Глава 15. Классические низшие аномалы

— Не знаю, откуда он появился. Просто появился, — голос Виолы мрачно срикошетил от сырых каменных стен. — В смысле, сначала были ламинаки. Всё как в тот раз, в Конторе. Тут нам с ними пришлось повозиться, хотя спасибо эликсирам Веслава. Почти справились, и тут он. Зашел в комнату так, будто его приглашали. И спросил, где источник. Цель он точно поменять не успел. Веслав и я пытались его задержать — Веславу хватило ума не призывать свою стихию — но…

— В общем, мы его не задержали, — раздраженно осек алхимик. — Эту тварь не берет «Горгона», а больше я ничего и попробовать не успел.

Он коснулся повязки на голове и тихо зашипел. Я в который раз за десять минут предложила свою помощь, но Веслав только отмахнулся. Настроение у него постоянно скакало от обычно плохого к плохому в угрожающих масштабах.

Что и было понятно, поскольку группа впригибку тащилась по непонятным переходам, темным, и изобилующим не самыми приятными запахами. Глэрион давал поразительно мало света, Эдмус ради прикола то и дело кидался на кого-нибудь из темноты, а проводником нам служила старая маразматическая книжка в руках у Тео. В здешних навигаторах катакомбы не значились, так что техника не годилась.

— Охо-хо… — время от времени раздавалось из книжки. — Зачем вы убрали меня с моей полки. С тех пор, как меня прокляли, я не покидала… ох, как же здесь темно… неси меня ровнее и не тычься в меня носом!

Послышался приглушенный звук столкновения макушки Теодора с низким потолком. Из темноты удовлетворенно хмыкнула Виола.

— Прошу тебя, я должен перевернуть эту страницу, не нужно упорствовать. В конце концов, я тоже вырван из привычного мне ми… ах-х, кажется, налево… трудно рассмотреть что-либо в этих картах, не тыкаясь в них носом, как она выражается…

На эту пару мы уже почти и не обращали внимания.

— Нежити пока нет, — хмыкнула Виола. — Ладно. Я тоже ничего не могла поделать с Сиамом: один удар его пламени — и я лежу. Щит удержал напор, просто силы кончились. Странно, что он не стал меня добивать.

— Может, торопился или думал, что уже и добивать не нужно? — предположила я. — Эдмус, перестань.

Спирит, который уже протянул из тьмы когтистые пальцы к моей шее, шарахнулся назад и отправился выискивать другую жертву.

Коридор постепенно становился свободнее и выше, скоро нам уже не нужно было изображать из себя сборище гномов. Правда, светлее в нем все равно не стало.

— Тео, а ты?

— Я? Нет же, ты показываешь мне не ту часть… или ту? Послушайте, мне не кажется, что от этого издания есть польза… я? Ну, я был в разделе Поющих, понимаете, немного шумно… но в конце концов до отдела донеслись какие-то звуки, и когда я добежал до помещения, где были Веслав и Виола, собственно говоря, я увидел почти то же, что и вы. Сначала я думал, что остальные тоже…

— Здесь налево! — прохрипела книга и тут же издала старческое хихиканье, когда архивариус в соответствии с ее указаниями ткнулся в глухую стену.

Мысль, что безопаснее было бы встретиться с Шестым, дозревала в наших сознаниях как на дрожжах.

— И больше ничего?

— Ну, э-э… словом, была какая-то вспышка, но в тот момент я пытался привести в себя Виолу и не обратил внимания.

Какое-то время после этого мы не говорили ничего важного. Книга, которую Эдмус попросил отдать ему на перевоспитание, вдруг залебезила и заявила, что скоро коридор с ответвлениями закончится и начнутся полости. Каждая из них — что-то вроде большой, оборудованной пещеры, и каждая имеет свой выход, правда, обычно замурованный, а кроме того…

— В каждой обычно какой-то свой тип нежити. Кроме суккубов. Эти тут повсюду.

А раньше Виола как-то не упоминала о суккубах. Я малодушно оглянулась назад, ничего не увидела. Йехар наоборот, воспрянул.

— Всего лишь суккубы? Я и Глэрион…

— Ты и Глэрион посветить нормально не можете, — буркнул Веслав. Алхимика неимоверно злило отсутствие света. — Ладно. Вспышка. Золотой блик, так ты говорил, рыцарь?

Мог бы и ко мне обратиться. Тем более что чуть пораньше я расписывала алхимику и остальным информацию, которую мне удалось выкопать из книги «Тысяча и одно НО».

