Кодекс Охотника. Книга XXL

Интерлюдия Из тайной жизни Охотников

Старого Мака под Новый год всегда одолевали тяжёлые думы. Он, по совести говоря, и сам уже не помнил, сколько прожил на этом свете, но зато прекрасно помнил, скольких братьев пережил. Вопреки всему, что случилось с ним и с Орденом, иногда вопреки собственным желаниям, а часто вопреки всякой логике и здравому смыслу.

Орден Охотников был силён. Он был таким практически всё время своего существования. Ключевое слово здесь — «практически». Ведь Орден по факту был живым существом, которое переживало взлёты и падения. И падения были такими, что многие… да можно сказать, большинство орденов Многомерной такое бы в жизни не пережили.

Но это был Орден Охотников! Орден, который защищал человечество и дарил ему надежду на лучшее в самые тёмные времена. Орден, где каждый брат стоил целой армии, а все вместе они могли противостоять любой угрозе.

Вот только при всём этом каждый из Охотников оставался всего лишь человеком. А человек, как известно, смертен. И как говорят мудрые люди: «Плохо то, что он иногда внезапно смертен, вот в чем фокус!»

В голову Мака постепенно заползали старые воспоминания, и, конечно же, самым ярким и мрачным из них было первое пришествие Пустоты в Многомерную Вселенную, когда никто не понимал, что это и откуда оно взялось, а самое главное — никто не понимал, как с этим сражаться.

Смелые и безрассудные погибли первыми. Осторожные и трусливые попрятались по углам, ожидая, что это рассосётся само по себе. Даже боги отошли в сторону, пытаясь осознать и придумать новый план. И Мак был уверен, что на первом месте был план побега из обречённой Вселенной, — ну, как они все думали.

А вот Орден Охотников пошёл в бой и почти полностью погиб, но остановил неведомую хтонь, которая разрывала саму ткань Мироздания. И именно тогда, ещё молодой, Мак неожиданно понял, что их бессменный лидер, Первый Охотник, старший и сильнейший из них, также может умереть.

В тот раз он фактически погиб, в одиночку останавливая прорыв Пустоты к центру Вселенной. Последний отчаянный ход Пустоты, которым она хотела рассечь Вселенную надвое и сожрать её по кусочкам. Тогда на её пути встал один-единственный человек, окутанный голубым сиянием, — Первый Охотник. С Кодексом в сердце, и Кодексом в душе… Как всегда.

Именно тогда Пустота сломала зубы о простых людей, чья плоть оказалась крепче мифрила, а дух сильнее всех тех недоразумений, что называли себя богами.

После того сражения Первый Охотник трепыхался на грани между жизнью и смертью более тысячи лет. В то время, как немногочисленные оставшиеся в живых братья молили Кодекс о том, чтобы он сохранил жизнь своему Первому брату.

Тогда, в первый раз, Старый Мак неожиданно для себя стал исполняющим обязанности главы Ордена. Не за свои заслуги и не за свою невероятную силу. На тот момент Маку едва ли исполнилось несколько тысяч лет. Были Охотники старше и сильнее его. Вот только все они погибли.

По счастливой случайности, либо же по неизвестной иронии судьбы Мак выжил единственным даже из своего потока. Погибли все Охотники, старше его. А в живых осталась исключительно молодёжь, которую после первой радости от победы внезапно настигло осознание, что Орден получил серьезную рану. Возможно, даже смертельную рану.

Это была, наверное, самая трудная тысяча лет в жизни Старого Мака. За ту тысячу он узнал больше о человеческих отношениях, ведении переговоров, экономике и прочей белиберде, чем за всю последующую жизнь.

По воле Кодекса он даже частично взял на себя обязанности Старейшины, потому что старые пердуны почему-то тоже решили вспомнить о своей клятве и вышли на поле боя все, кроме тех, кто уже физически не мог держать в руках оружие. И встали плечом к плечу с молодёжью, чтобы в критический момент закрыть будущее Ордена своими дряхлыми телами.

«Дурни», — так считал Мак. Но дурни отважные, которые остались верны клятве и Ордену до конца.

За ту тысячу лет фактически сформировался новый Орден. Волей-неволей Старому Маку и его помощникам пришлось заново выстраивать коммуникации и отстраивать функционирование истощённой организации. А ведь охоту на тварей и защиту человечества никто не отменял!

