Кровь не вода 3

Глава 6

Интерлюдия

— Струги идут… — разнеслось по слободе. К женщинам, суетящимся возле коптильни, подбежала малявка и пропищала:

— Бабушка Маша, там, наверное, снова купцы пришли, сразу три кораблика плывут.

— Молодец, егоза, спасибо, что предупредила, иди играйся, а я попозже пойду посмотрю, кто там к нам пожаловал, — с улыбкой ответила женщина и продолжила вынимать из короба копченую рыбу.

— Интересно, Мария вернулась? — произнесла спросила Амина и взглянула на реку, приложив над глазами ладонь козырьком, защищая их от солнца.

— Переживаешь?

— Переживаю, но не сильно. Она вроде не дура и должна понять свою выгоду.

— Все бабы становятся дурами, когда дело касается их мужчин, — ответила бабушка. — Посмотрим, как себя Мария покажет, если вернется, конечно.

— Струги вроде как её отца, я один из них отсюда узнаю, там светлое пятно из более свежих досок, я запомнила.

— Тогда давай быстрее заканчивать, да пойдём и правда посмотрим на гостей.

По дороге домой, с трудом удерживая тяжёлую корзину, полную копчёной рыбы, бабушка произнесла:

— Знаешь, Амина, не пойдём мы с тобой к причалам, лучше займёмся готовкой чего-нибудь праздничного. Либо встретим дорогих гостей, если Мария и правда вернулась, ну или простимся с ней, если её отец один пришёл. В любом случае праздник устроим, не все же одними трудами жить, отдохнуть тоже надо.

На это Амина только плечами пожала и ответила:

— Не дура же она, чтобы от своего счастья бегать? А так да, лучше, наверное, дома встречать, тогда и поговорить можно будет без лишних свидетелей.

Добравшись домой, женщины развили бурную деятельность, занявшись готовкой разных вкусностей, и так увлеклись, что не сразу увидели гостей. В чувство их привёл мужской голос, который спросил:

— Гостей собираешься встречать, тёть Маша?

— Гостям мы завсегда рады, — на автомате ответила бабушка, отворачиваясь от очага, на котором готовила, в сторону голоса.

Окинув взглядом гостей, она подперла руками бока и, слегка прищурившись произнесла:

— Ой, кто к нам пришёл? Никак Машенька со своим батюшкой приехали? А вырядилась как, прямо тебе боярыня.

Мария, кинувшаяся было к бабушке, остановилась, будто на стену напоровшись, и растерянно спросила:

— Зачем ты так, баб Маш?

— А ты для кого так вырядилась? Семена-то нету, в походе он, значит, на другого кого небось глаз положила и решила показать себя во всей красе?

Сейчас на бабку начали странно смотреть уже все присутствующие, а у Марии и вовсе выступили слезы на глазах.

Тут в этот спектакль вмешался отец Марии, который, нахмурившись, спросил:

— Что произошло, тёть Маша, что ты нас так неласково встречаешь?

— Ничего пока не произошло, но обязательно произойдёт, если она… — бабушка ткнула пальцем в Марию, — не решит для себя, что ей надо: сытая, беззаботная жизнь рядом с родителями или полная тревог доля женщины воина.

— Баб Маш, так ты же сама говорила, езжай, дескать, матушку повидай, родных проведай.

Бабка осмотрела её с головы до ног и, хмыкнув, ответила:

— Говорила, а у тебя самой мозгов не хватает понять, что, пока будешь гостевать, останешься ни с чем?

У Марии потекли слезы, а бабушка сурово бросила:

— Не реви, в дом пошли, там поговорим, — с этими слова она повернулась к отцу Марии. — Ты, купец, посиди пока вон за столом, меда испей, его для тебя приготовили, а нам нужно о своём, о женском переговорить.

Купец, глядя на бабку все ещё растерянным взглядом, направился в указанном направлении, буркнув себе под нос

— Бабы дуры не потому, что они бабы, а потому, что дуры.