— Допустим, что аномал, который связан с этим источником, замочил четырёх Сиамов в Конторе, а теперь вот на свободе. Спас нас — с какого резона, пытается на контакт с Дружиной выйти? Заразился местным с-вирусом и считает себя чем-то вроде местного Бэтмена? А, ч-черт, а какой тогда был резон у того, кто вызвал Сиамов?

— Тут вообще как-то очень мало резонов, — вставил Эдмус. — И ты удивляешься — это же мир, породивший Бо!

Алхимик на это не ответил, а резко затормозил посреди коридора и рявкнул:

— Тео, сними наконец чертовы очки, никто ничего не видит!

— Прошу прощения? — удивились сзади, а потом нас сразу же залил довольно приятный фиолетовый свет, а в придачу к нему еще донеслось: — О, Господи!

Глаза у Теодора напоминали пару галогенных фонарей довольно необычной расцветки. «Верный глаз» давал действительно странные побочные эффекты.

— И реже моргай, — заключил Веслав с мрачным удовлетворением. — Дай сюда книгу. Пойдешь впереди.

— Крути головой, чтобы мы могли осматриваться, — Виола, как всегда, была деловой и безжалостной.

Книга испуганно икнула и примолкла в руках у Веслава. Тео, конечно, тут же заморгал от напряжения (получилось жуткое подобие дискотечной подсветки), а Эдмус предложил:

— Выковырять ему глаза, да и дело с концом… ай! Это метод спиритов! — в полутьме он легко увернулся от моего кулака и продолжил: — Или раздай нам всем свой эликсир, и тогда тут будет такое освещение… ай! Это метод алхимиков!

Веслав хмыкнул с таким предвкушением, что Глэрион в руках у своего господина с испугу запылал почти как следует, а Тео резко перестал моргать и закрутил головой. Почти тут же оказалось, что мы уже находимся не в коридоре, а в довольно широкой земляной гладкой полости, что от нее ведет множество ходов в другие, наверное, такие же. Ах, да, и еще совсем неподалеку торчали два полупрозрачных типа росточком пониже обычного человека, с ненормальными, совершенно укуренными глазами и бледными лицами. Каждый из них обладал как минимум шестью подбородками, оба уставились с доброжелательным интересом, и вот от этого интереса у меня екнуло что-то в груди, то ли в животе.

Вопляки.

Сигнальщики нежити, у нас на Урале тоже встречаются. Единственная уязвимость — легкая заторможенность, которая передается всякому магу, кто их увидел. Просто потому, что единственная возможность, чтобы они не перебудили всех низших аномалов, которые обитают в этих ходах — это бить сразу и…

Тут я поймала себя на том, что стою, смотрю на вопляков и думаю очень медленно.

— Смотри, — потусторонним голосом сообщил один вопляк другому, — люди…

— Не-е, стихийники, — не согласился второй.

— Не-е, не все, — поспорил с этим и первый.

— У них красивый фонарик…

— Два же фонарика…

Я поймала себя на том, что надо что-то делать, сознание согласилось, а тело почему-то на призыв не откликнулось. С остальными произошло то же самое: мы стояли, смотрели на двух переговаривающихся тварей, и предпринимали меньше, чем ничего.

К счастью, чары вопляков краткосрочны. Если они будут обсуждать нас до того момента, как мы чуточку отойдем и сумеем ударить…

— Ну, орем? — тем временем предложил один.

— Не-е, сначала бежим. Вон тот, крылатый, мне не нравится.

— Так он же из наших, — до меня донесся скрип зубов Эдмуса, которого так часто принимали за нежить, что ему это даже не казалось забавным.

— Не-е, у него зубы страшнее…

— Так значит, бежим?

— Ну, наверное…

И оба рванули в разные стороны с неожиданной скоростью. Огненный сгусток и бластерный разряд пролетели мимо: Йехар и Виола не успели совсем чуть-чуть. Рыцарь тут же бросился за одной из тварей, Виола и Эдмус — за другой. Их поведение было понятно: если они дадут сигнал — на нас навалится вся местная нежить!

— А почему они раньше стояли? — спросил Тео шепотом.

Я только про себя выругалась: он же человек, а значит, неподвластен чарам вопляков! Раньше нужно было думать. И вооружать интеллигента перед тем, как лезть в катакомбы.

Мы с Веславом остались на месте по выработанной традиции: рыцарь и один не пропадет, Виола и Эдмус — тоже команда неслабая, а я тут — почти бессильна, архивариус — это еще хуже, так что нам нужен алхимик, чтобы мог помочь в случае чего.

