Кто ты, Такидзиро Решетников? Том 11

Глава 7

— Моэко полюбовалась табличкой, хмыкнула и толкнула дверь.

— Ничего себе, какие люди, — Хозяйка кабинета поднялась из кресла и, раскинув руки на западный манер, очень быстро пошла навстречу.

Практически рванула обниматься.

— Что за дурацкие гайдзинские манеры? — якудза коротко поклонилась, улыбнулась, положила руки на плечи Куриямы на мгновение.

— Я же не в Японии училась, — пожала плечами их с Хину некогда бывшая одноклассница. — Когда в университете, в смысле.

Зелёный чай (генмайча), индивидуально упакованные вагаси (дорогие и минималистичные), маленькие западные сладости — всё это уже ждало на небольшом столике в углу. По контексту было ясно, что такая обстановка — не для всех посетителей.

— Какие у вас интересные статусные маркеры в кабинете, девушка, — Моэко, заняв место напротив, покрутила в руках невесомую чашку непростого сервиза.

— Вот не нужно! — Томоко на правах хозяйки затеяла ухаживать за гостьей. — Я это всё вообще из дома принесла, на привычном и родном мне комфортнее.

Тонкий фарфор, аккуратный поднос, обязательные салфетки.

Младшая Миёси обратила внимание на то, что дверь была закрыта подругой на ключ изнутри, телефон перевёрнут экраном вниз.

— У тебя что-то неприятное для меня, — расшифровала борёкудан, принимая дымящуюся чашку двумя руками. — Начинай. Вываливай. А то ты сейчас страдаешь, пока колеблешься.

— Оно для тебя неприятнее, чем для меня, — Курияма мгновенно скисла.

— Я переживу любые плохие новости от банкира, — сыронизировала якудза. — Даже когда тот банкир — ты. Давай сперва о делах? Если причина твоего звонка именно они — потом я с удовольствием буду пить чай и болтать о чём придётся. М-м-м?

— Раз ты буквально настаиваешь. Дядя взял меня сюда буквально на прошлой неделе, — одноклассница огляделась. — Должность, как видишь, не совсем по моему возрасту.

— Я не финансист, тем более — не специалист вашего уровня, — напомнила Моэко. — Насчёт возраста, в Йокогаме вон, половине топ-менеджмента лет как нам. Или даже на чуть моложе (не помню, какого года Уэки).

— Хину всегда была гением, я — нет, — откровенно заметила новоиспечённая заместитель председателя правления. — Она — топ-менеджер по заслугам.

— Там других молодых хватает. IT, финансы, в безопасности тоже. Сидит хоть и не ровесница, но девица из моего университета и буквально на несколько лет старше. Старшая сестра Хину-тян, к слову!

— Главой всей безопасности Йокогамы? — глаза подруги широко раскрылись.

— Пока ИО, но очень старается и есть шанс, что утвердят, — вежливо кивнула борёкудан. — О, там ещё в логистике новая заместитель директора департамента. Ровесница безопасницы, плюс-минус пара лет. Скорее, даже минус… Переходи к делу.

— Mitsubishi — это не корпорация, а кейрецу. Под «зонтиком» существует группа юридически независимых компаний, — Томоко стартовала издалека, не будучи в силах сразу заговорить о главном.

Она с детства имела проблемы с границами личности и с социальной ролью — всю жизнь боялась кого-то задеть. Надо будет пару профильных советов дать или даже на проработку к себе затащить, на заднем фоне сознания отметила якудза — банкир всё же должен быть зубастой акулой.

Фамилия и родственники выручат далеко не всегда, иногда нужно самому показывать уровень перформанса.

Первую минуту можно слушать вполуха — из-за защитной реакции психики хозяйка кабинета сейчас будет разгоняться, нарезая круги по спирали, кивнула самой себе якудза.

— … в том числе: Mitsubishi UFJ Financial Group — банк и финансы. Mitsubishi Heavy Industries — машиностроение. Mitsubishi Corporation — торговый дом.

