Кровь не вода 3

Глава 18

Разгромили злодеев без напряга, благополучно захватили селение. Только вот главный злодей с ближайшими приспешниками сбежал, поэтому допросить его и прояснить некоторые неясности не представлялось возможным.

На самом деле, сбежать смогли человек тридцать, ещё полсотни сдались в плен. Остальных порубили вошедшие в раж казаки, как сорную траву выкосили.

Кто знает почему, но все случилось как-то легко и даже обыденно. Поначалу разбойники, видя, что нас гораздо меньше, бодро кинулись в нашу сторону. Но после первого ружейного залпа притормозили и позволили нам перезарядиться. После второго залпа мы сами двинулись в их сторону, а когда сблизились и отстрелялись из пистолетов, выдав ещё два залпа подряд, противник дрогнул и побежал.

Естественно, казаки не стали дожидаться, пока разбойники попрячутся за стенами и кинулись догонять беглецов.

На этом все противостояние закончилось, также как закончились и разбойники из числа тех, кто не убежал и не успел сдаться.

Само поселение оказалось странным, если не сказать хлеще.

За частоколом располагались пяток строений, чем-то напоминающие длинные сараи, небольшая часовенка и всего один бревенчатый дом, оформленный по типу терема из сказки, весь в резьбе, Но построен он был явно с любовью.

Как оказалось, помимо разбойников, здесь проживали почти три сотни натуральных рабов, процентов семьдесят из них были молодыми женщинами.

В общем, не поселение, а логово разбойников, по-другому это не назвать. Но это не главное.

Меня удивило и заставило задуматься другое, то, как местные жители называют свое поселение, и история его основания.

Оказывается, когда Москва окончательно прибрала к рукам Рязанское княжество, не все бояре, проживающие в Рязани, с этим смирились. Часть из них со своими людьми ушли в Литовское княжество, Ливонию или другие европейские страны, а другие ушли в дикое поле.

В общем, это поселение изначально основал рязанский боярин, но развить его в достаточной мере, чтобы можно было на равных противостоять степнякам, не успел.

Нет, его степняки не победили в честном бою. Он банально простудился и умер, а его взрослые дети переругались между собой, раздербанили наследство вместе с людьми на три части и разошлись в разные стороны.

Старший остался здесь, в крепости, а двое младших ушли жить выше по реке Воронеж.

Собственно, это и стало началом конца этих переселенцев. Степняки довольно быстро показали, кто здесь хозяин, уничтожив эти анклавы и по одиночке забрав в рабство большую часть переселенцев. Меньшая часть смогла сначала спрятаться, а потом и приспособиться выживать в этих краях.

Само это поселение называется (вот уж неожиданность) Воронеж и сейчас является ничем иным, как своеобразным форпостом ногаев в этих местах.

Непонятно, каким образом, но этот беглый казак, атаман разбойничьей шайки, смог договориться с ногаями о взаимовыгодном сотрудничестве. Он собирал для степняков дань с проживающих в этих местах людей, обеспечивал провиантом отряды ногаев, идущих в набег на Русь, и чувствовал себя здесь этаким неприкасаемым князьком под сильной крышей.

Естественно, у меня сразу возник вопрос — почему мои люди, ходившие сюда за лесом ничего не знали и не рассказали мне об этом городке и номинальном хозяине этих мест? Ведь они провели в этих местах довольно продолжительный период времени?

Оказывается, этому есть объяснение. Это сейчас, зимой крепость видна издали. Летом же, не зная о местоположении этого поселения, увидеть его с реки из-за буйства растительности не предоставляется возможным.

Нет, мои люди слышали от местных, с которыми сотрудничали в заготовке древесных стволов, о здешних разбойниках. Но даже не могли предположить, сколько их тут есть в наличии, как ничего не знали и о крепости, расположенной в этих местах.

Более того, оказывается, что разбойники прекрасно знали о моих казаках, пришедших сюда за лесом, но связываться с ними не стали. Наоборот, напрягли своих рабов, заставив их валить деревья, вязать плоты и продавать их моим людям. Так они подзаработали, при этом себя не обнаружив. Надеялись, что получив желаемое, казаки быстро уберутся из этой местности. В принципе, так все и случилось бы, если бы у меня не отжали крепость. Но разбойникам не повезло.

