Кровь не вода 3

Глава 2

Время утекало, а решения не находилось, и все шло к тому, что мы останемся в пролёте. Осознавая это, я вдруг подумал про себя: «Да какого хрена я парюсь, сжечь нафиг эту пришвартованную к пирсу галеру, и не фиг тут думать.» Секунду покрутил эту мысль в голове и начал говорить:

— Мне нужно девять добровольцев, по трое из каждой полусотни, которые пойдут со мной захватывать, а если не получится, то жечь галеру у пирса. Желательно, чтобы среди этих добровольцев были разведчики, уже ходившие сегодня к крепости.

Святозар тут же произнес:

— Ты не пойдёшь, тебе нужно командовать всей ватагой.

Я отрицательно покачал головой и ответил:

— Нет, Святозар, это как раз тот случай, когда именно мне и нужно идти, поэтому пойду и не отговаривай. Лучше помоги организовать все, чтобы отправиться как можно быстрей, времени совсем не осталось.

Тот посмотрел на меня внимательно, молча кивнул утвердительно и только потом обратился к полусотникам:

— С Семеном пойду я, Степан и два разведчика. Остальных подберите сами, только побыстрее, времени, правда, мало.

Уже через десяток минут мы на двух рыбачьих лодках, напрягаясь изо всех сил, гребли к берегу. Прежде, чем отчалить, договорились с остающимися командирами, что на захват других кораблей они пойдут с рассветом, распределив кому какой штурмовать при помощи жребия.

Такое решение диктовали условия проведения этой операции. Нам просто нужно время, чтобы добраться до пришвартованной галеры. При этом подойти к ней на лодках незамеченными не получится. Поэтому, чтобы попробовать сработать бесшумно или так, чтобы успеть отойти от пирса до того, как османы поймут, что на них напали, нам поневоле придется пробовать захватить ее с берега. Тогда хоть какие-то шансы на успех появятся.

Собственно, захватывать решили только из-за рабов, которые могут там находиться. При другом раскладе просто спалили бы, и все. Тем не менее, в любом случае решили, что, если вдруг захватить не срастётся, придётся жечь эту галеру и уходить обратно к лодкам. Авантюра, конечно, но шанс выжить есть, и немалый. Главное — не тормозить и действовать быстро.

На берег высадились без проблем, османы, похоже, здесь совсем расслабились и с охраной явно налажали. К пирсу тоже подошли никем незамеченными. И вот уже на этом самом пирсе возникли проблемы из-за двух бодрствующих сторожей, которые охраняли трап на нужный нам корабль.

Кстати сказать, возле причала, помимо галеры, стояли ещё три довольно-таки приличных по размеру баркаса, которые по-хорошему тоже надо бы сжечь. Эти кораблики нашим полусотням вряд ли доставят проблем, а вот нам, если получится украсть галеру, очень даже могут попить крови. Если догонят, по полсотни человек каждый сможет увезти. Вот и нужно как-то их нейтрализовать.

Прежде, чем ступить на пирс, сгрудились и распределили обязанности.

Часовых у трапа из луков будут бить Степан со Святозаром. Двоим проводникам и разведчикам с началом боя на галерах выпала задача поджечь баркасы. Для этого им передали притащенные с собой горшки с маслом. Все остальные пойдут штурмовать корабль, но там тоже определили, кто и чем будет заниматься. Двух человек выделили на то, чтобы они сразу начали рубить причальные канаты. А когда разведчики прибегут на галеру, вместе с ними должны оттолкнуть судно от причала, что будет непросто из-за размера этой посудины. Реально, огромная хрень в разы больше захваченных ранее галер.

Сразу договорились, кто первым делом отправится к рабам и организует там работу на веслах, а кому после захвата сразу придется распускать парус. Благо, ветер под утро дует с берега.

В общем договорились, кто и чем будет заниматься, а после выстрелов по сторожам стремительно кинулись к кораблям.

Сам захват галеры, благодаря внезапности нападения и стремительным действиям казаков, прошёл замечательно, и можно сказать, образцово-показательно. Спящих или начавших просыпаться, очумелых со сна осман, резали, как лисы курей в курятнике. Пяток минут — и живых врагов на корабле не осталось. Да и было их там немного, чуть меньше трех десятков. Заминка возникла только возле каюты капитана, и то буквально на пару минут. Этот самый капитан, проснувшись, успел оказать сопротивление аккурат в дверном проёме и даже убил одного казака и ранил второго, но получил стрелу в глаз от Святозара, и на этом все закончилось.

Галеру захватили, но при этом нашумели, и дальше все пошло наперекосяк.

