Корсаков

Глава 22

Для прогулки гостей на свежем воздухе была отведена небольшая часть сада, огороженная красивыми вазами с пышной зеленью. На фоне высоких густых зарослей смотрелось уместно, и при этом не возникало ощущения, что этот пятачок пространства напоминает загон. Стоящий за имитацией границы сад создавал эффект полного погружения в дикую природу — с нашего места он казался нетронутым, хотя это было не так.

— Так всё-таки что случилось? — едва слышно спросила Маргарита Ивановна, когда я помог ей присесть на скамейку, покрытую бархатом. — Если это не моё дело, конечно, вы можете сказать, что…

Я покачал головой и присел рядом с бывшей одноклассницей.

— Я не разбираюсь в политике, не знаю раскладов, — заговорил я. — Собственно, вы и сами видели, я действительно не знал, что Ростовы сотрудничают с Лопухиными. И искренне удивился.

Маргарита Ивановна склонила голову, не став со мной спорить. Она и без того прекрасно знала, что я всегда сторонился любых попыток втянуть меня в компанию. И если большинство учеников гимназии считали это замкнутостью, а кто-то и заносчивостью, то правда такова, что излишне сближаться с детьми дворян было опасно — потому как мы и оглянуться не успели, как из нейтрального рода Корсаковы превратились в чьих-то клевретов. И, чёрт возьми, у меня же всё прекрасно получалось!..

— Мне не совсем понятно, чего от меня хотел Василий Алексеевич, — разведя руками, признался я. — Я же простой целитель…

— Не нужно, Иван Владимирович, — прервала меня Ростова. — Простой целитель не заинтересовал бы её императорское высочество. Или вы думаете, у неё было не из кого выбирать, чтобы к себе приблизить? Да в вашем корпусе наверняка стоит лишь намекнуть, очередь выстроится из желающих услужить наследнице престола. Даже таких же голодных до внимания, какими могут видеться со стороны Кремля Корсаковы.

Здесь можно было бы обидеться, но раз уж я сам затеял этот разговор, то нужно слушать. Ко всему прочему, Маргарита Ивановна мне не чужая, может позволить вести себя наедине чуть раскованнее положенного.

— Но вместо этого наследница престола предпочла взять совершенно не обученного и ни дня не прослужившего гимназиста, — продолжила бывшая одноклассница. — Ясно, что это ваше «простой целитель» — кокетство. Раз вас разглядела будущая императрица, значит, далеко не такой простой. Да и, если говорить начистоту, вас, Иван Владимирович, никто в нашем классе не считал человеком маленьким. Вы наверняка не замечали, но все девицы обсуждали вас в разрезе предполагаемого замужества, и могу заверить, вы были далеко от конца списка.

Это действительно было для меня новостью. Нет, не тот факт, что парней распределили по пунктам, это совершенно нормальное явление для женского сообщества. Как только женщин в компании мужчин становится хотя бы две, они сразу же расчерчивают, кто им нравится больше, а кто не заслуживает внимания.

— Лестная оценка, — позволил себе усмешку я.

— Что же касается желания Василия Алексеевича, — проговорила Ростова, — то здесь, полагаю, всё максимально прозрачно. В его окружении нет ни одного целителя. Сами Лопухины пользуются услугами вашего корпуса, как и все влиятельные рода. А здесь представился шанс заполучить вас в команду, да ещё и, при удаче, получить доступ к информации из корпуса. Разумеется, ничего конфиденциального вы бы не рассказали, но попробовать он был обязан.

Что ж, сама собеседница в собственные слова верит. Жаль, что они не соответствуют действительности. Впрочем, пока её семья — сторонники Лопухиных, разубеждать Маргариту Ивановну я не буду. Она ведь обязана будет рассказать это своим старшим родственникам, а те непременно передадут покровителям.

— Даже попытка может быть оскорбительна, — покачал головой я. — У целителей есть кодекс, и нарушать его — чересчур опасно. Общество отвергнет предателя без вариантов. Именно по этой причине нас не трогают. Во всяком случае, прежде так было.

Маргарита Ивановна кивнула.

— С момента, как её императорское величество провела свою зачистку, — произнесла Ростова, — так и было. Но всё меняется, Иван Владимирович. Нас ждёт очередная волна потрясений. Как бы ни пытались в Кремле закрыть глаза и притвориться, будто проблем не существует, новый передел власти обязательно пройдёт с кровью и трупами.

