Корсаков

Глава 11

После явления Дарьи Михайловны матушка провела в кабинете не больше нескольких секунд. Вполне очевидно, что её императорское высочество не стала бы без веской причины врываться к государыне, наплевав, что та не одна и, вообще-то, занята. Так что Анастасия Александровна, с ярким румянцем на щеках и поблескивающими глазами едва не под руки нас схватила, спеша покинуть вотчину секретаря императрицы.

— Вас проводят, — только и успел сообщить нам вслед он.

За дверью действительно ждал своего часа слуга Долгоруковых. Характерные одежды, которые носились исключительно такими людьми, позволяли идентифицировать стоящего у стены молодого человека однозначно.

С этим вообще получалась своя дифференциация штанов. Есть слуги рода Долгоруковых, они носят приметные одежды. Существуют сотрудники Кремля — те же уборщицы, повара и прочий младший технический персонал, они одеты в униформу соответственно чину. Перепутать одних с другими невозможно.

— Ваше высокоблагородие, — с поклоном обратился он к матушке, — мне велено провести в зал, где будет проходить большой приём. Прошу вас следовать за мной.

Глава рода Корсаковых, вновь собранная и ничем не выдающая своих чувств, важно кивнула, и мы двинулись по коридорам Кремля. Вёл слуга уверенно, двигался неспешным шагом, и пока он был рядом, мы сохраняли молчание.

На лице Кати было написано такое жгучее любопытство, что я едва сдерживался от улыбки. Сестрёнку, как и каждую дворянку, учили держать свои эмоции под контролем, однако новость казалась слишком ошеломляющей, чтобы младшая Корсакова справлялась с этой задачей.

Но коридоры Кремля — не то место, чтобы обсуждать прошлое государыни. Тут же донесут и расскажут, как на самом деле не было. Вот окажемся дома, ещё лучше — в кабинете главы рода, и вот там Екатерина Владимировна уже даст волю своему любопытству.

О том, что матушка знакома лично с Екатериной Юрьевной, мы знали и прежде. Но что они знакомы настолько близко, что мы могли бы оказаться детьми императора — это уже совсем другой уровень. Впрочем, если бы на месте Шереметевой оказалась Корсакова, о нашем существовании, разумеется, можно было бы забыть.

Идти было недолго, не прошло и трёх минут, как слуга остановился перед очередной парой блондинов, по ширине превосходящих меня раза в полтора каждый. Близнецы открыли двери, впуская нас в украшенный позолотой зал.

Стоило створкам раздвинуться, как на нас обрушился шум толпы. Никто не кричал, наоборот, говорили негромко, однако из-за количества присутствующих и особенностей зала, казалось, что перед нами раскинулось море с его шумными волнами.

Большой приём традиционно собирал немало людей. Помимо непосредственных подчинённых государыни, трудящихся в Кремле, призывались аристократы со всех концов страны, а также люди, которых следовало либо наградить за службу, либо наказать за огрехи. Естественно, никто не будет дёргать великого князя с восточного берега Аляски на каждый приём, но раз в полгода будь добр, явись и отчитайся.

Слуга с поклоном оставил нас втроём, и матушка сразу же повела нас с сестрой к группе дворян, в которых я без труда узнал глав родов Смирновых, Ростовых и Никитиных. Граф был центральной фигурой в этой компании, но оно и понятно — титул делал его выше остальных по положению.

— А, Анастасия Александровна, — первым заговорил Владислав Васильевич, — рад приветствовать.

Матушка чуть наклонила голову, а граф продолжил:

— Иван Владимирович, ещё раз позвольте выразить вам благодарность за исцеление моей внучки.

Я ответил лёгким кивком, но ничего сказать не успел, так как из динамиков раздался голос распорядителя. Пока он объявлял полный титул её императорского величества, у собравшихся в зале людей было несколько секунд, чтобы поправить одежду, занять свои места и прекратить всякие разговоры.

— … Екатерина Юрьевна! — завершил объявления ничуть не запыхавшийся распорядитель, и двери в зал открылись.

Облачённая в тот же наряд, в котором общалась с нами, государыня прошла к трону. За ней по правую руку следовала Дарья Михайловна, а слева держался великий князь Виктор Павлович, двоюродный брат почившего императора.

И если наследница престола была в достаточно простом чёрно-белом платье и из украшений надела лишь небольшую корону, то её дядя щеголял сверкающими наградами на кителе шефа жандармерии. Он выступал куратором от правящего рода, а форму носил, как и любой член правящей семьи — по службе, которую окончил.

