Глава 8. Весьма стереотипный сад

Смотреть на разборку светлого рыцаря и темного алхимика (к тому же потенциального Повелителя Тени, но мы об этом пока не распространялись) сбежалась добрая половина базы повстанцев. Со всех окрестных коридоров, секторов и лабораторий, хотя мы никого не приглашали. Просто, когда все средства наблюдения начало зашкаливать от мощности звука, желание посмотреть на показательное общение между коллегами в рамках Дружины появилось у всех, кто ЭТО услышал хоть краем уха. Эдмус, правда, утверждал, что «милые ссорятся — только тешатся», а разборка скоро могла стать вполне семейной, но одного факта ничто изменить не могло: двое Поводырей превзошли сами себя. Впервые за несколько сотен лет воздух пустого мира завибрировал от таких мощных эмоций.

— Не спросив разрешения! — громыхал Йехар, размахивая Глэрионом. — Влить в нас этуотраву!

— Я жизнь тебе спасал, идиот! — орал в ответ алхимик, у которого меча не было, но который с успехом использовал собственные руки для жестов. — Жизнь! Дружину! Твой мир! Мне нужно было, чтобы твой ненормальный клинок…

— Не смей оскорблять Глэрион! Тогда, на арене, он тебя спа…

— Он чуть не прикончил меня в предпоследнем бою, если хочешь знать!

— И поделом было бы! — предмет обсуждения яростно свистнул поблизости от какого-то прибора, и даже загорелся, слабенько, правда, но обнадеживающе. — Ты… ты…

Рыцарь захлебнулся воздухом, когда понял, что у него элементарно закончились оскорбления. За последние полчаса он попросту истощил их все — в том числе эпитеты других миров и Междумирья.

— Братцы, помогите! — тут же возопил к толпе зевак Эдмус. — Хоть какое-нибудь ругательство вашего мира, ну, хоть техническое! Погибает человек!

— Да понимаешь ли ты, что после твоего поступка в нас просыпаются темные стороны? — переорал его Йехар, переходя на обычные слова. — Что всё это время до четвертого призыва из-за тебя… нам хотелось убивать?!

Алхимик находился в более удобном положении, как тот, кто читал Книгу Миров и как тот, кто не стеснялся сравнивать мозги светлого странника с сушеным пометом звездоноса. Тем не менее, именно сейчас он решил сформировать более связное и конструктивное высказывание:

— Да тебя хлебом не корми, дай кого-нибудь прирезать! А мне — мне, думаешь, было легко? Чертово желание пропускать женщин вперед и переводить старушек через дорогу! Ты хоть понимаешь, сколько пенсионерок мне пришлось откачи… не вижу ничего смешного!!

Шукка уже не пыталась искать информацию или что-либо анализировать. Она тупо стояла рядом с нами, опустив руки.

Что тут вообще можно было анализировать?

Первую фразу за все время девочка адресовала мне.

— Необходимо каким-то образом напомнить им о дефиците времени.

— М-м… — ответила я и на этом завершила разговор.

— …никогда! Ни за что! Слышишь? Мы с Глэрионом три тысячи раз предпочтем умереть, чем…

— …попытаться помочь этому миру? — предложила я свой вариант. Вот еще ресницами похлопать и не замечать обиженной плагиатом Бо. — Дать кое-кому из нас шанс вернуться назад? Нет, мне тут нравится, я не отрицаю, но у нас тут есть люди семейные…

— Ну уж и люди! — обиделся спирит, но вид несчастного отца семейства тут же принял.

— Ой, Веслав, а ты не очень много своей крови в него влил, нет? — подключилась и сама Бо. — А то нас тут что-то с миром нехорошее, а Йехар… это знаете как бывает? Ну, как если кто-то жалуется на прыщик тому, у кого нету рук и ног…

Глэрион брякнулся об пол лаборатории, и рыцарь не бросился его поднимать. Приоткрыв рот, он с недоумением вглядывался в Бо. По-моему, мысль о том, что он показал себя эгоистичнее темного алхимика, его прибила окончательно, а он и так был не в себе после смерти своей Дамы. Веслав ограничился простым поднятием бровей.