Некоторое время мы помолчали, каждый думая о своём. Конечно, Маргарита Ивановна держит руку на пульсе, у неё для этого есть целый род, вовлечённый непосредственно в проблемы общества. Так что удивляться тому, что знает Ростова чуточку больше, чем другие, не приходится.

Однако это ещё раз подчёркивает, что чёрта с два мне удастся отсидеться в нейтралитете. И уж тем более спокойно прожить вторую жизнь. Что в прошлой России, что в этой, похоже, любое поколение живёт в ту самую эпоху перемен, которую проклинают китайцы. Тяжёлые времена и бесконечный кризис, переходящий в кризис, — это бич всего человечества.

И он не зависит ни от политического строя, ни от социального положения. Впрочем, могу ли я действительно что-то изменить, покажет лишь время.

— Благодарю за беседу, Маргарита Ивановна, — с улыбкой поднялся я, после чего протянул ей руку. — Вернёмся?

Ростова передёрнула плечами, как будто замёрзла. Так что я снял с себя пиджак и накинул его девице на плечи. Какими бы ни были наши отношения, а как дворянин я обязан помочь. Пускай сейчас летний вечер, и не так холодно, но я ведь недаром брал с собой плащ, когда ехал сюда.

— Спасибо, Иван Владимирович, — чуть прижавшись к воротнику пиджака, вздохнула Ростова.

Она взяла меня за руку, и мы направились к особняку. От меня не укрылось, как Маргарита Ивановна пару раз успела прижаться носом к вороту моего пиджака и вдохнуть поглубже, с блаженной улыбкой на лице. Фетишистка, блин.

Впрочем, предмет одежды был мне возвращён сразу же, как мы вошли внутрь. Слуги Лопухиных сопроводили нас обратно в зал приёма. Ростова извинилась и, счастливо улыбаясь, направилась к своим подружкам. Я же оглядел помещение, ещё раз убедился, что никому пока что неинтересен, и счёл свой долг исполненным.

Пригласят меня ещё раз или нет, спорный вопрос. Но положенное этикетом время я отбыл, и пора возвращаться домой. Оставаться до конца меня бы даже приказ великого князя не заставил. Не хотелось мне находиться здесь.

Вечер окончился подробным отчётом, который я поведал матушке. Выслушав мои выводы, Анастасия Александровна печально вздохнула, но ничего говорить не стала. Так что я ушёл спать.

А утром, едва рассвело, я взял машину с водителем и отправился в корпус целителей. В то, что случится новое нападение, я не верил. Не после такого оглушительного провала, да и правы были жандармы — смысла за мной охотиться больше никакого.

Так что, встретившись с Метёлкиным, мы пересели в дежурный автомобиль, на этот раз с другим водителем, и отправились по списку пациентов. Всеволод Серафимович после нападения оправился совершенно, я тоже переспал с отвращением, которое ощутил в особняке Лопухиных, так что к первому пациенту прибыли быстро и оба в рабочем настроении.

— Взгляните, Иван Владимирович, — проговорил целитель, когда мы вошли в палату. — Множественные переломы позвоночника и конечностей. Спинной мозг разорван, пациент в коме. Ваши действия?

Я посмотрел на закованного в гипс мужчину, прежде чем отвечать. Вопрос меня нисколько не смутил, всё равно моя задача — дозировать воздействие. Дар требует исцелять тех, кто нуждается в помощи, но мне необязательно доводить дело до конца. В этом я уже успел убедиться.

Пациент работал крановщиком. Что бы там ни случилось, рухнул он с порядочной высоты, да не в стог сена. Удивительно, что выжил вообще — целых костей у него практически не осталось. Впрочем, каска защитила самое главное — голову, а остальное поправимо.

— Начну с диагностики, — заговорил я. — Затем выберу наиболее пострадавшие участки. Сейчас, пока мы ещё не приступили, мне видится, что это будет спинной мозг. Вероятно, придётся удалять его совсем и выращивать новый — всё зависит от степени повреждений. Если можно сшить старый, то займусь этим. Если потребуется заменять, придётся делать копию, по которой создавать заново новый спинной мозг.

Метёлкин, стоящий по другую сторону койки, кивнул.

— Приступайте, посмотрим, что вы найдёте.