Естественно, с вдовствующей императрицей его ничего не роднило, а вот стоящая по другую сторону трона Дарья Михайловна была похожа на Виктора Павловича. И если бы сейчас где-то поставили портрет Михаила Константиновича Долгорукова, даже слепой бы заметил, что династия всё ещё у власти. И никаких сомнений в родстве и праве стоящих у трона там находиться возникнуть не могло.

— Рада всех вас приветствовать, господа и дамы, — негромко заговорила её императорское величество.

Ей не приходилось напрягать связки — акустика помещения всё делала за неё. И это было одной из причин, почему пришедшие на зов государыни должны были сохранять молчание. Слышимость была превосходная.

— Сегодня мы обсудим с вами текущие дела, — продолжила речь Екатерина Юрьевна. — Но начнём с самого важного. Ваше императорское высочество, прошу вас.

Виктор Павлович чуть склонил голову, после чего слуга вручил ему планшет, и куратор жандармерии принялся зачитывать сухой текст. Составлен документ был по всем бюрократическим правилам, и, если опустить канцелярщину, рассказывал о нападении в Москве на детей благородного сословия. Тот факт, что большинство у гимназии были совершеннолетними по возрасту и даже имели соответствующие документы, оказался опущен.

Присутствующие в зале люди слушали, сохраняя молчание. Но было заметно по лицам, что о самом инциденте они прекрасно осведомлены. Что неудивительно, на самом деле. Придворные в Кремле сидят, бумажки друг другу носят, слухи здесь должны со скоростью пожара распространяться. Тем более, когда дело касается такого вопиющего насилия, какого не случалось с обретения государыней прозвища Железная.

— Что ж, отличившихся нужно наградить, — произнесла государыня, едва великий князь завершил чтение доклада. — Калашников.

С левой части зала, куда я до сих пор не смотрел, выступил вперёд мой бывший одноклассник. Следом за ним потянулся и глава рода, но ему, естественно, полагалось молчать. Формально он мог вообще не присутствовать, но её императорское величество наверняка всех приглашала вместе с главами родов.

— Александр Николаевич, — заговорила Екатерина Юрьевна, разглядывая стоящего перед ней навытяжку здоровенного парня, — ты проявил себя героически. Прикрыл своих одноклассников, воспользовался сильной магией. Но главное — не струсил, не растерялся. Так как на службу ты ещё не поступил, я награждаю тебя медалью «За спасение».

От группки слуг Долгоруковых отделился один с небольшим ящичком на бархатной подушке. Подойдя к Калашникову, он чуть поклонился, и стоящая слева от трона Дарья Михайловна подошла ближе, чтобы надеть на шею Александра Николаевича медаль. Так-то её можно на китель пристегнуть, конечно, но сейчас, в момент дарения, она будет болтаться на шее.

— Служу Отечеству, государыня-матушка, — чётко ответил мой бывший одноклассник, щёлкнув каблуками.

Императрица улыбнулась.

— Вижу, что традиции Калашниковых не изменились, — довольным тоном произнесла она. — Смотрю на тебя, Александр, и сердце радуется. Ваше поколение будет держать на себе всю тяжесть защиты Российской империи. Служи ей и дальше на любом пути, какую бы службу ни выбрал. А чтобы тебе лучше запомнился этот день, скажи, чего бы ты хотел?

Мой бывший одноклассник не растерялся. Я примерно догадывался, о чём он попросит. И только воля монарха могла бы перебить запрет главы рода. Так что не воспользоваться случаем Александр просто не мог себе позволить — когда ещё шанс выдастся?

— Прошу отправить меня в офицерское училище, ваше императорское величество! — бодро выпалил он. — Если вам будет угодно, в артиллерийское.

Мы стояли позади, а потому мне прекрасно было видно, как глава рода Калашниковых сжал отведённый за спину кулак. Александр Николаевич мечтал попасть в войска, а ему запрещали, настаивая на том, чтобы он пошёл по мирной стезе.

Государыня даже не посмотрела на стоящего за плечом героя мужчину.

— Что ж, вижу, что твоё желание действительно сильно, — чуть склонила она голову. — Завтра мой помощник принесёт тебе документы на поступление. А в качестве моего личного поощрения твоей храбрости роду Калашниковых на время твоего обучения я прощаю все налоги.

Я не сдержал улыбки.

