Глава 20. Исключительно экстраординарная выхухоль

План был хорош, но информировать Ыгх до конца мы все же не стали. Несмотря на то, что Йехар настаивал.

— Мы обязаны быть честными даже с нашими пленниками. Кроме того, она не пленник, она выразила желание к нам присоединиться… А почему ты не сказала ей, с кем она встретится?

— Раз, — ответила практичная Виола, — мы сами до конца не знаем, кто он. Два — она может и сама догадаться, они ведь встречались. И три — если она узнает, с каким чудовищем придется столкнуться — она…

— Превратится в таракана и заползет к Веславу под тапочек, — предложил спирит. Что и было принято за версию.

Полигон для испытаний был выбран простейший — опушка Заповедного Сада, практически самое безлюдное место, где Виола обычно предпочитала проводить тренировки. Тео удалось выпихать туда без труда, причем, архивариус даже не посетовал на срочность. Вопросы он начал задавать уже на месте:

— А разве остальные тоже будут принимать участие… в тренировке?

В ответ Виола сообщила «легенду» — мол, получено сообщение, что на лагерь движется огромный монструозный с-тип, и остановить его невозможно, а поэтому…

— Мы эвакуировались?

Я поймала себя на мысли о том, что мне действительно жаль Виолу.

— Нет. Мы будем спасать лагерь. Точнее, спасать его будешь ты.

— …

— Ты же сам говорил, что готов помочь.

— Говорил, да, — чуть слышно согласился Тео. — Но вы… вы не дали мне оружия!

В разговоре наметилась короткая пауза. После того, как я привела нос архивариуса в порядок, Виола соизволила объяснить, что речь идет о магии.

За моей спиной Веслав и Эдмус побились об заклад, что следующая фраза будет: «Но я человек».

— Но… а нельзя договориться? — разочаровал их Тео.

Виола тихо зарычала сквозь зубы, отвернулась и шепнула в микрофон:

— Ыгх, начинай, пока мы еще живы!

Ыгх начала четко в соответствии с планом. Сперва послышалось грандиозное «топ-топ-топ», от которого в заповедном Саду задрожали деревья. Потом из-за ближайшего холма высунулась огромная волосатая морда. Уродливая, но… странно-знакомая.

— Берегись! — загрохотала она. — Я — выхухоль-мутант, и я вас уничтожу!

Тео, которого Виола вытолкнула вперед, остолбенел. К счастью, потому что не видел наших яростных взглядов. А уж мыслеобмен, который после этого последовал…

— Эдмус, это ты выбирал ей имя?

— Я и морду посоветовал. А что? В наших краях это самый страшный зверь. Знаете, сколько на нем блох?! А уж какие кусачие… Да к нашим выхухолям даже мооны не приближались!

Не уследили. Оказалось, неугомонный спирит умудрился подредактировать Ыгх еще и текст:

— От моих суперзлобных блох нет спасения! Мое дыхание — смерть! Бу-га-га-га!!!

— А… ну, это же не проблема, — наконец отмер архивариус. — Немного ментолового экстракта или просто освежитель полости рта — и…

На наших глазах обалдевшая гигантская выхухоль дыхнула на лапку и понюхала воздух. И скривилась.

Виола за моей спиной издала что-то вроде тихого поскуливания.

— От блох тоже есть средство, — продолжал мотать ей нервы архивариус. — И в принципе необязательно желать смерти всем именно из-за этого…

К счастью, тут Ыгх вернулась в роль. Хотя и в стереотипическую.

— Жалкий червяк! Прочь с моей дороги! Я чую плоть! Я уничтожу все-ех, все-е-е-ех…

— Зачем?

— А, ну… ну, характер такой. Да.

Кажется, выхухоль немного покраснела под шерстью.

