Кстати о Бабыргане

РЕГИНА

Мы встретились on-line.

Настоящее продолжающееся.

Примерно за полгода до… я разместила свой профайл на одном из международных сайтов знакомств. Во-первых, подтянуть разговорный английский. Во-вторых, чем чёрт не шутит, вдруг. В-третьих, всегда приятно поболтать с тем, кто живёт в светлом будущем. Для меня светлое будущее — это Великая Британия и великобританский муж. И я в него смотрю твёрдым немигающим взглядом уверенного в себе человека. И вдруг взгляды наши пересекутся? Как пересекалось, бывало? Как распадалось, бывало, потом? Но об неудовлетворительных финалах — не думать! Настроиться на позитив.

Как говорится, лучше поздно, чем как тогда.

В жизни приятно не столько удивлять, сколько удивляться.

На сайте попадались персонажи самой разной степени шизанутости.

«Вы получили намигивание».

Я их называла «Мои жмурики».

Не знаешь же точно, есть ли эти люди или это всё призраки, фантомы, вымышленные персонажи. У всех был только один плюс — native English. Ну, так и за то спасибо.

Пожалуйста. Steve. You’re welcome. Библиотекарь в университете. Уютные очки, уютный сам, уютные, короткие фразы. По пятницам, в конце трудовой недели, ходит на охоту — в центр города, возвращается с добычей: с какой-нибудь смешливой, сговорчивой фру. Выращивает на подоконнике орегано, базилик и сельдерей. В доме порядок (всё-таки Skype соединяет людей!). Но совершенно повёрнут на сексе, может, болит чего? Но я же ему не живой erotic magazine, верно? Так что в корзину!

Вот вам Daniel. Инженер из British Petroleum. Ходит в церковь по воскресеньям. Суров, собран, пунктуален. Сын в интернате. Не позволит никому себя дурачить! Скажешь ему bye — заведёт себе второй профайл с другой фоткой, начнёт раскручивать тебя на любовь, чтобы отомстить и кинуть. Online dating — свои законы, не согласна, не суйся.

Ах, да что вы, грубые, знаете про девичий страх!

Или Elvis. Делает мебель. Чувак серьёзный, ждать ответов на конкретные вопросы дольше минуты не любит, сразу разборки. На фото — с маленькой лохматой собачкой.

Pride, да. А ещё, конечно, Prejudice.

А то и вовсе встречаются крайние варианты.

Не дай бог нарваться на коллекционера — у этого масса профайлов с разными аватарками (я — не я, не я — я), просто расслоение личности какое-то.

Наверное, современному мужчине скучно. Современный мужчина сам себя развлекает онлайн, прислушиваясь к оттенкам собственных чувств и ощущений. Радуясь самому себе, самому себе воркуя о любви, никому другому. Так он, видимо, самоутверждается. Playing the games. Коллекционер, он сегодня Dean — военный медик из Кембриджа, завтра Robert — бизнесмен из Лондона. Поди ночей не спит, бедняга, сочиняет себе легенды.

И в пятницу вечером в сети — обострение. Валят валом. Только успевай отмахиваться. Как будто зверушки в саванне на водопой прут — пятница на закате. Копытами бьют, лапами землю скребут, хотят напиться.

Чего мне не хватало всегда в мужчинах?

Вот мой пёс, скажем, обладает интересным свойством. Он спонтанен. Подойдёт к кормушке, цап лапой, перевернёт миску с водой. Смотрит в глаза. Снова нальёшь — снова перевернёт. Ждёт, что хозяйка будет делать. Пёс небольшой, а смотри-ка, за душой какой-то непостижимый замысел. Сожрёт лямки от летней маечки, купленной за 50 баксов, голову наклонит и наблюдает. Ему в жизни не хватает импровизации, куража, драмы. А вы, мужчины?! Покажите мне тайну, то, что я не смогла бы разгадать в вас больше чем за неделю общения! Мужикам от меня всегда хотелось получить лишь твёрдое убеждение в их правоте. Задавая вопрос, они вовсе не хотели услышать моё мнение — они хотели услышать только то, что хотели услышать.

Иди бодайся с ёлкой.

И каждый день с ними — это дрессура: а когда же ты, наконец, выучишься правильно поддакивать? Выучилась? Успех в личной жизни! Нет? Тогда поддакивай сиди сама себе.

