Кто ты, Такидзиро Решетников? Том 11

Глава 6

ИНТЕРЛЮДИЯ

Научно-исследовательский (согласно записи в реестрах) борт MUDO, приписанный к Японии.

— Скоро швартуемся. — Давешний пилот kawasaki, казалось, соткался в соседнем кресле из ниоткуда.

— Вы очень тихо перемещаетесь, — заметил Чень, с некоторым усилием выныривая из размышлений.

С возрастом всё больше тянет думать, нежели хочется действовать, когда остаёшься один — вздохнул он про себя.

— Я нормально пришёл. Просто вы сейчас мыслями не тут, — японец описал окружность пальцем в воздухе. — Вы где-то в другом месте.

— Контракт на мою доставку из пункта А в пункт В подходит к концу? — пошутил генерал, желая сменить тональность.

— Не факт. — Представитель перевозчика остался серьёзным. — Я буду с вами, начиная с этого момента. Хотел бы сказать, что возможны варианты на берегу, но нет: до берега ещё нужно добраться.

— В смысле? По мне, главное уже позади. Вы считаете иначе?

— Кое-кто вас очень не хочет видеть в Японии. Мы будем сейчас пытаться взламывать этот бастион, образно говоря.

— Подробности расскажете?

— Там исключительно наши внутренние дела, — резко засомневался мотоциклист. — Не думаю, что вам интересно.

— Это сейчас была ваша классическая японская вежливость? — высокопоставленный беглец развеселился. — Не хотите рассказывать? Ваше право. Не лезу, куда не просят. Всё равно в итоге всё увижу сам.

— Да не то чтобы тайна…

— Люди типа меня говорят, ведомственный секрет: чужакам снаружи ни к чему тонкости нашей кухни. Как и её методология, — с годами всё больше тянет говорить подолгу, хотя можно уложиться в пару слов, генерал вздохнул во второй раз. — Но поскольку вы — представитель негосударственной организации, пускай будет, бизнес-тайна.

— Вы — человек Миёси Мая. В нашем случае от вас нет тайн по определению, — спокойно возразил японец. — Миёси-сан вполне ориентируется в нужных вопросах и может рассказать вам. Вряд ли для его структуры происходящее — секрет. Во всяком случае, если они захотят выяснить расклад…

— То?

— Будут знать через минуту — в Эдогава-кай тоже умные люди со связями, — японец пожал плечами.

— В чём тогда затык? — Чень видел, что собеседник словно топчется в нерешительности. — Что-то касается непосредственно меня — вы отчего-то на взводе, хотя в Гонконге ехали на двухколёсной тарантайке двести с лишним и особо не парились. Под обстрелом, — указательный палец вверх. — А теперь вдруг засмущались и рефлексируете? — хань порывисто набрал воздух, затем махнул рукой, откинулся на спинку кресла. — Окей, как скажете. Ваше дело.

— В Гонконге всё зависело от меня и только от меня. Там я контролировал ситуацию, — теперь вздохнул собеседник. И без перехода продолжил, — по служебным каналам Иммиграции прошла команда не пускать вас на берег. Мы сейчас работаем над обходом, точнее, над преодолением этой команды. Но не всё в краткосрочной перспективе радужно и приятно: с одной стороны, уже оговорено время швартовки — после подачи нашего Notice Of Arrival в порт вступает в действие закон.

— А что с другой стороны?

— Как назло, уже после уведомления порта всплыли нынешние нюансы.

— Давайте сменим порт прибытия? Это же не Библия, в которой нельзя изменять ни буквы. Давайте причалим в другом месте?

— Было бы всё так просто.

— Не хотите поделиться деталями? — Чень настоял. — Одна голова хорошо, две лучше.

— Не тот случай, — мрачно парировал мотоциклист. — Там долго объяснять чужаку.

— И всё-таки? Лично я никуда не спешу.