Для начала четырех человек для того, чтобы оттолкнуть эту махину от пирса быстро, оказалось недостаточно. Пока им помогли, прошло непозволительно много времени.

Эта задержка сослужила нам плохую службу, потому что на поднятый нами шум со стороны крепости как-то быстро начала подтягиваться уйма вооруженного народа, часть которого успела заскочить на отходящую от пирса галеру, и нам с этими шустриками пришлось вступить в бой.

Поначалу выручили пистолеты, при помощи которых удалось малость проредить запрыгнувших на корабль осман. А потом началась реальная рубка, какой я не видел никогда в жизни. Я даже предположить не мог, что мне когда-либо придётся участвовать в такой жести.

Несмотря на свой боевой транс, я с трудом успевал отводить клинком направленные на меня удары или уклоняться от них, крутясь среди противников подобно юле. О том, чтобы выгадать мгновение и осмотреться, не могло идти и речи. Накал боя был таким, что я, казалось, растворился в этой мясорубке, как никогда в жизни напрочь потеряв чувство времени и пространства.

Сам не понимаю, каким образом прошёл вдоль борта, где находились противники, чуть не половину корабля. Оставлял за собой груду порубленных, порезанных тел и при этом нигде не запнулся, и ни на миг не остановился.

Действовал, доверившись инстинктам, напрочь отключив при этом разум. В какой-то момент в мыслях, действительно, возникла пустота, и происходящее воспринималось как-то фрагментарно.

В себя пришёл от крика Святозара:

— Семен, постарайся зарядить хоть пару пушек, иначе нам будет не уйти.

Прочертив черту кончиком клинка по горлу очередного противника, скользнул чуть назад и в сторону, где осмотрелся.

Святозар, Степан и ещё два казака рубились с пятеркой осман. Ещё два наших бойца пытались совладать с парусом. Больше из живых я на палубе никого не обнаружил. А вот когда перевёл взгляд за корму галеры, даже невольно вздрогнул.

Там, на берегу на фоне горящих баркасов рассмотрел огромное количество людей, которые активно суетились у нескольких десятков спущенных на воду лодок, некоторые из которых уже отчалили и устремились за нами в погоню.

Наша галера двигалась очень медленно, какими-то еле заметными рывками. И не нужно было быть провидцем, чтобы понять, что преследователи догонят нас очень быстро, а в случае абордажа шансов отбиться не будет никаких.

Осознав все это, я первым делом кинулся не к паре пушек, расположенных в районе кормы, а на нижнюю палубу к рабам-гребцам, где просто проорал:

— Если хотите жить, гребите, как никогда раньше! Мы, если не сможем сбежать, спалим корабль.

Только после этого кинулся к пушкам, расположенным на корме, по дороге срубив, зайдя со спины, одного из двух противников Святозара. Отметив, что наставник, похоже, ранен и держится только на морально-волевых.

Хотел было помочь ему с последним его противником, но тот рыкнул:

— Сам управлюсь, к пушкам давай.

Миг, и я оказался возле орудий, где нашёл все необходимое для заряжания, кроме пороха. Бежать и искать крюйт-камеру времени не оставалось, потому что первая лодка, битком набитая злыми османами, находилась уже буквально в десятке метров от кормы.

В этот момент я чётко осознал, что нам, похоже, кранты и почему-то успокоился, подумав про себя: «Ну, хоть повеселюсь напоследок.»

Ещё крикнул Святозару, что пороха возле пушек нет, и придётся справляться без них. После чего начал заряжать свои пистолеты.

Дальше все происходило в какой-то запредельной динамике.

В какой-то момент галера, казалось, прыгнула вперёд, как пришпоренный скакун, и это позволило мне перезарядиться. Поэтому полезших с первой лодки осман я встретил выстрелами, а потом просто рубил руки, которыми те хватались за борта в попытке перебраться на корабль.

Рядом тем же занимались Святозар со Степаном, а все остальные наши бойцы куда-то исчезли.

Я просто перестал успевать рубить всех желающих попасть на борт корабля и уже через пару минут мне снова пришлось сражаться в окружении врагов. Как я смог продержаться какое-то время в этой свалке, наверное, и под пытками объяснить не смогу. Крутился, как пропеллер, изображая из себя берсерка на минималках, и в принципе, не обращал внимание на множество незначительных ранений. Не всегда получалось увернуться или парировать чужие удары до конца, и я реально почувствовал себя очень близко к потустороннему миру.

Потом неожиданно накал начал спадать и одновременно раздался гром пушечных выстрелов, которые разразились короткой пулеметной очередью. Ещё через мгновение рядом со мной появился здоровенный мужик, одетый в какие-то лохмотья, который, размахивая, как мне показалось подобием бревна, проревел:

— Ну-ка, подвинься немного, малек!