И вот сеть. Где у каждого фрика непременно своя дохлая вонючая собачка зарыта. Да не где-нибудь, а в реале. Сначала я веселилась, потом приуныла — да что такое, одни психи.

Но вот явился Jeffrey. Мой любимый цвет? Цвет твоих волос. Забавно, подумалось мне. Интересно, какова у него оперативная память, на сколько гигов хватит, пока не перегорит? О себе говорит мало, больше интересуется, как у меня дела. И речью отличается от прочих бронтозавров, щиплющих травку у забора. Окончил Оксфорд. Ну, не проверишь же. А приятно.

I’m in love. Really?

Пусть иллюзия, а греет душу.

Утром встанешь — и лестно сознавать, что кто-то приличный о тебе думает.

Из странностей — он не любит животных, потому что они пахнут. Мой пёс не умеет читать, а то, думаю, написал бы ему пару строчек. А любимая часть тела — улыбка и глаза. Слава богу, могло быть хуже. Что можно сказать о человеке, который предпочитает какую-то определённую часть тела? И ещё пижамы и тапочки. И покупать обувь? Мало того — у этого мужчины есть любимые сорта мороженого. Как у подростка. Трогательно? Или фрик?

Обмолвился о странной находке на Алтае — а я даже и не знала. Может, хотел показать, что Россия для него не совсем страна орков? Что-то там нашли. Может, как раз орка в виде мумии, по фамилии — Денисовец. А с ним мешок золота. Точнее, мешок золотых нитей. Вес приличный. Где? Да там, у тебя рядом где-то. Алтай. Обсудили. Посмеялись. Лучше бы он не орками, а мною интересовался. Интересно, а что бы я сделала с золотыми нитями? Блузку расшила бы на груди — пусть дивится. А на остаток — билет в Англию. А то Алтай. Что Алтай? Ну, пещера эта рядом с озером Кёль, его ещё Мёртвым называют. В британской прессе писали, будто в тихие дни со стороны пещеры доносится — ре, ре, ре, ре… и вроде как колокольчик…

Начнёшь мечтать (домик с маленьким садиком, чистые улочки, крыши черепичные, как из детской сказки, лакированные машины сытыми боками отражают солнечный свет, вежливый полицейский на коняшке на углу)…

Но вдруг… Откровение… Это я о Jeffrey… Выясняется, что у него несколько лет назад в автомобильной катастрофе погибли жена и маленькая дочка. Единственная.

Здравствуйте, вот вам собачка. Вот где зарыта. Да и причём не маленькая.

Тут ни завывания, ни мешок золотых нитей не помогут.

Ну и… Я, не раздумывая, потихоньку всю эту роскошь сворачиваю… Зачем мне чужие нервы? Другая боль, кроме своей? И эту прошлую семейную канитель он всю оставшуюся жизнь теперь будет нянчить, я-то при чём? No-no-no. Тем более почти на всех фотках этот самый Jeffrey в чёрных очках. Никакой определённости во внешнем виде. Эти онлайн-свидания — всё равно что с призраками общаться. А призраки, как тосты на корпоративе, — хороши в меру. Только на одной фотографии (издалека снято) он стоит, опершись об ограждение, сзади пальмы — симпатичный такой, мужественный, смеётся.

Влюбиться бы.

Ах ты, боже мой.

Есть ли среди всего этого живые души?

Какими бы непробиваемыми дураками все мои другие «ех», реальные мужчины, ни были, я могу их себе представить очень ясно. Вот ходят, умничают, чего-то себе под нос бурчат, поди меня проклинают за подбитое сердечко. Жизнь как она есть, одним словом. А поди узнай, что там этот Jeffrey. Может, врёт? Набивается на жалость? Решает за счёт меня какие-то свои психологические проблемы? Вот был один тип — говорил, учит русский, по работе нужно, якобы хотелось ему общения с теми, кто говорит по-русски. А выяснилось, его вообще не так звать и окончил он среднюю школу с невероятными усилиями. Так и вижу, как он лопает уральские пельмени где-нибудь в Кушве руками прямо из кастрюли и вообще пахнет дурно. В общем, fake.

А Jeffrey… До чего же жаль. So pity. Да ну его.

Между тем Jeffrey начинает потихоньку париться.

Oh. Why you don’t chat me, baby? What’s up?

Ах, да неужели!