Секунда… две. И? сразу с двух сторон вой такой потрясающей силы, что книга в руках у Веслава рассыпалась прахом в несколько секунд, а мы попадали на колени, зажимая уши руками. Вопляков в действии я раньше не слышала, да и надеюсь, что не услышу в дальнейшем: это действительно было страшно, хотя и длилось недолго.

Тишина установилась тоже почти с двух сторон одновременно, гулкая и звенящая. Йехар и остальные справились, хоть и поздно.

— Лучше бы им быть здесь, — мрачно заметила я, становясь в «позу холода». Этот крик наверняка перебудил всю нечисть во всех катакомбах.

А нам бы быть не здесь. Это додумалось как-то само.

— Что это с ней? — Веслав покрутил корешок книжки в руках и выкинул в сторону.

— Самоликвидация, — прошептал Тео, отлипая от стены и худо-бедно освещая пространство глазами. — Я думал, что Отсек Кричащих — это громко… Кажется, мы в полости суккубов — припоминаю, что она была обозначена, как первая.

Вовремя вспомнил. Настроения не прибавилось, хотя по логике то, что нас постараются завлечь и потом уже выпить из нас силы — приятнее, чем если нас сожрали бы просто так и без предупреждения.

— Это… не очень опасно, — успокаивающим тоном продолжил архивариус. Впрочем, он очень подозрительно лип к своей стеночке и вообще держался так, будто вот-вот хлопнется в обморок в очередной раз. — Они просто постараются заставить вас сделать шаг навстречу, без этого они не могут, если, конечно…

И вот тут-то в полосе сиреневого света из его глаз как по команде возник какой-то человек.

Человек сделал еще несколько шагов и остановился точно напротив меня.

Курчавые темные волосы и худое лицо. Длинное серое полупальто-полуплащ со множеством карманов, порывистость жестов — словом, иллюзия была бы очень правдоподобной, если не считать выражения лирической грусти на лице, которое алхимик обычно именовал заторможенностью. Да еще одной малюсенькой детальки.

Оригинал этой копии стоял метрах в трёх от меня и достаточно критично рассматривал собственное изображение. Недолго — вскоре у него появился другой объект для изучения.

Из другого бокового ответвления вышла и остановилась напротив алхимика девушка: русые волосы, голубые глаза, многокарманные брюки, словом, полный комплект. Я мрачно подумала, что прическа у меня все же растрепалась, потом — что можно было бы копию и поаккуратнее выполнить. Потом — что эта ситуация «двое на двое» тянет по нелепости на отдельную премию, даже с учетом всех наших предыдущих миссий.

Библиотекарь какое-то время экал и бэкал у нас за спинами и наконец остановился на наихудшем из всех возможных предложений:

— Может, нам, то есть, вам, стоит не обращать на них внимания и идти дальше?

Как нарочно выкопал, честное слово. Наши копии сокращали дистанцию, сверля нас проникновенными взглядами, и пройти вперед можно было только между ними. Интересно, если попросить суккубов посторониться, они…?

— Им нужно, чтобы вы сделали шаг вам навстречу, — Теодор перешел в более конкретную фазу.

Еще два суккуба выскочили из разных ответвлений, скользнули по архивариусу незаинтересованными взглядами и принялись прогуливаться вдоль стен, заманчиво меняя облик и с надеждой поглядывая на нас. Определенно, телепатами они были неплохими — образы варьировались от бога смерти Тано до ныне покойной дамы Йехара Даллары. Хм, они что же, правда надеялись, что Веслав на нее клюнет?

Суккуб, который достался мне, таращился пристальными черными глазами, потом отрывисто произнес:

— Здравствуй.

— Веслав, — тут же завелась я. — Твой плагиат со мной разговаривает.

— А я ему должен запретить? — поинтересовался алхимик. Мой дубль пока что молча (и дебильно) ему улыбался.

— А не поможет, — на всякий случай вставил Тео.

Виола-то права — этого молодчика хочется убить чем дальше, тем больше!

— Помнишь, я тебе как-то говорил, что ни черта не знаю о любви? — продолжал тем временем суккуб вполне в манере Веслава. — Я лгал, впрочем, сам же тебя предупреждал: не верить алхимику. Я тогда уже любил тебя, хотя за бутыль животвора не признался бы в этом самому себе. Я надеялся, вдруг совпадение… то, что за секунду до смерти там, на стене города спиритов, я подумал о тебе — помнишь, «я тебя не отдам»…

Я покосилась на Веслава и обнаружила, что алхимик медленно становится красным, как наливное яблочко. Это было заметно даже в минимальном освещении.