— Только и всего? — удивление генерала было искренним. — Максимум, что грозит — не пустят меня в страну. И всё!

— Вы серьёзно?

— Чего так нервничать? — китаец искренне не понимал эмоций собеседника на фоне пережитого.

Японец промолчал.

— Когда мы неслись к бухте Виктории по Гонконгу, — напомнил Чень, — лично мне было намного страшнее, чем от гипотетической перспективы встречи с недружелюбным бюрократом у вас. Что бы последний в мой адрес ни думал. Подумаешь, даже если и не пустят!

Перевозчик махнул рукой, продолжая гипнотизировать взглядом горизонт.

— Вы протащили меня через самое страшное и тяжёлое, — Чень словно гвозди в доску начал забивать. — На любом этапе могло… много чего могло произойти — мы с вами были вместе. Взять хоть и полёт на вашем kawasaki в залив; или подводный буксировщик — столько часов на погружении. Уход от китайского сторожевика. — Вспомнились и другие детали. — Перед посадкой в буксировщик мы в аппараты включались под водой — далеко не все в принципе умеют! Кто-то иной мог в принципе не всплыть, потому что захлебнулся бы. Перед этим по мотоциклу всерьёз стреляли — а на том мотоцикле мы с вами ехали двести в час.

— Двести тридцать, — вяло буркнул пилот.

— Тем более. А сейчас, когда остался последний и самый безопасный шаг, вы в трауре? — Чень рассмеялся. — Хорошо, что это не что-то серьёзное. Извините, если чем задеваю. Даже самое глубокое порицание ваших чиновников я в любом случае как-нибудь переживу. Тьфу и растереть.

— Вы не японец. Плюс в нашем бизнесе любые отклонения от плана — предвестники трагедии. Наши уставы хоть и не армейские, но тоже не всегда записаны чернилами.

— Не драматизируйте, — китаец не сдержался.

— Вы не в теме, оттого категоричны. Сложности возникли за пределами нашего контроля — в последний момент, в зоне, которая от нас не зависит, — жонггуо собеседника был кривым, но понятным. — И это есть проблема.

— Когда вы брали меня на борт, обстановка в Японии была другой? — генерал перефразировал. — Поступили новые вводные?

— Да. Мы стоим на пороге срыва контракта из-за кое-кого здесь. К сожалению, у нас как у структуры отсутствует опыт именно подобного плана — мы на своём уровне не понимаем, как бороться со своими, — фраза прозвучала пронзительно. — Поскольку никогда раньше не сталкивались. Свои всегда помогают, а теперь…

— Знали б вы, как часто с таким сталкивался у себя дома я, — пробормотал китаец в сторону, затем повернулся обратно. — Что вы потеряете, если мне сейчас всё расскажете? Ну, кроме вашего испорченного настроения (помню о ваших суевериях)?

— Повторюсь, проблема высосана из пальца и яйца выеденного не стоит, — на заднем плане сознания Чень с удивлением отметил, что таких вот незамутнённых эмоций этот несовершенный мир от него не видел последнюю половину века.

Иначе говоря, никогда.

— Вы раздуваете сложности там, где их нет и близко, — припечатал генерал. — Вы УЖЕ выполнили контракт по полной — вытащили меня оттуда, откуда бы я сам, с опорой на собственное управление, не факт что утащил бы другого человека! При прочих равных. — Чистая правда.

Для начала, где взять такого мотоциклиста? Специалист штучный, подготовка уникальная, набор навыков тоже уникален — на отработку уйдут годы плюс нужны весьма специфические полигоны (которых тоже негде взять).

— Вас хотят банально не пустить в страну, это по-вашему мелочь? Команда прошла по каналам Службы Иммиграции — нам известны кое-какие их последние закрытые ведомственные приказы.

— Пф-ф. Ну пусть не пустят, — Чень искренне не видел трагедии, особенно с высоты личного бюрократического опыта.

