Кстати о Бабыргане

ДУБАКИН

Поддал я стаканчик из советского огнетушителя.

Дождь моросит, небо воды касается, а барышня-начальница сверху почти не спускается, живет себе в тучах, спортивные пробежки бросила, все дела перегрузила на Никишина. Курит в открытую, я ей сигариллы подарил, смотрит из-под челки, как из-под осенних почернелых листьев, и почти не улыбается. Я, когда вещи переносил из затопленной кладовой, наверху в рюкзаке барышни-начальницы опять увидел знакомую упаковку. Случайно, конечно. Такая в газетном ларьке стоит девяносто два рубля. «Берегите любовь», презервативы Contex. Это как понимать? Это что за припасы?

За ужином спросил Никишина:

«А человек может жить с обезьяной?»

Он, наверное, вспомнил одну из своих жен и твердо ответил: «Конечно. Только тебе зачем? Тут все равно никаких обезьян нет». Не говорить же ему, что вытворяет барышня-начальница. Опять спросил:

«Тут раньше дикие люди жили, да?»

Он кивнул: «Денисовцы».

Опана! У нашей барышни-начальницы фамилия Денисова.

Неужели из того же племени? Но умный Никишин мне так объяснил.

Тут неподалеку, объяснил, нашли археологи в пещере по названию Денисова пару человеческих косточек и зуб, хотя зуб, по-моему, тоже косточка. Стали изучать и поняли: жил когда-то на Алтае совсем особенный вид человека — денисовец. Не такой, как мы, но ближе к нам, чем к обезьянам. При этом дикий, а место выбрал хорошее. Алтай. Не хуже Швейцарии, где один мой друг воевал. Правда, Никишин и тут выпендрился. Дескать, Алтайские горы расположены таким образом, что обогнуть их в те старинные времена было очень трудно, и кто бы ни шел на юг или на север, на запад или на восток, обязательно заглядывал в пещеру к денисовцам. Хотели денисовцы этого или не хотели, все гости — к ним. Я говорю Никишину: это что, всё по двум косточкам определили? А Никишин: ну да, и еще по зубу. Ну, а попозже там же нашли хорошо сохранившуюся мумию в пещере, которая вообще от нашего озера неподалеку (будто я не знаю). Я, может, что-то пропустил, но в целом, по словам Никишина, так получалось: до сих пор лежит в пещере мумия, а при ней мешок с золотыми нитями. Правда, Никишин про золотые нити ни слова, значит, понял я, надо срочно выдвигаться к пещере, пока другие не выдвинулись. Так и решил: ближайшей ночью отправлюсь. Сижу, слушаю Никишина, а сам думаю: ох, торопиться нужно. Эти денисовцы тут так устроились, что сами уйти из пещеры никуда не могли, а вот к ним со всех сторон перли — и желтые, и черные, всякие. Мужиков денисовских гости сразу на камбуз — готовьте жратву! А сами девок гоняют. Иногда мохнатые приходили, недочеловеки-неандертальцы. Про себя я это слово почти выговаривал, но вслух никак. Все же достал Никишина: «Подумаешь! Я про этих недер… неандер… ну, мохнатых, больше тебя знаю…»

«Откуда?»

«У Гомера читал».

Хотя Никишина с толку не собьешь.

Денисовцы, объяснил, устроились в таком месте, что мимо них действительно никто никак не мог пройти. Все заглядывали в гости. И желтые, и черные, и эти нандер… нидер… ну, мохнатые. Мы на Земле, понял я Никишина, все как бы родственники, даже от обезьяны никуда не денешься. Все с одного ствола ветки. Только некоторым как бы не повезло — отсохли. Слушаю я Никишина, а сам думаю: наверху в тучах барышня-начальница презервативы перебирает. Никишин прав: таких, как мы, только руки спасают. Руки — это самый важный технический момент, объяснил мне Никишин. Как опытный могильщик и механик я его сразу понял. Он правду сказал. Умелые руки понадобились древнему человеку не только для того, чтобы, скажем, при встрече с нендером… ну, с этим… показать ему средний палец правой руки, совсем нет, понадобились руки денисовцу и всем черным-рыжим для того, чтобы выстрогать крепкую дубину или придумать длинное копье. Никишин так и сказал, что человек стал человеком только потому, что слез с дерева и руки освободил для технических нужд. Конечно, это верно, но есть некоторые непонятки. Человек не дурак, он сам бы с богатого плодового дерева не спустился. Скорее всего, дерево само усохло, упало, вот человек с него и свалился. Не зря ведь говорят, ты что, с дуба свалился? Это не совсем верно, что с дуба, не желудями питаемся, но на ноги пришлось встать. Тут денисовцам повезло — нашли сухую пещеру. Какая-никакая квартирка всегда нужна. У меня кореш, Валька-кореец, однажды с похмела выдул стакан валерьянки. Ну, ничего другого не оказалось под рукой, зато валялся в своей квартирке. Понятно: сердце вразнос, гражданская жена вызвала скорую. Ощупал кореша дежурный врач, говорит: ничего страшного, накапайте ему двадцать капель валерьянки. Да вы что такой бесчеловечный, говорит Валькина гражданская жена дежурному врачу, он же только что этой вашей валерьянки хлопнул полный стакан. Так же вот и денисовцы были. Им не всегда хорошо приходилось, зато они всегда дома. Приходят черные, приходят рыжие, приходят нен-да… нерда… ну, эти мохнатые… их баб лапают, их пиво пьют, строгают денисовцам детишек по евростандарту, зато они — дома.

