Корсаков

Глава 12

Нет, меня, конечно, обещали подвести и познакомить с Дарьей Михайловной, но как-то не так я себе этот процесс представлял. Впрочем, отказывать наследнице престола, когда она зовёт тебя на беседу, не слишком дальновидно.

— Конечно, — кивнул слуге я, после чего повернулся к Анастасии Александровне. — Матушка, езжайте без меня, я доберусь сам.

У главы рода Корсаковых дёрнулась бровь. Она явно хотела бы напомнить мне о том, что всего несколько часов назад я обещал ей, что всё будет в порядке, а потом в меня стреляли. Впрочем, поднимать эту тему она не стала.

— Хорошо, Иван, — не слишком довольным голосом ответила она. — Я вызову машину.

Я склонил голову, и матушка, взяв Катю под руку, направилась к выходу. Мне же пришлось идти вслед за слугой. Пока мы двигались против основного потока посетителей большого приёма, на мне задерживались взгляды людей. Наверняка они гадали, зачем меня позвали Долгоруковы — одеяние слуг правящего рода не давало усомниться, что за мной послал кто-то из них.

Снова потянулись внутренние коридоры Кремля. На этот раз сотрудников здесь было значительно больше. Проходя мимо курилки, я заметил, что народа в ней полно, и все заняты обсуждением прошедшего большого приёма.

Слуга свернул в очередной раз, и мы оказались перед дверью, охраняемой парой бойцов и один в один похожей на ту, за которой обитал секретарь её императорского величества. Жестом попросив меня обождать, человек Долгоруковых нырнул за створку, чтобы тут же вернуться и распахнуть дверь передо мной.

— Прошу вас, Иван Владимирович.

Я переступил порог кабинета и с интересом огляделся.

Многое можно сказать по тому, как устроено рабочее пространство человека. А в том, что меня привели к наследнице престола, я не сомневался. Здесь всё было пропитано запахом духов, который я уловил ещё в момент награждения. Но мой взгляд прошёлся по полкам, заставленным папками, скользнул по столу с установленным на нём компьютером.

Самой хозяйки кабинета пока что не было, но я всё равно не собирался заглядывать, что за бумаги лежат на столешнице. Помимо компьютерного кресла имелся всего один стул — для посетителя, но занимать его я не стал. Всё равно ведь вставать, когда её императорское высочество явится. Да и наблюдают за мной — я даже от порога чувствую взгляды сидящих за тонкими стенами людей.

Будь на моём месте Смирнов, он бы уже расположился на сидении, подтверждая свою репутацию легкомысленного молодого человека. Андрей Васильевич бы не упустил возможности расслабиться. А я и так не напряжён, и строить из себя того, кем не являюсь, мне не требуется.

Дверь за моей спиной распахнулась стремительно, и я повернулся к ней.

— Ваше императорское высочество, — поклонившись, произнёс я.

Дарья Михайловна держала в руках очередную толстую папку, из которой торчали кончики бумаг. На моё приветствие она улыбнулась и, указав рукой на стул, ответила:

— Присаживайтесь, Иван Владимирович, — говоря, она двинулась к своему месту за столом. — И простите, что невольно нарушила ваши планы на этот вечер. Но мне очень хотелось с вами познакомиться раньше. А времени, к моему великому сожалению, мне никто в сутках не добавляет.

— Благодарю, ваше императорское высочество.

Дождавшись, когда она устроится в своём кресле, опустился на стул и я. Не на краешек, что могло бы символизировать мою готовность подскочить и помчаться выполнять любой приказ, но и не развалившись, выказывая намёк на слишком близкие отношения, когда молодой человек и девица могут себе позволить больше, чем принято в обществе. Ровная спина, спокойный взгляд, руки свободно лежат на подлокотниках.

— Итак, — отложив принесённую папку в сторону стопки таких же, заговорила Дарья Михайловна, — матушка хочет приставить вас ко мне, чтобы вы изображали моего фаворита. Спровоцировали конфликт, а потом спокойно отошли в сторонку.