— В штанах у тебя малёк. — На автомате огрызнулся я, доставая кончиком сабли ногу очередного противника.

Мужик хохотнул и произнес:

— Ну, тогда не обижайся, если случайно зашибу.

Мне поневоле пришлось сместиться в сторону, чтобы, правда, не угодить под его размашистые удары частью массивного весла.

Ещё через пару мгновений рядом появилась целая толпа оборванцев, вооруженных кто чем, начавших теснить перебравшихся на борт корабля осман. У меня появилась возможность осмотреться.

Похоже, пока мы со Святозаром и Степаном сдерживали первый наплыв осман, остальные наши казаки занялись освобождением гребцов, и сделали они это очень вовремя.

Без этой толпы здоровенных оборванцев нам было бы не выжить.

Ещё сразу кинулась в глаза проходящая между нами и берегом галера, с которой казаки активно стреляли по находящимся в лодках османам. Похоже, пушечный залп произвели как раз с этого корабля. Ещё я еле успел увидеть, как за первой галерой, прикрывшей нас от основного количества лодок, следует вторая, как ко мне прихромал Святозар и прохрипел:

— Ну вот, Семен, ты и побывал уже в настоящем бою. Выжил, значит, я старался не зря.

Он говорил и при этом, казалось, крутил головой чуть ли не на сто восемьдесят градусов, успевая следить за боем и оценивать обстановку, что и подтвердил следующими своими словами:

— А ведь, похоже, что у нас все получилось, и мы победили.

Рабы, продолжающие появляться на верхней палубе, действительно, добивали последних осман. Некоторые из них под руководством Степана суетились на корме возле пушек, похоже, где-то добыв порох, пытались зарядить эти орудия. На воде часть лодок, кинувшихся поначалу за нами в погоню, начали активно двигаться обратно к берегу.

— Похоже, правда, получилось. — Ответил я и добавил, наткнувшись взглядом на тело одного из наших казаков: — Знать бы ещё, какой ценой?

— Узнаем скоро… — Начал отвечать Святозар, но его слова заглушил радостный рев освобожденных рабов, которые радовались одержанной победе и освобождению из рабства.

Когда народ криком выплеснул из себя все, что только можно, и стало потише, я произнес, кивая на них:

— Надо наводить порядок, а то, как бы на радостях они чего не натворили.

— Правильно мыслишь, малец, — донеслось у меня из-за плеча и обернувшись, я встретился взглядом с давешним мужиком, размахивавшим веслом.

— Я — Иван Байдалинов, из запорожских казаков. А вы кто будете, добрые люди? — Прогудел он.

— Не тот ли Байдалинов, который когда-то мальцом со мной в Персию ходил? — Прохрипел в ответ Святозар. На это мужик, присмотревшись, неуверенно прогудел-спросил:

— Святозар? — Дождавшись утвердительного кивка, мужик неожиданно сгреб наставника в охапку, и обнимая, как-то сдавленно произнес:

— Второй раз ты меня спасаешь. Первый раз от смерти лютой, а теперь ещё и из полона вызволил. Даже не знаю, как долги возвращать буду.

— Нет, Иван, в этот раз Семена благодари. — Кивнул наставник на меня и добавил: — Он этот поход организовал, и он же настоял на том, чтобы не жечь галеру, а попробовать малыми силами увести её у османов из-под носа.

Мужик неверяще на меня посмотрел, начал было что-то отвечать, но я уже не расслышал. Неожиданно перед глазами резко все поплыло, и мне как-то похорошело. Да так, что я ушёл в нирвану. Вырубился, сам не понял как.

Очнулся уже ночью, судя по всему, в капитанской каюте. На это намекало шикарное во всех отношениях ложе, которое я успел рассмотреть в свете масляной лампы, пока пытался сесть.

Стоило зашевелиться, как рядом оказался Нечай, который тут же спросил, протягивая глиняный горшок с водой:

— Как себя чувствуешь, Семен?

Получив в руки сосуд с водой, я тут же понял, как сильно хочу пить. Не в силах преодолеть это желание, ничего не отвечая, сначала напился и только потом, прислушавшись к себе, произнес:

— Вроде терпимо, только слабость сильная.

— Ты крови много потерял, поэтому и сомлел. А слабость пройдет, это не страшно. — Как-то даже закудахтал он возле меня, как наседка возле цыплят.

— Что было, и как все прошло, расскажи. — Попросил его я и добавил: — И где мы сейчас находимся?