Благо, на тот момент внезапно выдвинулся вперёд Охотник Дэн, тогда ещё молодой мужчина с огромной угольно-чёрной шевелюрой, торчащей во все стороны, и безумным блеском глаз, так свойственным молодым фанатикам.

Дэн тогда стал карающим Мечом Ордена, а вот второй молодой Охотник по имени Райнер стал его Щитом. Ведь как только опасность со стороны Пустоты миновала, большинство тех, кто трусливо свои поджали хвосты и прятались в подворотнях, вернулись на белый свет. И внезапно поняли, что их поступок так и останется в истории как позорное действие и трусливое поведение.

И что они решили сделать? Правильно: уничтожить свидетелей их позора. Тем более, что эти «свидетели», а именно Охотники, были очень сильно ослаблены.

Что ж, в итоге, в тот момент произошла серьёзная чистка Высших Сущностей, которые своим недоразвитым умом решили, что если Охотников стало меньше, и погибли сильнейшие, то они смогут уничтожить их.

Тупые дебилы… Они не понимали, что любой Охотник, даже вчера принявший клятву, сражается не один. Он сражается с Кодексом за спиной и плечом к плечу со своими братьями. Даже с павшими братьями, чьи души незримо поддерживают и направляют. И он никогда не останется один, даже если физически останется единственное тело, в котором бьётся душа брата Кодекса.

А потом, в один прекрасный день, Первый Охотник пришёл в себя. Пошатывающийся и бледный, он зашёл в зал Кодекса, где Мак корпел над орденскими бумагами. И, казалось, вся Вселенная приветствовала возвращение Первого Брата!

Мак прекрасно помнил тот момент. Как замерцала стела Кодекса, переливаясь яркими светлячками далеких миров. Как солнце за окном внезапно разогнало все тучи. И как волна голубой энергии прокатилась по Первой Крепости, давая всем присутствующим силу, надежду и успокоение. Казалось, сам Кодекс говорил: «Теперь у нас всё будет хорошо, братья!»

Можно сказать, что с той поры дела Ордена пошли неуклонно вверх. Да, всё так же с периодическими провалами (такова жизнь), но второй такой катастрофы больше не было.

Однако братья продолжали уходить — по одному и группами. И каждый их уход ударял смертоносным кинжалом прямо в старое сердце Мака. Он помнил каждое имя павшего Охотника наизусть. Да, все эти имена были выбиты на обратной стороне стелы Кодекса, но Маку не нужно было обращаться за подсказкой. Они крепко врезались в его память. И когда уходили лучшие, мир становился немного хуже.

Старый Мак помнил гибель Великого Охотника Райнера, Щита Ордена. Казалось, это происшествие ударило его больнее всего. Это было абсолютно удивительным событием. Ведь если и мог бы кто-то погибнуть на тот момент уже из Великих Охотников, так это Дэн, безрассудно скачущий по Многомерной в поисках приключений, или, может быть, как некоторым казалось, собственной смерти. Но надёжный и рассудительный Райнер, который своей грудью и своим щитом держал Орден в тёмные времена? Как мог он погибнуть⁈

Мир Славии, нельзя сказать, что был затрапезным мирком. Наоборот, он был одним из сильнейших миров, что приняли Кодекс. А Первый Легион Славии был известен своими победами на протяжении многих сотен лет. И именно этот мир выбрал Неназываемый для своего коварного удара, силы для которого копил не одну сотню лет.

И в тот момент, когда казалось, что мир падёт, когда легионеры падали один за другим, но не отступали, в голубом сиянии перед ними возник Великий Охотник Райнер и отдал свой последний приказ: уходить всем и эвакуировать мирное население.

Никто не знал, что там происходило, но, учитывая, что Неназываемый пропал на долгую тысячу лет, Мак думал, что если бы Кодекс послал Райнеру чуть больше удачи, то Одинокий Охотник смог бы уничтожить Тёмного Бога со всеми его многочисленными армиями. Но получилось так, как получилось. И Кодекс принял в свои объятия душу очередного брата.

После этого погибло ещё много Охотников.

