Корсаков

Глава 24

Что представляешь, когда тебе говорят, что упал строительный кран? Что он рухнул стрелой строго вниз. И максимум, кто пострадает — оказавшиеся внизу строители. Понятно, что целителям, по большому счёту, вообще без разницы, какова причина трагедии, главное, людей вытаскивать и лечить. Подробностей нам могли и не сообщать — сказали ехать, мы и отправились.

Однако по прибытии выяснилось, что всё гораздо серьёзнее, чем могло показаться по словам сотрудников корпуса. Потому что-то, что мы увидели, никак к обычной ситуации не подходило.

Концертный зал находился в куполообразном здании. Популярное место у музыкантов, и сегодня там, наверное, тоже аншлаг был, раз так много пострадавших. Во всяком случае с земли казалось, что вся крыша рухнула вместе с частью стены, продавленной стрелой крана.

Упал? Ну да, а что ему ещё делать, когда его разбили заклинанием? На соседнем участке, где кран изначально и располагался, до сих пор торчит обгрызенная башня.

Сам строительный участок уже оцеплен жандармами и военными. Вежливые люди с оружием в руках грузили тела в чёрных мешках, вынося их через выбитые ворота. Умному достаточно.

На кого завтра падёт гнев Железной Екатерины за устроенный бой в столице? Это ведь никак не скроешь, уже сейчас на месте присутствуют сотни свидетелей. Такую толпу при всём желании не заткнёшь, обязательно разнесут весть по всем знакомым.

Впрочем, раз применялась боевая магия, стоит ждать уничтожения как минимум одной ветви благородного рода. Однако здесь имеется другой вывод, куда более важный, чем разборки между благородными на строительном объекте.

Прошли славные мирные времена. Обстановка в стране накаляется, слишком много вооружённых конфликтов в Москве, и всё это меньше чем за месяц. О чём это говорит? Без оружия на улице лучше не появляться, охраной не пренебрегать. И готовиться к тому, что мне людей не только спасать придётся, но и убивать. С собой нужно быть честным, тот, кто поднял на тебя руку, заслуживает смерти. Тем более если тронет семью. Таков этот мир, таковым был прошлый, таково человечество в любом из миров.

Бешеную псину не уговаривают остановиться, её валят наглухо.

Выбросив посторонние мысли из головы, я последовал к развёрнутому штабу спасателей.

Десяток красных автомобилей, с сотню бравых мужчин в униформе на обломках орудуют инструментом. Кто-то бродит с оборудованием, выискивая звуки выживших. Рядом собаки и уже приехавшие целители. От медиков, прибывших из ближайших госпиталей, и вовсе не протолкнуться.

— Метёлкин, — кивнул нашему начальнику спасатель со знаками различия капитана на униформе. — Поступаете в распоряжение медиков. Там решат, что…

— Я дам одного ученика на подмогу, чтобы работал снаружи, — не дал ему продолжить Всеволод Серафимович. — Остальные пойдут со мной в центр. Нам ни тишина, ни поиски не нужны. Настоящие целители людей чуют за много метров от себя.

— Хрена с два я вас туда пущу! — возмутился спасатель. — Одно неловкое движение, и будет повторное обрушение. Кому ты тогда будешь рассказывать, какой ты крутой целитель, когда люди погибнут по твоей вине?

Я не стал слушать, чем закончится спор, двинулся в сторону разбитого полевого госпиталя. Пока начальство спорит, людям нужно помогать. Так что я нырнул в палатку и сразу же почувствовал, как пылает в груди дар, требуя немедленно приступать к лечению.

В воздухе царил запах спирта, металла, каменной крошки. Люди, уже извлечённые из-под обломков, несли на себе следы исцеления — прибывшая раньше нас группа не закончила работу, только поддержала пострадавших, чтобы дожили до прибытия помощи.

Я шёл между рядами лежащих людей, слыша их стоны и сдавленное от боли дыхание. Дар взывал к работе, но я не имел права потратить всё, чтобы спасти каждого здесь. Потому что там, под обломками, сейчас находилось ещё больше людей. И всем из них без исключения потребуется каждая кроха моих сил.

