Кровь не вода 3

Глава 10

— Семен, не горячись, давай сначала выслушаем уважаемых казаков, что они скажут. — С этими словами Святозар повернулся к гостям и уточнил:

— Это не моя крепость, она Семёну принадлежит, — некультурно ткнул он в мою сторону пальцем.

Я же невольно негромко пробормотал:

— Все отжимают, начали с коптильни, потом булат, сейчас и вовсе крепость им отдавай.

Святозар, явно услышав мои слова, повторил:

— Не горячись, послушаем сначала, что скажут. И вообще, шел бы ты пока заниматься своими делами. Потом, как выясню все, поговорим и подумаем, что делать.

— Погоди, Святозар. Это же Семен, который Оболенский, сын князя Серебряного-Оболенского?

— Да. — Коротко подтвердил наставник.

— У меня для него письмо есть от его отца.

С этими словами он велел кому-то за спину:

— Прошка, тащи сюда ларец, ты знаешь какой.

Пара минут, и мне отдали письмо. Прикололо, что седой передал его Святозару, а тот уже мне. Странные люди.

Махнул на них рукой и, правда, ушёл. Пусть Святозар с ними разбирается, все равно потом расскажет.

По дороге еще подумал: «Странно, почему Святозар, как это бывает, не стал знакомить меня с гостями?» — Немного покрутил в голове эту мысль и отмахнулся от неё, как от назойливой мухи.

Зла мне от наставника ждать не приходится, а значит, и переживать не стоит. Знает, наверное, что и как он делает.

Письмо от отца оказалось очень интересным, и между строк он, сам того не зная, поведал очень много важной для меня информации.

Ничего такого он не писал, советовал смирить гордыню, не обижаться на государя за то, что тот запретил отправлять ко мне крестьян, и пойти навстречу в его желании приобрести мою крепость для войска Донского.

Оказывается, деньги для выкупа крепости даёт царь, и судя по всему, никто не собирается отбирать её у меня просто так.

Если сопоставить известные мне факты, царь, готовясь идти в следующем году на Казань, решил перестраховаться и столкнуть лбами казаков с крымскими татарами, опасаясь поддержки Казани Крымской ордой.

Так-то логично, но может у него и другие какие резоны есть. Но это неважно, он ведь не знает, что крымчаки в следующем году все равно пойдут на Москву и ему прежде, чем идти на Казань, придётся разбираться с этим набегом.

Правда, в свете моих здешних выступлений все может измениться. Те же татары запросто могут вместо Москвы пожаловать к моей крепости, но это вряд ли. Им ведь от похода выгода нужна, они — людоловы. А здесь им в этом плане мало что светит. Скорей убытки получат вместо прибыли. Поэтому думаю, что если и будут какие-то изменения в сравнении с известной мне историей, то вряд ли значительные. Если татары соберутся идти к моей крепости, то точно не всеми своими силами, им это невыгодно.

По поводу продажи крепости можно, конечно, упереться и послать всех куда подальше, но тут надо хорошо подумать. Ссориться с царем себе дороже, но и ездить на себе ему вот так вот безнаказанно тоже позволять нельзя.

Понятно, что величины мы несопоставимые, и я на его фоне даже не букашка, а микроб. Но, тем не менее, подумать, как извлечь выгоду, можно и нужно.

Даже голова заболела от этих размышлений, и чтобы отвлечься, я вернулся к прочитанному в письме, переключился на другую тему.

Отец, ни слова не говоря о будущем походе, ненавязчиво предложил в следующем году привести проверенных казаков воевать за московское царство под его чутким руководством.

Кстати сказать, тоже стоит над этим подумать. Поход ведь априори будет удачным, и отец там вроде даже отличится. Опять же, с завоеванием Казани открывается дорога на Урал, а там, учитывая имеющиеся у меня карты, можно намутить, ох сколько много полезного.

В общем, думать надо. Сейчас я, похоже, нахожусь на каком-то перепутье, и очень важно именно в такой момент не налажать.

Хреново только, что от царя пока одни плюхи прилетают. То с людьми меня обломал, теперь ещё и крепость…

Складывается ощущение, будто он спецом хочет подрезать мне крылья на взлете, ну, или желает посмотреть со стороны, как я буду выпутываться из разных сложностей.

