Князь поневоле. Искупление

Глава 10

— Ваше императорское высочество, я, конечно, всё понимаю, но на быка в торговый день я не похож, чтобы меня так просто за другое семейство выдавать. Разве я крепостной, которого по высшей приходи можно женить? — я в сердцах всплеснул руками, ощущая закипающую внутри злость, — Я ведь и не худородный, а княжеского рода! Не девка на выданье!

Великий князь Александр Александрович молчал, смотря на меня тяжёлым взглядом. Он просто сидел, положив квадратный подбородок на сцепленные ладони, и в его позе читалось стальное спокойствие.

— Успокойся, князь. Я тебе тоже не простое семейство предлагаю, а древний дворянский род. Щербатовы — кровь от крови Рюриковичей, их предки при троне стояли ещё при Иване Грозном. Разве для тебя это не достойная партия будет?

— Не дело это, ваше императорское высочество. — я сжал кулаки и качнулся на ступнях, пытаясь успокоить кипящую молодую кровь, — Понятное дело, что ваше слово — закон, но вы и мне не отец, чтобы невесту выбирать. Да и сам светлейший князь Дмитрий Владимирович вряд ли обрадуется, узнав, что его внучку выдают за опального князя, которого ещё недавно под суд собирались отдать.

— В твоих словах есть правда, но ты уже давно должен был быть женат второй раз. Твоя прошлая жена, упокой Бог её душу, погибла от руки преступников, которых мы ещё найдём, но человек твоего положения должен быть обручён. Ты не просто дворянин, ты — последний мужчина в роду Ермаковых. Если ты не продолжишь род, то кто вспомнит о твоих предках через сто лет? Учитывая твой кипящий характер, ты должен заиметь наследников, которые смогут получить твои богатства. Ты последний Ермаков по мужской линии. Нельзя такой славный род прерывать.

Я хотел возразить, но великий князь поднял руку, останавливая меня.

— К тому же… — он медленно разжал пальцы, словно выпуская невидимую птицу, — твои сёстры уже тоже на выданье, так что о них тоже подумать надо. Наверняка матушка твоя уже нашла достойные пары, но и я, пожалуй, подумаю о таком. Не хочу, чтобы твои сёстры попали в руки к тем, кто будет использовать их лишь как ступеньку к власти.

— Да, сложное это решение, великий князь. Мой род пусть и титулованный, но Щербатовы же князья императорской крови. Понимаю, что для моего семейства такой брак будет верным и выгодным решением, но для них ведь связь с преступником сделает только хуже.

— За твой статус в обществе я крепко возьмусь. Подключим газеты, выставив напоказ твои заслуги, даже, если индийское восстание получится, то наградой тебя побаловать смогу. А твой брак с Щербатовыми можно назвать стратегическим для государства.

— Не понимаю вашего хода мыслей, ваше императорское высочество.

— Князь Щербатов уже давно стар. Ему успело исполниться более девяноста лет и всего его сыновья погибли. Он пережил трёх императоров, две войны и бесчисленное количество дворцовых интриг, но время берёт своё. Последний сын отдал Господу душу, пойдя добровольцем на войну с мексиканцами, а потому из наследников остались только лишь малолетние внуки. В последнее время слишком длинные у него переписки с баварским герцогом и есть у меня подозрения, что свою старшую внучку Клавдию он желает обручить с сыном баварского герцога, а знаешь, что это будет значить?

— Это означает, что если светлейший князь Дмитрий умрёт, то во временное владение всего его имущества войдёт сын герцога Баварии, а они немцы и для России ничего полезного делать не будут, а наоборот могут попытаться все богатства за границу вывезти. — от пришедшей в голову мысли я чуть ли не воссиял.

— Верно мыслишь, Игорь Олегович. — Рюрикович улыбнулся, обнажая крепкие, чуть желтоватые зубы, — Дмитрий Владимирович мне лично заявил, что если не будет для его дражайшей внучки достойного жениха, то брак с баварцами состоится.

Я присвистнул. — Значит, старик играет в свою игру. Он что, надеется продать внучку за политические преференции?