Я даже приободрился. У меня и квартира, и гражданская жена есть.

Слушаю Никишина и думаю: вот вынесу из пещеры мешок с золотыми нитями, а потом дам бригадиру в лапу и попрошу поставить на какой-нибудь безымянной могилке каменную плиту с надписью: «Он достиг всего». И попрошу на камне имя Дубакина выбить.

А дождь усиливается.

Дождь усиливается, озеро пухнет.

Я нервничаю. Где-то рядышком ждёт меня богатство.

Настоящее большое богатство меня ждет, сердце томит, мозги рушит.

Вот всего, считай, скоро достигну. А то, сами подумайте, какое может быть счастливое будущее у простого могильщика? «Тебе на кладбище пора, козел». Я еще укажу гражданской жене на ее неправильное произношение.

Сейчас интересную вещь скажу. Купить надо готовый бизнес!

Например, ресторан. Ходят же люди в рестораны, и я буду ходить.

А то, может, решусь и целый свинокомплекс куплю. Свиные уши в уксусе по-китайски, — не оторвешься. Или куплю авторские права на исполнение популярных мелодий и песен. Это сейчас можно. «Ой, Лёх, Лёха, мне без тебя так плёхо». Петь люди, как пить, никогда не перестанут. Киркоров и Лолита будут умолять мою гражданскую жену о встрече со мной. А можно вообще сразу всё купить — и ресторан, и авторские права. Пей и пой. Удобно. А фишки правильно упадут, куплю исключительные права и на исполнение Государственного гимна, пить тогда стоя будут. Лишь бы власть не переменилась.

«Ой, Лёх-Лёха…»

Дождь стучит и стучит.

Пришлось для настроя принять еще стаканчик.

Думай, Колян! Можно ведь купить яхту и гарем из фотомоделей.

Хотя нет, такое влетит в копейку. Да и нервы. У простого копальщика могил они не канаты. Ведь сколько понадобится сил и знакомств, сами подумайте! Лицензия, техосмотр, стоянка-солярка, баб кормить, менеджмент в женском коллективе налаживать. Нет уж! Лучше самому в театры ходить.

Мысль о театре родила новую мысль.

Леприхон я, леприхон, леприхон несчастный!

Министром культуры надо стать, вот кем. Там большого ума не надо, успевай заказывать правильные учебники. Лото сделаю олимпийским видом спорта, соседка тетя Таня вылезать не будет из Люксембурга. Каждому рулетку, пусть крутят, чем хуже единого государственного?

А можно людям помогать.

Не всем, понятно, а некоторым.

Скажем, Лехе Крысину, он у меня три штуки как занял, так и не отдает.

Лехе Крысину можно дать еще три штуки, пусть ползает в ногах: дай еще!

А можно гражданской жене найти настоящего любящего мужа. Все равно, она ко мне будет бегать, так хоть не кормить её, сэкономлю. Правда, делать добро — это дело, в общем, бесполезное. Это мне один больной говорил. Все равно все умрут — и Леха Крысин, и моя гражданская жена, и ученые, и Никишин, и барышня-начальница с ее презервативами, и кореша с кладбища, даже бригадир.

Значит, что остается? Вкладываться в недвижимость!

Тут, правда, тоже не всё так просто. Колян Дубакин, например, говорил мне, что все интересные торговые точки в городе давно расфасованы. И квартиры сдавать в наём — одна морока. С живыми людьми вообще одна морока. Скорее уж надо в другом направлении двигаться. Колян Дубакин сам в таксопарке слышал, что скоро частные кладбища разрешат. Вот уж недвижимость так недвижимость, никто не капризничает и съезжать никуда не собирается. Даже наоборот, клиент сам по себе прёт на кладбище. Мест нет, а он все равно прёт. Доход стабильный и постоянный. Опять же допуслуги — фанфары, скажем, или салют. Памятники. Панихиды. Паникадилы. Все на букву «п». Бюсты. Цветы-венки. Убор-ка-благоустройство. Попы, раввины. Хотя нет, это соседний бизнес. Я-то хочу больше по кладбищам. Самый продвинутый склеп себе поставлю. На центральной аллее — без пафоса, но солидный, со всеми удобствами. Хотя какие, нахрен, удобства? Гости, что ли, будут ходить?