Поняв, что меня в моих размышлениях понесло совсем уж не в ту степь, я решил на время отложить это всё в сторонку и заняться делами, которые в любом случае рано или поздно придётся делать. Если с крепостью пока возникли непонятки, то чеканка денег вполне себе актуальная тема, требующая моего непосредственного участия. Здесь нужно для начала определиться, каким образом решать эту задачу.

Дело в том, что чеканить монеты можно по-разному, даже тупо стуча молотом по матрице. Но есть желание ведь делать сразу хорошо, да и привнести малость нового в это дело тоже хочется со страшной силой. Понятно, что раз уж лезть в это дело, хорошо бы подготовить оборудование, способное прослужить долгое время, притом, не требуя особо сложного обслуживания. Очень желательно использовать кривошипно-шатунный механизм, чтобы штамповать монету в товарных количествах. Но в моем случае осуществить это не то, чтобы сложно (при помощи литья бронзы можно было бы заморочиться), а довольно геморно, да и не нужно мне пока изобретать такие сложности.

Немного поразмыслив, я всё-таки пришёл к выводу, что чем проще все будет, тем лучше. При этом совсем уж примитив тоже не нужен, поэтому я остановился на винтовом станке с некоторыми хитрыми приспособами, призванными облегчить жизнь работников будущего монетного двора.

Про двор — это шутка такая. Но мало ли как все сложится в дальнейшем? Может и понадобится когда-нибудь этот двор, сейчас же и одного станка будет за глаза.

На самом деле, чтобы осуществить задуманное, моим кузнецам придется не то, чтобы постараться, а в прямом смысле этого слова, прыгнуть выше головы. Ведь для этого времени подобное оборудование, действительно, кажется сложным.

Всё-таки хорошо, что когда-то я интересовался темой штамповки. А для общего развития ещё и читал о том, как в разные времена чеканили монету, поэтому в теории неплохо представляю себе, как желаемое оборудование должно выглядеть в натуре, а значит, и проектировать его смогу. Благодаря этому, за небольшим исключением придумывать ничего не приходится. Нужно, по сути, только перенести имеющуюся в голове картинку на бумагу, ну, и объяснить мастерам некоторые моменты, которые обязательно нужно учесть в процессе изготовления этого оборудования.

За размышлениями и рисованием предварительных, схематических рисунков будущего оборудования время летело незаметно, и я так увлекся, что забыл обо всем на свете. Вынырнул из этого своеобразно угара только тогда, когда из-за наступивших сумерков пришлось зажигать свечу.

С трудом остановился и решил пока закруглиться с этой деятельностью.

На самом деле, стало интересно, чем там Святозар с гостями занят, что до сих пор так и не подошёл поделиться информацией, полученной от этих, как я понял, авторитетов.

Святозар в компании трех приезжих казаков незатейливо, под размеренную неторопливую беседу просто бухал. По правде говоря, я впервые видел наставника настолько пьяным, похоже, слишком крепким оказался самогон, привезенный Иваном Байдалиновым. Не рассчитали казаки сил и увлеклись, потому что языки у них к моменту моего появления уже изрядно заплетались.

Моего появления несмотря на то, что я подошёл вплотную к столу, похоже, никто не заметил. Это было неудивительно, учитывая состояние выпивох. И я недолго полюбовавшись царящей здесь идиллией, развернулся, чтобы уходить, и чуть не нос к носу столкнулся с Иваном, которого только что вспоминал в связи с самогоном.

Он кивнул на тёплую компанию и произнес:

— Не трогай их, Семен, пусть посидят, вспомнят молодость. Не часто за одним столом сразу три побратима собираются, они смолоду дружат.

— Ты их знаешь?

— Ходил, будучи совсем юным, с ними в Персию под руководством Святозара. Наслушался тогда про них много разного, поэтому и знаю о них немало.

Иван как-то тепло улыбнулся и добавил:

— Пусть посидят. Ты мне пока расскажи, что нужно будет мне ещё сделать в немецких землях. Да и о другом ещё поговорить хотел. Хорошо было бы одного из людей Рихарда взять с собой. Тогда проще будет убедить родственников кузнецов в необходимости переезда. Там, оказывается, у них целые рода занимаются этим ремеслом. Только у Рихарда три уже взрослых сына кузнеца, ну, и у других тоже родни немало. Похоже, если все согласятся на переезд, немалый обоз придётся собирать.