Поначалу рабы, живущие в крепости, встретили нас очень настороженно. Я, по правде говоря, глядя на их хмурые лица, в какой-то момент подумал, что они совсем даже не рады свалившейся на них свободе. Но нет, ошибся.

Народ тут реально довели до ручки. Они здесь, в принципе, никому не верили, пугаясь каждой тени, поэтому и не торопились делать какие-либо выводы, правда не все.

Несколько явно недавних пленников, сидевших взаперти в одном из сараев, после того, как их освободили, не побоялись спросить, что мы собираемся делать с пленными разбойниками.

Такой интерес оказался не случайным. Среди пленных нашлись отдельные экземпляры, отличавшиеся особой жестокостью в отношении как давних рабов, так и свежеплененных. Последние оказались из числа разоренного степняками купеческого обоза. Во время нападения людоловов они смогли сбежать, и возвращаясь домой, угодили в руки этих псевдо-казаков.

Вот эти люди и попросили отдать им плененных разбойников на суд, чтобы вернуть накопившиеся к ним долги.

На самом деле, я собирался избавиться от этих разбойников, тупо сплавив их купцам для перепродажи османам. Но, глядя на местных жителей и освобожденных пленников, решил не жадничать и устроить показательный суд.

По сути, отдал бывших хозяев в руки их рабов и суда, как такового, не случилось. Разбойников просто и незатейливо забили, не разделяя на тех, кто больше провинился, а кто меньше. Как сказал один из местных, их стоило бы ещё несколько раз оживить и снова забить, заслужили.

Собственно, после этой расправы бывшие рабы ожили и стали, что называется, сотрудничать. Рассказали очень много интересных вещей, даже спрашивать особо не пришлось. Информация, действительно, потекла рекой.

Кстати сказать, бывшие рабы уничтожили не только бывших разбойников, но и их четырех подруг.

Тут, честно сказать, мы слегка прошляпили, расслабившись после лёгкой победы, Рабы этим воспользовались в полной мере. В этом случае больше отличилась женская часть местного коллектива. Как морская волна во время прилив, женщины хлынули внутрь терема и через минуту выволокли оттуда четырех бабищ поперёк себя шире. Меньше минуты понадобилось этому скопищу разьяренных фурий, чтобы в прямом смысле этого слова, разорвать четырех упитанных колобков на части.

Женщины, когда их много, в гневе, действительно, превращаются в невообразимо грозную, всесокрушающую силу. В такой момент лучше у них на пути не становиться. Снесут, порвут и затопчут.

Чуть позже стало ясно, почему женщины так ополчились на этих четырех квадратиков. Оказывается, именно от них местные рабыни настрадались чуть ли не больше, чем от самих разбойников. Именно эти бабищи ломали, а иногда и калечили свежепойманных рабынь. Через руки этих четырех неадекваток прошло все здешнее женское население, без исключений. Поэтому и рвали их на части без всякой жалости.

Собственно, этот самосуд случился в первые часы после освобождения крепости. Дальше народ подуспокоился, и у нас появилась возможность большую часть казаков под руководством Степана отправить в погоню за сбежавшим главарем и его подельниками.

Пока Степан отсутствовал, я занимался подсчётом взятых трофеев, оценкой состояния крепости и налаживанием взаимоотношений с местными жителями. Большая часть хотела вернуться обратно в свои селения, из которых их ранее увели разбойники.

Грустно об этом говорить, но добыча в этот раз нам досталась не особо богатая. Бедноватые какие-то разбойники тут обитали.

Из оружия достойны упоминания пяток неплохих сабель, пара составных степных луков и пяток добрых ногайских доспехов. Остальное, по сути, было хламом..

Лошади поголовно все степные, неказистые. Серебра в общей сложности насобирали меньше килограмма, а о золоте и говорить нечего, его не было.

Конечно, у руководителей и у простых разбойников тоже наверняка где-то здесь есть тайники и нычки. Но мы их, к сожалению, не нашли. Поэтому и говорю, что бедная досталась добыча.