Совсем недавно, по меркам Мака, всего-то пару тысяч лет назад сгинул Артемис. Также в битве с Неназываемым. И снова одинокий Охотник надавал лещей мерзкому богу, заставив того закуклиться в собственной цитадели и заново собирать силы. В рамках Вселенной это было несомненное благо, ведь Вселенная выдыхала на многие сотни лет без постоянных атак костяных армий. Но стоило ли всё это жизни даже одного Охотника? Старый Мак этого не знал.

Старый Мак верил в человечество, верил в Кодекс и действовал в соответствии со своей клятвой. Одно Кодекс видит, сколько боли доставляет каждая смерть товарища.

— Опять пьёшь в одиночку? — рядом плюхнулся его друг Дэн, который притащил с собой сразу дюжину огромных кружек, по шесть в каждой руке, и с грохотом поставил их на крепкую столешницу из разломного дуба.

Мак улыбнулся, взглянув на старого друга. Волосы на голове Дэна поредели и были побиты сединой. Лицо стало более смуглым, а черты заострились от постоянной опасности. Казалось, что он прошёл вечный огонь Многомерной, которая опалила его, но не сожгла, а только закалила. Хотя, почему «казалось». По факту, так и произошло.

Худощавый мужчина неопределённого возраста, которым сейчас являлся Дэн, напоминал себя старого только тем же безумным светом глаз. Вот только если раньше это безумие было фанатизмом молодого фанатика, то сейчас это была глубоко запрятанная внутрь ненависть ко всем врагам человечества.

Меч Ордена не затупился за все эти прошедшие годы. Он был таким же острым и крепким, и горе тем, кто решит проверить его на прочность!

Ну, а несомненный алкоголизм Дэна… Что тут сказать. Лучше пусть он топит свою ненависть и раздражение в хмельном пойле, нежели Вселенная взорвётся от его гнева.

Сейчас от Дэна явственно пахло жжёной плотью с лёгким привкусом серы. Знакомое сочетание, которое, услышав один раз, невозможно было перепутать.

— Опять наведывался в Инферно? — уточнил Мак, в благодарности принимая одну из кружек.

— Да, что-то рогатые в последнее время чересчур осмелели. Отправил Астарота на перерождение. Пускай Сатана потратит немного накопленной энергии на восстановление красномордого ублюдка.

— Вот как… — улыбнулся Мак, при этом не особо удивившись.

С Инферно у Дэна были свои счёты, ещё с тех пор, как сама Бездна взялась обучать его стихийной магии. И когда в один прекрасный момент Дэн решил помериться с Царством Вечного Пламени письками… Ну, точнее, он хотел доказать рогатым инферналам, что он больше понимает в их любимом огне, чем они сами.

Мак невольно улыбнулся. О той эпопеи можно было написать целую книгу. Да, собственно, она и была написана Старейшинами, но лежала в запретном отделе библиотеки, потому что Дэн строго-настрого запретил её показывать молодым. И Мак даже понимал, почему он это сделал. Ведь то, что было описано там… выглядело как невероятная сказка. А больше всего на свете Дэн не любил, когда кто-то считает его вруном.

Вот так и остался эпизод под названием «Великое унижение Инферно одиноким Охотником Дэном» пылиться на далёкой полке библиотеки. Ну, возможно, когда-нибудь он и явится на белый свет.

— Ты хотя бы помылся, — тем не менее поморщился Мак от сильного запаха.

— Ну, сейчас по кружечке с тобой пропущу и в баню, — засмеялся Дэн, бросив взгляд на висящие часы. — До Нового Года как раз успею. Много наших вернулось? — задал он вопрос, снова повернувшись к Маку.

На этих словах Старый Мак помрачнел. Ещё один повод для грусти.

До сражения с Пустотой каждый Новый Год Охотники старались встречать вместе, оставив все дела на потом и дружно собравшись в Первой Крепости. Именно это послужило причиной внезапного прорыва Пустоты, которая воспользовалась новогодними праздниками и отсутствием сторожевых караулов Охотников на дальних рубежах. С тех пор урок был усвоен, и абсолютно никогда братья теперь не собирались все вместе. Всегда кто-то находился на боевом посту. Это было грустно, но необходимо. Всё во благо человечества, конечно же.

Но всё-таки, по возможности, Охотники старались решить свои дела к празднику без ущерба для всего дела. Их не нужно было контролировать и мотивировать. Если Охотник появлялся здесь, то это означало, что он решил все вопросы. И под «все» имелось в виду действительно ВСЕ.