— Вот оно как оказывается. — Протянул я, снова мысленно ругаясь сам на себя за то, что не соизволил до сих пор поговорить хотя бы с Рихардом, не считая всех остальных, и продолжил:

— Если этих родственников, действительно, много, и они решатся на переезд, это упростит дело. Я хотел просить тебя, чтобы ты поискал там дополнительных мастеров, главным образом, кузнецов-оружейников. Но повторюсь, если среди этой родни вдруг окажется много умельцев, то это тебе упростит задачу. Тебе тогда остаётся только отыскать и уговорить на переезд хотя бы пару мастеров, называемых там алхимиками. Не обязательно искать известных людей, добившихся на этом поприще каких-либо значимых успехов. Достаточно будет подмастерьев, но увлеченных своим делом.

Иван, внимательно выслушав, вдруг спросил:

— А тебе такие люди нужны обязательно из немецких земель?

— А что, есть кого предложить? — Тут же поинтересовался я.

— Знаю я в Киеве двух человек, которых как раз и зовут этими алхимиками. Только они как будто не от мира сего, странные какие-то.

— Не найдёшь в немецких землях или не сможешь уговорить на переезд, попробуй этих привезти. Мне, в принципе, без разницы, откуда они родом. Главное, чтобы увлечены своим делом были. Серебра я тебе выделю с запасом, поэтому постарайся привезти хоть кого-нибудь, очень уж нужны нам такие люди. Ещё, если получится, попробуй нанять там рейтаров, согласных на переезд, желательно вместе с семьями. Этих нужно хотя бы человек тридцать, а лучше с полсотни.

Иван как-то странно на меня посмотрел и спросил:

— А эти-то тебе зачем нужны? Что у нас своих всадников мало?

— Будут наставниками у молодых, обучат их правильному ведению боя. Они там уже научились максимально эффективно использовать огнестрельное оружие. Вот пусть и поделятся опытом.

Иван пожал плечами, буркнул, что-то по типу: — Наши умеют не хуже, — и потом уже громче добавил: — Поищу и рейтаров тоже. Ещё кого надо?

— Надо много кого, только на тебя и так, похоже, лишнего навестил для одной поездки. Но, если вдруг будет возможность уговорить на переезд кого-нибудь из мастеров, не важно, в каком направлении деятельности, обязательно забирай. Нам все нужны, и мы кого угодно к делу пристроим.

После разговора с Иваном и позднего ужина я долго не мог уснуть, размышляя о всяком-разном, удивляясь, сколько всего на меня валится. Кидает меня из стороны в сторону, будто щепку в бурном потоке, и я ничего пока с этим не могу поделать.

Собственно, если рассуждать здраво, то мне, чтобы добиться чего-то относительно значимого, нужны три вещи. Место, где я буду хоть какое-то время чувствовать себя хозяином и делать то, что посчитаю нужным. Деньги, притом большие, чтобы можно было мутить относительно серьезные проекты, не рискуя остаться у разбитого корыта, и люди. Притом, именно людей нужно реально много, потому что с горсткой помощников ни о каких знаковых достижениях и мечтать не следует.

С этим незаметно для себя я и уснул, а на следующий день начались пляски с бубнами вокруг крепости.

Образно, конечно, говорю, но, по сути, верно. Начались серьезные переговоры о продаже нашего не до конца укрепленного островка, и торговался я отчаянно.

Но предварительно на рассвете у меня состоялся разговор со Святозаром, который уже в подробностях ввёл меня в курс дела.

Оказывается, средства на покупку, действительно, выделил Иван Грозный. Но сделал он это вкупе с серебром, которое отправил казакам в качестве оплаты за их участие в походе на Казань и отвлечении ногаев. Говоря проще, он оплатил казакам помимо прочего, ещё один поход на ногаев.

Собственно, в том, что серебро поступило скопом, без указаний, куда какие суммы предназначены, и таилась главная засада. Ведь получается, что его нужно делить на три части, и заинтересованные в этих самых частях тянули воз в свою сторону, надеясь урвать побольше.