— Но разве мы не можем договориться? — предложил между тем Тео. — Ну, скажем, мы можем предоставить вам питание на некоторый срок, и вы увидите, что это гораздо приятнее, чем…

— Квак ты на свете-то живешь с такой позицией?! — возопила гигантская выхухоль, на секунду сбиваясь на лягушачий акцент, но тут же продолжила пугать, надвигаясь на Теодора. — Я вижу, с тобой люди, сейчас я их съем…

Этот момент был особенно хорош.

— Нет-нет, ни в коем случае! — Тео раскинул руки и загородил нас собой. — Я просто обязан не допустить этого! Во-первых, они не люди, во-вторых, вон тот, в пальто, вас сразу же отравит! И я уж не говорю о том, каково вам будет глотать меч…

Все. Ыгх оказалась в окончательном ступоре. За моей спиной Виола безнадежно билась головой о плечо Йехара, почти со слезами повторяя: «Я говорила вам — он просто монстр! Он чудовище!»

— Ну, тогда я съем тебя! — сделала последнюю, отчаянную попытку Ыгх, и потерпела сокрушительный крах. Тео сложил руки на груди, облегченно вздохнул и заявил:

— Не вижу к этому никаких препятствий, хотя пуговицы от моей рубашки едва ли вам придутся по вкусу.

Определенно, философская позиция Теодора меня пугала, и не только меня. Несчастная Ыгх закашлялась, а в ответ на участливое предложение Тео принести воды или похлопать по спинке разошлась еще больше.

Самое прекрасное во всем этом было то, что Тео и не думал издеваться, и все это совершенно ясно понимали.

Но в тот момент, когда гигантская выхухоль уже готова была превращаться в таракана и бежать под вожделенную тапочку, да и Виола была недалека от такого же состояния — в этот момент прозвучал ностальгический голос Эдмуса:

— Ого, а я не знал, что у вас тут еще и снег идет, в вашем-то мире!

Один за другим мы запрокинули головы: сверху на нас и правда опускалась белая пелена. Вот только это был не снег: я не чувствовала ни капли воды в белом снижающемся покрывале, да и Виола качала головой: не в этом мире.

Ниже. Еще. Это был не снег, это были птицы. Размерами не больше колибри, похожие на лепестки белых пионов, они спускались плавно и неторопливо, и… в каждом их движении был рок.

— «Саван грешника», — сдавленным голосом выговорил Йехар.

Старинное заклинание, убивающее раскаянием. Каждого — светлого, темного и нейтрала, потому что любому магу есть, в чем каяться. То, от чего нельзя убежать — оно последует за теми, для кого предназначено, везде. А чтобы от него избавиться нужно минимум быть магистром любой из стихий.

Не в этом мире.

Все это я соображала уже под панические вопли Ыгх:

— Не-е-е-ет! Не-е-е-ет! Это ж надо — умереть молодой! А-а-а-а! Умереть молодой гигантской выхухолью с таким дыханием!

Мы невольно в момент сгрудились, прижались ближе друг к другу, и я поймала ладонь Веслава, тоже невольно.

— Не надо, — попросила я его, я знала, о чем прошу, я видела, как темнеют его глаза, я невольно вспомнила слова Галки, нашего спеца по аурам, о его истинной ауре…

Слиток золота в черном бархате.

Черноту он сейчас сдерживал из последних сил, потому что перед мучительной смертью его натура Повелителя страстно рвалась наружу, а золото… Золото было. Золотом почему-то вспыхивал воздух вокруг нас.

Белые воздушные птички опустились на достаточное расстояние и с неожиданно хищным клекотом рванулись на нас пулей — и тут Тео наконец перестал стоять столбом.

Он так и не сказал никакого заклинания, едва ли даже он сам соображал, что делает, просто вытянул руки — в нашу сторону и в сторону Ыгх — и вокруг меня вдруг возник водный смерч, а Веслава — нам пришлось разомкнуть руки — заковало в такой же, только из земли и песка. Сквозь крутящуюся вокруг воду я смогла различить огненное кольцо, защищавшее Йехара и воронку воздуха вокруг Виолы, что защитило Эдмуса — было неизвестно.