— Сейчас, подожди немного. Я сбегаю за бульоном, который специально для тебя приготовили. Пока будешь есть, все расскажу.

Он исчез. А я, как был в одном исподнем (кстати, не моем и свежем), кряхтя, перебрался за стол и расплылся в очень удобном кресле, подумав про себя, что османские капитаны умеют жить с комфортом.

Нечай вернулся уже через пять, может семь минут, с довольно объемной плошкой, в которой плескался горячий куриный бульон. Он поставил её на стол рядом со мной, предварительно сдвинув в сторону какие-то бумаги, и сунув мне в руку ложку, спросил:

— С чего начинать рассказ?

— Начни с потерь, сколько казаков погибло?

— На самом деле, погибло немного, всего девятнадцать человек. Вот раненых больше шестидесяти, из них на ногах чуть меньше сорока человек осталось. В основном погибшие и пораненные среди казаков Матвея, которые брали военный корабль. Там только чудом смогли справиться, благодаря большому количеству пистолетов. Османы сильно сопротивлялась и бились до последнего.

Он как-то судорожно сглотнул и продолжил:

— Ещё из вашего десятка в живых осталось только четверо, и все сильно изранены.

— Кто выжил? — Перебил я его и невольно, в ожидании ответа, затаил дыхание.

— Выжил ты, Святозар, Степан и оба разведчика. Но один из них недавно помер, слишком сильно ему досталось. Очень плох Степан, у него нехорошая рубленная рана на спине, неизвестно, выживет или нет. В остальных полусотнях раненые тоже есть, но у них с захватами галер все прошло несравнимо легче.

Нечай вдруг весело улыбнулся и произнес:

— Теперь, Семен, про тебя, наверняка, песни слагать будут. Никогда даже не слышал, чтобы с таким количеством людей кто-то взял ТАКУЮ добычу. Любит тебя удача, и все казаки только об этом и говорят. Теперь в поход с тобой идти очередь выстроится.

— Нечай, хорош уже меня восхвалять, рассказывай давай в подробностях, что и как было.

Тот немного задумался, как будто что-то решая для себя, и начал рассказывать.

Оказывается, на военной галерее ночевали больше сотни янычар, очень злых в драке. Нам повезло, что они не ждали нападения. Получилось застать их врасплох, будь иначе — результат этой авантюры мог быть совершенно другим. Все эти янычары были вооружены огнестрельным оружием, так называемыми янычарками, подобными тем, которые имелись в наличии у нас, только гладкоствольными. Помимо этого, у них после боя обнаружили немалое количество пистолетов. Если бы все это было подготовлено к отражению нападения, очень даже спорный вопрос, кто бы стал победителем. Мы не позволили им воспользоваться своим стреляющим оружием, и только благодаря этому, смогли победить. Хоть и дорогой ценой.

На других галерах, которые совсем даже не уступают в размерах военной, ночевали всего человек по двадцать, и совсем не янычар. Поэтому справились наши люди с их захватом практически без потерь. Много раненых обрели другие две полусотни, когда кинулись выручать нас, вклинившись в поток лодок, идущих от берега к захваченному нами кораблю. По большей части эти потери случились из-за лучников, имеющихся в лодках, которые, не глядя на качающиеся посудины, буквально засыпали наши корабли стрелами.

По краю мы прошли, и это мягко сказано. Только чудом все там не остались.

Когда Нечай начал перечислять взятое нами добро, он даже глаза слегка прикрыл, сам кайфуя от этого перечисления.

Если не считать сами корабли, два из которых военные, добычи было столько и такой, что Нечай задолбался её перечислять. Но начну с кораблей.

Две военные галеры оказались однотипными, несли на борту по сорок четыре пушки, что для этого времени и местности запредельно много. Помимо этого, на каждой из этих галер было по полторы сотни гребцов. Правда, на одной, которую именно я освобождал, почти тридцать человек погибло, и многие ранены.

Купеческие галеры, как уже говорил, размером были не меньше военных. Гребцов на них было такое же количество, по полторы сотни человек на каждой. А вот пушек они несли несравнимо меньше, по восемнадцать штук, но и это много.

Самое же главное — это груз этих кораблей.

Та галера, которую освобождал я, оказалась пустой, если не считать арсенал и остальное штатное имущество вместе с припасами, приготовленными для плавания. Наверное, поэтому на ней ночевали относительно немного людей, а вот остальные три — это другой вопрос.