Так и вышло. Лекция не была неинтересной, однако к сути подбиралась ну очень не сразу.

— … Общего «генерального директора Mitsubishi» не существует, но существует механизм координации. В его рамках состоялось так называемое Координационное совещание по крупному проекту: оборонка, высокие технологии, работа на стыке.

— Твой дядя здорово прикрутил кран Министерству Обороны, — напомнила адвокат. — После той моей просьбы. Были приостановлены программы кредитования физических лиц-сотрудников минобороны; для аффилированных юрлиц какая-то веселуха с расчётно-кассовым обслуживанием; он упомянул целый список мер.

— Да. Теперь все их ордера исполняются по верхней планке, — одноклассница рассеянно теребила мочку уха. — Если в «Положении» стоит срок от одного до трёх дней — значит, платёж будет идти три дня. Так должно было быть согласна вашим договоренностям — до этого совещания.

— Дядю развернули?

— … машиностроение — исполнитель, банк — финансирование, гарантии, риски, международные расчёты. Формулировка такая: банк не командует, машиностроение не отчитывается, все сидят в проекте как равные партнёры под «флагом группы». — Курияма старательно давала максимум ненужных в общем-то деталей. — Никто не говорит в таких случаях «приказ сверху». Говорят, «согласованная позиция», «общее понимание рисков», «в интересах группы». Нет общего протокола «Mitsubishi», — перевела дух. — Каждая сторона ведёт свои записи, принимает решения у себя.

Моэко не перебивала, терпеливо слушала.

— По итогам совещания — в банке продолжают свою тему про риски нашего общего проекта, деньги, про международку; а в офисе MHI — про технологии и производство.

— Я уже догадалась, что дядя вернулся в офис и одновременно с твоим назначением отменил собственный вердикт в адрес минобороны, — якудза с наслаждением отхлебнула из чашки. — Но это не проблема: то, с чего всё закрутилось, нынче находится на принципиально новом уровне. Поддержка твоего дяди была своевременна и важна тогда — спасибо огромное. Не юродствую, искренне благодарна.

— Точно теперь не проблема? — Томоко отчего-то уцепилась за фразу.

— Точно, зачем мне тебя обманывать. Сейчас всё вылилось в противостояние двух Систем. Ну или в противостояние Системы — и тех, кто планирует устранить её критические недостатки, смотря как сказать. Это если считать, что Двор и нынешний кабмин заодно.

— Услы-ы-ышала тебя, — задумчиво протянула Курияма. — Рада, что это не проблема. — По ней было видно, что сказано не всё.

Поторапливать нельзя, якудза это хорошо чувствовала, оттого спокойно беседовала:

— Ситуации динамична. Сейчас возобновление кредитов сотрудникам МО на микроволновки и стиральные машины по нам не ударит — а свою задачу манёвр в нужное время выполнил.

— Я получила доступ к закрытой банковской аналитике — у нас есть своя система служебных отчётов. — Томоко без перехода наконец набралась решительности. — Кроме совместных согласованных корпоративных задач, существуют проекты исключительно нашей компетенции. Одна из «серых» дочерних структур на следующей неделе начнёт аккуратно пересекаться с активами твоего клана. — Одноклассница с облегчением выдохнула в опустевший фарфор.

Главное сказано. Предупреждение прозвучало.

— Проект, говоришь? — химэ Эдогава-кай расфокусировала взгляд, вернула чашку на столик и в параллель задумалась.

— Ты услышала.

— Выборы?

Одноклассница напряжённо промолчала, застыв лицом и красноречиво подтверждая версию внешним видом.

С другой стороны, если размышлять отстранённо: есть нынешний сложившийся порядок и есть Акисино, которая желает всё сломать и водрузить на его месте свой.

«Пока под деревом дерутся тигры, выигрывает обезьяна». Mitsubishi как группе — больше полутора сотен лет, они снабжали Императорский двор и флот ещё в позапрошлом веке. В эпоху Мэйдзи Mitsubishi были прямым государственным подрядчиком (борёкудан старательно припоминала школьную хрестоматию по истории).