Пока купец снимал стресс хмельным напитком, в доме начался необычный и очень интересный разговор трех женщин, начала который бабушка.

— Гадаешь, Мария, почему я встретила тебя так неласково? Так я объясню, но сначала спрошу. Как ты думаешь, надолго мужчина, вошедший в пору, останется без женской ласки, пребывая среди многих красавиц, открывших на него охоту?

— Так Семен уже нашёл кого-то?

Мария явно ее слова поняла по-своему. Бабушка посмотрела на неё как на дуру и ехидно спросила:

— А ты думаешь тебя вечно ждать будут и страдать, дожидаясь, пока ты созреешь?

Мария разрыдалась и вскочила с лавки, собираясь выбежать из дома, но бабка не позволила, рявкнув:

— Сядь на место и дослушай, что сказать хочу.

Дождавшись, пока Мария вернётся на лавку, она продолжила:

— В этот раз тебе повезло, что Амина грела постель внука, а не какая-нибудь молодая казачка, способная иметь детей, иначе осталась бы ты ни с чем.

Мария посмотрела на Амину и протяжно попыталась чуть не пропеть:

— Так тыыы…

— Что яаа? — передразнила Амина, перебив Марию, и продолжила говорить как-то даже спокойно. — Могла бы я родить, даже не задумывалась бы и увела бы у тебя Семена, а так получилось, что просто сберегла его для тебя. Только вот в чем суть: я ведь теперь от него не откажусь, потому что и мне тоже хочется получить свой кусочек бабского счастья. Так что тебе придётся решать, как жить дальше, буду я числиться у него наложницей или он станет навещать меня как полюбовницу.

— Ааа…

— А по другому никак, — вновь не дала Амина и слова сказать Марии. — По первости он, может, и перестанет ко мне заглядывать, только, видишь ли, подруга, все время греть ему постель у тебя не получится, наступит время, когда будешь непраздная, и уже нельзя будет. Или сразу как родишь тоже, а мужчине нужна женская ласка, вот и подумай, как для тебя будет лучше: я согрею ему постель без последствий или молодка какая, способная родить?

Мария перестала плакать, внимательно посмотрела на бабушку и спросила:

— Так вот почему вы меня так встретили, учите, да?

Бабушка улыбнулась и ответила:

— Умная ты, все правильно поняла, но дура, что так надолго оставила своего мужчину, не привязав его к себе дитем. Если подумаешь сейчас немного, поймешь и ещё кое-что. Семен пошёл в поход атаманом с ватагой, которую сам снарядил и на своих кораблях. Просто представь, как поведут себя молодые казачки, среди которых уйма красавиц, если этот поход будет удачным! Подумай хорошо над этим и поговорите пока наедине с подругой по несчастью, решите, как отваживать будете соперниц, а я пока с батюшкой твоим переговорю.

Бабушка, оказавшись на улице, тихонько прошептала себе под нос:

— Из двух зол выбирают меньшее, а Мария не настолько дурная, чтобы отказываться от союзницы, которая ей ничем не угрожает. Глядишь, и сладится все наилучшим образом, а главное, внук будет доволен.

Подойдя к столу, где купец в одиночестве употреблял стоялый мед, она произнесла:

— Ну что, купец, давай теперь с тобой дела решать. Семен ушёл в поход на твоём струге, который ты оставил на хранение, и велел, как ты появишься, выкупить его у тебя по справедливой цене. Сколько серебра ты за него запросишь?

Мужчина отмахнулся и ответил:

— Бог с ним, со стругом, ты лучше скажи, почему встретила нас так неласково?

— То тебе купец не надо, это наши бабские дела, тебе о них знать необязательно. А от платы за струг не отмахивайся, мы ещё не породнились, чтобы не считаться с подобными тратами…

Конец интерлюдии

К концу совещания ненадолго задержались и определились с приметным местом, куда

нужно будет возвращаться из вояжей и где можно будет получить исчерпывающую информацию о месторасположении нашего нового селения. Такие сложности нужны, потому что мы ещё сами не знаем, где остановимся.