Я не стал ни опровергать, ни подтверждать сказанное. Очевидно, что императрица не стала бы использовать дочь втёмную. Что план, так или иначе, окажется согласован с самой наследницей престола, было очевидно.

— Но мне интересно, — продолжила она, — что вы за человек, Корсаков. И хотелось бы понять, насколько вы можете оказаться мне полезны. Поймите меня правильно, награда на вашей груди — это, конечно, замечательно. Но нам, возможно, предстоит играть влюблённых, а у меня это не слишком хорошо получается. Изображать из себя восторженную дурочку я с детства терпеть не могла, предпочитаю заниматься действительно важными делами. А потому хотелось бы, чтобы и мой «фаворит» был человеком стоящим.

Я позволил себе приподнять уголки губ.

— В таком случае, ваше императорское высочество, пожалуй, мы в равном положении. Видите ли, я несколько далёк от Кремля и творящихся в правящем роду дел, а потому знаю о вас лишь то, что вы занимаетесь частью представительских функций Долгоруковых, — проговорил я.

И это было правдой.

У меня был подготовлен план на собственную жизнь, и в нём попросту не было места для личного общения с наследницей престола. Позднее, спустя десятки лет, возможно, я бы и поднялся на самый верх. Но уже не в качестве облагодетельствованного мальчишки, а как крепкий профессионал со сложившейся репутацией.

Да и новостей с участием следующей императрицы просачивалось не так чтобы много. Держать руку на пульсе мог тот, кто интересовался специально, а меня не тянуло в придворные интриги. Не для того у меня новая жизнь, чтобы тратить её на подобные вещи.

На лице Дарьи Михайловны появилась улыбка.

— Вот так просто признаётесь, что вам неинтересно, чем живёт будущая императрица? — уточнила она. — Пожалуй, Иван Владимирович, вы будете одним из очень маленького списка людей, кто считает, что может себе позволить так говорить.

Мне оставалось лишь развести руками.

— Не вижу смысла хитрить и притворяться тем, кем я не являюсь, ваше императорское высочество, — ответил я. — Рано или поздно ложь всё равно бы вскрылась. Собственно, для этого можно было бы просто опросить моих знакомых, которые подтвердят, что, кроме образования и развития собственного дара, меня мало что волнует. А что касается вопроса, что я могу себе позволить, а что нет, то целитель прежде всего обязан выполнять свою конкретную функцию — помогать людям. Мой дар не зависит ни от личности на троне, ни от моего места в иерархии благородных фамилий. Если бы всего этого не произошло, я бы на общих основаниях пошёл на службу в госпиталь Боткина и стал трудиться там.

Дарья Михайловна откинулась на спинку кресла.

— Не буду скрывать, Иван Владимирович, проверку я уже провела, — проговорила она. — И я рада, что вы не стали юлить и притворяться. Я не люблю лжецов и подхалимов. Поэтому в моей свите только действительно полезные люди. Мне не хватает только целителя в команде, и вот нашлись вы.

Я чуть склонил голову, демонстрируя, что услышал её предложение стать не просто игрушкой в интриге, а полноценным участником команды. Но энтузиазма на моём лице наследница престола не увидела.

— Что ж, полагаю, первое впечатление мы друг о друге составили, — произнесла она. — Спасибо за вашу честность, Иван Владимирович, можете быть свободны. Встретимся в понедельник.

Поднявшись со стула, я поклонился и покинул кабинет.

Длинный выдался денёк.

Кремль, личные покои государыни.

— И как он тебе? — спросила Екатерина Юрьевна, расчёсывая волосы.

Сидящая в кресле Дарья Михайловна пожала плечами.

— Подходит, — ответила наследница престола, не отрываясь от чтения документов на планшете. — Хочу сходить с ним в госпиталь, посмотреть, на что он действительно способен. У меня и подходящие пациенты уже подобраны.

— Это можно легко устроить, — подтвердила императрица. — Скажу Ларионову, чтобы взял с собой Корсакова. Очень удачно Илья высказался на тему опыта. Вот и устроим проверку со стороны наставника. А там и ты со своими появишься, естественно, через некоторое время. Ну а дальше молодой человек спасает жизни, ты его примечаешь.