— Молчат! — объявил спирит, разворачиваясь к публике. — Братаем их, пока опять не начали!

Повстанцы поспешно отступили к стеночкам, придавленные кипучей энергией нашего спирита. Не видали они тут такого со своими с-типами!

Спирит же развил бурную деятельность. Спер у Шукки планшет, где был записан этот самый обряд («Как-как работает? А, ладно, пойму в процессе»). Потребовал, чтобы алхимик стал «вон туда», а Йехар «рядом», а можно — наоборот. С нашей помощью и сверяясь с планшетом несмываемыми маркерами на полу лаборатории начертил нужные символы вокруг Веслава и Йехара (спасибо, Весл контролировал, а то бы такого понарисовали!). Покосился по сторонам, как бы ища, кому бы доверить сам обряд, никому не доверил и взялся сам, с такими ужимками и завываниями, что его триста раз бы прикончили, если бы ситуация не выбила дружинников из колеи настолько.

И кто же знал, что этот самый обряд братания так будет смахивать на обычное земное заключение брака? Спасибо хоть, колец не было и вопросы были чисто риторическими.

— За руки не беритесь, глазки опустите, выдохните, успокойтесь, Ольга и Бо, станьте за ними — вдруг держать придется… Да, и не думайте! Даешь ли ты клятву, Йехар, не причинять телу своего брата зла ни с оружием, ни без…

— Еще чего!

— Гм! Даешь ли ты клятву, Веслав…

— А яды в клятву включаются или нет?

— А это потом и подправить можно. Йехар, клянешься ли прийти на помощь, если твой брат будет…

— …уничтожать другие миры? Испытывать свои яды на невинных людях?!

— А то! Веслав, клянешься ли поддерживать брата в…

— Проехали!

— Ладно, про «заботиться, наставлять и делиться последним» я понял, — тут же вставил Эдмус. Алхимик и рыцарь, которые стояли в круге и напряженно отворачивались друг от друга, одновременно изобразили хмурые кивки. — Можно теперь и к обряду, мне б еще мою стихию сюда…

— Ой, мне так интересно, получится или нет! — захлопала в ладошки Бо. Эдмус широко, поощрительно улыбнулся и пояснил, что — ему тоже…

Господи. Я влюблена в чрезвычайно мужественного человека. На месте Веслава после этого заявления, да еще сделанного таким тоном, я бы выскочила из этого круга сразу. Алхимик же стоял, дергал глазом и, судя по лицу, измышлял, что применить на Эдмусе, если обряд пройдет не как надо.

А Эдмус просто дернул Бо к себе, заставил ее протянуть руки — магия воздуха, хоть и слабая, заставила руны под ногами Веслава и Йехара ожить и засветиться.

— Кровь к крови!

Веслав зашипел, схватившись сначала за руку, потом за сердце. Йехар не издал ни звука, но покачнулся и явно боролся с дурнотой.

— Тень к тени!

Тени двоих в круге на миг схлестнулись в единую — и тут же разделились вновь. Йехар и Веслав почти синхронно прошептали, что без этого пункта можно было бы обойтись, хотя сказали это с разными интонациями.

— Слово к слову и дело к делу!

Молчание. Эдмус выпустил Бо, глубоко вздохнул и принялся добродушно пояснять:

— Вы должны сказать что-то одинаково или подумать о чем-то. Не сговариваясь, — Веслав изобразил скепсис, Йехар — благопристойный ужас, который обозначал, что ни один уважающий себя светлый странник не опустится до синхронного мышления с алхимиком.

— У вас минута, — добавил Эдмус, сверившись с планшетом, и обе физиономии скисли одинаково.

Потекли драгоценные секунды, и совершенно ясно было, что даже у алхимика из головы вылетело все, о чем можно было бы подумать.

— Вот вечно всех спасаю, — едва слышно проворчал Эдмус, сунул планшет в руки обалдевшей лидерше повстанцев и вытер сентиментальную слезу. — Разве все не думают сейчас об этом же? Жених, можете поцеловать невес…

Как раз на этом моменте мысли и слова двух противоположностей слились в единое целое как нельзя лучше.