Выдавливая из себя капли магии, я добавлял их туда, где они больше всего требовались. Трещина в черепе, раздавленная нога, обрубок оторванной руки, сломанные рёбра… Пациенты слились в единый поток уже к тому моменту, когда я обошёл всех. Не останавливаясь, покинул палатку — здесь уже никто не умрёт в ближайшие часы, их успеют увезти и разобрать по госпиталям. Транспортировать их теперь можно.

Оказавшись снаружи, я вдохнул так глубоко, будто всё это время задерживал дыхание. Воздух пропах каменной пылью и горелым металлом. Взгляд зацепился за спасателей, распиливающих какие-то торчащие из-под обломков то ли трубы, то ли балки. Помимо подпорок, воткнутых под булыжник, чтобы не рухнул, рядом стоял чародей в униформе спасателя — он держал руки поднятыми на уровень груди и, похоже, фиксировал собственной магией ближайшие обломки.

Двинувшись к разложенным прямо на земле носилкам, я машинально отметил, как вокруг них вертятся медики. Дар гудел в груди, казалось, что ладонь прямо сейчас вспыхнет, изливая магию в пространство.

Слишком много жертв, слишком много целей. Одна вспышка и… Здесь, к сожалению, не игра, я не могу поднять ауру исцеления или поставить хитрый тотем, который будет лечить попавших в зону действия. Если я использую силу, чтобы поставить на ноги тех, кто окажется рядом, останусь пустым. А учитывая, скольким требуется помощь, — однозначно выгоревшим.

— Хорс, — раздался голос Метёлкина в наушнике. — Ты палатку осмотрел?

— Всех можно вывозить, — ответил я.

— Давай работай пока на приёме пострадавших, — велел Всеволод Серафимович. — Мы пошли сканировать обломки. Сам не суйся, придавит однозначно. Всё на соплях, лезть опасно.

Спорить я не стал, присел на колено рядом с мужчиной, у которого из бедра торчал штырь, уже опиленный с двух сторон. Травму, естественно, замотали, обработали. Но вынимать арматуру из ноги в местных условиях — всё равно что убить. Место нехорошее, чуть дёрнешь, пациент кровью истечёт за секунды, и так бледный, как покойник.

— Помощь нужна, — обратился в воздух я. — Кто-то тянет арматуру, я затягиваю рану.

Рядом оказался один из медиков. По моему кивку он осторожно взялся за металлический прут и резко дёрнул его наружу. Кровь не хлынула, даже не брызнула — давление мизерное, уже потеряно много. Зелёный огонь затянул рану, но не до конца.

— Пусть увозят, — велел я. — Первая отрицательная.

Медик кивнул, сразу же наклеил бирку с нужной группой крови пациенту на грудь. Я же перешёл к следующему пациенту. Раздробленные кости ниже колена, не нога, а фарш с обломками, торчащими наружу.

— Складываю кости на место, фиксируйте ногу.

Конечно, мясо после такого экстренного лечения — всё одно фарш, разве что не отвалится по дороге. И смотреться будет некрасиво, когда зарастёт. Но хотя бы не придётся отрезать ногу совсем. Да и я чуть-чуть помогу стимуляцией естественной регенерации. У мужика вес, на первый взгляд, почти сто тридцать килограммов, ему полезно будет похудеть. Опять же, нагрузка на оставшуюся рабочей конечность будет ниже. Иначе пока одну будет беречь, вторая может начать из строя выходить.

Вспышка зелёного огня, и кости возвращаются на свои места, мгновенно соединяясь на тончайший слой ткани. Теперь, если аккуратно, разумеется, до госпиталя доедет, а там врачи справятся.

Медики, оставшиеся за моей спиной, уже занимаются, а я перехожу к новым носилкам. Мельком отметив взглядом других целителей, которые работают с других концов поля с пациентами, сам склонился над женщиной.

Одного за другим я проходил пострадавших, чувствуя, как постепенно угасают силы. Каким бы гением меня ни считали, у всех есть предел. А я сегодня и так целый день кого-то лечил.

Пот тёк по лицу, от усталости мутило, в глаза как песка насыпали, руки тряслись. Кого мы обработали, медики грузят на всё подъезжающие скорые, а людей меньше не становится. И это прекрасно — значит, Метёлкин со своей группой действительно помогает спасателям, находя под завалами людей.

Склоняясь над очередным пострадавшим, я положил руку на лицо некогда красивого мужчины с серьгой в ухе. А потом закрыл ему глаза.