Вот и мне поневоле пришлось участвовать в этом перетягивании каната. Благо, что хоть возможность такая была. Повезло ещё и в том, что в составе делегации были сразу два побратима Святозара, потому что другие трое пытались разговаривать со мной, как с дитем несмышленым, не знающим жизни и обязанным внимать матерым казакам, как гласу божьему.

Это, кстати, определение Святозара. Когда в начале переговоров эти деятели начали задирать нос, я, глядя на них, спросил у наставника:

— Скажи, Святозар, а они точно пришли покупать крепость? Или может им нужно просто покрасоваться друг перед другом? Если последнее, то нет у меня времени смотреть на их токование.

Святозар и два его побратима заржали, ещё один из важной троицы улыбнулся. Двое насупились, и один из них произнес:

— Не слишком много на себя берёшь, щенок?

— Беру ровно столько, сколько унести смогу… — Начал было отвечать я, но Святозар перебил, резко прервав смех, и прищурив глаза, спросил:

— А ты, Чёрный, давно ли определять стал, кому сколько брать? Ты сюда разговаривать пришёл или как?

— Разговаривать. — Буркнул, как выяснилось, Чёрный — Ну, так и говори уважительно с молодым атаманом. Или другим передай слово, а сам катись, откуда прибыл.

— Святозар, никто не хотел обидеть щенка, но и он пускай ведёт себя уважительно. — Влез второй насупившийся, на что Святозар отбрил: — А он, Герасим, ведёт себя очень примерно, отвечая точно так же, как вы спрашиваете. Будь иначе, вас бы уже выкинули отсюда, как псов паршивых.

— Не ругайся, брат. — Обратился к Святозару седой казак — один из вчерашних собутыльников наставника, и повернувшись к этим двоим, уже им велел:

— А вы умерьте пыл, в гостях чай, а не дома. И хозяин здесь именно молодой атаман, который уже на меч взял больше, чем вы вдвоем за всю свою жизнь, а значит, может говорить, как считает нужным, и отвечать, как вы того заслуживаете.

Повернувшись, наконец, ко мне, он добавил:

— Баюном меня кличут, а зовут Юрием. По делу мы к тебе пришли, а не для ругани. Поэтому ты прости за поведение Чёрного. Он всегда суров с молодыми, вот и тебя причислил к таким.

Я кивнул и ответил:

— Понимаю и обиды не держу, но разговаривать со мной через губу никому не позволю. Каким бы уважением человек не пользовался.

Собственно, только после этих коротких выяснения отношений и начался уже конструктивный разговор с означенным ранее перетягиванием каната. И здесь мне очень уж ко двору пришелся мой Паша, который, казалось, помнил вообще все, что когда-либо слышал. Когда казаки начали жаловаться, что им, дескать, при подготовке нужно купить то-то и то-то, Паша вверг их в полный ступор. Он начал перечислять, какой товар, где, сколько стоит, включая доставку, и буквально за несколько минут доказал, что сумма на подготовку нужна ровно в три с половиной раза меньше, чем говорят казаки. А значит, они меня хотят нагло обмануть.

Несколько раз Паша высказался, и Баюн не выдержал:

— Да где вы взяли этого змея премудрого? Так он скоро нас вовсе убедит, что подготовиться к походу можно и без денег.

На что Паша задумчиво произнес:

— Можно и без денег, но это сделать будет сложнее. Да и долго готовиться придётся.

Баюн, посмотрев на Пашу странным взглядом, обращаясь к Святозару, спросил:

— Может мы без всего вот этого, просто по-братски разрешим вопрос?

Святозар улыбнулся в усы и ответил:

— Можно и так, только, если действительно по-братски.

Вот только после этого у нас все и сложилось, не быстро, но уже, действительно, разошлись по-братски, и по мнению Святозара, я сильно продешевил.

За саму крепость (с условием, что мы до весны, а конкретно до ледохода, закончим возведение стен и построим волнорез) мне заплатят десять тысяч московских серебряных рублей. Это без малого семь тонн серебра. Помимо этого, у меня в собственности остаётся одна из пещер, расположенных в меловой горе. Размером она приблизительно двести квадратных метров. И одна их построенных нами казарм была расположена рядом с этой пещерой.

Главным в этой сделке, как по мне, были не деньги и не казарма с пещерой под склад, а ещё одна договоренность, притом, подписанная нами на бумаге.