— Эдмус! — заорали оба, один — выхватывая меч, второй — яд: — Ты покойник!

— Давайте тогда устроим еще и мои поминки! — не потерялся спирит, поднимаясь к потолку лаборатории. — Единение двух любящих сердец мы уже наблю… ого-го, какое это единение!

В следующую секунду спирит скрылся из сектора, преследуемый обладателями двух «любящих сердец», которыми совершенно точно владела мысль об убийстве. Мы с вежливым вопросом посмотрели на Шукку.

— Через час мы должны увидеть результаты, — опомнилась маленькая ходячая наукообразность. — Мы можем отследить их перемещения благодаря моим камерам. Хм… вы — Ольга? Вам придется пройти тест на вирусы первой.

Ни один мир я ненавидела так пламенно с самого начала.

* * *

Пошли вторые сутки с момента нашего четвертого призыва, а я все еще упорно ненавидела мир.

Нас поселили в Жилом Секторе. Название звучало как издевательство, потому что как раз этот сектор не пытался претендовать ни на комфорт, ни на санитарию. После предыдущих миссий, где мы останавливались во дворцах или на свежем воздухе, и даже после моей питерской квартирки, общажного типа комнатка, которую нам выделили на двоих с Виолой, не впечатляла. Веслав и Йехар разобрались между собой, а заодно и с Эдмусом, чудом все остались живы, местные после окончания разборки к нам проявили поразительно мало интереса — чем еще раз подтвердили теорию насчет падения мира в равнодушие. Так что первым, с чем нам пришлось сразиться, были местные условия и дурное настроения.

Настроение задала Виола, которая явилась на следующее утро, вследствие чего я и была разбужена звуком влетевшего в стену арбалета. Условия олицетворил собой Эдмус, который влетел в комнату сразу же после пробуждения и выпалил:

— Добро утрое, если, конечно, утрое! Летал наружу, и мне показалось, что у нас тут остановилось время. Виола, ты поэтому проламываешь стенку?

Виола методично шарахнула об стенку табуреткой. Она изгоняла свой гнев рационально, со вкусом и с точным знанием меры.

— Серединная погода. У нас тут не поймешь, утро или вечер, так что привыкайте.

И доломала табуретку, а та, между прочим, была не из дерева, а из местной синтетики.

— Все чокнулись, — понимающе кивнул Эдмус и уселся прямиком на мою кровать. — Мебель в стенку — это еще ладно, а вот я оказался в одной комнате с Йехаром! Оля, ведь он по ночам кричит громче меня, и мне было бы даже завидно, если бы он не делал этого, когда я… сплю! И уж ладно бы, да он сразу после пробуждения хватается за свой Глэрион и начинает им махать направо и налево, а его меч совсем не против попадания по движущимся мишеням…

Мы с Виолой переглянулись. Она опустила недавно найденный где-то новый розовый рюкзачок и коротко подытожила:

— История с Далларой.

— Или то, что у него теперь такой братец, — не согласилась я. Эдмус опытным движением пальцев вывел на стену обзорный монитор (и навострился же!), прокрутил официальную хронику дня и умилился:

Какие города аккуратненькие! Песочек… травка… люди тоже миленькие — работают себе, или сидят, вот в такие экранчики смотрят, кушают… — голос спирита прямо-таки засочился сладостью. — А ножками-то редко кто ходит, правда, нет? А деток вы видели, детки-то какие милые, не портят песочка на дорожках, не бегают, сидят, в экранчики уставились пустыми глазенками… тьфу, сбился. Ладно, можно, мы это посчитаем первым дублем, и я начну сначала? Ах, города, ах, дорожки с песочком…

Виола хмыкнула и продолжила целенаправленное разрушение комнаты, я не стала ей мешать. Поднялась и умылась, а потом присоединилась к шуту за его изучением местных обычаев.