Моя копия пока не делала попыток его охмурить, так что он невольно слушал:

— Я так цеплялся за Кодекс, который отверг, так повторял, что алхимик не может любить, как не может писать стихов, плакать или быть счастливым, — бог ты мой! То самое зачарованное выражение лица, которое алхимик так старательно изображал, когда играл в любовь с Далларой! — а потом я увидел тебя опять и был так счастлив, по-человечески счастлив, и все мои теории…

Румянец Веслава стал апоплексическим. Еще немного — и ему понадобятся мои способности целителя.

— Но я — я Повелитель Тени. Если бы я мог — ты никогда бы не узнала об этом. И о моих чувствах я бы ни слова не сказал, это вырвалось тогда случайно, и случайно я по твоим глазам прочитал, что чувствуешь ты…

Он шагнул вперед и протянул руку, но я в этот момент как раз отвлеклась на Веслава, состоянием которого была серьезно обеспокоена. Кирпичного цвета алхимик замер, глядя прямо перед собой и хватая ртом воздух, и тут, как будто нам было мало на сегодня, мой дубль решил, что пора сказать что-нибудь столь же приятное в ответ.

— Я сама не знаю, как это случилось. Разве ты скажешь, что мы были друзьями, разве у алхимиков бывают друзья? Мы с тобой просто цапались меньше, чем вы с Йехаром — вот и все, а иногда ты меня бесил до ужаса, так что я вообще не понимаю, как такое может быть, мне даже обидно, правда. Я ходила к психологу Отдела, и он сказал…

Веслав, все такой же багровый, изумленно повернулся ко мне, и я почувствовала, что… ой, нет-нет, не было такого! Краска залила щеки.

— …что это временно, что светлых и неопытных часто тянет к прожженным темным интриганам… — жарко стало даже кончикам волос, — что это влечение и оно пройдет. Но я чувствую, что это не так. Веслав, я видела тебя настоящим, это зрелище убило бы любую иллюзию и любое влечение. Помнишь, Эдмус говорил? Есть то, что нельзя отнять, вычерпать и убить… Все эти два месяца я думала о том, суждено мне или нет опять тебя увидеть. То есть, не как ты въезжаешь в наш подъезд на белом коне и делаешь мне предложение, а просто увидеть тебя, такого как раньше… и…

У нее начал ломаться голос. Я почувствовала, что мне самой сейчас понадобится чья-то помощь — если, конечно, мой пепел после того, как я сгорю от стыда, будет подлежать реанимации.

— Только видеть тебя, — подключился суккуб-алхимик, — только знать, что ты ходишь по этой земле, если бы я мог, я превратился бы в твою тень навеки, пожалуйста, я не прошу о многом, только шаг навстречу…

— Один шаг навстречу, — теперь их голоса сливались в унисон.

— Знаешь, как это? Быть рядом с тобой и не иметь права говорить, и быть готовым что угодно отдать за то, чтобы взять тебя за руку… почувствовать вкус твоих губ…

Алхимик, не пикнув, снес и это, хотя его багровость разом сменилась смертельной сиреневой бледностью.

— Пожалуйста… один шаг…

Мы переглянулись, тут же отведя взгляды. Кивнули друг другу.

Потом каждый сделал шаг.

Суккубы еще не успели обрадоваться, как и я, и Веслав, выбросили вперед руки, я — с призывом холода, алхимик… ну, у него всегда находилось, что выбросить.

Стены туннеля качнулись разом от магического и алхимического удара. Заморозка неожиданно сработала — видно, ярость помогла, и «неубиваемый» суккуб просто расселся ледяной крошкой. Слева донесся миниатюрный взрыв, и бренные останки второго «неубиваемого» влажной кляксой размазались по потолку.

Остальные два куда-то делись. Наверное, решили не попадать под горячую руку.

Еще секунд пятнадцать мы не говорили и не смотрели друг на друга. Потом я выдавила:

— Слушай, а правда мерзкие твари.

— Отвратные, — поддакнул алхимик. — Просто наизнанку выворачивает.

Он дышал так, будто только что бежал стометровку в рыцарских латах на время. У меня тоже сердце прыгало в горле.

— Главное, лживые, аж жуть, да?

— Да просто… хуже алхимиков!

— А со стороны все смотрелось так… правдоподобно, — на полном серьезе заметил Джипс. В общем-то, на лице его застыло сочувствие, но оно быстро испарилось, сменившись выражением ужаса, как только мы к нему повернулись. — Впрочем, я хотел сказать, они всегда выглядят правдоподобно, они же телепаты и умеют улавливать потаенное, но они не всегда…

Наверное, ему все же грозила участь наших суккубов, но тут спасение явилось в виде Йехара. Йехар бесшумно появился из того же бокового коридора, что и суккуб Веслава — клинок тускл, но в одной ладони горит довольно яркий огонек. Рыцарь не очень удивился, увидев ледяную крошку, пятно на потолке, разъяренных нас и библиотекаря, который смиренно вознес глаза к небу, чтобы попрощаться с бренной жизнью.