В конце XIX века Mitsubishi вообще стали одним из столпов модернизации Японии. Они обслуживали государственные перевозки, строили и эксплуатировали верфи, снабжали Императорский флот (корабли, обслуживание, логистика).

— Слушай, а ведь фактически Mitsubishi — полуофициальный промышленный партнёр государства, — Моэко сделала вслух вывод в стиле Решетникова.

Томоко продолжила сидеть с деревянным лицом, даже не моргала.

— К началу XX века компании вашей группы строили военные корабли, производили вооружение, участвовали в авиации и тяжёлой промышленности, — якудза, игнорируя пронзительный взгляд старой знакомой сбоку, задумчиво глядела в окно. — Это то, из чего позже выросла Mitsubishi Heavy Industries. До последний мировой войны связь с Императорской властью у вас была институциональной, а не церемониальной: не «поставщик двора» в бытовом смысле, а опора имперской индустрии.

— В том веке так и было, — подтвердила одноклассница. — Но это практически сотня лет назад. Не-японцам не понять.

Томоко-тян как обычно всего боится, хмыкнула про себя Миёси. И промолчать не может — меня касается, друзья детства; и против своих вот так выступать, поддерживая меня — нагрузка не для её хрупкой психики.

На кого-то другого нервничающий рядом персонаж, возможно, и давил бы. Моэко была не из таких — её мысли текли ровно. Если продолжить исторический экскурс, после 1945 года дзайбацу формально распустили, но Mitsubishi-то не исчезла — а стала кейрецу.

Дзайбацу. Моэко словно на столб налетела.

Раньше она просто не задумывалась, хотя лежит на поверхности.

Дзайбацу — это клан капитала, почти феодальный, только в деньгах и заводах. Дзайбацу — это одна семья во главе, банк как центр системы, под ним — сеть заводов, торговых домов, шахт, судоходства, военных подрядов. Схема простая и жёсткая, в обратном прочтении можно расставить так:

Борёкудан по-прежнему чувствовала, что уточнять сейчас в лоб — категорически неправильно. Однако, когда знаешь человека с шести лет, полную ясность можно внести и обходными путями:

— Назови, пожалуйста, самые известные дзайбацу? Быстро, не задумываясь!

— Mitsubishi. Mitsui. Sumitomo. Yasuda. — Удивлённо перечислила одноклассница. — Четыре столпа экономики Императорской Японии тех времён. А что?

Однако в её удивлении было немало наигранного — видно профессиональному психологу и давней знакомой в одном лице. «Ты на правильном пути, только давай без откровений вслух», иными словами.

Точнее, иным способом.

— Почему спросила? — Томоко ещё долила чаю в чашки.

— Дзайбацу снабжали Императорский флот, финансировали войны, строили инфраструктуру. У вас же полная вертикаль! Была.

— Когда это было? — скептически отмахнулась.

Якобы.

— Полная вертикаль, — сделала акцент борёкудан, пропуская мимо ушей «возражение». — Дзайбацу контролировали всё: деньги, производство, логистику, экспорт.

— Наследственная власть ещё внутри структуры, — ровно кивнула Курияма. — Руководящие посты передавались по крови либо занимались людьми, лично преданными семье.

— Вы же почти якудза, только легально и с государственным флагом. — Моэко с широко раскрывшимися глазами наконец сформулировала вывод. — Ты же тоже, если отбросить вывески, по содержанию… Не по форме, не по ритуалам!

Томоко наклонила голову к плечу, словно говоря без слов: вот так живёшь с человеком два десятка лет, пикируетесь и рубитесь в детстве, а потом ближе к тридцати тебя неожиданно осеняет.

— Почему я раньше в эту сторону не думала? — с удивлением прислушалась к себе младшая Миёси. — На поверхности лежало.