Я поднял ладонь, и её окутал зелёный огонь. Сканирование всего тела проходило не слишком быстро, однако имело существенный недостаток, потому им старались не особо пользоваться. У каждого взрослого годам к тридцати уже накапливается столько проблем и отклонений от нормы, что можно словить сенсорный шок от количества необходимых вмешательств.

В итоге слишком глубокая диагностика может выявить столько сложностей, что до главной травмы мы доберёмся не сразу. Благо со мной есть второй целитель, который если что подстрахует.

— Сотрясение, — озвучил свою первую находку я. — Можно исправить без последствий.

— Дальше, — велел Всеволод Серафимович.

— Смещение шейных позвонков. Вижу трещины, седьмой позвонок раздроблен, — сообщил я. — Здесь же первое повреждение спинного мозга.

— Продолжайте.

Я говорил, что видел, Метёлкин делал пометки на своём планшете с каждым моим комментарием. Крановщику однозначно повезло, что он попал к нам в руки. Откуда у него болезнь бурильщиков, оставалось только догадываться, но её я обнаружил. Как и песок в почках, удалённую селезёнку, а также каждый перелом в теле.

Уже после завершения глубокого сканирования мне потребовалось присесть и передохнуть. До лечения мы ещё не дошли, а я уже выложился на полную. Что не могло не печалить — я как-то думал, что у меня значительно больше сил имеется в запасе.

— Передохните, Иван Владимирович, — обратился ко мне куратор, откладывая планшет на прикроватную тумбочку. — Как видите, такая диагностика сама по себе крайне тяжела для новичков. Однако не стоит переживать, что вы отдали ей весь свой резерв. Во-первых, ваши силы быстро восстановятся, во-вторых, вы теперь знаете все проблемные участки, в-третьих, у вас есть время подумать и выбрать правильную тактику исцеления.

Я кивнул, пережидая, пока слабость пройдёт. Метёлкин не спешил вмешиваться в процесс и спокойно ждал, стоя у окна.

Про тактику он сказал неспроста, так что следовало правильно рассчитать собственные силы и предложить порядок действий, который быстрее поставит пациента на ноги. Сам Всеволод Серафимович, разумеется, будет и страховать, и заканчивать исцеление после меня. Однако ударять в грязь лицом не хотелось, потому я действительно подумал о том, как действовать дальше.

— Со временем такая диагностика, — не оборачиваясь ко мне, заговорил куратор, — будет даваться вам значительно легче. Разумеется, не бесплатно, и усилия всё ещё придётся прикладывать. Однако со временем вы набьёте руку. Честно скажу, Иван Владимирович, дар у вас сильный, и понимание достаточно глубокое. Некоторые младшие целители и близко не могут того, что у вас получилось за один сеанс. Главное — не зазнавайтесь и помните, что в нашем призвании важна практика.

— Благодарю, Всеволод Серафимович, — ответил я. — Думаю, я готов приступать.

Метёлкин обернулся и кивнул в сторону койки.

— Тогда скажите мне, с чего начнёте, и приступим. У нас сегодня ещё больше десятка пациентов.

В итоге только через три часа мы смогли покинуть палату. Шагал я на одних волевых — Метёлкин заставил меня исцелить абсолютно все обнаруженные проблемы. И это было правильно, хоть и чертовски тяжело. Так что стаканчик сладкого кофе, организованный куратором, был воспринят мной с искренней благодарностью.

— Теперь можете честно вписать себе в послужной список выращивание спинного мозга, — сообщил он. — Задача, прямо скажем, не редкая, средней сложности. Но я рад, что у вас всё получилось.

— Спасибо, — кивнул я.

Что-то мне подсказывало, что за сегодня мы этот десяток оставшихся пациентов не закроем. И было неприятно осознавать, что теперь я прекрасно представляю, как образуются отчёты о смерти пациента, не дождавшегося помощи. Никакие оправдания, что выложился до конца и куратор велел ехать домой, этого не исправят.

Так что для себя я твёрдо решил, что закончу список, несмотря ни на что. В конце концов, форму у меня отнять могут, только выгнав со службы, а автомобиль вполне можно и наш, Корсаковых, использовать. Затем, чтобы не выгореть, уж прослежу — не такие и серьёзные проблемы у назначенных на сегодня пациентов, в основном сложные переломы.

— Если будете прилагать усилия, — продолжил тем временем Метёлкин, — и не станете лениться, как некоторые целители нашего корпуса, через пару лет уже сможете претендовать на место куратора сами. Конечно, Иван Владимирович, придётся пролить немало пота, однако в вас заложен огромный потенциал.