Как бы ни желали оградить родные Александра от службы, он и сам туда всё равно ушёл, и при этом сделал так, чтобы семья не посмела ни в чём его упрекнуть. Пять лет без налогов — это даже для среднего дворянского рода огромная прибыль. А уж у владельцев оружейного концерна, который на одних только госзаказах зарабатывает миллиарды, прибыль чудовищная. Опять же, у Калашниковых имеется экспортная статья доходов, которая, чую, резко возрастёт на время обучения Александра.

— Благодарю, ваше императорское величество, — поклонился, как положено этикетом, мой бывший одноклассник, после чего вместе с отцом вернулся на своё место.

Я ещё заметил, как остававшиеся стоять остальные Калашниковы касались его плеч, выражая свою гордость за такого родственника. А затем государыня объявила:

— Корсаков.

Матушка пошла со мной точно так же, как до этого глава рода Калашниковых. Говорить она ничего не собиралась, но постоять рядом, поддержав единственного сына, была просто обязана.

— Ты не только нейтрализовал террористов, но и помог пострадавшим, — произнесла Екатерина Юрьевна. — Твой родовой дар достоин всяческого восхищения, а готовность помогать — служить примером для других. За это я награждаю тебя медалью «За спасение».

Вновь повторился сценарий с подошедшим слугой. И снова наследница престола приблизилась, чтобы надеть на меня награду. Наши глаза при этом встретились, и я не увидел в них равнодушия, а вот промелькнувший мимолётный интерес там был. Что ж, это давало некую надежду, что всё разрешится хорошо.

Что можно было сказать о самой Дарье Михайловне?

Она определённо была очень красивой девушкой, но с годами её красоте ещё только предстоит расцвести. Её супруг, кто бы он ни был, получит прекрасную жену, которой можно гордиться уже самой по себе, даже не вспоминая о титуле.

Обо всём остальном придётся судить уже после более тесного знакомства.

Отступив от меня, наследница престола тут же перевела взгляд на зал, и я повернулся к императрице.

— Служу Отечеству, ваше императорское величество, — поклонился я.

Екатерина Юрьевна благосклонно кивнула. И так как я использовал официальную форму обращения, разводить тёплые разговоры, как с Калашниковым, она не стала.

— Скажи мне, чего ты желаешь, Иван Владимирович?

— Я целитель из рода целителей, ваше императорское величество, — спокойно произнёс я, не сводя взгляда с лица правительницы. — И я хочу стать лучше, чтобы суметь помочь большему числу людей. Прошу вас посодействовать моему поступлению на службу в корпус целителей при вашем императорском величестве.

— Государыня! — недовольным тоном выкрикнул Ларионов из толпы придворных. — Это никуда не годится! Зачем нам такой молодой мальчишка? Анастасия Александровна, безусловно, старший врач и достойна своего звания настоящего целителя, но корпус не место для тех, кто только встал на этот путь.

Екатерина Юрьевна вскинула брови и, подперев подбородок кулаком, посмотрела в сторону главного целителя страны с улыбкой.

— Правда? — с неприкрытой издёвкой уточнила она. — А мне вот доложили, что сегодня утром этот молодой человек исцелил самого себя, восстановившись после выстрела из снайперской винтовки.

Илья Григорьевич хмыкнул.

— Это ещё нужно проверить, сам он это сделал, или ему помогли.

— Вот и проверишь, — ответила государыня таким тоном, чтобы возражать у Ларионова желания не возникло. — С понедельника в твой корпус заступает твой новый личный ученик, Корсаков Иван Владимирович. И я проверю, как у этого дарования идёт обучение. Не вздумай, как других, скинуть на своих подчинённых, Илюшенька.

Целитель скрипнул зубами — отчётливо и громко. Это слышали, пожалуй, все. Однако с моего места было не видно, как присутствующие к этому относятся. Я же оставался совершенно спокоен и ничуть не расстроился бы, даже если бы мне отказали.

О том, что Ларионов — светило целительства, знали все. И что привилегий в связи с этим статусом у него побольше, чем у иных Долгоруковых, тоже. Так что сейчас, почуяв, что Илья Григорьевич может нарваться на укорот, у многих наверняка руки зачешутся на ситуации нажиться.

— Благодарю, ваше императорское величество, — поклонился я и отшагнул назад.

Вместе с так и промолчавшей всё время матушкой мы отошли на своё место. Катя тут же схватила меня за руку, но говорить ничего не стала, лишь стрельнула глазами в сторону Ларионова. Мой будущий наставник ей, очевидно, не понравился.