Если бы еще он не комментировал, а то так и разливался сиропным морем:

— У них тут все умненькие-разумненькие, знают, куда какую кнопочку тыкнуть и какой из чего детектор собрать… и сделано все так чистенько, так красивенько, прям тошнит, будто шоколадок облопался… ой, второй дубль я тоже провалил.

Проблема была в том, что не согласиться — невозможно. Чуть заметная тошнота так и норовила подкатиться к горлу после двух-трех минут осмотра видов здешних городов. Действительно, аккуратные, маленькие и большие. В маленьких дорожки песком присыпаны, вылизано все неприлично. Если город маленький — то количество деревьев, сидящих на них котят и старушек под деревьями возрастает в геометрической прогрессии. Сельской местности нет, архитектуры тоже…

— Была, — буркнула Виола, расшибая о стенку какой-то лишний механизм. — Еще когда я в ваш мир проходила — была. Теперь куда-то подевалась.

Когда она успела выяснить? Наверное, ночью, поэтому и крушит все вокруг. Судя по ее лицу, за время ее вынужденной отлучки из мира исчезло достаточно много полезного и нужного… или все-таки добавилось неполезного и ненужного?

— И то, и это.

Компьютер ли обиделся на это высказывание, или произошло еще что-то подобное, но картинка на мониторе вдруг сменилась однообразным серым фоном. Виола нахмурилась, пробежалась пальцами по приборной панели в подоконнике, потом сдалась и предложила:

— Идемте в Заповедный Сад. И остальные пусть подтягиваются.

Эдмус, конечно, смотался за остальными, а Виола взяла на себя роль проводника для меня. Она шла по коридорам базы, раздавая направо и налево язвительные комментарии, вроде: «А здесь за три года ничего не изменилось, даже пыли не прибавилось» или «Все такая же куча придурков в военном секторе» — а повстанцы почтительно шарахались от нее в разные стороны. Опять. Хотелось бы узнать, из-за чего это они ее так боятся?

Но уж если задавать вопросы, то не из разряда личных.

— Этот ваш Заповедный Сад — судя по твоим словам, это что-то, что стоит увидеть?

— Это вообще единственное, что здесь стоит видеть, — бросила Виола и даже голову не повернула.

Кажется, ни в одну из наших миссий, даже в третью, она не была на таком взводе.

Переходы и коридоры наконец вывели нас из-под земли, на свежий с-воздух. И впервые в этом мире мы оказались на лоне природы, имеется в виду — настоящей.

Вишни, яблони, хвоя и клены, какие-то кусты, трава под ногами, правда, в ней намечены едва заметные дорожки… Пространство, на котором мы оказались, действительно являло собой сад, не слишком большой, не больше гектара, но зато… последний.

— Последний клочок незагрязненной земли, — пояснила Виола, уверенно обходя деревья по тропинке, — долгое время его хранили мои предки, а он все сокращался и сокращался. Примыкает к настоящему с-лесу, — она кивнула туда, где вздымались уже знакомые нам ровные до безобразия деревья. — Но мы ограждаем его как можем. Шукка чуть ли не каждый месяц изобретает новый способ защиты… время от времени сажаем новые деревья — в обязательном порядке. Но он не расширяется.

Закончила она хмуро и устало, трогая пальцем шершавую кору одного из кленов. Деревья выглядели печально — может, потому, что росли под здешним воздухом, может, они сами чувствовали, что они последние… это был какой-то древесный госпиталь, при взгляде на который мое лицо стало похоронным. Эдмус, который заявился следом за нами, округлил глаза и торжественно заявил, что наконец-то встретил что-то более гадкое, чем «болотные окна» его мира.

Вслед за Эдмусом появились два новоявленных родственничка, держась на максимально возможной дистанции друг от друга. Алхимик, хмурясь на ходу, встряхивал какие-то пробирки. У Йехара был вид настолько встревоженный и измученный, что рыцарь сначала вообще не заметил деревьев вокруг себя.

Вопрос «Что опять случилось?» при единственном взгляде на их лица напросился сам собой.

— В этой рощице есть, где присесть? — осведомился алхимик, не отвечая.