Всеволод Серафимович глотнул из своего стакана.

— Не погубите его, — закончил он, прежде чем выкинуть в урну одноразовую посуду. — Едем.

Когда наш автомобиль тронулся с парковки госпиталя, я решил поделиться своими мыслями. Метёлкин, конечно, не производит впечатление хорошего человека, однако как профессионал он явно на своём месте. В этом я уже убедился лично.

— Полагаю, сегодня нужно отработать весь список, Всеволод Серафимович, — сказал я. — Даже если задержимся где-то, люди ведь ждут и надеются.

Куратор посмотрел на меня внимательным взглядом и хмыкнул.

— Вот поэтому плохо, когда новички попадают к таким специалистам, как Егоров, упокой Господь его душу, — вздохнул Метёлкин. — Иван Владимирович, пока я ваш куратор, вы будете каждый день своей службы исцелять всех назначенных пациентов, даже если вас будет рвать от перерасхода сил. Я понятно изъясняюсь?

На моих губах сама собой появилась улыбка.

— Предельно, Всеволод Серафимович, — ответил я. — И позвольте сказать, я искренне рад, что вы стали моим куратором.

Он спокойно кивнул, и больше мы до самой точки назначения разговоров не вели. Зато меня отвлёк телефон. Сообщения от Дарьи Михайловны не содержали ничего важного, однако от них просто по-человечески было тепло.

Долгорукова Д. М.: Добрый день, Иван! Как твой день? Всё в порядке?

Конечно, наследнице престола обязаны были доложить, как у меня прошёл вечер на приёме у Лопухиных. А вместе с тем указать, что я отбыл значительно раньше остальных гостей. Так что намёк на то, как я себя чувствую после личного общения с Василием Алексеевичем, читался прекрасно.

Корсаков И. В.: День добрый, Дарья. У меня всё прекрасно. Стал лучше понимать своего куратора. Есть повод гордиться собой, уже помог одному человеку, сегодня ещё десяток должен вытащить. Так что день определённо задался.

Хотелось немного подурачиться, так что отвечать про приём сразу я не стал. В конце концов, у нас здесь практически дружеское общение, к тому же от меня никто не требовал мгновенно отчёта. Я всё же целитель, а не жандарм, так что великому князю придётся подождать новостей.

Долгорукова Д. М.: Очень рада за тебя. И насчёт куратора, и что ты, как и утверждал Станислав, на своём месте. Мне вот приходится слушать нудную лекцию по истории юриспруденции. Та-а-акая скукота!

Она на занятиях, что ли? Думал, наследница престола уже служит, а она, выходит, только учится? Впрочем, что я знаю про обучение высших аристократов Российской империи? Не удивлюсь, если для Дарьи Михайловны подняли архив за последний век и рассказывают со всеми подробностями, как устроена её служба, как к этому пришли, и кого за это нужно благодарить.

Корсаков И. В.: Историю нужно знать, Дарья. Тем более что она имеет свойство повторяться. Кстати, на вчерашнем приёме Василий Алексеевич призывал к единству и соблюдению законов Российской империи. Предостерегал горячие головы от самосуда и просил сторонников следить за окружающими на предмет предательства Отчизны. Полагаю, он уроки учил со всем прилежанием. Ораторского мастерства уж точно.

Некоторое время ответа не было, хотя приложение показывало, что наследница престола прочла сообщение. Наконец, пришёл новый текст.

Долгорукова Д. М.: Хорошо бы за его словами что-то действительно стояло. Впрочем, не будем о нём. Как насчёт сегодня вечером встретиться?

Я немного подумал, прежде чем написать. Нам нужно было держать дистанцию, с чего опять такие перемены планов? На глупышку, которая может сбежать из-под надзора, Дарья Михайловна не походила.

Корсаков И. В.: Я сегодня поздно закончу.

Долгорукова Д. М.: Значит, освободимся в одно время.

И прежде чем я ответил, прилетело ещё одно сообщение.

Долгорукова Д. М.: Заеду сегодня с проверкой в ваш корпус. Надеюсь, там и увидимся.

Что ж, вот и ещё один повод хорошо сегодня постараться, чтобы не ударить в грязь лицом перед встречей с будущей императрицей.

С улыбкой убрав телефон, я вышел из машины. Нас ждали пациенты.