Белые птички, ринувшиеся на меня, попали в водную круговерть и закружились в ней, как в центрифуге. Постепенно белого становилось все меньше и меньше: «Саван Грешника» слабел на глазах. Я рискнула поднести к воде ладонь и обнаружила, что она вполне меня слушается. С ее помощью я могла видеть, что происходит вовне.

Ыгх почему-то не было видно. Тео остался без защиты, и руки он тоже уже опустил. Кольцо из оставшихся белых пташек смыкалось вокруг него, но не могло сомкнуться. Архивариуса все это не очень волновало: он даже вытянул ладонь, на которую приземлились несколько белых комочков. Тео рассматривал их какое-то время, потом подул на ладонь — и в воздух взлетели лепестки цветов.

Лепестками цветов они медленно и опали на землю — все до единой. Водный смерч вокруг меня неторопливо осел за землю и растекся по ней огромной лужей. С защитой остальных произошло примерно то же самое.

Непонятное выражение лица Веслава заслуживало отдельной премии в этой церемонии.

— На него не действует «Саван грешника».

Я прекрасно понимала, что Веслав имеет в виду. Это заклинание доводит до смерти даже детей-стихийников, и едва ли в нашем мире нашелся бы светлый, который отмахнулся бы от него с этаким выражением «лети-лети, лепесток, через запад на восток…»

— Стихийный универсал, — провозгласила между тем Виола. — Шукка была права со своей теорией. Поэтому было так трудно заставить его призвать своего медиума. Если у него их несколько… Ладно, как ты это сделал?

Последняя фраза была адресована Теодору. Архивариус оглянулся — на нас смотрели Простодушие и Невинность в одной ипостаси.

— Сделал что?

Его нос уберегло или расстояние или то, что Виола не решалась калечить универсального стихийника.

— Пять разных стихийных щитов одновременно!

К Простодушию и Невинности присоединился еще Ужас.

— Я?! Честное слово, я ничего такого…

— Виола, — спас нас всех от помешательства Эдмус. — Я, конечно, дурак, но уж ты объясни мне, как можно сделать пять этих самых разных стихийных щитов в мире, где и стихий-то нет!

— Вех его знает, — отозвался Веслав. — Очень может быть, что это и правда не он.

Тео сделал почти молитвенный жест — «Ну, наконец-то»! Виола сделала другой жест. Он угрожал Веславу скоропостижной ринопластикой.

Алхимик скривил досадливую мину — специальное выражение лица для догадок и неподтвержденных теорий.

— Я сперва думал — Теодор как-то соприкоснулся с этим самым источником мира. В Конторе, у себя в архиве или ещё где-то — ну, тот и наделил его магией. Хорошая теория, в нее всё укладывается — позднее проявление сил, неумение ими владеть… только вот не то, что мы только что видели. Я бы скорее сказал — это похоже на мощнейшую защиту извне.

— Защиту? — переспросил Тео слабо. — Меня кто-то защищает?

— Не кто-то — что-то. Интересно бы знать — чем ты так ценен для этого источника, что бы это ни было… так ценен, что за компанию и по одному твоему жесту он защитил ещё и нас. Напомни мне покопаться в твоей памяти — что-то мне кажется, ты вспомнил ещё не всё.

Это предложение Теодора не обрадовало, хотя уже в следующий миг он просветлел:

— Постойте… но в таком случае выходит, что я всё же не аномал?

Алхимик безжалостно покачал головой — мол, извини, тебе не светит, способности мага у тебя всё-таки есть. Мрачнее архивариуса после этого стала только Виола, которая выдала на максимуме подозрений:

— Стало быть, ты на сей раз ничего не делал?

— …я просто увидел, что на нас опускается что-то белое, а потом эта несчастная выхухоль закричала, что… а я как раз хотел спросить: ее никто не видел?

— Ыгх!

В несколько секунд мы оказались на том месте, где еще недавно красовалась «мутированная выхухоль». Теперь там восседала мрачного вида жаба ядовитой нездешней окраски.

