Глава 30. Далекое от нормального сражение

Отгремели мгновенные, но яркие страсти по поводу того, что самым нужным из нас предстояло коротать время основного боя, разбираясь в механизме инновационного транспорта и возвращаясь потом на базу. Времени у нас не было, экспрессии никто не отменял, а самым нужным Веслав, конечно, считал себя. Хотя мы и не пытались его разубеждать. Вместо этого мне пришлось применить тон, каким обычно разговаривают с маленькими детьми:

— Да, конечно, ты самый нужный, самый гениальный, самый…алхимический… а ты помнишь, что тот, кто войдет в портал, не должен отличаться никакими серьезными телесными повреждениями? Будет так неприятненько, если ты войдешь туда с полным комплектом конечностей, а выйдешь уже с неполным!

Сколько-то секунд Веслав колебался. У него даже рука дернулась к нагрудному карману, будто за эликсиром. Потом он покосился на Йехара, Виолу, и отрезал:

— Пришьете, никуда не денетесь, — и уселся на место, с раздражением, постукивая своим костылем по плитам дорожного покрытия. — Учитывая то, кто будет отрывать портал — удивительно, если вам самим головы не придется пришивать.

— А в моем случае — это не потеря, — парировал Эдмус. — И почему ты не сказал что-то такое, вроде «до свадьбы заживет», это же… а, понял. Йехар, открывай портал, пока желание убить не победило его инвалидность.

Эдмус вообще проявил себя во всей красе. В последнюю минуту он был вездесущ: советовал Виоле приклеить Тео к себе, да еще и клей предлагал; уговаривал Тео подумать о хорошем, вроде того, что «скоро все закончится», в мое ухо настырно декламировал «ОторвалиВеслу лапу, все равно его не брошу…» И — самое главное — умудрялся уворачиваться совершенно от всех!

Кроме Тео, но архивариус не пытался убить шута просто потому, что находился в шоке.

— П-п-пространственный портал? — слабым голосом переспросил он. — В пределах этого мира? Я… открыть… сам…

— Ты — открыть, мы — залезть, Синон — сдохнуть, — пояснил ему Эдмус с серьезным видом человека, который пытается общаться с аборигеном. — Или давай я покажу ручками, так будет быстрее.

— Я же… я вас всех поубиваю! — от ужаса у Тео прорезался голос, да такой, что мы на миг заслушались. — Я читал о магических порталах, они требуют высокой точности работы, а я… я же…

И он действительно показал ручками, чтобы было понятнее. В смысле, он продемонстрировал нам собственные трясущиеся, как после похмелья руки.

— Ты — это ты, мы поняли, — по возможности ласково заметила я.

— Направлять портал буду в основном я, — заметил Йехар. — Задать направление мне придется при помощи призыва наставника, после которого мы сможем переместиться прямо к Синону…

— На голову? — с надеждой договорил спирит. — Нет? А почему не он к нам?

— Потому что гора не идет к Магомету, — внес полную сумятицу в наши умы ехидный голос алхимика. Хотя у Тео в голове и так был полный сумбур, порожденный тем, что придется делать.

— Йехар, — умоляющим тоном заговорил архивариус. — Вы хотя бы помните, что я практически не контролирую свои силы?

Светлый странник кивнул с безмятежностью… светлого странника, да. То есть, экземпляра, который привык ложиться спать с осознанием того, что после пробуждения увидит свою ногу исчезающей в пасти бешеного волколака. Наверное, впервые за всю свою жизнь я пожалела, что не обладаю подобным опытом. Оказаться в портале, который будет направлять наш малахольный рыцарь, а снабжать энергией Тео… схватка с Шестым Сиамом в моей памяти как-то сразу уменьшилась до пустячного инцидента.

Тео застучал зубами в предвкушении того, что он может с нами сотворить, а Виола немедленно отправилась утешать ученичка. Нет, не ударом кулака в нос.

