большой риск. Значит, пекинский паспорт отпадает. Зря я его так берёг под водой, ха-ха-ха, ненужная бумажка.

— А какой ещё отпадает? Ты сказал, три минус два. — Спортсмен Миёси мог удивляться, но стремительно реагировать от того не переставал. — И почему?

— Гонконгскому паспорту японская виза не нужна. Гонконгцы, имеющие HKSAR-паспорт, имеют право на безвизовый въезд в Японию на срок до девяноста дней, — старательно выговорил товарищ. — Это был второй мой вариант. Чтобы въехать к тебе без проблем — годится. На первый взгляд.

— Но?

— Под нажимом Пекина этот паспорт может быть аннулирован с внесением в международный реестр. Прогрузится по базам за минуту и въехавший по этому гонконгскому паспорту человек оказывается в Японии без каких-либо законных оснований, — хань, судя по голосу, неизвестно чему радовался. — С учётом услышанного от тебя, я бы ставил на депортацию в этом случае.

— Ох.

— Ты только что развеял все мои сомнения, въезжать нужно по тайваньскому паспорту. Тайваньца Япония сегодня ни при каких обстоятельствах Китаю не отдаст. Я своими глазами видел.

Что-то было в море, понял Мая:

— Расскажи?

— Давай по приезде? — вежливо намекнул товарищ. — Капитан корабля мне делает знаки насчёт спутникового тарифа и канала связи. Там ничего срочного нет, не переживай. Ещё раз спасибо огромное за беспокойство! — дальше Чень сказал по-китайски и кому-то в сторону, — паспорт гражданина Тайваня.

— А последний у тебя откуда? — машинально поинтересовался якудза.

Соединение разорвалось.