— Суккубы, — утвердительно изрек Йехар. — Мне тоже встретился один.

На него поглядели со слабым интересом.

— Он принял вид некой девы, с бледным и грустным лицом, — рыцарь с несколько истеричной усмешкой похлопал по ножнам верного клинка. — Не знаем, почему, но Глэрион запылал на этом ударе, как должно.

Неудивительно. Йехар не помнил свою Даму, а вот его клинок, наверное, не забыл, что Чума Миров его как-то разрубила.

— Вы убили суккубов, — до Джипса только что дошел сей очевидный факт. Он смотрел на нас, как на браконьеров, пристреливших последнего в мире редчайшего зверя в его же заповеднике. — Но ведь они… их ведь… нельзя убивать.

— Мы скитались по стольким мирам, и никто доселе не обижался, — все с той же невеселой усмешкой ответил на это Йехар. — В том числе сами суккубы.

Библиотекарь смешался, и смысл следующей фразы до нас дошел с трудом: он проглотил ее почти целиком:

— Наверное, наши очень обидчивые…

Как бы в ответ на это со всех сторон послышался шум и топот — не менее десятка каких-то тварей бегом неслись к нам, судя по звукам, из разных проходов.

— А что они делают, когда обижаются?

— Ну… п-противоположное своему обычному состоянию, — туманно пояснил Тео. — Они преображаются в тех, кого вы… хм… никогда не мыслили себе в подобном смысле… то есть, мыслили, но не совсем в подобном смысле… или, скорее, совсем не в подобном?

— В каком смысле?!

— В том самом, — зардевшись, как девушка, просветил нас Теодор.

Прояснять эту в высшей степени непонятную фразу у нас времени не было: суккубы нагрянули всем скопом, и к тому же они благоразумно захватили с собой очень неплохую подсветку — в стенах вспыхнули два каких-то сделанных в незапамятные времена прожектора. Увитых страшновато-хакерскими вида проводами — видать, наследие подполья, с которым нежить хорошо освоилась.

Так что в результате по полу протянулась светлая полоса вроде подиума — наверное, по ней должны были маршировать суккубы, доводя нас своим видом до смерти в том самом смысле, который мы пока что не очень-то понимали.

Но стоило мне увидеть Игнатского в семейничках, патриотично расшитых цветами Светлого Отдела — синим, зеленым и желтым, а вслед за ним — огненного мага Серафима в красно-стальном халатике, как понимание на меня снизошло само собой, без всяких дополнительных раздумий.

Суккубы действовали по обратному принципу, надеясь, что в обществе тех, кого мы совсем не хотели видеть рядом с собой «в этом самом смысле», мы потеряемся, и они смогут убить нас беспрепятственно. Пока мы будем медленно выходить из состояния эстетического шока…

— Наверное, им нужно, чтобы мы сделали шаг назад, — поделилась я предположениями, глядя, как среди и без того тошнотворных видений возникает еще и шеф Темного Отдела Макаренко, в самом минимуме одежды. — Господи! Это точно не мой эротический кошмар! Что… Весл?!

Я почти попятилась, но меня предупреждающе удержал Йехар, а алхимик огрызнулся привычно:

— Не понимаю, почему такой тон? На своих посмотри, и… откуда, хаос вас всех забери, тут я?!

Действительно, среди суккубов замаячило что-то, напоминающее Веслава. И тоже в чудовищном минимуме: всего лишь брюки и фуфайка. Насколько я знала алхимика, такой гардероб для него был равносилен понятию «нагишом».

— Мы не знаем! — с излишней торопливостью вякнул Йехар, отворачиваясь и прикрывая глаза рукавом.

В ответ по импровизированному подиуму продефилировал уже Эдмус, с какой-то стати облаченный в купальник (мой) — ну, не может он не оставаться шутом, даже если это не он! Понятия не имею, на чей эротический кошмар претендовал этот суккуб, но в ту секунду, как он совершил классическое кокетливое движение крылом — я не выдержала!

Я никуда не шагнула. Вместо этого я аккуратно села в позу лотоса и разразилась самым громким и самым неуместным смехом за всю свою сознательную жизнь.