Военная галера была гружёна огромным количеством серебра и золота. Плюсом на ней нашли до хрена огнестрельного оружия, количество которого до конца ещё не посчитали. Известно только, что помимо принадлежащего команде корабля, там в трюме нашли ещё пятьсот гладкоствольных янычарок, которые везли для крымских гарнизонов. На этой галере и была основная, самая ценная добыча. Но и купеческие корабли порадовали. На них перевозили помимо огромного количества разнообразного военного имущества с припасами, плюсом по тридцать медных пушек уже серьёзного калибра, в разы больше самых больших, стоящих на вооружении кораблей.

Понятно, что до конца ещё не ясно, что нам досталось. Но основное уже перечислил. Теперь бы сохранить это все и доставить домой, что не просто. А к примеру, те же галеры скорее всего и невозможно. Но это дела будущих дней, сейчас нужно сосредоточиться на плавании и снова выиграть гонку со временем.

Засыпая, я поймал себя на мысли: «Если бы удалось уговорить освобожденных рабов остаться жить у нас, можно было бы задуматься над основанием своего поселения, где-нибудь в низовьях Дона, чтобы к морю поближе.»

Проснулся утром и сразу напрягся, потому что, судя по отсутствию какой-либо качки, я понял, что мы стоим. И это при том, что все знают о том, что нужно спешить.

Рядом со мной никого не было и мне пришлось самому разбираться с одеждой. Благо, обнаружил хоть и не мою, но подходящую по размеру, сложенной на кресле возле стола, где ночью я потреблял бульон. С трудом из-за сильной слабости выбрался на палубу и слегка даже потерялся от открывшегося вида.

Все корабли стояли в небольшой бухте и были практически пустыми, в смысле без людей. На берегу же, на подобии обширного пляжа бурлила огромная толпа народа.

Это все, что я успел заметить, как меня окликнул Дем, который появился откуда-то из-за мостика.

— Ты зачем встал? Тебе же лежать надо.

— Встал, и ладно. Ты лучше скажи, что происходит, и почему мы здесь остановились?

— Да решают сейчас казаки, что делать. Почти половина освобожденных рабов не хотят идти с нами на Дон и просят корабль, чтобы плыть на Дунай.

— Давно решают? — Уточнил я, посмотрев на солнце, чтобы определиться с временем.

— Да с рассвета ещё.

— Дем, сделай так, чтобы здесь собрались Святозар, дядька Матвей, Нечай и Мрак. Передай им, что я просил их привести пяток самых авторитетных из бывших рабов, желающих идти своим путем.

Тот кивнул головой и куда-то умчался. Я же занялся гигиеной, ну, и остальными утренними делами. В этом мне помог Степка, которого, похоже, прислал Дем. Он притащил мне в большой корчаге пресной воды.

Пока приводил себя в порядок, все затребованные мной люди как-то быстро приплыли на струге с берега и поднялись на палубу. Похоже, моим соратникам уже надоели споры с разговорами, и они были только рады спихнуть возникшую проблему на мои хрупкие плечи.

Когда все собрались и Святозар начал было рассказывать о возникшей проблеме, я его тут же перебил и начал говорить сам:

— Мне уже рассказали о возникшей проблеме, и у меня есть решение. — С этими словами я повернулся к целому десятку бывших рабов и продолжил.

— Мы вам отдадим одну из торговых галер, но предварительно снимем с неё все пушки и перегрузим весь имеющийся в трюмах груз. Это не обсуждается. Припасы на дорогу, естественно, вам оставим и поделимся захваченным холодным оружием из того, что попроще, но это не главное. Для вас самое важное, что все эти погрузочно-разгрузочные работы нужно закончить до полудня. В случае, если это не будет сделано, мы оставим здесь на берегу не желающих плыть с нами и уйдём. Это не потому, что мы хотим вам усложнить жизнь. Мы просто, правда, спешим и заниматься дальше словоблудием не можем.

Осмотрел всех внимательным взглядом, дожидаясь, пока не знающим язык, переведут мои слова, и обращаясь к Святозару, попросил:

— Сделай так, чтобы после полудня мы по-любому продолжили плавание.

Тот с весёлой искоркой в глазах кивнул и словами добавил:

— Сделаем, атаман.

«Фига себе у него заходы», — подумал я, про себя улыбнувшись. Когда уже собрался уходить, один из бывших рабов, до этого о чем-то шептавшийся со своим коллегой из Испании, спросил с жутким акцентом:

— Вождь, можешь нам оставить хотя бы две пушки и припасы к ним на случай встречи с османами?

Я даже не стал раздумывать, просто повернулся к Святозару и велел:

— Оставьте им две пушки.

Собственно, на этом проблема была решена, и народ галопом помчался работать. А я, направляясь в каюту, про себя подумал: «Вот так потихоньку и привыкну командовать…»