Дело в том, что если крепость казаки у меня выкупили, то вот на пушки с припасами денег у них не было. А оставить орудия на своих местах им очень хотелось. В итоге, я предложил обмен орудия на услугу от войска Донского, притом, конкретную и в определённое время.

Согласились, притом с радостью. Более того, нам удалось договориться, что старшина сама донесет до казаков, что крепость строит круг за деньги, взятые им в походе.

Это, кстати, на руку старшине, которая не особо хотела афишировать московские деньги, чтобы избежать от казаков неудобных вопросов.

Просил же я у оппонентов в переговорах немного-немало, а две тысячи снаряженных для похода казаков, которые через три года и шесть месяцев будут охранять от кочевников три места, где будет вестись строительство принадлежащих мне острогов.

Святозар, когда я озвучил свое предложение по обмену пушек на эту услугу, только что пальцем у виска не покрутил.

Признаться, я и сам слегка охренел от своей наглости, и наверное, безбашенности.

Идея привлечь казаков для решения своих проблем пришла во время разговоров о пушках, в момент, когда казаки уже смирились, что крепость им достанется без означенных орудий. Благодаря вчерашним размышлениям о своих планах, и нужных для их осуществления средствах, у меня в голове неожиданно сложилась простая схема, позволяющая организовать стабильный заработок, действительно, серьезных денег. И для этого мне очень даже не помешает помощь казаков.

По причине информации, переданной друзьями из другого мира, я точно знаю, что в тысяча пятьсот пятьдесят четвёртом году Иван Грозный присоединит к Московскому царству Астрахань. Правда, там назначенный им правитель быстро переметнется под крыло крымских татар, но это не столь важно. Для меня главное — успеть, пока Астрахань будет московской, построить три острога в нужных местах, и тогда хрен кто меня оттуда сдвинет. Для охраны строительства в нужный период времени от налетов степняков мне и нужны эти две тысячи казаков, которые гарантированно смогут защитить строителей.

А нацелился я на соль с озера Баскунчак, и этот бизнес при благоприятном исходе принесёт не просто огромные деньги, а в какой-то мере запредельные, и относительно лёгкие.

В общем, я сделал инвестиции в будущее, которые мои соратники не поняли, и естественно, не одобрили. Но по фиг на самом деле, ведь по-любому бы оставили в крепости пушки, даже без оплаты. По-братски же договаривались (без них и крепость не крепость), а так надежда есть, что эта инвестиция ещё выстрелит.

После того, как проводили гостей, нам пришлось снова собирать очередное совещание и планировать свои действия уже с учётом изменившихся обстоятельств.

На самом деле, ничего особо не меняли. Единственное, плотников по окончании их работ по рубке опалубки стен в виде квадратных коробок, переориентировали на изготовление стругов из материала, оставшегося после разбора галер. Ещё обговорили момент моей поездки домой и напрягли тех же плотников изготовлением саней. На этом закончили, рассудив, что времени для подготовки исхода у нас ещё более, чем достаточно. Тем паче, что без привлечения наемных или покупки дополнительных своих судов не обойтись.

Благодаря продаже крепости, у меня образовалось значительное количество серебряных монет, большую часть которых я решил выплатить людям в качестве заработной платы за строительство крепости. Соответственно, это позволило пока отложить на неопределённый срок подготовку к началу чеканки своих денег. Так-то у меня самого чесались руки заняться этой проблемой, но в тоже время хочется и домой побыстрее попасть.

В итоге, решили с Рихардом, что чертежи оборудования я постараюсь сделать до отъезда, а кузнецы в моё отсутствие отольют из бронзы основные, наиболее массивные детали. Все остальное окончательно доделаем уже на новом месте.

Размахавшись малость с насущными делами, я вдруг задумался о такой простой, ну, или не очень простой вещи, как подарки родным. Как подумал, так и пошёл искать ювелира. Пришло время оценить и его мастерство тоже. Как-никак, предстоит одарить трех женщин и одну малявку. Про брата я не забыл. С ним проще, подберу в подарок путевое оружие, и проблема решена.

Есть ещё люди, которым хочется подарить что-нибудь путевое. Илья или тот же отец Григорий. Но им можно подобрать что-то из трофеев. Главная проблема, как не крути, это женщины. Вот на решении этого вопроса, главным образом, и следует сосредоточиться.