За этим следуют объяснения и жалостливая истерика. Если я им не интересуюсь больше… Тогда жить зачем?.. Нет ему счастья… Снова не везёт! И сил никаких нет… И смысла… А у нас замечательная погода! Не обгоришь, не облезешь, к асфальту не прилипнешь.

Да, тут не поспоришь, действительно вонючая собачка.

Я быстренько удаляю Jeffrey из друзей и ставлю строгие ограничения на все его сообщения. Bye. Нет аватарки, значит, нет человека. Попробуй теперь определи, был ли этот Jeffrey?

Но реал ещё жёстче. Жизнь — это боль. Хотя, в целом, чего ожидать, мужики вполне похожи на свои аватарки. Смотришь на их фотки (этот целует свой бицепс, тот ощерился в ужасном оскале, который улыбкой ну никак не назовёшь) и думаешь, как же страшно жить на свете. А некоторые вообще, кажется, родились в то время, когда аватарок ещё не изобрели. Как живут? Без орудия труда в руке. Без слов труднопроизносимых в голове.

Боюсь их — потому что все они — не я.

Вообще в жизни я очень осмотрительна.

Всегда обращаю внимание на руки. У моего непосредственного начальника — руководителя отдела Humpty Dumpty Хамида Даниловича, например, пальцы-шпикачки, и даже гриль. Всё щупают — ручку на столе (останавливаются за полсекунды от того, как сломать), дряхлые от постоянной трепки бумажки, воротник рубахи-поло, расстегнутый, с бахромой выглядывающего каракуля, охаживают лысину, играют на ней, как на фоно.

— Ты, — говорит, — Регинушка, русая коса. (Колбаса — машинально передразниваю про себя.) Знаешь, что такое шаг винта? (Сейчас, понимаю, начнется долгий разговор о каком-нибудь новом занудном новом проекте, любит мой начальничек долгие предварительные песни.) Если эту штуку правильно рассчитать, — уютно ерзает в кресле, что-то больно собой довольный, никак вымутил какую подлость, — можно существенно снизить расход топлива. А у нас с тобой такой полет получается, что надо двигаться очень осторожно и внимательно.

Когда мы с псом гуляем в парке, я часто встречаю своего начальника. Пес нюхает его штанины и отворачивается. Вот что это значит?

Я сжимаю руки под столом. Чтобы скоротать время, разглядываю ноготки — вот здесь подпилить, да и вообще кожу бы побелее. Вопрос о моей командировке в Англию в подвешенном состоянии, знаю. Времена нынче смутные. Тощие времена. Сейчас скажет, что никуда я не еду, и дольче вита чита-грита, маргарита. Пропал грант. Bye, Британская Королевская инженерная академия наук. Программа White Water. Презентация материала о составе и свойствах воды в чистейших естественных резервуарах на планете. А я еще из нее потом кандидатскую мечтала себе вымутить.

— Еськин ногу сломал, дыхание ветра не услышал, его в лесной овраг с велика сдуло, — продолжает начальник.

Смех у него дурацкий. И юмор дурацкий. И все у него дурацкое. Сколько раз себе говорила, стоит в другой отдел перейти.

— Ты, — говорит, — Регинушка, получается, на метеостанцию у нас поедешь руководителем на два месяца. Продержись, пока Еськин раны не залижет.

Бамс! Это мой мозг падает на пол. Тут я мигом просыпаюсь от туманной британской дремы.

Ну, как такое? Живет человек, читает вечерами Вудхауза в оригинале. Stiff Upper Lip, Jeeves! А утром жизнь ему таких вот хамидов подсовывает.

— Хамид Данилович, — холодею я, начиная с несовершенных своих ноготков. — Какой из меня метеоролог? Я химик!

— Будет там у тебя и метеоролог, не греми кастрюльками. Хороший начальник не обязан все знать. На тебе общее руководство — хозяйство веди, дисциплину блюди, сводки отправляй вовремя, следи, чтобы приборы были исправны, пища чтоб всем досталась. Присмотри за мужиками. Мужику любому уход нужен, как хорошему мотору. Взбодри их, пусть побегают, покрутят лопастями. Наведи чистоту, а то вон сколько лет там женской руки не было. И главное — спирт береги. Ну, чего скисла? Лабораторию ты держишь в узде. Пес твой основные команды знает — зря, что ли, мы с ним по одним тропинкам в парке по выходным гуляем, что я — слепой? И бегаешь ты технично. Умение быстро бегать начальнику во как пригодится. Когда бить будут.