— Данное административное решение не подлежит обжалованию, его нельзя будет отменить. Если вас не впустят, въехать вы не сможете. Я плохо говорю по-китайски? — Последовали детали. — Что теперь скажете?

— Слона нужно кушать по частям, — китаец к удивлению собеседника резко успокоился. — Вы с вашими коллегами просто очень сильно полевые работники, не специалисты по ведомственному взаимодействию. Не бюрократы, говоря иначе.

— У вас и совет имеется? — в интонациях мотоциклиста впервые за всё время прозвучало что-то похожее на сарказм.

— Если бы вы были моим подчинённым, я бы сход на берег выделил в отдельную операцию. Отдал бы вам команду «под козырёк» и пояснил бы, как исполнить, сперва тщательно спланировав.

Пилот kawasaki замер.

— Вы рассматриваете мой въезд в Японию как этап ДРУГОЙ операции, — продолжил Чень. — Поэтому мыслите догматично и зашорено, простите.

— У вас есть свои варианты? Прямо сейчас, в голове? — японец умел быстро перестраиваться, что несомненно плюс.

— Самое первое, что приходит в голову: ваша страна же член Конвенции о беженцах?

— Погодите. Я приглашу капитана. Он не говорит на вашем языке, точнее, плохо говорит — буду переводить. Ваш вопрос я понял, но в нём не понимаю.

— Зовите, мы никуда не торопимся. — Чень окончательно понял, что представитель перевозчика подготовлен хоть и на зависть глубоко, но слишком узко.

Порт Куроиси, архипелаг Амами, формально — префектура Кагосима. Самый юг Японии.

— несмотря на захолустье, вывеску на причале можно было разглядеть даже с борта. Чёрные иероглифы «黒石港», рядом почти незаметной краской — «国際船舶臨時入港可».

Ветер колыхал баннер и морской запах смешивался с чем-то ещё, неуловимым и не поддающимся формулировке.

Это был небольшой остров к югу от Амами-Осима, не туристический, с населением в четыре-пять тысяч человек. Порт — один основной причал плюс вспомогательный рыбный.

— Всё будет хорошо, — слова дались Ченю легко, поскольку были сказаны искренне.

Не думал, что буду поддерживать морально капитана этого корабля, хохотнул он про себя. Не говоря уже о пилоте kawasaki.

Кэп что-то ответил по-японски.

— Молимся, — коротко перевёл мотоциклист.

Во время импровизированного совещания руководство собранием плавно перетекло к китайскому генералу — после обмена тройкой фраз победили здравый смысл и взаимные компетенции. После того, в частности, как ЖунАнь через спутник набрал Мая и при японцах взял ответственность на себя.

— Статус порта — допущенный к международным заходам, но не постоянный CIQ-хаб. То, что нам нужно, — находиться на мостике оказалось неожиданно приятно, кто бы мог подумать.

Податься, что ли, в яхтсмены. После того, как будут заработаны свои миллионы на новом месте.

Поскольку беглец в данном вопросе оказался на голову выше перевозчика, его точку зрения приняли за основу. Ключевые требования при выборе места прибытия были: может принимать международные суда, по предварительному уведомлению, без постоянного штата иммиграции.

Уведомление в полном соответствии с законом отправили за двадцать четыре часа — стандартное предупреждение порта. Из-за этого почти сутки болтались в прибрежных водах, потом за два часа до швартовки кэп отправил вторую требуемую декларацию — уточнение состава пассажиров:

Формально допустимо — пояснил новым товарищам Чень — но даёт минимум времени на реакцию. В порту Куроиси НЕТ старших чиновников, центрального начальства, «больших людей».

Есть только два офицера иммиграции (командированы, региональный уровень — информация из открытых источников их же Центрального Аппарата); один старший (kakarichō) — самый главный на месте; два таможенника.

Отдельным пунктом шла портовая полиция — ещё два-три человека, но их на MUDO не опасались:

— С полицией у Заказчика свои отношения, — капитан так и сказал. — Они проблемой не будут. Миёси-сан на связи.