Отыскалась беседка в нескольких метрах от входа, так что скоро мы могли сесть и насладиться шепотом умирающих деревьев. Во мне все крепло сознание того, что если мы вернемся из этого мира — мы поголовно окажемся заядлыми пессимистами.

Веслав поболтал своей пробиркой уже с ожесточением, дождался выпадения шикарного осадка и пробормотал себе под нос пару фраз о том, что тут сочится из всех фильтров.

— Запарываю третий эликсир на сегодня. Если с водой так пойдет и дальше — придется лакать сплошную валерианку, а припадки отдельных рыцарей «Ниагарой» снимать.

— Припадки?

Алхимик вгляделся в небеса, но они уже были с-типичны, пусты и невинны.

— Эдмус еще не разболтал? Наш рыцарь решил облагодетельствовать мир инфарктом. И меня чуть с собой не утащил.

— Мы уже извинились, — торопливо успокоил всех Йехар.

Не сказать, чтобы от этого хоть кто-нибудь успокоился. Хотя нет, Виола сразу же после слов о валерьянке перекинулась в пантеру и начала потихоньку подкатывать к алхимику на предмет наркоты.

— Что… что… да объясните вы по сути!

— За «по сути» — к местным просвещенным деткам, — буркнул алхимик.

Йехар же ответствовал печально, обращаясь при этом не ко мне, а к своему клинку.

— Это было последствием вчерашнего обряда, Ольга. Духовное братание, как правило, безвредно, но на некоторое время обостряет чувствительность между… братьями, понимаешь? Поэтому, когда со мной и Глэрионом произошло это досадное недоразумение…

— Недоразумение?! — взъярился алхимик, отпихивая пантеру ногой. — Из меня чуть душа не выскочила!

— Какая? — невинно удивился с небес вернувшийся спирит. Он решил заняться воздушной рыбалкой, а поэтому осторожно опускал в беседку на ниточке гамбургер в аккуратной вакуумной упаковке. «Наживку» спирит захватил на кухне, где взял нитки — непонятно, сам он сидел в воздухе метрах в пяти над нами и терпеливо ждал, пока «клюнет».

— Эдмус, об анатомии алхимиков позже… так что случилось?

— Мы ведь уже сказали, — объявил Йехар с похоронным лицом. — Мы просто спали сегодня, и вдруг случилось нечто странное в части… нашего сердца. Нам показалось, что мы ощутили мимолетное дыхание смерти…

— И тебе оно так понравилось, что ты решил им поделиться со мной!

— Веслав, это не было нарочно!

— Их двоих хватил удар! — просто пояснил Эдмус. — Йехар только решил поорать во сне как следует, и тут вдруг замолчал, я уж было и обрадовался: может, разбудить его? Как вдруг он начинает самым естественным образом помирать во сне. Дверь открывается, вползает на карачках Веслав…

Глаза алхимика метнули молнию, он вскочил, и Эдмус сдался и активно повинился жестами:

— Ну, ладно, ты просто вломился. Начал делать Йехару искусственное дыхание с криками что-то вроде: «Не смей подыхать, скотина, я тебя на том свете догоню и такое устрою…»

— Искусственное дыхание? — теперь вскочил несчастный рыцарь.

Виола не допросилась у Веслава ничего, а потому решила перейти в человеческую ипостась. Уселась на скамейку, совершила молниеносное движение, и очередной гамбургер оказался у нее в руках. Эдмус еще подергал еду, изображая конвульсии «рыбки», но Виола просто оборвала нитку, ободрала обертку и вгрызлась в гамбургер с сочным звуком, который и пантере бы сделал честь.

— Хватит дурачиться, — она говорила с набитым ртом. — Весл, ты применил эликсиры?

— Половину арсенала, — трагически отозвался жадный алхимик. — С первого раза не подействовало почти ничего…

— Кроме искусственного дыхания?

— Яды у меня остались, учти.

Эдмус в воздухе разыграл пантомиму на тему «Вах, баюс, баюс». Потом с видом опытного рыбака достал из кармана еще один гамбургер и принялся обвязывать ниткой. Оригинальный способ кормить товарищей завтраком, но это лучше, чем ничего.