Таким, что он отпрыгнул от стен и заставил замигать светильники, а суккубов обидеться и даже немножко прикрыться. Это был не смех — это был ржач в самом прямом смысле этого слова, и таким звукам мог ох, как позавидовать один пегас, с которым мы когда-то были знакомы.

Суккуб, изображавший Эдмуса, торопливо смылся, на его место выступил самого холодного и неприступного вида тип, лицо которого было словно выдавлено в камне. Тип был адресован мне, как и условно-плейбоистые плавочки на нем, но рядом поперхнулся Веслав, признав оппонента:

— Зелхес?!

И осел рядом со мною, трясясь от хохота. Профессор алхимии из мира Йехара (вернее, то, что выглядело, как он) попытался заговорить со мной или хоть привлечь мое внимание. Но тут как раз я узнала секретаршу Канцелярии Темных Зосю (Зою? Зину?!), которая возникла недавно и теперь пыталась охмурить Йехара. Выглядело настолько великолепно — серая мышка в блекло-розовом пеньюарчике, с неизменно испуганным выражением лица против нашего рыцаря — что я зашлась в очередной раз.

Йехар сначала встревожился и попытался нас образумить, а потом возмутился:

— Ольга! Не время вести себя легкомысленно, и уж тем более, это совершенно не смешно! Веслав! Ты удивляешь нас с Глэрионом — как раз тогда, когда твоя обычная серьезность…

Но тут по подиуму протопал заклятый враг рыцаря домиций Стэхар, кокетливо прикрываясь своим медальоном — и Йехар сдался. Уже три призывника Дружины не делали ни шага вперед, ни шага назад, а только отчаянно хохотали над картиной, которая перед ними развертывалась.

Кодовое слово здесь, конечно, «три». Из-за нашего количества мы попросту не всегда могли определить, какой суккуб должен вводить в оцепенение конкретно одного из нас или другого, и упорно встречали каждую из их выходок гомерическим хохотом. А тут еще библиотекарь, небезосновательно решив, что мы все спятили, снабдил показ плавок и купальников звуковым сопровождением — почти непрекращающимся и почти женским визгом.

Стало еще комичнее.

Богиня Гээра, Председатель Коалиции Алхимии и даже тот самый черный пегас — нами были встречены с огромным энтузиазмом и почти с аплодисментами. Суккубы наконец поняли, что что-то не так, один попытался оттолкнуть другого по принципу «отойди, ни фига не помогаешь, а только смешишь», второй толкнул третьего по тому же принципу…

Свары между нежитью вспыхивают быстро и протекают обычно ужасно кровожадно, и уж скажем напрямую — зрелище это совсем не из приятных. Несмотря на то, что в нашем мире нежити осталось довольно мало, особенно в крупных городах, у нас на всякий случай читался курсик по всевозможным созданиям низшей мифологии, и одним из коронных вопросов на зачете был такой: что делать, если вы оказались на небольшом расстоянии от схватки нежити между собой. Ответ: в таком маловероятном случае следует немедленно взять ноги в руки и оказаться как можно дальше, иначе ваши ноги в ваши руки можно будет вскоре взять уже без всяких метафор. Как и другие части вашего тела.

Но на сей раз вышло иначе, потому что суккубы в пылу схватки и не подумали принять какие-нибудь другие обличия. В результате, получилось, что почтенный Председатель Коалиции вцепился в хвост черного пегаса, а его самого по голове колотит какая-то русалка из тех, с которыми Йехар успел навстречаться за годы скитаний, а русалке в волосы вцепилась светлая странница Милия в обалденном кружевном передичке. Удивляюсь, как мы со смеху не померли, глядя на это ристалище. Наверное, остались живы потому, что Йехар сообразил: посмеемся еще две минуты — и суккубы почти добьются своего, хотя и сделают это нестандартными методами.

— Веслав… — простонал он, сгибаясь пополам в новом приступе смеха. — Взрывчатку…

Алхимик, не переставая закатываться, швырнул уже знакомую мне ампулку усовершенствованного нитроглицерина туда, где подобие Милии теперь с увлечением мутузило своим жезлом по высокой прическе Макаренко, являя собой великолепную картину «борьба светлого странника со злом».

Ба-бах!

За время пятисекундной паузы после бесшумного взрыва мы успели отсмеяться, Теодор и не подумал замолчать, а суккубы — испарились почти нацело.

К Веславу даже вернулось желание устроить кому-нибудь хорошую выволочку.

— Ты можешь наконец заткнуться?! — в сердцах рявкнул алхимик, когда последний суккуб, изображавший кормилицу Йехара Нгур, оценил обстановку и просочился куда-то еще ниже нашего подземелья. — От твоего визга у меня скоро мозги польются из ушей — нельзя было без звукового сопровождения?