На всякий случай Чень, как добросовестный планировщик, запросил у ситуативных коллег дополнительную информацию. Получив, успокоился окончательно: подкрепление с материка — минимум шесть-восемь часов по воздуху, по морю телепаться ещё дольше.

Иными словами, местным во всех бюрократических битвах стоило рассчитывать лишь на себя.

Остров малый; ближайший полноценный офис иммиграции — Кагосима; даже из Нахи прийти сюда — время (ночных перелётов нет или они ограничены).

Когда он всё это на пальцах разложил японцам, те поначалу не врубились.

Генерал терпеливо выдохнул и растолковал повторно: «Работаем тем составом, который есть» — единственный вариант ваших чиновников. А чем меньше сошка, тем ниже энтузиазм и тем выше боязнь любой ответственности — аксиома любого государственного служащего.

Ещё какое-то время ушло на объяснение ожидаемого поведения как иммиграции, так и таможни в таком порту: всё будет строго по инструкции; никаких «гибкостей». Есть у них приказ отказать мне во въезде — они будут добросовестно его исполнять, ключевое слово — по прямой.

На этом мы их и поймаем.

Почему? Офицеры не захотят брать на себя риск: лучше отказать и отчитаться, чем впустить «проблемного», думают они. Пусть думают.

К удивлению генерала, капитан резко успокоился после походя брошенной Ченем фразы:

— Иммиграция — трое против всех. Они не «сильные» в таком раскладе, они единственные.

Куроиси был из тех портов, где государство присутствует формально: трое человек, печать, папка и инструкция. Никаких других людей сюда просто не успевали привезти, а для эффективного противодействия подготовленному бюрократу в чине генерала МГБ КНР требовалось чуть больше, чем местечковый энтузиазм не особо-то и образованного противника.

Никакой приказ и служебная инструкция на памяти Ченя ещё ни разу не заменили ни специального образования, ни профильной подготовки, ни многолетнего личного опыта.

За некоторое время до этого.

Переговорив с MUDO (борт, везущий Ченя в Японию), Мая удержался от неконструктивной ругани — всё равно не поможет:

— Никто и не думал, что будет просто.

На чьей стороне паспортный контроль, лично ему стало кристально понятно ещё на этапе прибытия китайского учёного в аэропорт Ханэда. Сейчас всё только подтвердилось.

Глава Эдогава-кай перебрал мысленно варианты, затем решительно достал смартфон:

— Танака-сан, извините за беспокойство. Это Миёси Мая, мы с вами разговаривали возле аэропорта Ханэда.

— Узнал! — парень на том конце удивился и напрягся. — Слушаю внимательно.

Танаку Коити, давшего беспристрастные показания в адрес мудака-начальника смены паспортного контроля и второго деятеля из Дворца, в течение следующей пары часов из Службы Иммиграции уволили сочувствующие Трону — нашли к чему придраться.

Мая встретил парня, когда вылетал сюда, на юг — тот как раз уныло брёл по парковке аэропорта. Карьера псу под хвост, жена дома с маленьким ребёнком без работы; кредиты, ипотека, далее по списку.

Их короткий разговор, опуская детали, закончился более чем благополучно: принципиального и честного служащего с повышением оклада и должности (!) пригласил на работу Штаб токийской полиции. Кадровик-полицейский, с которым общался Миёси-старший, откровенно обозначил: никакой благотворительности, реально хороший специалист. Примерно такой нужен на направление аудита процессов — в полиции Токио свои приколы, а этот специалист ни к каким кланам и группировкам не относится по определению.

Потому что из другого ведомства. Стало быть, и разбираться будет добросовестно, не формально — по вполне очевидным причинам.