— Ладно… этот приступ может быть связан с твоими кошмарами? Извини, Йехар.

Рыцарь опустил глаза в землю с видом наказанного школьника, так что Виола поперхнулась остатками завтрака. Правда, смиренное положение не помешало Йехару достать клинок, одним движением перерезать нитку, после чего он по-рыцарски предложил бутерброд мне. Я не стала отказываться, хотя на вкус наш завтрак превзошел все отходы «Макдональдса», какие только могут быть.

— Полагаем, что нет, Ольга. Кошмары длятся не первую ночь, но такого не было никогда. Мы считаем, что в этом мире случилось что-то страшное. Что-то такое, что затронуло наш дар ощущать чужие эмоции, даже притом, что в мире почти не осталось стихий…

— Может быть, с-типы, — предположила Виола. — Мы и сюда-то пришли из-за странной аномалии с компьютерным оборудованием. Если они вдруг решили начать что-то вроде атаки…

Я сочувственно поглядела на Эдмуса в небесах. Тот только что чуть не упал с крыльев и уронил гамбургер прямо на голову Йехару, что тот принял кротко и благодарно.

— И она туда же! — выдохнул спирит, а алхимик тут же показал, «куда же»:

— Гипотеза — отстой. Аномалии с компьютерами ваши с-типы могли вызвать, но благородное-то рыцарство в основном на магию реагирует. Скорее, тут возможен сильный магический всплеск.

Одновременно с последним словом алхимик подбросил вверх шарик, похожий на хлебный, и через секунду посреди беседки плюхнулся спирит в отключке. Веслав поднялся и задумчиво изъял у Эдмуса последний гамбургер.

— Причем, всплеск сильный и не слишком далеко отсюда.

— Уверен?

— Дурной вопрос! У вас тут технический мир, а вы еще не поняли, как на технику отдача от серьезных стихийных выбросов влияет? Да почитайте же вы хоть что-нибудь, в конце-то концов!

— А ты можешь рекомендовать литературу, кроме Книги Миров? — не выдержал и подколол его Йехар, а Виола примирила братьев достаточно своеобразным способом.

— У нас книг нет, — сказала она просто.

Мысленно я отметила, что это правда не на сто процентов, раз уж тут в Конторе сохранился один библиотекарь… Ладно.

— Веслав, если где-то недалеко был серьезный магический всплеск, значит, кто-то либо призвал стихию, либо ее…

— Применил, — тихо и как бы про себя заметил Йехар. — Скорее всего, это тот же, кто управлял ламинаками.

Почему-то у него был крайне несчастный вид. В самую пору было бы заподозрить рыцаря в очередном сокрытии от товарищей важной информации… хотя нет, это уж будет слишком.

Виола тщательно подбирала крошки от гамбургера, которые причудливыми орнаментами улеглись на ее кожаные брюки.

— Если бы это был магический всплеск — могли проявиться какие-то особенности магического фона, — заметила она. — Их должна была засечь Шукка. Обычно она не мониторит окрестный магический фон — у нас и фона-то нет. Шукка даже появление Арки не определила. И насчет того, кто создал с-вирус, она тоже пока не продвинулась, но вдруг…

— Вдруг, — подтвердил Эдмус, отдирая губы от пола беседки. — Вдруг, например, у вас тут неподалеку есть небольшой городок — знаете, на десять тысяч жителей? И вдруг с ним потерялись все линии связи? И вдруг Шукка послала меня сказать вам об этом… а-а, вот, что я хотел вам с самого начала сказать! Что одна маленькая девочка приказала Дружине вылетать поскорее…

Он сел, ощупал свою напоминающую длинную дыньку голову, посмотрел на наши сжатые в едином порыве кулаки и согласился:

— Да, понимаю, убить хотите… Но ведь Веслав же меня уже шмякнул, да? Так какой резон, если я уже наказан?

Всю дорогу до нашего транспорта мы бросали злобные взгляды на алхимика. Он лишил нас сладостной мести.

Загрузка...