Поэтому сегодня в канун Нового Года здесь было гораздо более многолюдно. Молодые и не очень Охотники уже сбивались в группки по интересам, но все как один игнорировали сидящего в одиночке Мака, зная о его «новогодних причудах». Ну, а Дэну было похрен. Он в этих причудах участвовал и имел право.

Мог бы кто-то ещё побеспокоить старого Охотника в эти священные для него минуты? Как оказалось, да!

— Здорово, старые развалины! — со смехом плюхнулся на лавку молодой голубоглазый парень, который тут же без спроса цапнул одну из полных кружек и одним махом ополовинил её.

— Ух, хорошо! — сказал он, вытирая рукавом с губ густую пену.

— Пришла мелочь пузатая, — скривился Дэн.

Но Старый Мак прекрасно знал старого друга. Сядь в эту минуту за их стол кто-то другой, то он вполне мог бы получить в табло и укатиться подальше. Но это не распространялось на Охотника Сандра, к которому так получилось, что все, абсолютно все братья, испытывали какую-то неестественную приязнь.

Сандр, которому исполнилось всего-то пара-тройка тысяч лет, был той самой душой компании, которому рады в любое время. Исключительно позитивный парень со странноватым юмором и неиссякаемой энергией. Он мог с одинаковой лёгкостью и воодушевить союзников, и до усрачки напугать врагов. Ему пророчили великое будущее, и он неуклонно шёл к тому, чтобы стать самым молодым Великим Охотником в истории Ордена.

А ещё Сандр в своё время был учеником Старого Мака. И даже сейчас, положа руку на сердце, старый Мак не мог понять, зачем взял Сандра в ученики, ведь тысячу лет назад зарекался этого не делать. Но, с другой стороны, он ни разу не пожалел о своём решении. Хотя, блин, десяток раз, а то и два десятка, он всё-таки пожалел! А пару раз вообще хотел прибить своего ученика! Но всё хорошо, что хорошо кончается. И этот молодец сейчас действительно является гордостью Ордена.

— Никакого уважения к старшим, — покачал головой Мак, с улыбкой глядя на своего бывшего ученика.

— Да ладно вам. Я не с пустыми руками, — движением фокусника из пространственного кармана Сандр достал небольшой невзрачный бочонок.

Вот только при первом же взгляде на него было понятно, что дерево, из которого он собран, росло, возможно, в те времена, когда родился старый Мак. А наполнен он был, наверное, слегка позже, когда родился старый Дэн, — потому что внутри было…

— Да ну нахер!!! — не сдержался Дэн. Он потянулся к бочонку, но тут же на середине остановился, отдёрнул руки обратно, как будто боялся, что дотронется, и все иллюзии исчезнут. — «Слеза Арианды»? Серьёзно⁈

— Серьёзно, — во все тридцать два зуба улыбнулся Сандр, довольный произведённым эффектом. — Это тебе подарок, старый алкаш!

Без малейшего уважения кивнул он Дэну, который даже и не попытался обидеться, а наоборот, потянул руки снова и со второй попытки бережно, словно хрустальный шар, взял этот бочонок, затем медленно притянул его к себе и обнял, как любимую женщину. На лице у него возникла такая дурацкая улыбка, что даже Мак не выдержал и прыснул. В этом весь Сандр. Как только он появляется, то невозможно дальше продолжать горевать.

— Теперь это будет твоя любимая жена, Дэн, — прогудел Мак, качая головой.

— Завидуйте молча, — хмыкнул Дэн. — А будешь чушь про меня пороть, хрен я с тобой поделюсь. А будешь лапочкой, то так и быть, уж дам одну рюмочку… грамм на тридцать…. Может быть… Когда-нибудь на праздник.

Сейчас выражение лица у Дэна напоминало лицо злобного гения и одновременно полнейшего скряги, который придумал что-то уникальное, но никому это не хочет показывать.

— И тебя я не забыл, старый хрен. Ой, простите, мой бывший уважаемый учитель, — сказал Сандр и достал из пространственного кармана маленькую коробочку.

Увидев, что это, Мак в мгновение ока убрал её в свой пространственный карман.

— Что там, что там было? — всполошился Дэн, не успевший хорошо рассмотреть.