— Что бы я еще квак-нибудь согласилась помочь… — процедила жаба под стать своей окраске. — Да еще таким, квак вы…

— Вы немного изменили вид, — сообщил архивариус, наклоняясь над ней. — Собственно говоря, я не думаю, что все стало хуже… Но хоть вы-то не считаете, что это из-за меня?

Теперь это была еще и Надежда. В чистом виде. За моей спиной хихикнул Веслав.

— Эта защита ее в исходную форму перекинула, — пояснил он шепотом. — Как в самую защищенную.

Непонятно как, но до Ыгх это дошло. Винить Тео во всех грехах мира сего, наподобие Виолы, она не стала, и кокетливо пошла розовыми пятнами по зеленому фону.

— Так ты, значит, местное дарование? Скромный стихийный универсал с нетипичными глазами? Ути-пути, ты, конечно, согласишься мне помочь?

— Я… о, ну, конечно. Разумеется, если это не будет включать применение магии, поскольку я все еще стою на той позиции, что я человек.

— Не-ет, магии не надо, — и добрая жаба Ыгх зацвела розовым еще активнее. Все остальные застонали и отвернулись. Все в точности знали, что за этим последует и какая реакция возможна в ответ.

— Ты умеешь целоваться по-французски? Мм-м-м-м-мцццц…

Легкий вскрик и звук падающего тела нас не особенно отвлек от раздумий.

— Из того, что знаем об источнике мира — он активен, может действовать на дистанции, защищает придурков-архивариусов, — заявила Виола, направляясь в сторону лагеря, — Значит, существует возможность его отследить по влиянию. Если нет — готова надеть розовое платье.

— Собираешься влупить чем-нибудь по Тео и посмотреть, что получится?

— Кхм!

— Да, Эдмус прав. Ты ж всё время его лупишь. По такой логике — тебя уже должно было испепелить, как тех Сиамов.

— Ну, вряд ли этот источник с его защитой реагирует на сломанный нос, а вот если бы…

— Эй! — возопила Ыгх позади нас. — А он, что же, так и будет валяться?

— Ему не в первый раз, — отмахнулась Виола. — Эдмус, захвати жабу с собой. Она нам пригодится.

Конечно, мы подождали, пока архивариус немного придет в себя. Бросать единственную реальную связь с источником мира в бессознательном состоянии никто из нас не решился. Хотя подозреваю, что Виоле хотелось.

Уже когда наша смешанная компания подходила к черному входу на базу повстанцев, я заметила, что Йехар еще не сказал ни слова. Рыцарь, который после обнаружения Ыгх воспрянул, снова выглядел почти таким же прибитым, как после смерти своей Дамы.

— В чем дело? — я поравнялась с ним и задала вопрос так, чтобы нас никто не слышал. Это было легко: рыцарь шел последним, а глаза у него были такими невменяемыми, что к Йехару просто близко никто не отваживался соваться.

— «Саван грешника», — пробормотал Йехар, — ты ведь знаешь, кто его может использовать, Ольга?

— Профессор светлой магии? — предположила я.

Больше рыцарь не сказал ни слова.

Его уравновесила Ыгх, из которой слова теперь лились неостановимым потоком. Хуже всего было то, что жаба обожала ныть и жаловаться на свою несчастную долю, так что пятьдесят процентов из всей информации, которую она нам сообщила, и составляли, собственно, жалобы и стоны:

— Выхухоль! Нет у тебя ничего святого спирит, нет! А потом еще и «Саваном Грешника» чуть не приква-а-а-акнуло… и все это по чести моей, все по бескварыстности, а он-то даже и поцеловать бедную девушку не захотел, в обморок грохнулся! Что я — уродина такая, да?!

Виола сбежала почти сразу, не вынеся этих скорбных стенаний. Эдмус тоже наловчился было дать деру, да Йехар перехватил его за рукав, осадил грозным взглядом — и спирит остался с нами. Делить горькую юдоль.