— После 1945 года американская оккупация формально распустила дзайбацу, запретила семейный контроль, разделила компании, — отстранённо произнесла очень молодая зампред правления финансовой группы мирового уровня. — Но… — развела руками.

Кейрецу — наследник дзайбацу. Дзайбацу не исчезли, они переродились в кейрецу: нет формального владельца, нет одной семьи наверху, но есть перекрёстное владение, регулярные встречи руководителей, историческая лояльность.

— Mitsubishi сегодня — кейрецу, а не дзайбацу, — мягко продолжила Курияма. — И в то же время, память о дзайбацу в Японии жива. Когда человек вроде нас с тобой говорит «Это старая дзайбацу», он имеет в виду древний капитал, власть без показной роскоши, связи, пережившие войну и реформы. Для японского уха это звучит тяжелее, чем «корпорация». «Это не корпорация. Это бывшая дзайбацу. Такие не исчезают — они просто меняют форму». Помнишь, чья цитата?

— Да.

— Что скажешь?

— Спасибо огромное за предупреждение. Я — твой должник.

— Мы же не чужие, — передернула плечом Томоко, которой разговор дался нелегко и которая чувствовала явное облегчение от того, что высказалась.

— Я этого не забуду. Ты меня очень выручила.

— Эй, чего морщишься? Хорошо же разговариваем!

— Демоны дери, потянуло на сопли — захотелось полезть обниматься к тебе на этот твой гайдзинский лад. Что за чертовщина. Дурные манеры заразительны, видимо.

— Ха-ха-ха, ты ли это, Моэко-тян?

Если суммировать витающее сейчас между ними, Mitsubishi были посвящены из первых рук в курс планов Принцессы Акисино и иже с ней — это прозвучало практически прямо.

На августейшие планы у Mitsubishi возник свой анализ, в результате которого формируется либо сформирован собственный план — дорожка шагов и действий.

А вот каковы цели этой дорожки, одноклассница, похоже, даже предполагать не хочет (поскольку знать — не её уровень. Она — младшее поколение; стой на подхвате, подай-принеси. Что скажут и когда скажут).

Однако на своём месте Курияма Томоко честно предупредила одноклассницу Миёси Моэко: в адрес Эдогава-кай у концерна некие намерения есть. К сожалению, планы эти далеки от радушия — того же дядю вернули в русло со скоростью звука. Точнее, здорово подкорректировали его курс.

Но предупреждён — значит, вооружён. Говоря цинично, якудза двадцать четыре на семь живёт в готовности. Здесь же ещё и подсказали направления угрозы, сразу три.

— Спасибо тебе огромное, — серьёзно повторила Моэко.

Моэко сперва заблудилась в здешнем немелком полуподземном паркинге — не могла вспомнить, где поставила машину. Мало того, что ярусов несколько, ещё и конфигурация каждого яруса — рандомный лабиринт из изломов.

У крупных офисов Mitsubishi UFJ Financial Group в центре Токио всегда есть зона «executive drop-off», куда пускают только по спискам. Это было идеальное место для её красной дорогущей хонды: камер почти нет (или они «не смотрят сюда»), посторонние не ходят, охрана привыкла не лезть не в свои дела без прямого приказа.

А ведь случалось не раз и не два, когда возле ресторана припарковаться не давали — «ваша машина слишком вызывающая [и вообще вы — якудза]. Нам не нужны проблемы возле заведения».

На каком-то этапе адвокат разыскала автомобиль, чтобы там же столкнуться с не пойми откуда взявшейся парой мужчин.

— Вы из воздуха что ли материализовались? — проворчала она внешне небрежно.

На самом же деле, Моэко выбросила всё из головы и начала прикидывать, кто это такие.

Одежда — идеальные тёмные костюмы (не дорогие, а правильные), белые рубашки, галстуки без рисунка, никаких украшений. Обувь — чёрная, без следов носки, начищенная до скуки.

Интересно, что об их гардеробе сказала бы Уэки? Жаль, нет её рядом. Айтишница являлась неожиданно прокачаной во всём, что касалось одежды — в отличие от адвоката Миёси Уэки Ута, наверное, даже поставщика ниток для этих костюмов бы, зевая, назвала без проблем.