И ржет. Смех как у беременной гиены.

— Считай, будет опыт на передовой.

Бегаю я по утрам, да. Но он-то откуда знает, увалень? Бандерлог Данилович, хребет человеческой расы.

— Мужик, он как медведь: видит елку — гнет, — с удовольствием уточняет Humpty Dumpty.

«Видит телку, — бормочу я, с закушенной губой в бешенстве шагая к своей келье по коридору, — гнет телку».

Ах ты, волосатая ты зверушка, сослать меня в горы удумал.

Это затем, наверное, я столько тренингов прошла? Эффективность управления в кризисной ситуации. Мотивация персонала. Как противостоять давлению и манипуляции.

Работаю довольно редко, а недовольно часто.

Какой неожиданный поворот соитий.

Ну, ладно, ладно… Понижаем градус наивности… Дышим ровно. Вдох-выдох… Челку эту еще как назло выстригла как раз накануне. И без нее не было печали. Ну, никак не привыкну. Без нее, кажется, сознание было яснее. И почему это в ушах звенит? Тоненько так — ре-ре-ре-ре…

Как выжить на одном ограниченном горами пространстве с двумя троллями? Почему такого тренинга ни в одной программе нет?

Озеро. Избушка. Смотрю в окно — горы, горы, горы. А над ними — небеса.

И я — в пассивном поиске. Статус временно такой.

Но надо терпеть. Что бы там ни говорили, а в жизни главное — экипировка. Внешние факторы очень важны. Рюкзак, спальник, обувь, термобелье, кружка, термос — взяла с собой все самое лучшее. В качественном снаряжении толк знаю. У меня второй разряд по скалолазанию — хочешь быть on the top of the life, начинай карабкаться наверх в буквальном смысле.

Кое-какой туристический опыт тоже имеется. Однажды шли мы на рафте по средней Катуни. Рулевой Васечка в красной маечке любил посвистывать и повторять: или ты реку прочитаешь, или она тебя. Только у реки разговор короткий. Что означает: ты или на воде, или под водой.

Так что храни бдительность, Регина Николаевна. Держи дистанцию с подчиненными. Дыши глубоко, не позволяй негативу копиться в пояснице. Вдох-выдох. Если надо, вдох короткий, а выдох — до самого дна!

Бегать не бросать по утрам, по каменюкам — даже хорошо. Сразу начать вникать — как устроена работа, порядок, механизмы, приборы. Произвести ревизию — что привезли, все продукты разложить по полочкам, спирт спрятать. Установить дежурство по кухне. Проверить журналы. Тут важно грамотно смену принять — если есть поломки, происшествия, неясности — ничего не пропустить. Кстати, если есть поломки — кому жаловаться? Куда заявления писать красивым почерком?

Ах, ведь уже напрягаешься, Регинушка, неспокойная твоя псевдо-английская душа.

Нервно ощупываю непромокаемый мешочек с несколькими упаковками презервативов. Шайтан забери этого Хамида с его елками. Вон они, мои сотруднички, сидят на лавочке рядком, за столом, питаются рисовой кашицей — тоже ведь чьи-нибудь да любовнички: один тощий, глазками в узких очочках зыркает, метеоролог со стажем, Никишин. Руки-веточки. Домашние, беленькие, мягонькие. Между пальчиками только-только два дня назад перепоночки отпали. Другой — будто пень бурый, темными корешками шевелит, шею повернет — словно фаза луны смениться должна. Как ледяной холод стылой зимой. Дубак, одно слово.

И с ними я — Регина Невероятная, Регина Справедливая.

Какое странное химическое соединение. Не иначе как ядовитое.

С этой парочкой двуногих возни не оберешься, нутром чую. Еще потрутся они об меня своими шершавыми боками, попортят обивочку в салоне. Коллеги, oh my God! А надо улыбаться — отмечаю в своем мысленном блокноте. И тут самое главное — как. Ну, первое, чтобы не приняли за флирт. Строгая, начальственная, поощрительная улыбка — отворачиваюсь к окну, чтобы немного потренироваться. Потом. Особенно важно, чтобы глаза оставались холодными и внимательными: я все вижу. Записал результаты наблюдений в журнал? Каждый день фиксировал или сегодня сразу за три дня записал? Заделал в туалете дыру сбоку, размером с монетку, как было велено? Какая такая вентиляция? И вот ведь еще беда — станут ли они еще слушаться, когда такая челка? Была гладкая, офисная головка, так нет, засвербело нутро. В предчувствии сладких командировочных британских перемен. Ведь даже если вам уже немного за тридцать, есть надежда…

Ре-ре-ре-ре... Важен настрой, как себя ощущаешь…

Уж со своим-то объемом работ я как-нибудь слажу, в этом нет сомнений. Ящик с приборами — реактивы, пробирки — упакован тщательно. Все подписано и пронумеровано.