Так и сидели вот на кухне — втроем, не считая Ыгх и архивариуса. Хотя Тео сначала не считался: он отходил от своего обморока, прикладывая к затылку пузырь со льдом. Но столь душераздирающее восклицание не оставило его равнодушным.

— Нет, конечно же нет! — Тео рванулся было встать со стула, но плюхнулся обратно, со стоном схватившись за поясницу. — Вы, словом, ваша внешность… очень оригинальна и ярка и… довольно мила…

— Среди медуз, гадюк и нетопырей ты возьмешь почетное третье место! — утешил Ыгх и Эдмус.

Жаба засопела, но продолжать дискуссию по поводу внешности не решилась.

— Это вы со всеми так? — осенило ее. — Это кто в кваманду принят — вы вот так шутите?

— Членского билета тебе еще не выдали, — осадила жабу я. — Сначала по порядку: как ты оказалась у Программиста, потом под психушкой, а потом у нас?

Глаза у жабы выпучились в два раза больше.

— Квакушки-пожалуйста. Опять?!

Ах, она ведь, кажется, уже говорила об этом… сегодня? Или вчера? Не помню, какой-то уж слишком насыщенный день. Не мешало бы опять все разложить по полочкам…

Раскладывать взялся Эдмус, и через полтора часа после его шуток, соплей Ыгх и молчаливых вздохов Йехара я пояснила, что Ыгх явилась к Программисту чтобы поинтересоваться, не знает ли он чего о местных сильных источниках магии. Подсмотрела все, что могла в его базах, наткнулась на упоминание источника мира сего — и отправилась в психушку, прояснять. В психушке на всякий случай сказала хранителю колодца, что ее послали, а кто — договорить не успели, потому что в этот момент на нее грохнулись мы.

Ужас, который Ыгх испытала, когда увидела знакомых дружинников…

— Это же никвак не описывается, что вы все сваливаетесь на меня, сваливаетесь, ловите меня, сожрать обещаете…

…не поддавался описанию: она пустилась наутек. Пошастала по базе Программиста еще несколько деньков, всё в разных обличьях. Потом решила переместиться на базу повстанцев — авось, мы интересуемся магией хоть немного больше.

— А то этот квакнутый, он же совсем не в себе, он же думает, что магия — она что-то там подрывает и разрушает…

О своих приключениях на базе Ыгх повествовала особо, но мне уже было неинтересно слушать. Я подошла к Тео, который так и замер на стуле, только пузыль со льдом держал в опущенной руке, капли водыстекали с кончиков пальцев.

— Помочь с головой?

— Что? — Тео как очнулся, посмотрел на пузырь, отложил его в сторону, слабо улыбнувшись. — Нет, просто шишка, обычно я падаю удачнее.

Усмешка была вопросительной, а тон ей не соответствовал. Как будто Тео хотел сказать мне что-то, чего никому пока еще не поверял — я приподняла брови…

— Что, Тео?

И тут же рядом нарисовался деловитый алхимик с массой колб в руках.

— Дай сюда палец.

Я не успела отдернуть руку, в кожу вонзилось что-то острое — и кровь брызнула чуть ли не фонтаном.

— Эй!

— Проверяю, насколько ты превратилась в с-типа, — Весл окунул иглу в одну из колб и с непроницаемым выражением лица пронаблюдал едва заметное изменение с прозрачного в сторону желтого.

Я только поежилась — нет уж, хватит с меня индикаторов! Один детектор на совместимость в прошлый раз чего стоил.

— Ну? Что там?

— Там — жидкость, — и без всяких переходов, к Теодору: — Давай сюда палец.

После процедуры иглоукалывания архивариус решил, что на сегодня травм хватит, поднялся и покинул кухню, и перед тем, как вышел, взгляд у него был определенно странный.

Весл же сунул мне ватку, окунул иглу во вторую колбу и взялся за остальных. Действовал он зверски: не обращая внимания на протесты и не давая пояснений.