— Ему не помочь, — озвучил я, даже не проверяя, есть ли рядом кто-то.

— Ваше благородие, — уловил я чужой голос за спиной.

В нос ударил запах нашатыря, заставивший меня встряхнуться. А затем у меня перед лицом появился пластиковый стакан, заполненный густым сиропом, в который только для вида капнули немного воды. Впрочем, спорить я не стал, вылакал жидкость залпом.

Во рту сразу стало так вязко, что меня даже затошнило. Пришлось сделать над собой усилие, чтобы удержать эту сладкую бомбу внутри. Но в горле теперь першило так, что я даже дышал с трудом.

— Запейте.

Передо мной новый стакан, и я проглатываю его мгновенно. Неизвестный помощник тут же отобрал посуду и скрылся, а я пошёл к следующему пациенту.

Уже садясь перед носилками с совсем молодой девчонкой, у которой была плотно замотана голова, я обратил внимание, что небо над нами не иссиня-чёрное, как было буквально только что, а уже давно розовое. Рассвет почти закончился, наступил новый день. А работы меньше не становилось.

Где, вашу мать, остальные? Мы что, единственные целители в столице?

Кремль, зал заседаний.

— Сетевой агрегатор уже отчитался о проданных билетах, — заговорил полицмейстер, глядя на листок бумаги перед собой. — На данный момент были извлечены из-под завалов чуть меньше девяти сотен человек. Большая часть нуждается в медицинской помощи. Личности устанавливаются, к счастью, граждане либо в сознании, либо с документами, и особых проблем нет. Положительно сработали номерные браслеты, которые выдавались на входе. Полчаса назад число погибших составляло триста два человека.

Ручка, которую сжимала в пальцах её императорское величество, треснула. Екатерина Юрьевна взглянула на докладчика впервые с момента, как он заговорил. Полицмейстер же изо всех сил старался избежать взгляда государыни. Впрочем, она практически тут же повернула голову к шефу жандармерии.

— Кто виноват в том, что случилось, Евгений Васильевич? — негромко спросила её императорское величество. — Объясните мне, чем занимается ваша служба, если в моей столице вот уже несколько недель ведутся настоящие боевые действия. Потому что из того, что я вижу, вы ни на гран не приблизились ни к одному реальному зачинщику. Подстава Шепелевых? Вы не нашли настоящего заказчика. Нападение на моих целителей? И здесь глухо. Теперь какие-то твари заперлись на стройке, и ваши бойцы, вместо того чтобы сделать всё для безопасности мирного населения, обрушивают кран на полный концертный зал. И если раньше я думала, что вы справитесь с выпавшими вам вызовами, то сейчас, Евгений Васильевич, черта пройдена. Вы некомпетентны, занимаемая вами должность не соответствует уровню ваших способностей. Или я не права, и на самом деле вы специально игнорируете опасности, подготавливаете почву для бунта? Я даю вам три часа, или вы вместо почётной отставки отправитесь на плаху. Это понятно?

Подчинённый опустил голову и, поклонившись едва ли не в пояс, подал голос:

— Ваше императорское величество, моя верность принадлежит только вам.

— Ты ещё здесь⁈ — рявкнула государыня, и шеф жандармерии быстрым шагом покинул зал.

На несколько секунд воцарилось молчание. Екатерина Юрьевна откинулась на спинку кресла и повернула голову к Илье Григорьевичу, который сидел рядом по левую руку.

— Что мы ещё можем сделать?

Ответил представитель министерства чрезвычайных ситуаций.

— Переброшена техника, наряды, ваше императорское величество, — проговорил он. — Медики делают всё возможное. Нам пригодится любая помощь, можно было бы целителей побольше, да только где их взять? Те, кто хоть что-то в этом понимают, заняты помощью пострадавшим, остальные работают с поисковыми группами. Скорых не хватает, они не успевают увозить людей. И хорошо было бы, если бы полиция перекрыла дорогу, ваше императорское величество. Ближайшие госпитали уже забиты больше, чем могут себе позволить, а добраться до следующих иногда мешают застревающие в пробках кареты. Им просто не протолкнуться.

Государыня посмотрела на полицмейстера. Говорить ей не понадобилось.