— При работе с порталами требуется ровное распределение стихийных сил, — задумчиво сказала она, подходя. — Знаешь, если ты сподобишься на вспышку… или ослабление… этот наставник Йехара нас увидит по частям, — она с удовлетворением проследила, как бледнеет Тео и добавила: — Забудь об этом, понял? Помни только о том, что если ты сплохуешь — я тебе лично голову оторву.

Архивариус сглотнул, выдавил кривую улыбку и заметил тихо:

— Если у меня что-то не получится, у вас может и не быть такой возможности, — чем подтвердил, что хоть какие-то остатки духа в нем сохранились.

А Йехар уже вовсю готовился к произнесению того самого заклинания, которое придаст нам нужное направление. Попутно — к открытию портала. Старательно, как гоголевский Фома, очертил вокруг себя ровный круг Глэрионом… практически идеальный циркуль получился! Затем по кругу принялся вычерчивать руны пространственных перемещений. Мгновенно прыгать через пространство могут только врожденные телепорты, вроде Ыгх или светлой странницы Милии. Может, еще Повелители, не знаю. Любому другому стихийнику, хоть и профессору, придется потратить хотя бы минуту на создание базы для портального цилиндра. В нашем случае еще были необходимы руны — для подстраховки.

Мне стало несколько нехорошо, когда я увидела, что Йехар именно руны вычерчивает не очень-то уверенно. Сюда бы Андрия, коллегу-подмастерье! Зануда, конечно, страшный, все светлые от него стонут, но в рунах разбирается отменно.

— Э-э, Веслав? — неуверенный голос Йехара яснее ясного давал понять: рыцарь сам не очень-то представлял, что написал вокруг круга. — Как ты полагаешь, можно начинать?

Алхимик, которому светило остаться посередь руин, да еще и в роли няньки для Тео, мрачно зыркнул из-под бровей, на которые норовила наползти повязка.

— Отчего ж нельзя, вашбродие, — язвительно отозвался он. — Почти идеальный портал на несколько персон на тот свет.

— Что? Руны не те?

— Да нет, вполне те. Просто ты начертил их в порядке, из-за которого вас может распылить в воздухе. Хотя, может, уши Эдмуса и останутся…

— Только уши? — поразился спирит, трогая заостренное достояние. — А если самое ценное — вроде языка, клыков, когтей?

Про крылья не вспомнил, мысленно удивилась я. Йехар, приоткрыв рот, пялился на руны, явно не знал, чего куда переставлять, Веслав, тяжко вздохнул, поднялся, прихватил костыль и пошел исправлять, и через несколько секунд оба знатока древних рун прочно завязли возле неготовой проекции будущего портала. Кажется, у Веслава тоже подкачала память, а может, Йехар с ним не соглашался. Во всяком случае, один костылем чертил одно, второй мечом второе, а Эдмус прямо поскуливал от желания подойти и тоже что-нибудь нарисовать на земельке.

— Вдруг у меня получится лучше всех? — предположил он. — Вы же знаете, дуракам везет…

Мы не ответили. В ступоре был не только Тео: я, например, уже перешла в полумертвое состояние. Если на самой ранней стадии возникли такие проблемы, что же будет, когда портал придется открывать?

— Тео, — сказала я тихонько и жалобно, — если от меня хоть что-нибудь останется — ты же похоронишь это как следует?

— Ольга, вы когда-нибудь видели меня в истерике? — вопросом на вопрос ответил Тео. Пришлось признаться, что нет, на что архивариус заметил: — Еще пара таких замечаний — и увидите.

Виола, конечно, тут же предложила и мне, и ему, услуги по успокаиванию, но мы отвергли.

Перед смертью не надышишься. Только я успела продумать проникновенную речь прощания со всем этим непрекрасным миром (не выветрился еще с-пафос!), как Йехар заявил тоном, полным лживого оптимизма:

— Готово!