За считанные секунды алхимик управился с Тео и Йехаром, повернулся к Эдмусу, но спирит уже взлетел. Не особенно растерявшись, Весл слегка подпрыгнул, вцепился спириту в щиколотку и добыл оттуда каплю крови.

— За что?! — возмутился спирит, пока Весл проводил анализ. Алхимик, не отвечая, посмотрел на стол. Жабы там уже не было.

— Где Ыгх?

— Направляется к Программисту, — ответил Йехар невнятно, потому что посасывал исколотый палец. Весл не жалел ни сил, ни иголки.

— Какого веха она там забыла?

— Будет шпионить за ним для нас. По ее словам, он всё время меняет базу, так что подобраться к нему достаточно сложно: каждый раз приходится искать заново. Но у нее свои методы. Также она сообщила, что более чувствительна к ментальным волнам, так что если Виола пожелает ее позвать — не сообщить, а, заметь, просто позвать… Веслав? Ты меня слышишь?

Алхимик не ответил. Его глаза были сосредоточены на одной-единственной колбе, в которой разливались сине-серые облака густого осадка. Выражение глаз — никакое, бесстрастное, а уголок рта дергается коротко и резко. Странно.

— Чья это?

Весл отвлекся, выпал из раздумий, совсем как Тео незадолго до него.

— Это? Шукки.

— Это что-нибудь обозначает?

— Болезнь, — Веслав слегка встряхнул колбу, а голос у него из бесстрастного поменялся на задумчивый. — Смертельную. Нужно было сделать это раньше, но кто же знал, что всё настолько серьезно, настолько…

Взгляд его мне не понравился совершенно — тем более что смотрел он теперь на меня. В глаза, как ни странно. Оценивающе, что-то просчитывая и как бы о чем-то предупреждая.

Я поняла, о чем. Но предпочла отвернуться к убитому новостями Йехару и заметить:

— Знаешь, о чем я сейчас думаю? Об отдыхе.

Рыцарь поглядел удивленно и не нашелся, что сказать, а Эдмус тут же радостно затарахтел с потолка:

— А я уж только о нем и думаю: думаю, может, разлечься тут посередь стола, да и опочить безмятежным сном после сегодняшнего денька? Уж больно денек какой-то выдался суетливый, да вдруг, глядишь, к вечеру все и устроится…

Не были б мы Дружиной, если бы это оказалось правдой.

Для полноты счастья нам в этот день не хватало нарваться на скандал, или хоть на эффектное выяснение отношений — что мы, разумеется, и сделали.

Из информационного центра повстанцев слышались крики, которые могли обозначать только одно: Мандрил и Виола наконец-то «созрели». Резонанс звука впечатлял, и нам пришлось поторопиться, чтобы успеть к кульминации действа.

Так и есть — аномалы-повстанцы выстроились вдоль стеночек, осторожно подвигаясь по ним к ближайшему выходу, кто-то находчиво пытался спасти хоть немного техники (справедливо полагая, что если все кончится побоищем — не уцелеют даже стены). Триаморфиня и Мандрил устроились друг напротив друга почти в центре помещения и орали так, будто их целью было собрать побольше зрителей.

— …не сдаюсь! Ты сама бы поступила так же! И нечего раскисать по поводу того, что я якобы тебя бросил, ты знаешь, что у меня не было выхода!

— Обожаю эту фразу, — признался Эдмус, обращаясь к алхимику. Веслав только завистливо вздохнул в ответ. Это был вздох человека, который истерик не устраивал уже целую неделю и теперь сам не понимает, чего ему не хватает.

— Не было выхода?! — голос Виолы побил все рекорды, установленные до этого Эдмусом. — У тебя, Годжиллу тебе в глотку, был выход! Один выстрел — и мне бы не пришлось сидеть там два месяца, ты не знаешь, как это…

— Ты лучше меня знаешь, что Контора была неприступна!

— Неприступна для слизняков! Туда прошел библиотекарь, который на звание мужчины может претендовать в силу чисто физических признаков.

Она яростно кивнула в сторону Теодора, который тоже присутствовал в качестве зрителя. Тео вздрогнул так, будто она ткнула в него палкой.