— Приказ уже отдан, ваше императорское величество, — заверил тот. — Однако СМИ стали массово называть произошедшее терактом, опубликовали количество жертв. Поднялась паника, люди бегут из округа, чтобы оказаться подальше от опасности. Всплыли записи о Безумном Иване, простите, ваше императорское величество. Люди боятся, что это ещё один такой же сумасшедший маг.

Губы императрицы сжались в тонкую линию. Она кивнула, демонстрируя, что услышала ответ полицмейстера, но не произнесла ни слова.

Воспоминания, которые, казалось бы, давно закопаны и забыты, всплыли столь резко, что у Екатерины Юрьевны едва хватило самообладания, чтобы промолчать. Никому не нравится, когда его тыкают в собственные ошибки. А Безумный Иван был именно такой ошибкой.

Конечно, сошедший с ума чародей большой силы, чудовищный универсал, самородок, с самого пробуждения дара осваивавший все магические направления, до которых мог дотянуться, был ценен. Верность правящему роду сделала его ещё более полезным, хоть и известным лишь узкому кругу людей, активом. И на него в том числе была ставка во время зачистки мятежных родов.

Увы, даже у самого сильного колдуна нашлось слабое место.

Скрываемую семью убили, и маг сошёл с ума от горя. Пропали все сдерживающие факторы, Иван пошёл настоящей войной на виновных. Убивал без разбора, без жалости. Остановить его получилось только с помощью Лопухиных.

Слава Богу, тогда ещё не было сети и удалось скрыть реальные разрушения и количество жертв. Но теперь, даже будучи мёртвым почти десять лет, Безумный Иван снова умудрился взбаламутить общественность. Кто бы ни выпустил этого джинна из бутылки, народная молва разберёт все доступные сведения по косточкам. Главного не узнает, но паника будет посеяна.

И Лопухин сможет повесить несуществующего чародея на Долгоруковых. Ведь они уже выращивали одного психа, который выжигал столицу и Подмосковье кварталами. И теперь, когда некие силы начали подрывать авторитет власти, сказать, что императрица воспользовалась старыми способами решения проблем, — легче лёгкого. Тогда ведь сработало, почему испытанное средство должно подвести на этот раз? А главное — какой урон получит род Долгоруковых от таких сведений?

Лишь три фамилии знают, что Безумный Иван был проектом Долгоруковых. Ещё Михаил Константинович лично подписывал приказы, которые исполнял его верный сторонник. Сирота, который был вознесён на самый верх волей императора, но так, чтобы никто не подумал на государя.

Долгоруковы и Шереметевы не смогли с ним совладать, когда Иван сошёл с ума. А вот Алексей Максимович справился, но перед этим узнал всё, что обезумевший от горя маг смог рассказать. И теперь практически в открытую ставил условия Долгоруковым, потребовав себе право взойти на престол через брак Василия Алексеевича с Дарьей Михайловной.

— Перетряхните всю сеть, возьмите журналистов за жабры, — лишённым эмоций голосом приказала императрица. — Я хочу знать, кто такой умный, что решил напомнить нам о прошлом кошмаре. Но сделайте всё тихо и спокойно, мне не нужны мученики, погибшие за правду. Мне нужна истина.

— Будет исполнено, ваше императорское величество, — поклонились присутствующие, прежде чем государыня их отпустила.

Оставшись в одиночестве, государыня прикрыла лицо руками и сделала глубокий вдох.

Прошлое возвращалось, и в руки Алексею Лопухину кто-то вручал ключи от царских палат. Теперь вопрос уже был не в том, как бы расторгнуть помолвку под благовидным предлогом, чтобы общество не приняло Василия Алексеевича на престоле, а в том, как не дать благородным фамилиям смести правящий род с трона.

Безумный Иван не выбирал, кого убивать. И многие семьи, даже самые лояльные, пострадали от его руки. Стоит им узнать, что этого психопата выпестовали Долгоруковы, не пощадят никого. И при этом всём трогать Лопухиных нельзя ни в коем случае.

Ведь первое, о чём подумают в обществе — именно Долгоруковы убрали Лопухиных за то, что те посмели заключить помолвку с Дарьей Михайловной. И неясно, какой из этих двух вариантов окажется хуже.

Екатерина Юрьевна поднялась со своего кресла и направилась на выход из зала. Как бы там ни было, а нужно выступить перед народом и рассказать правду о том, что случилось. Пока ещё волна не поднялась слишком высоко, пока ещё можно попытаться решить проблему истиной.