— Не продать, а обменять. — Великий князь провёл ладонью по столу, оставляя невидимый след. — Он знает, что его дни сочтены, и хочет обеспечить будущее своего рода. Вот только это будущее может оказаться за пределами России.

— Шантажировать корону. Очень дерзко.

— За шантаж это сложно принять. Светлейший князь в своём праве брак с немцами заключить, но здесь нам палки в колёса собственные законы вставляют. Ты же помнишь их? — Александр Александрович не стал дожидаться моего ответа, — Если наследники по мужской линии ещё не достигли совершеннолетия, то всем наследством, до его совершеннолетия заведут муж старшей наследницы.

— Да всё равно сильно неравноценный брак выходит. — я почесал подбородок, пробираясь пальцами через сплетённые светлые волосы, — У принца баварского дальше во владении крепкая страна будет, а я кто? Только недавно был опальным князем, а так владею лишь немногочисленными нефтяными вышками, да несколькими заводами. У Щербатовых раз в двадцать богатств будет больше, чем у меня.

— Это на меня оставь, князь. Щербатов пусть и стар, но отнюдь не глупый человек, так что я придумаю каким образом с ним договориться. — великий князь задумчиво простучал пальцами по столешнице, — Какие преференции Щербатову назначить я придумаю, а мне вовсе не нужно, чтобы капитал из страны уходил. Слишком уж много проблем будет, если все их родовые богатства за границу уйдут, а с баварцев станется.

— Но почему тогда я? В государстве достаточно много приличных и богатых семейств, которые с Щербатовыми с удовольствием бы породнились.

— Всё просто, князь. Ты у меня на крючке и тебе никакого смысла нет меня предавать. Попробуешь совершить что-то не по моей воле и очень быстро появятся новые детали в твоём деле. Должен понимать, что по моему приказу суд очень быстро продолжит расследования.

— Грязно играете.

— Политика в целом грязное дело. Если бояться руки запачкать, то можно вовсе государство потерять, а у меня цель совсем другая. — Рюрикович хлопнул ладонью по столу, — Всё уже решено, так что и говорить об этом не стоит. Сейчас возвращайся в Томск. Отдохни, о делах своих заводов справься, да матери от меня поклон отвесь. Понял меня.

— Понял, ваше императорское высочество. — я поднялся из-за стола и вновь отвесил глубокий поклон.

Кремль я покидал в приподнятом настроении духа, сразу же направившись в свой московский дом. Там меня не ожидали, а потому весь штат помощников и прислуги стал суетиться, несмотря на слова о том, что долго в столице я пребывать не собираюсь, предпочитая как можно быстрее вернуться в родовое сибирское имение. Единственное, что я попросил сделать, так это собрать информацию о семействе Щербатовых. Старшую внучку светлейшего князя Дмитрия Владимировича я никогда в глаза не видел, поскольку в масштабных дворянских празднествах не учувствовал, а столицу посещал исключительно для дела. В этом роде меня сейчас интересовали только богатства, которые могли перетечь в мои руки. Да, недостойно это русского дворянина, но раз брак изначально предполагался как стратегический, то и не зазорно думать о материальной составляющей соединения семей.

Отчёт был получен уже в тот момент, когда я садился на поезд до сибирской столицы. Князь Дмитрий Щербатов, имеющий неофициальный титул «Железный Магнат», владел землями, сравнимыми разве что с небольшими европейскими герцогствами. Родовые поместья пожилого дворянина раскинулись от Урала до чернозёмный степей Малороссии, образуя едва ли не замкнутую экономическую систему, где всё — от руды до хлеба производилось для нужд семейной казны.

На одном только родном Урале, Щербатовы держали больше сорока тысяч десятин территории в частном владении. На них стояли три железорудных рудника, медный и малахитов рудники, собственная небольшая угольная шахта и даже соляные копи. В Нижнем Тагиле стоял комбинат на двенадцать доменных печей, производящий чугун, сталь и рельсы. В Златоусте стояла крупная оружейная фабрика, занятая целиком и полностью казёнными заказами по производству винтовок системы Мосина и множества изделий холодного оружия, начиная от наконечников кавалерийских пик, заканчивая шашками, саблями и кинжалами. В Челябинске имелся вагоностроительный завод, занимающий примерно десять процентов всего имперского рынка по производству вагонов и паровозов.