Йехар тяжело вздохнул, с некоторым трудом поднимаясь на ноги.

— Сказано сильно, однако правдиво. Теодор, вы мужчина, и…

— Можно сказать? — робко прервал архивариус. — Ну… просто дело в том, что я… как это? Не могу перестать, поскольку не начинал кричать, понимаете ли…

Тут крик донесся заново, мы все обернулись и тут же убедились, что библиотекарь не соврал: сам он стоял навытяжку, прижавшись к стене, с закрытым ртом, а то ли женский, то ли мужской крик тем временем не смолкал.

И пробивался откуда-то сквозь стены.

Либо наш консультант Конторы обладал замечательной способностью к чревовещанию, либо…

— Эдмус! — разом вырвалось у нас.

После этого мы все втроем кинулись бежать в ту сторону, откуда доносились крики. У спирита была особенность не замолкать во время каждого боя, а уж от того, что сам он считал воинственным кличем, у любого суккуба могла кровь в жилах застынуть — это так, но сейчас в крике слышался неподдельный смертный ужас.

К счастью, Йехар за время своих скитаний научился неплохо ориентироваться по звукам.

Вторая полость была выше второй и лучше освещена. Эдмусу приходилось трудненько: он висел под потолком, и ему досталось два крылатых противника, смахивающих на него самого, только злобных и оформленных в черном цвете. Троица каталась в воздухе, отчаянно колошматя друг друга, хотя для спирита положение еще не было критическим.

А вот с криком мы ошиблись. Кричала Виола.

С первого взгляда нам так и показалось, что она просто лежит, пытается отбиваться от чего-то невидимого, и кричит то ли от боли, то ли от ужаса. Потом уже, когда бросились к ней, заметили какую-то желеобразную тварь, прилипшую к ее лицу. Тварь была полупрозрачной, но живой, пульсирующей, и присосалась с виду намертво, оставляя свободными только губы триаморфини. Йехар был уже в нескольких шагах, когда Веслав вдруг рванул его назад, а свободной рукой тормознул еще и меня.

— Назад, вы, двое! Это «сплюшка», она убивает кошмарами!

— Телепатический паразит? Дай-ка я…

Веслав отпустил меня и вцепился в Йехара обеими руками.

— Стой, придурок! Ее можно снять только открытой рукой, да она тебя за секунду прикончит, с твоими-то снами!

— Все равно!

— Стоять, я приказываю тебе! — заорал Веслав, что-то вспомнив. — Это приказ Поводыря Дружины, так что ни шагу к ней.

Йехар замер на месте, глядя то на Виолу, которая билась в судорогах, то на Веслава, с ужасом. Кажется, он даже не обиделся на приказ — не до того было.

— Но как же…

— Я лучше сам пойду.

— Оля, держи этого безумца! — тут же скомандовал Йехар. — Он пойдет, конечно! Ты можешь поручиться, что под действием своих кошмаров не произнесешь слова призыва?

Я еще не успела вцепиться в Веслава, а он уже остановился сам так, будто на всем ходу налетел на какую-то преграду. Да, в общем, так оно и было, только преграда была внутренней.

Нет уж, с меня хватит. Пусть себе эти двое разбираются со своими внутренними демонами, а я пока…

Голос Веслава догнал меня, едва я сделала первый шаг.

— Приказ Поводыря — ни шагу к ней!

Я взглянула на Виолу, крик которой начинал уже слабеть, потом на Веслава — с ненавистью.

— Спятил? Из вас всех у меня нет таких ужасов, вспомни Хайю, да ведь это просто убьет Виолу!

И тут же я поняла, что спровоцировала Веслава на страшный ответ, и от всей души понадеялась, что в запарке он его хотя бы вслух не озвучит. Но алхимик был прямолинейной натурой.

— Лучше ее, чем тебя.

Затряслись колени. Если мы с Йехаром попытаемсясделать хоть шаг в направлении триаморфини — это нарушение приказа Поводыря, а значит, смерть. Веславу тоже нельзя, остается только…

— Эдмус! Эдмус, спускайся!

— Да я бы с радостью! — долетел из-под потолка голос спирита. — Но мне бьют морду!

Положение начало из не очень критического плавно переходить в разряд безвыходных. Кроме того, к нашей дружной компании добавилась еще проблемка, в своем роде.