Святозар предложил, чтобы упростить задачу, точкой возвращения назначить совсем недавно образованную станицу Раздорскую, миновать которую, не заметив, в принципе невозможно. Договорившись об этой последней на сегодня детали, народ потянулся готовиться к отбытию, я же, оставшись в одиночестве, задумался.

«С одной стороны, вроде все складывается удачно и при толике везения я действительно могу заполучить в свое распоряжение целый городок. Уже имея под рукой кучу народа, можно попробовать замутить что-то вроде промышленной революции на минималках. По крайней мере, мне никто не мешает со временем сделать более совершенное стрелковые оружие, да и те же пушки по типу единорогов отлить тоже, наверное, проблемой не станет. Если немного заморочиться, так можно замахнуться и на что-то посерьезнее типа какого-нибудь самого примитивного парового двигателя, с которым на реке откроются такие перспективы, что дух захватывает. Опять же, если уделить маленько внимания сельскому хозяйству, то и здесь можно намутить немало, впереди ведь Смутное время, великие неурожай, попробовать как-то устранить это бедствие сам Бог велел. Правда, сложно это будет делать в этих краях, всё-таки дикое поле, как ни крути, и всякие татары по-любому не позволят спокойно жить и развиваться. Чтобы как-то решить их вопрос, тысячи-другой казаков недостаточно, а на большее здесь сейчас и надеяться нечего».

С трудом отогнал от себя эти размышления, всё-таки это дела далёкого будущего, сейчас следует сосредоточить свое внимание на решении других вопросов. В том, что мы найдём здесь залежи угля, у меня нет ни малейших сомнений. Это несложно, имея на руках карты с обозначением полезных ископаемых, а вот с железом засада. Где находится железная руда, известно, но добыть её — проблема проблем, по крайней мере пока, вот и нужно подумать, где сейчас это самое железо взять, притом в немалых количествах.

Проще всего было бы тупо купить металл у осман, к примеру, в той же будущей Керчи, только вот в моем случае это точно не вариант. Конечно, с купцами, торгующими с османами, можно переговорить на эту тему, но что-то мне подсказывает, толку от этого будет мало.

Вариант возить откуда-нибудь из-под Тулы в принципе рабочий, но надеяться на большое количество железа при таком раскладе не стоит, слишком уж доставка будет дорогой. Да и зависеть в этом вопросе от прихотей царя, способного перекрыть кислород в любой момент, не хочется от слова вообще.

Ещё можно попробовать наладить поставки с Днепра, откуда-нибудь с Криворожья или из какого другого места, там вроде сейчас много должны добывать.

В общем, думать надо, а лучше использовать все возможности одновременно, а там уж поглядим.

На следующий день утром, провожая в путь своих соратников, каждому велел договариваться с купцами о поставках криц, пообещав выкупить их, сколько бы те ни привезли, по разумной цене, конечно.

Нечаю, помня о сетованиям Ильи, велел поискать и купить свейское железо сколько сможет, а персидскому купцу предложил везти к нам медь олово и свинец в любых количествах, купим все.

Проводив наших посланцев, мы все так же не торопясь продолжили подниматься вверх по реке.

В отличие от времени, когда мы по половодью шли в сторону моря, сейчас на реке мало кого встречали, только изредка на грани видимости мелькали лодки, хорошо, если одна в два, а то и три дня.

Не сразу понял, что нас, скорее всего, принимают за осман, только они могут появиться здесь на подобных галерах, вот народ и прячется от греха. Да и мало тут, откровенно говоря, поселений, в этих местах пока вовсю властвуют степняки, но, как я знаю, уже относительно недолго им осталось, что там, век-другой в масштабах мироздания, а с моим участием, может, и ускорится процесс захвата казаками этих приречных степей.