— В основном это была работа моих знакомых хакеров, — кротко заметил он, пропустив собственное определение. — И вы не обязаны были об этом…

Тут к нему повернулся уже Мандрил, который последние пять секунд осознавал, с кем его сравнили и в чью пользу вышло сравнение. Библиотекарь замолк на полуслове и вернулся к прерванному занятию — оказывается, он пытался успокоить Шукку. Хотя неизвестно, кого из них требовалось успокаивать — девочка-то как раз выглядела на редкость спокойной и заинтересованной и никуда не хотела уходить. Может, желала посмотреть на взрослую жизнь, чтобы потом строить свои будущие отношения на подобной модели.

— Тео, лучше уведи ее! — вырвалось у меня изо рта на этом моменте размышлений.

Но Шукка никуда не собиралась и продемонстрировала это яснее некуда: мимоходом помахав в сторону Теодора бластером. Бластер она недавно начала носить с собой. И использовала исключительно как средство защиты от архивариуса: стоило Тео возникнуть в конце коридора, как Шукка выхватывала оружие с видом «врагу не дамся!» Теодор поспешно занял прежнюю дистанцию в пять метров и продолжил попытки успокаивать Шукку уже оттуда.

Виола и Мандрил схватились снова, а Веслав порылся в кармане и извлек капсулку успокоительного:

— Прекратить шум?

— Едва ли, — отозвался Йехар. — Ради Виолы, не следует. Все последнее время она была на грани — и если теперь остановить это раньше, чем следует, то она…

— …сорвется уже на нас, — с предвкушением продолжил спирит. — Как вы думаете, а эта веселенькая ссора перейдет в настоящую охоту?

Но ссора пока грозила перейти в разборку с оружием:

— С-тип! — выкрикнула Виола в финале. — Почему никто не видит этого?!

— Не смей называть меня так! — заорал Мандрил, демонстрируя удивительное сходство со своим тезкой из животного мира. — Иначе я не посмотрю на то, что ты женщина, и…

Теперь уже взбеленилась Виола, для которой хуже оскорбления и придумать нельзя.

— Правда? Не посмотришь? Ну так, с чего б тебе не показать то, что под твоим костюмчиком из заученных фраз? Там пустота, как у всех с-типов! Тебе наплевать, что станется с этим миром и с этой базой, лишь бы была горстка людей, которыми можно руководить, и горстка с-типов, которым можно «надрать задницы», так?

Мандрил рефлекторно дернул рукой, и в ту же секунду воздух вокруг него и Виолы словно отвердел, и они эффектно разлетелись в разные стороны, стукнувшись о противоположные стенки. Аномалы, которые к этим стенкам прижимались, почтительно отошли в сторонки, освобождая спорщикам место для удара.

— Простите, — прошептал Тео, он не знал, к которой из стенок лучше обратиться сперва, и потому дергался то в одну сторону, то в другую. — Я не… я не хотел, чтобы вышло так, я только… извините.

Мандрилу его изменения были не нужны: он стукнулся более неудачно, чем Виола, и теперь досматривал какие-то свои сны и мирно пускал слюни на камуфляжную майку. Виола же встала без посторонней помощи и тоже не обратила на лепет Тео ни малейшего внимания.

Йехар досадливо поморщился, глядя на то, как она шагает к нам: срыв еще не прошел до конца, а это значило, что каждая фраза может вызвать цепную реакцию.

Она и вызвала.

— Заживляющее? — предложил Веслав, когда она поравнялась с нами.

— Для мозга, — отрезала Виола и остановилась, потирая шрам. — Мне осточертело, что люди лгут. Где бы найти такой уникум, которому можно поверить и на которого можно положиться — на это Книга Миров ответ не дает?

Алхимик, который сам никому в жизни не доверял, посмотрел на нее, как на детсадовского ребенка, и сменил предложение:

— Успокоительное?