Тео Джипс собственной персоной. Библиотекарь, о существовании которого мы уже успели забыть, выскочил не позади нас, а откуда-то слева, видно, шел другой дорогой. При виде картины, которая предстала перед ним, он логично озадачится:

— Что тут творится?! — а потом взглянул на Виолу, которая уже перестала кричать и только вздрагивала всем телом. Охнул и кинулся к ней прежде, чем мы успели осознать его намерения, а уж тем более остановить. Присел на корточки рядом и одним легким движением провел ладонями по лицу триаморфини — от висков вверх. В руках у него осталось что-то полусырое, дряблое, похожее на медузу, вытащенную из воды. Щупальца начали было обвивать запястья Теодора, но вдруг обвисли с какой-то обреченностью. Джипс отшвырнул паразита в сторону.

В сторону Йехара, кстати, но тот только этого и ждал. «Сплюшку» он поймал на свой меч, так что получился дряблый шашлычок с нехорошим запахом.

В полости стало относительно тихо, если не считать взвизгов из-за потолка, где борьба «двое на одного» продолжала идти с переменным успехом.

— Ольга, — ровным и скорбным голосом попросил рыцарь, — с того места, где ты стоишь, ты дотянешься до него?

— Нет, — отозвалась я почти так же скорбно. — Но при большом желании, холодовой магией…

Веслав, который до этого просто окаменел от всех этих событий, вздрогнул и обернулся к нам.

— Забудьте о приказе. Можете идти, куда вам заблагорассудится.

Даже сейчас, когда алхимик говорил спокойно, какие-то нотки его тона обозначали тот адрес, по которому нам было бы пойти лучше всего.

Мы продолжали стоять и недоверчиво смотреть на него.

— Что еще?! Хвостом щелкнуть?

— Ты действительно отменил приказ?

— Ты трижды был Поводырем и до сих пор не въехал, что важны не слова, а мысленное усилие? Ну, я даже не знаю, что сказать…

— Хвала богам за твое незнание, — мрачно подытожил Йехар, делая шаг вперед.

Когда мы подошли к Виоле, Джипс как раз пытался заставить ее подняться. Триаморфиня блуждала глазами и, кажется, не совсем соображала, где находится. На лице ее еще оставались следы пережитого ужаса, она дрожала, а Тео ее успокаивал по мере сил своих.

— Вы меня слышите? Это не было настоящим, что бы это ни было. Вам просто нужно дышать немного ровнее… может быть, поменьше ввязываться в авантюры… я имею в виду, какое-то время.

— Она не потеряет рассудок? — шепотом спросила я у Йехара. Тот, напряженно глядя на триаморфиню, пожал плечами.

Взгляд Виолы начал медленно фокусироваться на лице своего спасителя. Медленно, с все тем же болезненным выражением в глазах она подняла руку, дотронулась до его щеки…

Потом ее пальцы без всяких переходов сжали горло библиотекаря.

— Кто ты такой?

— А… кх… я Тео… Тео Джипс… вы разве не помк-х-х…?!

— Виола, за что? — Йехар попытался вмешаться, но триаморфиня пресекла это одним взглядом.

— Повторяю вопрос в последний раз. Кто ты? Как ты это сделал?

— Эт-хо? — заторможенность стоила Теодору половины воздуха в легких. Виола поднялась сама и подняла его, продолжая цепко сжимать за горло, только приотпустив, чтобы воздуха для ответа глотнул.

— Почему на тебя не действуют эти твари?

— Я не… не думал, не знаю… — на остатках дыхания прошептал Джипс. — Нет кошмаров… спокойный… кх-х… образ жизни, возможно… В Конторе говорили — стрессоустойчи-кх-х-х…

Виола расслабила пальцы и оттолкнула его от себя.

— Чего и ждать от библиотекаря, — заметила она презрительно. Потом вытерла щеки рукавом и с мимолетным недоумением посмотрела на влагу, которая осталась на куртке. — Значит так. Сейчас я должна набить кому-то морду. Есть в здешних подвалах что-то такое злое, страшное, вредное и… минут чтобы на десять?

— В соседнем отсеке справа, кажется, обитает очень древний суккуб, — признался Джипс, потихоньку пятясь от нее и растирая горло.

— Ага, — сказала Виола задумчиво, махнула нам и отправилась направо.

Мне кажется, она не очень на нас рассердилась за несвоевременную помощь. Ее спина, по-виоловски опасно расслабленная, скоро скрылась из поля зрения.

— А не нужно будет… ну… помочь? — робко осведомился Джипс, кашляя и указывая в ту сторону, куда она ушла.

— Это разве что суккубу, — пробормотал Йехар.

Грохот и раздавшийся за ним явно нечеловеческий унылый крик подтвердили, что Виола уже приступила к разрядке.

Загрузка...