Единственное, что порадовало, это запасы провианта. Их тут нашлось довольно много и неплохого качества. Надолго хватит не только местным жителям, а и будущему гарнизону.

Сама крепость произвела на меня если не грустное впечатление, то близкое к нему. Частокол и постройки были в более-менее приемлемом состоянии. По крайней мере, не гнилые. Но вот грязь и неухоженность, разведенная здесь разбойниках, реально удручала. Что говорить, если здесь даже нормального нужника нет? Обычная яма, похожая на траншею, вонь из которой распространяется чуть ли не по всему поселению. В общем, в плане благоустроенности здесь натуральная засада, даже помыться нормально негде. О бане только мечтать остается. Грустно все.

Учитывая настроения бывших рабов, которые хоть и перестали смотреть на нас как на врагов, но продолжали коситься настороженно, я провел здесь время не радостно.

Вообще, за трое суток моего пребывания в этой крепости я наслушался столько всякой гадости о творящихся здесь гнусностях, что в какой-то миг даже пожалел о том, что позволил пленных разбойников просто забить. Они, правда, заслуживали гораздо более страшной смерти. А так легко ушли, учитывая, что они тут творили до нашего появления.

Догнать сбежавших разбойников не получилось, хоть Степан и старался. Пусть он и отправился в погоню через несколько часов после битвы, но, имея заводных коней, в теории мог догнать. Но те ушли в степь, в сторону ногаев. Слишком далеко гнаться за ними Степан не стал и правильно сделал, потомуичто мог нарваться и на неприятности.

Сейчас нам теперь нужно активно готовиться к встрече незваных гостей. Ведь степняки, узнав от беглецов о происходящем, запросто могут решиться на поход в конце зимы с целью наказать наглецов, полезших на земли, которые они считают своими.

Наверное потому, что я предполагал такой исход этой погони, эти трое суток, пока ждал возвращения казаков, хоть и был занят делом, инспектируя доставшееся нам наследство и решая массу разнообразных вопросов, все равно места себе не находил. Как оказалось, не зря.

Выслушав рассказ вернувшегося Степана, по-быстрому ввёл его в курс творящихся в крепости дел, оставил здесь за главного, и сам в сопровождении десятка казаков сразу отправился обратно на хутор, по пути размышляя, что и как делать дальше.

Нет, то, что мы забираем себе эту, пусть и вшивенькую, но крепость, без вариантов. Она нам сейчас будет, как никогда, кстати. Не нужно будет думать, где хранить притащенные сюда припасы, и заниматься постройкой временных амбаров.

Опять же, благодаря тому, что она расположена на слиянии двух рек, а значит, позволит в полной мере контролировать эти водные артерии, будет глупостью не прибрать её к рукам. Другое дело, что по здравому размышлению я для себя понял — Воронеж сейчас не подходит нам в качестве основного нашего поселения. Слишком много минусов рисуется, сделай мы это поселение своеобразной столицей края.

Со временем, когда расширим контролируемые нами территории, надо будет подумать над тем, чтобы построить здесь своеобразный мегаполис, но точно не сейчас. Сложно будет здесь развиваться, одновременно отбиваясь от степняков, которые по-любому будут пытаться нас отсюда выкурить. Гораздо разумнее будет основывать основной город где-нибудь в районе знакомого мне по прошлому миру Липецка, притом по нескольким причинам сразу.

Главное, это вопрос организации защиты от набегов степняков. На первом этапе, там в лесах будет гораздо проще, чем здесь организовать охрану и оборону определённого участка территории. И даже не потому, что степняки не любят лесистую местность, а из-за того, что построить подобие засечной черты там нам будет в разы проще. Можно сказать, что в тех краях местность уже защищена лесами от набегов степняков. Налететь они могут только по льду замерзшей зимой реки. Вот и получается, что, если перекрыть с двух сторон эту самую реку, то можно будет чувствовать себя в относительной безопасности. По этой причине Воронеж нам очень в тему придётся, но пока, как крепость на границе будущего княжества или земель нового казачьего войска.

Обратная дорога почему-то показалась короче или быстрее, тут как посмотреть. По крайней мере, добрались мы до хутора чуть ли не на сутки быстрее, и без приключений.