— Танака-сан, чтобы сразу снять ваше напряжение. — Оябун огляделся по сторонам, сделал два шага и опустился на ближайшую лавочку. — Я примерно понимаю, что может думать человек вашего плана в эту минуту. Мне нужна исключительно открытая консультация по регламентам вашей предыдущей работы.

— С нынешним местом в полиции не связано?

— Никоим образом, — открестился кумитё. — Уж простите, но в МВД у меня пока свои ресурсы, чуть иного уровня. Ещё раз извините за откровенность.

— Слушаю внимательно. — Голос потеплел.

До парня дошло, что человек уровня Мая гораздо быстрее и эффективнее порешает всё не с ним — достаточно заурядным клерком, если называть вещи своими именами. А на совсем других этажах и с людьми, рангами выше.

— Одна японская транспортная компания везёт со стороны Китая пассажира ко мне. У него три паспорта, все выданы законно, хотя есть нюансы.

Борёкудан держал в голове тонкий момент, который без необходимости не хотел озвучивать: Тайвань — своя правовая система, Гонконг — хоть и отдельная юрисдикция, но двойное гражданство именно с Тайванем — крайне проблемная зона. Даже в Японии.

Наличие именно этих двух действующих паспортов в одной руке — ни разу не норма и требует объяснений.

— По какому конкретно паспорту планирует въезжать ваш пассажир? — на своём поле Танака мгновенно обрёл уверенность. — Национальная принадлежность?

— Тайвань.

— … таможня: проверка деклараций, личные вещи пассажира, товары на борту, — новоиспечённый полицейский в плане предыдущего профессионального кругозора оказался находкой, тем более что ничего незаконного от него не требовалось.

— Личных вещей нет. Наши подобрали пассажира в открытом море. Последнее — не для печати, это моё объяснение вам.

— С целыми документами его выловили в море? — парень уточнил чуть насмешливо, но без агрессии. — С тремя паспортами?

— Именно так. С упакованными герметически документами, в гидрокостюме, с аппаратом для дыхания под водой на сжатом воздухе. За пределами территориальных вод КНР, — Мая решил раскрыть больше деталей, чтоб снять вопросы.

— Таможня отработает чисто формально, без досмотра — нет риска, — уверенно заключил чиновник. — Ваше судно пришвартуется у причала, допущенного к международному оформлению. До завершения процедур пассажиру-иностранцу запрещено сходить на берег; он формально считается «ещё не въехавшим в Японию».

— Что дальше?

— С учётом вашей информации, на борт поднимутся коллеги с моего предыдущего места работы. Предметом их проверки будет паспорт вашего пассажира — тайваньский рассматривается как иностранный. Граждан Японии отработают по диагонали — те у себя дома, японцам опасаться нечего.

— Что ваши бывшие коллеги будут хотеть от тайваньца?

— Стандартно проверяется виза (но здесь она не требуется — у Тайваня безвиз), цель въезда, срок пребывания, обратный маршрут.

— Есть варианты доказать добросовестность и обойти негласный приказ не пускать? — Мая и в голове не держал скрывать от собеседника, что история Ван Бай Иня в аэропорту Ханэда получает своё продолжение в других обстоятельствах, но с тем же сценарием. — У этого пассажира есть варианты въехать несмотря на ваш внутренний запрет?

— Уже не «наш», я больше не там… Нет, вариантов обойти запрет, хоть и негласный, нет: ему просто не дадут Landing Permission.

— Как это технически будет сделано? — иногда лучше не штурмовать стенку лбом, а простучать её по периметру.

— Если у Службы Иммиграции есть вопросы (а они в данном случае по определению будут), пассажира могут оставить на борту либо сопроводить в иммиграционное помещение порта — стандартный протокол.

— Без третьего варианта?

— В вашем случае без.

— Спасибо.

Уже что-то: давать сходить Ченю на берег без положительного штампа в паспорте, как только что выяснилось, категорически нельзя. По насквозь понятным причинам.

— Не за что. Это полностью открытая информация, Миёси-сан.