Потихоньку, проводя время в спорах и планировании дальнейших шагов в компании Святозара мы наконец дошли до станицы Раздорной. Правда, страницей называть это поселение в два десятка домов — это явный перебор, но это казачье поселение, и этим все сказано.

Встретили нас поначалу не особо приветливо, всё-таки напугали мы местных своими галерами, но стоило засветить серебро и начать разговоры о сотрудничестве, как все изменилось.

Народ здесь живёт сейчас довольно бедно (они, оказывается, здесь поселились только год назад и ещё не успели толком обжиться), поэтому тут рады любой возможности заработать. Учитывая, что мы со Святозаром решили здесь устроить временные склады, чтобы уменьшить посадку больших галер, местные казаки за их охрану и правда могут неплохо поиметь. Неплохо в их понимании, конечно, но они и тому рады.

Здесь нам получилось разжиться и десятком степных лошадок, которые скоро ох как пригодятся. Выкупил я их и попросил казаков по возможности ещё пригнать сюда сколько смогут из других селений, пообещали с этим нам помочь, правда небыстро, не меньше двух недели им понадобится.

В станице мы задержались на три полных дня.

Именно столько времени понадобилось на устройство навесов и выгрузку товаров из четырех больших галер.

Умаялись напрочь, но сделали все на совесть.

И нет, полагаться только на охрану местных казаков мы не стали, оставили здесь и своих три десятка человек, хорошо вооруженных и имеющих понятие о воинской службе. Благо, что таких пусть и немного, но нашлось среди бывших невольников из числа освобожденных гребцов с венецианской галеры возле крепости Азак.

Командовать охраной пришлось, скрепя сердце, оставлять Мрака, больше просто нет сейчас надёжных людей, которым можно доверить подобное дело, а добра здесь на время оставляем много и дорогого.

Рискуем, конечно, но и деваться пока некуда, перевезем сразу, как определимся с местоположением поселения, тем более Святозар сказал, что нам уже недалеко осталось идти к идеальному, по его мнению, месту.

Меня улыбнуло, когда Святозар указал, куда поворачивать с основного русла реки Дон. Дело в том, что он предложил идти не куда-нибудь, а на Северский Донец, приток Дона, который не намного меньше самого этого Дона.

Когда же добрались до облюбованного Святозаром места, которое он назвал Хребтина, я и вовсе еле удержался, чтобы не расхохотаться.

Все потому, что на моей карте в этом месте обозначено поселение, которое появится когда-нибудь в будущем, и оно будет называться именно Хребтина, но это не самое главное. Главное же, что буквально в нескольких километрах от этой Хребтины на карте указано месторождение угля, пласт которого выходит практически на поверхность.

Я, рассматривая предложенное место, прекрасно понимал, что лучше варианта нам не найти, но при этом чуйка благим матом орала, что нельзя нам тут селиться ни при каком раскладе.

Фиг его знает, как это объяснить, но бывает у меня такое, что накатывает непонятно откуда понимание, так делать нельзя или так поступать не следует, потому что возникнут проблемы.

Для кого-то, может, подобное — муть голимая, а вот я привык прислушиваться к этой своей чуйке, потому что точно знаю: поступлю вопреки этому навеянному непонятно откуда предупреждению и наживу проблем.

Поэтому, как бы мне ни понравилось это со всех сторон замечательное для закладки поселения место, а я вынужден был его забраковать.

Святозару я так и сказал: не лежит душа здесь селиться, и ничего я с этим поделать не могу.

Тот по обыкновению не стал настаивать, кивнул и произнес:

— Значит, поищем другое, на этом свет клином не сошёлся.

До самого вечера мы так и шли не торопясь, любуясь местными красотами, ночевали уже привычно на воде, выбросив якоря, а на следующий день, ближе к обеду, я увидел то, что нам надо. Прямо посреди реки, как мне поначалу, показалось торчала гора. На самом деле это действительно был известняковый холм, но стоял он на довольно большом острове, обрывистые берега которого возвышались над уровнем воды метра на три, а может, и все четыре.