Важная деталь: у одного — служебная папка без логотипа, у второго — кожаный портфель старого образца.

— Кто вы такие? — Моэко спросила в лоб.

Никаких значков, никаких удостоверений напоказ. Один из них уже стоит возле её машины, будто был всегда. Второй вышел откуда-то со стороны выезда, перекрывая путь.

Борёкудан оглянулась. Охрана банка видела их троих отлично, но флегматичной отмороженностью будто говорила, что происходящее — не их уровень.

Какая-то государственная контора? Никаких резких движений, никаких откровенных угроз, пока — лишь мягкое давление «на психику», о котором Миёси-младшая сама могла бы прочесть десяток ни разу не скучных лекций.

— Нас интересует содержание вашей беседы. — Подпирающий водительскую дверь спорткара наконец решил, что клиентка созрела, и соизволил разлепить губы. — Это не допрос, оговорюсь сразу. Мы хотели бы прояснить с вами одно недоразумение.

— Исключено, — якудза мотнула головой без паузы. — Нарушать закон я вам не позволю.

— ???

Озадачились и переглянулись. Ну слава богам, хоть какие-то эмоции. А то уже испугалась, не раскачаю — как роботы.

— Я адвокат, — безгранично вежливо и так же хищно улыбнулась она. — Содержание беседы с клиентом — адвокатская тайна, охраняемая законом. Если вы решите этот закон нарушать, я буду препятствовать.

Парочка подвисла, словно два компьютерных процессора, получивших нестандартную задачу и сейчас перерывающих все доступные ресурсы в поисках необходимой программы для обработки массива.

Лоб второго разгладился, тип спокойно сообщил:

— Это не просьба.

Не угрожающе. Констатация.

Высокопоставленные сотрудники управления по делам Императорского дома — поняла адвокат в следующую секунду по наитию (неужели таланты Решетникова проснулись и у меня?). Ещё через мгновение мозг выдал объяснение догадке: эти мужики — отдельный японский тип. Просто раньше пересекалась с такими редко (практически никогда), оттого в голове отсутствует опыт для быстрой идентификации.

Моэко присмотрелась уже с новой позиции — кто они по психологии. Не якудза и не гопники. Их типаж — люди, которые привыкли, что им не отказывают просто потому, что отказы не предусмотрены системой.

Тихий голос, вежливые формулы, отсутствие эмоций, давление не силой, а неизбежностью.

Откуда-то всплыла бульварная фраза:

— Если это не просьба, отойдите от моей машины немедленно. С моей стороны тоже не просьба, — Моэко стёрла улыбку с лица и почему-то перестала моргать.

— Если ваш разговор в этом здании только что был связан с профессиональной деятельностью, нам тем более нужно знать его содержание. — И первый пришёл к каким-то выводам, на физиономии проступила непоколебимая уверенность.

Он сделал шаг ближе, чем допустимо, и положил ладонь на край двери машины.

Ловкий манёвр, признала про себя борёкудан: физический контакт минимальный, но пространство отрезано — выбор исчезает.

Банковской охране по-прежнему не было дела до их пятачка.

— Дешёвые манипуляции приберегите для другой аудитории, — чётко произнесла она. — Моя фамилия Миёси. Если вы хотите разговора — назначайте встречу в официальном порядке. Я подумаю, смогу ли быть. Если нет — уберите руку и сделайте шаг в сторону. Быстро.

Тип не двинулся с места, напарник шагнул ближе.

Она знала, что сейчас звучит спокойно, без бравады — поскольку за её словами тоже стояло кое-что. Хоть и менее древнее, чем место работы этой парочки, но лично для неё — не менее весомое.

Гораздо более весомое, если по правде.

— Миёси, мы вынуждены настаивать.

Он так и назвал её — по фамилии, без суффикса, без титула, что в японском языке является фамильярным и почти оскорбительным.