За исключением промышленности, имелись коммерческие поля в Воронежской и Орловской губернии, выращивающие зерно на экспорт и сахарную свеклу, а под Орлом стоял конный завод с разведением рысаков для нужд армейского и гражданского рынков.

У Щербатовых была и коммерческая недвижимость по многочисленным крупным городам империи. Всё больше это были доходные дома от Москвы, Великого Новгорода и Риги, до Одессы, Кракова и Новоархангельска. Помимо домов были ещё и многочисленные склады, амбары, а в Ростове-на-Дону были и зерновые элеваторы.

Годовой доход всего этого великолепия был примерно равноценен порядка 7–8 миллионов рублей, что легко можно было сравнить с бюджетом небольшой страны в Европе или большого китайского государства под властью военачальников. К тому же, в золотых запасах могли храниться стандартные золотые слитки, в тридцать тонн.

Читая всё это, я удивлённо вздыхал и охал, чего обычно со мной не случалось. Если раньше я считал себя богатым человеком даже по дворянским меркам, то Щербатовы были способны дать мне бесконечную фору и даже за сотню лет я мог не достигнуть такого уровня благосостояния.

В имении меня встретила не целая плеяда из семейных, а тишина. Я ожидал увидеть всё семейство, по которому за месяцы разлуки успел по-настоящему соскучиться, несмотря на отсутствие как таковой кровной связи, но меня встретила лишь тишина. Я успел предварительно отправить сообщение о своём скором прибытии, но на пороге появились лишь помощники в виде молодого камердинера Прохора и счетовода Казимира.

— Я уже думал не увидеть вас, ваша светлость. — проговорил, всхлипывая Прохор, склонившийся в низком поклоне, — Люди говорили, что сгинули вы в тюрьме.

— Не стоит всем слухам верить, Прохор. — я посмотрел на помощников, — Где семейные мои. Хотелось бы с ними увидеться после такой долгой разлуки. Я отправлял письмо, когда проезжал Нижний Новгород. Надеялся повидаться со всеми.

— Они в гостях сейчас, ваша светлость. — ответил мне поляк Казимир, после почтительного поклона протягивающий мне ладонь, — Во Владивосток уехали. Там ваша матушка жениха для средней вашей сестры нашла. С родителями договариваться устремились они.

— Всё одно без моего личного разрешения вопрос они решить не смогут. — я вздохнул, после чего решительным шагом направился в сторону своего кабинета, слыша сзади быстрые шаги экономиста, — Казимир, мне нужны отчёты о делах моих производств и нефтяных месторождений. Надеюсь, без меня ты не забывал составлять отчёты?

— Как можно, ваша светлость? — в голосе поляка послышалась нескрываемая обида, — Всё циферка к циферке, рубль к рублю. Каждую монету лично отсчитывал.

Не прошло и пяти минут с того момента, как я уселся за крепкий кабинетный стол, как Казимир принёс толстый журнал, в котором он вёл записи практически всех доходов и расходов, которые случались с казной моего рода. У этого уроженца Кракова была удивительная способность отлично справляться с числами и если бы в это время существовал «Excel», то Казимир бы чувствовал там себя, как рыба в воде. Всё было настолько хорошо и подробно расписано, что потеряться в числах мог только слепой человек, который никогда не сталкивался с финансами.

— Казимир, я возможно что-то не понимаю, но откуда графа «Дивиденды от вложений»? — озадачено смотрел я, в который раз пересматривая едва заметную строчку в положении доходов с впечатляющей цифрой, — Не помню, чтобы перед своим отбытием я оставлял указания проводить инвестиции.