На карте из будущего я тоже обнаружил этот остров, но там он был показан ну очень маленьким, здесь же в длину он был метров под триста и шириной от пятидесяти до семидесяти метров, образуя как бы такую неправильную трапецию. Как раз то, что нужно для постройки крепости. Если поставим на этом клочке суши стены и разместим на них пушки, сняв их с галер, хрен нас кто отсюда сковырнет, как бы ни старался. Но привлек меня этот островок не только этим. Внимательно рассматривая берега реки, я обратил внимание на один участок суши, примыкающий к реке, который так и просился, чтобы на нем организовали воинский лагерь в случае подхода к нашей крепости относительно большого войска.

В голове невольно, буквально сами собой появились мысли, как можно было бы причесать этот участок картечью, если ночью тихо подойти поближе к берегу на галерах и стрелять по очереди, проходя мимо друг за другом растянутыми по времени залпами.

Прямо буквально сама собой нарисовалась такая картина.

Сделал себе отметочку обследовать этот участок получше, а пока сосредоточить все свое внимание на острове.

В принципе о нем больше рассказывать нечего за исключением неожиданного сюрприза, который нарисовался выше по течению.

Дело в том, что вода, как бы вгрызаясь в островок, довольно сильно размыла острие неправильной трапеции, промыв там такую заводь, которая как бы делила это острие на две части. Если посмотреть на это все сверху, эта часть острова будет напоминать двузубую вилку, у которой слизанные острия плавно уходят в воду.

Святозар, заметив мой интерес к этому острову, коротко спросил:

— Здесь остановимся?

— Надо ещё на остров высадиться и посмотреть, — ответил я и, с удивлением глядя, как он начинает смеяться, не удержался и спросил:

— Что не так?

Он, немного просмеявшись, ответил:

— Все так. Почему-то я так и думал, что тебе именно это место понравится. Оно тоже хорошее, родник на острове есть, неудобно только, что на сушу придётся лодками ходить, а так для крепости самое то, что надо.

— Если все так, то здесь и остановимся, но сначала, прежде чем окончательно решить, все равно нужно по нему походить и хорошо его обнюхать.

Святозар снова рассмеялся, а я про себя подумал: лишь бы это его веселье было к добру.

Остров, поросший чахлым редким кустарником, оказался ещё с одним сюрпризом, на этот раз приятным.

Весь, как выяснилось, меловой холм, подобно пчелиным сотам, был утыкан природными пещерами разного размера. Хрен его знает, каким образом так получилось, но следов деятельности человека мы в этих пещерах не обнаружили. На самом деле, называя эти образования пещерами, я, наверное, неправильно выражаюсь. Это были такие себе подобия разных по размеру овальных комнат, раскиданных по одному из склонов холма в хаотичном порядке.

Тем не менее, как бы там ни было, а часть этих природных помещений, приложив к ним немного труда, вполне можно использовать, как минимум, в качестве складов, что в нашем положении уже не мало.

Исследуя остров, мы со Святозаром попутно прикидывали, что и как надо делать в первую очередь, чтобы организовать хоть какую-то временную оборону. И если с трех сторон из-за рельефа местности с этим не возникло никаких проблем, то со стороны размытого острия все оказалось очень не просто.

Там, если мы решимся здесь остаться, придётся нехило потрудиться и укрепить берег при помощи насыпи, а по-хорошему, плюсом ещё желательно соорудить подобие волнореза.

Исследуя отмель, возникшую в месте размыва, где была вода, хорошо если по щиколотку, ничего сложного и страшного мы не обнаружили. При наличии достаточного количества рабочих рук все можно сделать очень быстро, и при этом убить сразу пару зайцев. Восстановить размытый берег и остановить разрушение острова, который в будущем, похоже, станет совсем крошечный.