— Я вас услышала и поняла правильно. Я очень хорошо знаю, что делать в таких ситуациях. — Моэко не угрожала, а тоже констатировала.

Острый каблук женской туфли ударил сверху в обувь подпирающего машину — глухой стон, даже не крик в ответ.

Крепкий парень, демоны, откуда он такой крепкий взялся, нужно добавлять. Раз не орёт, значит, всё более чем серьёзно, детали додумать после — сейчас нужно изо всех сил разрывать контакт.

То, что они делают — очень грубое нарушение всех неписаных правил, плевать уже на писаные.

Женское колено, вздёргивая вверх не самую удобную для подобных упражнений юбку, врезалось в пах наредкость крепкого противника.

Минус один.

«Ты должна бить стремительно из любого положения, в любой одежде, на любых каблуках, в любой обуви. Удар твоего колена в пах должен отрывать от земли пятки здорового стокилограммового мужчины минимум на сантиметр. Тренируйся больше, твоё оружие — запредельная скорость, которой от пухляшки никто не ждёт».

Папа-папа, что бы я без тебя сейчас делала.

Второй очень быстро сориентировался и затеял махать руками. Видимо, здорово я им нужна, подумала адвокат. Или даже не я — что-то в новом проекте Mitsubishi есть такое, огласки чего они ну очень опасаются.

Интересно, что там? В голову на ходу не приходит ничего (впрочем, и атмосфера не располагающая).

Мужской кулак оставшегося на ногах понёсся в женское лицо. Уклон, ещё уклон, пропустить над головой мужскую пятерню, пытающуюся ухватить за волосы.

Вот мудак. Вы же не должны так с женщиной.

Когда-то в детстве Миёси Мая предупреждал дочь, что подобное рано или поздно обязательно произойдёт. Ты слабая женщина, говорил он тогда, поэтому ты однозначно будешь не готова. Действовать, соответственно, придётся исключительно на рефлексах — именно эти рефлексы он вбивал в неё первую половину жизни.

Тогда это казалось несправедливым, сейчас же Моэко хотела искренне поблагодарить отца — её всю жизнь учили правильно. Лишних знаний и умений, оказывается, не бывает.

Рука более сильного по определению противника — потому что самец, не самка — была поймана двумя женскими ладошками. Почти танцевальный пируэт, контроль центра тяжести. Папа, спасибо тебе ещё раз.

Синъё-нагэ получился почти идеально — мужские пятки описали дугу в воздухе, спина нападавшего впечаталась в бетонное покрытие.

«Только айки-дзюцу! В крайнем случае, если нет риска для твоей безопасности — шут с ним, айкидо. Размена ударами как я ты не выдержишь никогда — потому что девочка! Одним ударом наповал ты тоже никогда работать не сможешь! Твой путь — только айки-дзюцу, о других техниках в настоящем бою забудь!».

Тогда она впервые узнала разницу между боевой школой и адаптированной (сейчас пришлось применять на деле).

Наука отца, в отличие от несомненно великого творения Уэсибы Морихэя, не была пресловутой «адаптированной» техникой. Наука отца изначально не стремилась исключить серьёзные повреждения оппонента, наоборот: в её исполнении синъё-нагэ обязательно должен был завершаться переломом сустава (сейчас вышло сломать чисто, единым слитным движением с хрустом — отец бы гордился).

После перелома, он же фиксация — обязательный добивающий, тоже рефлекс.

«Для добивания всегда используй подручные предметы. Поражающая сила твоего кулака — женского — никогда близко не приблизиться к мужской. Ты девочка».

Камней, бутылок, прочего подобного инвентаря на премиальной парковке Mitsubishi UFJ предсказуемо не водилось, поэтому добивающий Моэко исполнила тем, что имела на себе — всё тем же каблуком туфли.

Когда она, спокойно сев за руль, уезжала из банка через половину минуты, неудавшиеся контактёры лежали на бетоне, а банковская охрана по-прежнему соблюдала демонстративный нейтралитет.