Не так-то просто меня слить, дорогой Хамид Данилович, я свою коллекцию чистой воды соберу и презентацию подготовлю.

Должна была за день управиться, а вместо блицкрига застряну тут на месяц… М-м-мда… Ну ничего, справлюсь.

— Ну, что, Регина Николаевна, кашки? — Никишин, вежливый, хорошо.

В искусстве джигитовки и дрессировки есть только кнут и пряник. Ничего нового так и не изобрели. Маркетинг вроде простой, а жизнь сложная.

Мотаю головой, у меня что-то пока аппетита нет совсем.

— Сработаемся, а, Первая леди?!

Вздрагиваю. Это Дубакин. Так сказал, будто пальцем провел по руке. Или хуже того — по ноге. Уже хитро подмигивает. С позволения сказать, лицо так и расплывается в ухмылке, по-хозяйски освещая кухню. А что дальше-то? Что дальше будет? Дальше-то что, а? Лучше смотреть куда-нибудь в сторону. Говорят, в глаза медведям глядеть нельзя, они возбуждаются. Вот, например, отличная табуретка. Столовая, она же гостиная с мощным замершим радиоприемником. Грубо сколоченный стеллажик с книгами. Эх, были люди, даже для книг домик сделали. Что за корешок выглядывает? Ну да, «Справочник по математике». Система чисел. Этого мне только не хватало. «Встречи с Ильичом». И этого мне не хватало. А рядом С. Антонов «За всех нас». Не хочу за всех. На душевные разговоры меня всегда не хватало.

На душе птички скребутся.

Вдох-выдох. Все пройдет. И наступит осень.

Вода, говорите, жидкость без цвета и запаха? Как бы не так.

Вода пахнет Лондоном, пряной листвой. Если все будет хорошо, сентябрь для меня окрасится в цвета красных телефонных будок и двухэтажных автобусов. Будет пахнуть нездешним бензином, туманами и шутками совсем другого сорта (антихамид). Если, конечно, я, Регина, эту воду правильно добуду и подам.

А я и добуду, и подам! Взгляд держать, и улыбка холодная.

Интересно, сколько бы могли стоить эти золотые нити на «Сотбис»?

Никишин моет посуду сосредоточенно, слово вступает с нею в интимные отношения. Пальчики нежные. Тарелкино дно оглаживает любовно, обстоятельно. Вытирает так, будто кремом от загара бодрую девичью спину мажет. Тут ремарка: попросить Дубака не курить свои вонючие сигареты на крыльце, все в дом тянет!

А кругом одни горы. Вот куда, куда бедной девушке, имеющей мысли, в такой ситуации деться, в какое общество податься? Сплести венок? Покричать в небо? Что там есть еще на стеллаже? Ну, скандинавские легенды и мифы. Зачитанные. Это нормально. «Сливки леди Агаты». О боже. Нет, показалось. Это детективы Агаты Кристи. Омар Хайям «Вино запрещено, но есть четыре но». В нашей ситуации вредная книга. Ее надо подальше спрятать.

Книга — вещь определенно-конкретная. Ее в руках подержать можно.

А в сети каких только мошенников нет. Наверняка и этот истерический Jeffrey только из-за золотых нитей ко мне подкатывал. Хотя мне-то что? Я сбоку. Век живи — век берегись хитрожопых мужиков. Есть такие — им ни елок, ни девок не жалко. Вон, едва этот Дубак за порог по каким-то своим смутным делам потрусил (не поддающимся контролю и описанию в журнале) — и уже доносится гнусным голосом напеваемое: «Бегут, бегут, стучат колесики гуськом. Хотят спугнуть парнишечку сибирским холодком…»

И далеким отзвуком отскакивает от гор эхо: ре-ре-ре-ре…