— Что было, того больше нету, — сказал Мак дрогнувшим голосом. — Как ты узнал? — повернулся он к Сандру.

— Ну, — и снова, довольный произведённым впечатлением, Сандр пожал плечами и сделал безразличный вид. — Это было очевидно. Но, надо признать, довольно сложно. А с другой стороны, всего пятьдесят два года поиска, и вот результат, — кивнул он на Мака.

— Спасибо… друг, — произнёс Мак дрогнувшим голосом. — Это действительно для меня важно.

— Да что там было, чёрт тебя возьми? — сказал Дэн.

— Не твоего ума дело, — беззлобно кинул Мак.

— Ах, так? — показательно разозлился Дэн. — Тогда я тебя не угощу «Слезой»! Вот так-то!

— Ну и ладно, — кивнул Мак, и этот жест ввёл Дэна в ещё большее неистовство.

— Да что же там, пожри меня Кодекс, было⁈ Слышишь, старый, колись, а то я этот бочонок тебе об голову разобью!

— Ну-ну, я бы посмотрел на это, — улыбнулся Мак.

Их перепалка могла бы продолжаться вечно. Они были близкими друзьями, но находиться долго друг с другом без споров точно не могли. Неизвестно, сколько продолжался бы их спор сегодня, если бы по залу не пробежал шёпот и все не повернулись в сторону прохода, где открылись высокие, обитые мифрилом двери, и в проходе показалась целая процессия.

Торжественно одетый Первый Охотник выступал первым. За ним шёл грандмастер Вульф и также нарядно одетые Старейшины, у которых сегодня мантии были без привычных пятен кетчупа и жира. А это значило, что…

— Миротворец! — сдавленно выдохнул Сандр, у которого перехватило дыхание.

Мак бросил на него взгляд и усмехнулся. Сандр был похож на гончую, которая почуяла добычу и, вытянув вперёд морду, принюхивалась к следу. И Мак понимал, чем вызвана эта реакция Сандра. Ведь главный Старейшина за спиной Первого нёс на бархатной подушке меч в ножнах.

Легендарный меч, который на памяти Мака последний раз покидал сокровищницу Ордена именно в ту знаменательную битву с Пустотой. И последним, кто держал его в руках в бою, был именно Первый Охотник. Легендарное сокровище, о котором мечтал любой из Охотников и смиренно ждал, что когда-нибудь Кодекс изберёт достойного владеть этим драгоценным оружием.

Два плюс два сложить было очень просто. Ну, возможно, это было не просто для Сандра, который сейчас даже рот приоткрыл, наблюдая за сокровищем. А вот Дэн и Мак переглянулись и понимающе кивнули.

— Кажется, этот мелкий гад всё-таки станет сегодня самым молодым Великим Охотником в истории, — покачал головой Дэн.

— Да, всё к тому идёт, — хмыкнул Мак. — У кого-то сегодня будет, возможно, лучший Новый год в жизни.

Они оба посмотрели на Сандра, который их не слышал, всё внимание которого было приковано к чёрному, как смоль, мечу, который, казалось, впитывал весь свет из окружающего пространства.

Собственно, раньше он назывался Чёрный Меч, до того, как попал в Орден Охотников. Это потом его какой-то шутник переименовал в Миротворца. Казалось бы, этот меч сожрал больше душ, чем любое оружие в Многомерной Вселенной! А с другой стороны, именно этим он и прекратил такое же бесчисленное количество войн, так что его имя было заслуженным.

Мак покосился на часы. До Нового года оставалось ещё два часа, но, кажется, Дэн не успеет сегодня помыться. Ведь прямо здесь, на их глазах, в канун Нового года родится Великий Охотник Сандр! И это событие, несомненно, нужно отметить. И Мак почему-то уверен, что обладание «Слезы Арианды» у Дэна будет чересчур коротким. Примерно через полчасика они его тут и прикончат.

Ведь, если Сандр нашёл одну «Слезу», значит, вполне возможно, что не весь этот божественный напиток пропал из Вселенной. А Великие Охотники появляются, к великому сожалению, не каждый день.

Но каждый день, когда они появляются, достоин того, чтобы праздновала вся Вселенная!!!

С НОВЫМ ГОДОМ ДРУЗЬЯ!!!