— Прошу прощения, ваша светлость, но я позволил себе небольшую вольность и от вашего имени провёл вложения в одну исследовательскую геологическую экспедицию в Аляске.

— И?

— Егор Яшкин оказался на редкость удачливым геологом. Он смог обнаружить сразу несколько залежей нефти. Как только прибыли новости об итогах экспедиции, то я сразу же выкупил несколько десятков десятин земли в этом нефтеносном регионе.

— Ты начал добычу нефти? Если там далеко подходящая инфраструктура, то эта задача будет слишком дорогостоящей и я бы не хотел влезать в столь сложный проект без других инвесторов.

— Нет-нет, у меня не было малейшей возможности связаться с вами, а потому я не рискнул без вашего дозволения реализовать такой проект. Товарищество «Мендельсон и Ко» предложили очень хорошую цену за ту землю, а потому я сразу оформил сделку, сделав прибыль, в три раза превышающую затраты на геологическую миссию и покупку земли.

— Да ты гений, Казимир. Ты на ровном месте сумел сделать четверть миллиона рублей. Да мои заводы далеко не факт, что смогут сделать такую прибыль за год, а ты одним вложением смог организовать такой прибыток! — я восхищённо посмотрел на счетовода, на лице которого теперь вместо обиды было какое-то смущение, — Скажи честно, если у тебя есть ещё какие-то задумки, куда можно вложить деньги с хотя бы половиной от этой эффективности? Если имеется нечто такое, то я готов выделить тебе средства прямо сейчас. Получишь щедрый процент от итоговой прибыли. Поверь, Казимир, я тебя нисколько не обижу. Княжеское слово даю.

— Есть пара проект, которые, гипотетически, могут дать большую прибыль, но сейчас я не готов совершать такие манёвры. Прошу прощения за возложенные надежды. — Казимир сделал небольшой поклон, — Это требует очень много внимания, а в одиночку мне сложно совмещать такую работу с отслеживанием ваших финансов.

— Набирай себе помощников. — твёрдо сказал я, — Вскоре тебе придётся выполнить очень много работы. Мои дела с финансами и десятой доли той работы не занимают.

— Звучит пугающе, ваша светлость. — поляк опасливо глянул на меня, — Вы вновь решаетесь жениться? Не сочите за грубость, в то время меня с вами не было, но прошлый раз, когда в вашу казну пришёл большой прибыток — вы связали себя узами брака с семейством Ливенов.

— Ты если даром предвидения обладаешь, то я тебя церкви не задумываясь сдам. Мне проблемы с ведунами не нужны. — я улыбнулся, видя, как лицо поляка разглаживается.

— Я ещё и католик, так что православная церковь и без того меня не жалует.

— Согласен. Братство во Христе имеется лишь только на бумаге. — я хмыкнул, — Но если говорить серьёзно, то ты прав. Вскоре ожидается бракосочетание. Раскрывать фамилии я спешить не буду, но брак можно назвать стратегическим.

Счетовод кивнул и удалился из моего кабинета, а я откинулся на мягком кресле назад, прикрывая глаза. Пусть рядом не было Семёна, но я наконец ощущал себя в безопасности. Последние несколько месяцев ощущения были такие, словно в меня медленно, но, верно, загоняли рой раскалённых игл по всему телу. Правда, теперь мой брак опять стал разменной политической монетой в отношениях дворянских родов и даже государств. Казалось бы, к подобному отношению давно пора привыкнуть к тому, что в начале двадцатого века среди высших сословий отношение к браку было совсем иным, но всё равно ощущение того, что ситуация из ряда вон выходящая — меня никак не могло покинуть. Ладно бы, если с семейством своей жены я был знаком лично, но даже фотографии будущей жены я никогда не видел.

Сестёр нужно было женить — великий князь был в этой области прав. Они также являлись очень важным политическим ресурсом, которым было необходимо воспользоваться, чтобы заполучить союзников или просто составить выгодные сделки. Хотя, есть ли необходимость обременять сестёр несчастливым браком, если у меня есть возможность укрепиться в государстве без использования девушек как ресурсов? Надо думать и думать крепко.