Наследница престола с сомнением хмыкнула.

— Ты так легко к этому относишься, — произнесла она. — А что, если он мне в самом деле понравится?

Екатерина Юрьевна повернулась к дочери и с улыбкой приподняла бровь.

— Что, хорош Иван Владимирович? — с усмешкой уточнила она.

Дарья Михайловна пожала плечами.

— Впечатление на меня он действительно произвёл. К тому же Корсаковы — старый род, чуть моложе Долгоруковых. Но при этом у них ни власти, ни влияния при дворе. Удобный вышел бы супруг.

Государыня задумалась над своим ответом. Порой дочери удавалось застать её врасплох очередным вопросом. Умная выросла девочка, недаром с самого детства её готовили к правлению, и как же приятно осознавать, что усилия не пропали зря.

— Давай сперва посмотрим, что у нас получится из этой истории, а потом уже подумаем? — предложила она. — Пока Лопухины не дадут повода к расторжению помолвки, о том, чтобы самой себя скомпрометировать, и не думай.

Дочь закатила глаза и отложила планшет.

— Я прекрасно понимаю, что царевна даже порченая — слишком жирный кусок, и никто от него не откажется, — заявила она. — Так что можешь на этот счёт не беспокоиться. Да и некогда мне всей этой романтикой голову забивать. У меня бюджет превышен опять, и нужно деньги откуда-то взять. Не могу же я заявить своим подопечным: «Денег нет, но вы держитесь!»

В её глазах мелькнуло сомнение, а потом она вновь вооружилась устройством и принялась смотреть собственное расписание. Императрица наблюдала за наследницей престола и не могла определиться с тем, что на самом деле чувствует. Да и ещё эта встреча с Настей…

Ведь были когда-то хорошими подругами. Но нет, стоило Корсаковой предложить пойти на бал вместо себя, как туда прибыл Михаил, и всё завертелось… Конечно, доля вины лежала и на Екатерине Юрьевне, и себе императрица могла честно признаться — вскружил ей голову цесаревич. Но вот его уже столько лет нет в живых, а она даже не решилась пригласить старую подругу. Неудивительно, что Корсакова теперь её ненавидит.

И сейчас, глядя на Дарью, которая столько работала, вместо того, чтобы проводить время за более приличествующими её возрасту занятиями, веселиться с подругами и стрелять глазками в бравых офицеров, государыня в очередной раз задалась вопросом, как бы всё повернулось, если бы она не порвала дружбы с Анастасией Александровной. Может быть, для самой Даши было бы лучше, если бы она могла, как мать, влюбиться до безумия в хорошенького мальчика, который оказался прекрасным принцем?

— Я могла бы дать тебе денег, — заявила государыня. — Да и другие Долгоруковы тоже, если ты забыла, не бедствуют.

Но наследница престола лишь отмахнулась.

— Деньги рода не сделают меня самостоятельной фигурой, мама, — в очередной раз напомнила Дарья Михайловна. — Я обязана зарабатывать репутацию, у меня не так много времени осталось до замужества. После этого всё, что я сделаю, будет приписано его семье. А я так не хочу.

Её императорское величество печально вздохнула. Мысль о том, что, решив вырастить дочь под стать себе, она собственными руками лишила единственного ребёнка счастья, грызла её изнутри. Екатерина Юрьевна с каждым годом всё ярче чувствовала, что поступила как настоящая правительница.

И как самая отвратительная мать.

Москва, особняк дворянского рода Корсаковых. Корсаков Иван Владимирович.

Разборки между Катей и матушкой я благополучно пропустил. Так что вечер прошёл спокойно. Для меня, разумеется.

Анастасия Александровна провела его в своём кабинете, слушая доклады родовой охраны. Общалась со Смирновыми и другими пострадавшими. В общем, занималась тем, чем положено главе рода, когда на представителя семьи дважды покушаются.

Расследование продолжалось, поиски виновника велись. А тем временем пролетели дни.

И вот наступил понедельник.

Рассвет я встретил, стоя перед зеркалом и разглядывая собственное отражение в новеньком, идеально сидящем костюме ученика целительского корпуса.