В общем, походив по острову и плотно подумав, обсудили будущий фронт работ и решили, что нам это место подходит. Конечно, стоило бы ещё изучить берега реки на предмет чего-нибудь полезного, но при наличии кораблей, способных перевезти грузы откуда угодно, решили отложить этот вопрос на недалекое будущее.

Первым делом мы, приняв окончательное решение, мы не стали высаживать людей на берег, как можно было подумать. Максимально близко к обрывистому берегу подогнали венецианскую галеру и, по сути, посадили её на мель. Решили её разобрать, а полученные в результате пиломатериалы пустить на неотложные нужды, построить нормальный причал и изготовить несколько лодок.

В Раздорной мы прикупили одну плоскодонку, но этого, естественно, оказалось мало. Вопрос с лодками нужно решать в первую очередь. Притом, они нам нужны довольно большие, способные перевозить приличное количество грузов.

Всё это было распланировано заранее, и народ, понимающий в постройке судов, и умеющий работать с топором, с энтузиазмом приступил к вдумчивой разборке сначала настроек галеры. Оставшаяся часть людей, используя венецианку (так её окрестили казаки) в качестве причала, предварительно дождавшись, пока плотники изготовят подходящие сходни, начали разгружать мелкую галеру.

Она край нужна для перемещения добра, оставленного в Раздорной, а то так и потерять его недолго.

Работа закипела, и я, глядя на суетящийся народ, подумал: «Не с того мы начали. Любое большое дело перед тем, как к нему приступить, обмыть бы надо. Об этом даже дети знают, плохо только, что нечем. Не досталось нам подобных трофеев, а жаль. Только сейчас дошло, что я и разошедшимся в разные стороны соратникам не ставил задачи привезти чего-нибудь такого. Только и остаётся надеяться, что сами додумаются приобрести и доставить».

Поймав себя на мысли о спиртном, как-то вдруг понял, что я реально загнался. Взвалил на себя непомерную ношу, теперь вот и думаю, что бы сделать такого, способного хоть на время позволить забить на все на свете.

Загрустить мне не позволил Святозар, который подошёл и задумчиво произнес:

— Плохо мы все организовали, надо дробить созданные полусотни на мелкие ватаги, собирая их по интересам, назначать старших и распределять между этими ватагами разные участки работы. Сейчас неясно, кто за что отвечает. А, значит, случись что, и виновных будет не отыскать.

Стоящий за моим плечом Паша, произнес:

— Я уже присмотрел подходящих старших для разных работ.

Я с удивлением на него посмотрел, и помня о его безынициативности, в шутку спросил:

— И что тебе эти «подходящие» пообещали за помощь в их назначении?

Он смутился и сам себя сдал, начав было спрашивать:

— Откуда… — Запнулся, ещё больше покраснел и промямлил, что-то типа: — Там, по мелочи…

— Так, Паша, теперь слушай и запоминай. За каждого рекомендованного тобой человека, который будет командовать той или другой ватагой, ты будешь нести полную ответственность, как за себя. Если что-то случится, ты будешь наказан сильнее этого человека. Поэтому ты прежде, чем подобным заниматься, хорошо подумай, надо ли тебе такое счастье. Я бы на твоём месте сейчас же переделал список, пересмотрел его с точки зрения реальных качеств будущих старших ватаг, а не хитро сделанных, рвущихся командовать там, где ни хрена не понимают. Или понимают хуже других.

Паша, слушая меня, побледнел, а когда я закончил, он как-то мелко и часто покивал и исчез с глаз, как будто его и не было рядом секунду назад.

Святозар улыбнулся и заметил:

— Жёстко ты с ним.

— Кому многое дано, с того и спрос больше.

Это да, ты правильно делаешь. Пойдём подумаем, какие ватаги будем собирать, и куда потом отправлять их работать.

— Да, это нужно сделать в первую очередь, — согласился я, досадуя, что сам об этом не подумал. Да и много чего, на самом деле, упустил из виду и не додумал…