Дальше большой приём продолжался. Государыня вызывала по одному отличившихся, раздавая награды и поощрения. Затем настала череда просьб и жалоб, которые либо решались на месте, либо кому-то из придворных поручали разобраться и доложить. К моменту, когда дошло до наказаний, прошло уже порядка двух часов. Что только не обсудили — и экономику, и снабжение армии, и открытие нового научного института. Я всё слушал краем уха — меня оно не касалось, и разбираться в этом не тянуло.

Хватило прошлой жизни, чтобы бороться с бумажками, так что кресла в высоких кабинетах меня не манили. Слава целителя как-то прельщала меня гораздо больше, чем возможность на интригах притулить свой зад повыше.

Сестра совсем извелась от ожидания, хотя и старалась держать себя в руках. Матушка окончательно успокоилась и выбросила из головы приватный разговор с императрицей. Теперь Корсакова старшая посматривала на окружающих, дожидаясь конца мероприятия.

Но как бы там ни было, добрались и до последней фазы большого приёма.

— Итак, вернёмся к вопросу о теракте, — объявила её императорское величество и указала рукой на куратора жандармерии. — Виктор Павлович, что удалось выяснить?

Великий князь кивнул и, вновь вооружившись планшетом, на этот раз другим, заговорил:

— В числе нападавших опознали человека Шепелева, — объявил он. — Однако следствие установило, что приказа он не отдавал.

— Погоди-ка, — велела государыня. — Что за человек?

— Как выяснилось, глава рода Шепелевых держал у себя на жалованье головореза, ваше императорское величество. Этот исполнитель неоднократно совершал преступления к выгоде своего господина. По многим зависшим у жандармерии и полиции делам показания террориста пролили свет. Собственно, именно в силу старых приказов исполнитель и не усомнился в том, что и это дело ему поручил глава рода.

По толпе присутствующих прошелестел короткий шёпот.

Конечно, никто не святой, и я уверен, как минимум у половины имеются такие прикормленные исполнители щекотливых делишек. Однако одно дело — когда все об этом знают, но не попадаются. И совсем другое, когда он попался.

Тут уже не так важно, заказывал ли Шепелев атаку на гимназистов. Сейчас, как и предсказывал Андрей Васильевич, с главы рода спросят по полной программе. Возможно, что и до казни дело дойдёт. В любом случае нейросеть теперь вряд ли выйдет в конце года.

— Я так понимаю, речь о наёмном убийце? — уточнила Екатерина Юрьевна.

— Да, государыня.

— Вот, значит, как свои дела ведут Шепелевы? Что ж, исполнителя выжать до донышка и казнить по совокупности преступлений. Шепелева — допросить по всем делам, — начала отдавать распоряжения императрица, после чего махнула рукой в сторону группы придворных. — Казначейству провести полный аудит всех активов рода. Все выявленные нестыковки и нарушения — ко мне на стол. Срок на исполнение — три дня. Кажется, люди забыли, чья здесь власть? Так я напомню.

В зале воцарилась тотальная тишина. Никто не смел навлечь на себя гнев Железной Екатерины даже шорохом. С учётом её наряда, смотрелась государыня крайне агрессивно. А императрица, сверкая злыми глазами, кивнула великому князю.

— Продолжай, Виктор Павлович, — всё ещё недовольным тоном скомандовала она.

— Следствию удалось выйти на человека, который подставил Шепелевых, — заглянув в планшет, доложил куратор жандармерии. — К сожалению, захватить его не удалось, пришлось ликвидировать.

— То есть у вас ничего нет? — уточнила государыня.

— Мы ищем, ваше императорское величество, — покаянно склонил голову родственник. — И обязательно найдём.

Звучало уверенно, но что-то я сомневался, что жандармам удастся нащупать ниточку. Впрочем, это меня уже не касалось. Всё равно Смирновы сами разберутся, что делать со своими врагами. Я уже сделал всё, что мог.

Вслед за этим инцидентом, разобрали ещё несколько вопросов, и нас наконец-то отпустили. Уже направляясь к выходу с остальными посетителями, я намеревался подойти к Александру Николаевичу, чтобы поздравить его с наградой, но рядом внезапно появился слуга Долгоруковых.

— Иван Владимирович, прошу вас следовать за мной, — произнёс он. — Вас хочет видеть её императорское высочество.