Зелёный цвет — стандартный для медиков Российской империи. Материал для летней формы — плотный хлопок. Не жарко, и в то же время удобно, ведь целителю приходится не только по кабинетам курсировать. Пуговицы — серебряные, такая же вышивка на обшлагах. Стоячий воротник украшен маленькими гербами Министерства здравоохранения. Это не парадная форма, а самая что ни на есть рабочая, потому вместо приколотой на груди медали «За спасение» — пустота.

Серебро — признак ученика. Только один человек в корпусе носит золото, мой непосредственный наставник, Ларионов Илья Григорьевич.

Цвет формы превосходно идёт к моим глазам. Так что выгляжу я неплохо, впрочем, здесь ничего нового. В униформе госпиталя Боткина я бы тоже смотрелся выигрышно, вся разница в украшениях кителя да нашивках корпуса.

Единственное, что меня действительно смущало — кобура скрытого ношения не предусмотрена. Может показаться, что и таскать оружие нет причин, но в меня за эту неделю стреляли слишком часто, чтобы оставлять пистолет дома. Тем более что если уж просто посреди Москвы я попал в переделку, на что пойдут люди, когда я окажусь в Кремле?

Поэтому я подвесил кобуру, продев в неё ремень. Китель сидит не настолько плотно, чтобы пистолет торчал. Так что внешне всё выглядит приемлемо. В случае же необходимости можно вытащить оружие в два движения.

В дверь осторожно постучали.

— Входите, — отозвался я.

Створка приоткрылась, и ко мне вошла молодая служанка. Держа свёрток с парикмахерскими принадлежностями, она улыбнулась мне и поставила свою ношу на стол. Сама Ольга причёску носила довольно традиционную, однако эксперименты любила.

— Анастасия Александровна приказала привести вас в порядок, Иван Владимирович, — сообщила она.

Кивнув, я скинул форму на манекен и позволил себя побрить. Пока ещё щетина была очень светлой, почти белой и чертовски мягкой. С нетерпением жду, когда же она огрубеет и перестанет выглядеть, как проклятый юношеский пушок. Всё гены папаши, до последнего носившего слишком мягкую бороду.

В обычные дни я сам за собой ухаживал, но сегодня распоряжение главы рода было понятно. Всё-таки первый день на службе бывает в жизни только раз. Потому и делать всё предстояло Ольге, чтобы Иван Владимирович Корсаков, явившись в корпус целителей, выглядел идеально.

— Здесь чуть-чуть поправим, — орудуя за моей спиной, проговорила парикмахерша.

Долго процесс не продлился. Освежив причёску и избавив меня от пуха на лице, Ольга осталась довольна результатом. Я, честно признаться, как любой мужчина, не слишком-то видел разницу с тем, что у меня было на голове до этого, но благосклонно кивнул. Жаловаться не на что, меня ведь всё устраивает.

Так что из комнаты я вышел уже одетым в форму целительского корпуса. Матушка сидела в кресле гостиной, дожидаясь моего появления. Заметив меня спускающимся с лестницы, она улыбнулась.

— Доброе утро, сынок.

— Утро доброе, матушка. Как спалось?

Вся суета с поисками виновника серьёзно утомила главу рода Корсаковых. И к сожалению, тут ничего нельзя было поделать. Единственной ниточкой был снайпер, но он, как и положено профессионалу, скрылся, не оставив следов. Так что теперь несколько благородных фамилий косили взглядом в сторону всех остальных, поджидая момента, когда будет нанесён очередной удар.

Подобная обстановка никому спокойствия и здоровья не добавляет. Вот и Анастасия Александровна, несмотря на наш дар, выглядела не самым лучшим образом.

Подойдя к главе рода, я поцеловал ей руку.

— Готов? — вместо ответа спросила она.

— Готов, — подтвердил я. — И мне уже пора выдвигаться, чтобы не опоздать.

Проводив меня до двери, матушка ещё долго стояла на пороге, глядя вслед машине, увозящей меня на службу. Как будто я на войну собираюсь.

Хотя придворная жизнь наверняка окажется даже хуже и опаснее.