— Виола, то, насколько ты доверяешь иным людям, зависит не от них, а от тебя, — вступил Йехар. — Мы понимаем, после того, что ты пережила, тебе трудно поверить кому-либо, но…

Странник смущенно умолк под нашими взглядами и с тоской осознал, что зря он выбрал свой самый лучший тон проповедника, который как нельзя более подходил для некоторых с-типических ситуаций.

Виола отняла руку от лица так резко, что едва не сделала себе дополнительный шрам — ногтями.

— Трудно поверить, — начала она тихонько, — да, знаете, это в каком-то смысле правда, но Контора к этому отношения не имеет. К этому имеет отношение то, что все, кого я встречаю, какого-то черта лицемерят и лгут! Или, может, вы думаете, вы исключения? Ты, Йехар? То орешь ночами, то хочешь забвения, в общем — сплошные муки на пустом месте, а все потому, что ты просто боишься признать одно-единственное: светлый странник по сердечным склонностям оказался эгоистом хуже любого темного мага!

Поводырь хотел что-то спросить, не успел и онемел, а Эдмус немедленно задрал руку, как первоклассник, вызывающий огонь учителя на себя. Виола тут же удостоила его полным и безраздельным вниманием:

— Эдмус! Прекрати притворяться идиотом!

— Притворяться?! — обиделся спирит, опуская руку.

— Мы видели, кто ты на самом деле, мы знаем твою стихию, ты умнее трех четвертей аномалов в этом зале — и пытаешься нас убедить в том, что ты придурок?!

— Веслав входит в «три четверти? — с надеждой осведомился спирит. Алхимик тут же сложил по его адресу недвусмысленный шиш.

Я тем временем уже догадалась, что последует дальше, но сбежать не успела. Следующая фраза Виола носила комбинированный характер:

— Вы двое… на вас смотреть противно! Веслав, прекрати носиться со своей идеей-фикс «Я — ужасный Повелитель Тени и должен уничтожить всех-всех-всех, поэтому не могу любить»! Прекрати бросать на нее влюбленные взгляды исподтишка! Ольга, разберись со своими комплексами, брось обходить своего алхимика за два коридора! Вы не лучше него!

Тут она кивнула на Мандрила, который из состояния обморока очень быстро перешел в состояние сна. Ему снилось что-то боевое, потому что даже во сне он подергивал руками и время от времени нервно выкрикивал: «Тых-ды-дыщ! Ба-бах!»

Такого эффекта на Дружину не оказывали и некоторые схватки. И если вы думаете, что мы были огорошены — нет, мы были в ярости!

Например, я. «Мой алхимик»?! Пусть только Виола выйдет из истерического состояния — получит холодовой удар!

— Я думаю, вы неправы.

Тео обладал какой-то мистической способностью влезать в самые страшные моменты. Виола развернулась и посмотрела на него так, будто хотела прожечь в нем дыру, или лучше — несколько.

— Вы ранены, — продолжил он, подходя к ней без малейшего страха получить кулаком по носу (хотя, вполне возможно, к этим ощущениям он с некоторых пор уже привык). — Извините меня, я просто…

Виола кривовато усмехнулась и махнула рукой в сторону Тео, как бы говоря: «Познакомьтесь, а это мой рок. И самое большое подтверждение моей теории».

— Аптечки тебя не пугают? — спросила она уже устало. — Ах, да, ты же реанимировал детишек после пыток. Ладно, идем, может, хоть для перевязки сгодишься.

И она покинула помещение с гордо поднятой головой, оставляя позади разозленную Дружину и бессознательного Мандрила.

— Славно погуляла, — подвел итог Эдмус. — Все-таки в моем списке самых разрушительных существ она стоит перед пантерой. Эй, не расходитесь! Ничего же еще не кончилось!

Верно. Мы забыли, что всем присутствующим только что сообщили, что Веслав в некотором роде — Повелитель Тени. Просто до алхимика это еще не дошло…

— Хаос!! Я ее отравлю!

Вечер был почти таким же увлекательным, как день.

Загрузка...