Там меня ждал приятный сюрприз. Раньше срока прибыл наш третий обоз, и тому была действительно важная причина.

Оказывается, от Макара в селение примчался гонец. Он привёз письмо, в котором Макар убедительно просил меня как можно быстрее прибыть в недавно проданную мной крепость, где вскоре соберутся старшины и будет решаться вопрос организации нового казачьего войска.

Собственно, поэтому Мрак, который командовал третьей сотней, отправился в путь раньше срока.

Не зря всё-таки говорят, что не делается, то к лучшему. Прибытие раньше времени третьего обоза позволит вообще без всяких проблем пересидеть осаду до появления наших основных сил по весне, конечно же, если эта осада будет. Мало ли, может быть ногаи отложат свой поход до весны? Кто знает, что им придёт в голову?

По возвращении, понимая, что теперь мне рассусоливать особо некогда и придётся спешить, я плотно взял в оборот дядьку Матвея, которому теперь предстоит командовать здесь до момента моего возвращения, то бишь до поздней весны.

Торопился, поэтому высказывая свои пожелания, что надо успеть сделать до моего возвращения, наверняка, многое упустил. Но и наговорил немало.

Дядьке предстояло, помимо организации дозорной службы, чтобы не прозевать появление степняков, попутно изучить местность, наладить взаимоотношения с местными жителями и самое главное — отыскать выше по реке подходящее для организации поселения место.

В общем, работы ему предстоит сделать дофига и больше, чему он был откровенно не рад. Но и деваться теперь некуда. Я, к сожалению, по понятным причинам не успел выполнить свою запланированную часть работы. И теперь дядьке поневоле придется отдуваться самостоятельно.

Естественно, он хоть и понимал сложившийся расклад, но при этом пытался скинуть с себя большую часть ответственности, переложив ее на кого-либо другого.

В какой-то момент мне пришлось даже не то, чтобы прикрикнуть (мал ещё голос повышать), а очень серьезно спросить, точно ли дядька помогать сюда пришёл?

Договорились, конечно, пусть и не сразу. А утром я в сопровождении пары десятков казаков, не дожидаясь, пока соберётся в путь основная часть обоза, отправился в путь.

Правда, напоследок дядька произнес:

— Знал бы, что ты на меня столько всего повесишь, не спешил бы сюда идти.

Взвалил я на него, правда, немало. Помимо наведения порядка в крепости (а, учитывая большое количество посторонних людей, это само по себе будет непросто), в преддверии нашествия степняков и осады поселения, нужно будет уделить внимание ещё множеству других дел. Только навскидку, не задумываясь, замучаюсь перечислять. Дядьке предстоит сохранить в целости захваченные табуны лошадей, разведать окружающую местность, наладить взаимоотношения с проживающими тут людьми и сделать ещё множество дел, о которых и упоминать не нужно, само по себе как бы разумеется.

Не позавидуешь дядьке. Что уж тут лукавить, не зря же он сопротивлялся? Понимающий ведь человек.

Я с выделенными мне в сопровождение казаками двигался вниз по реке, если не стремительно, то очень быстро. Сильно торопился, да так, что даже в Воронеже (привыкаю так называть крепость) пробыл не больше часа. И то большую часть этого времени уговаривал Степана остаться и не ломиться сопровождать меня в этой поездке. С трудом уговорил, но смог.

Да он, по правде говоря, и сам понимал, что здесь теперь каждый человек на счету.

Не зря всё-таки в это время все основные пути сообщения проходят по рекам. Дорога, что называется, была набита. И мы, правда, за световой день проходили чуть ли не по семьдесят километров, что для этого времени действительно было много. Шли хоть и быстро, но при этом береги лошадей. По пути не потеряли ни одной.

За все время движения встретили два купеческих обоза, поднимающихся вверх по реке. Это, учитывая местность и время, много. Можно даже сказать, притом без всякой иронии, что здесь довольно интенсивное движение.

Дошли без приключений, а когда увидели стены только недавно принадлежавшей мне крепости, я только и произнес ошарашенно:

— Ни фига себе…