А Веслав прибавил тоном реалиста:

— Вроде как…

Чем едва не загнал все же Книжника в истерику. А может, и загнал: уж очень подозрительно Тео задыхался, когда мы занимали свои места.

— Йехар, — раздумчиво выдала Виола, становясь в круг последней. — А ты раньше открывал порталы?

— Э… да-а… — засчитаем эту ложь, как попытку нас успокоить. Странник помахал рукой, прося тишины, выставил перед собою клинок… и тут все заметили, что Глэрион не пылает. Вернее, пытается пылать, но выдает жалкое «фук-фук», как лесной костерок, который только что затушили ведром воды.

— Тео? — разом вопросили мы, но Книжник только задохнулся пуще прежнего и руками развел. Золотого сияния вокруг него не было. Ни единой искорки.

— Я говорил, что не могу это контролировать…

И много раз, а мы все еще на что-то надеялись. Виола инстинктивно шагнула вперед, ее глаза пристально были устремлены на переносицу Теодора. Триаморфиню удержал Йехар, а Эдмус предложил радостно:

— Нет проблем! Мне этот круг не нравится, выйдем, посидим пару неделек, подождем, пока твои силы прибредут обратно…

Как бы теперь ранимый Йехар не оказался в панике — а ведь ему еще направление держать! Нужно искать какой-то катализатор, то есть, по сути, делать то, чего Виола не смогла добиться за все время обучения.

— Тео, э-э… вспомни что-нибудь этакое! Подумай насчет Шестого Сиама…

— Или насчет Ыгх…

— Теодор, попытайся вообще… подумать хоть о чем-нибудь, — Йехар предлагал наилучший вариант. Паника на лице Тео уже достигла такого градуса, что едва ли архивариус вообще мог думать.

— О цветочках… — ехидно подпел Эдмус. — О цветочках и Ыгх… о Ыгх, которая держит цветочек и прыгает по Шестому Сиаму…

Глаза у архивариуса начали округляться так, будто мыслям было слишком тесно в мозгу, и они искали себе ближайший выход. Если бы мы сделали еще несколько попыток коллективной психотепапии — могу точно сказать, чем это кончилось бы: перегоревшими предохранителями в мозгу источника мира сего. Но как раз в тот момент, когда мы сами уже уверились в том, что такими темпами сподвигнем Тео не на сотворение стихий, а на пар из ушей, со своего места со вздохом поднялся Веслав.

И с видом «ох, дилетанты! Ладно, в последний раз…».

Опираясь на свой костыль, алхимик доковылял до Теодора и бросил тому пару фраз, которых мы не расслышали. Могу поклясться, что-то там было насчет «картины». Картина? Сознание с готовностью выдало массу ненужных ассоциаций, включая «жил был художник один…», но Теодор бросил взгляд куда-то поверх нас — и через секунду мы увидели, что метод Веслава сработал безотказно.

Полыхнуло уже знакомым нам прозрачным и теплым золотом, и пламя из Глэриона ударило, как из огнемета. Эдмус чудом сохранил свой нос в целости. Йехар растерялся на миг, потом шепнул:

— Держитесь друг за друга, — протянул вперед вторую, не занятую клинком руку — и загорелся круг и руны вокруг нас, и в треск пламени стали вплетаться обрывки непонятных слов, которые произносил светлый странник. Слова все падали и падали и составляли незримую цепь, и я еще успела увидеть измученное лицо Теодора, объятого золотистым маревом, и злорадную мину Веслава — мину алхимика, который в очередной раз сделал нас на интеллектуальном фронте.

Следующей мысли не было, потому что пространство решило приготовить из нас фирменный коктейль «Равновесная Дружина». Швырнуло вверх, потом вниз, потом вбок, потом опять вниз, как мячик, прыг-скок, потом завертело, как в центрифуге, потом нас, кажется, начали медленно пропускать через мясорубку, и я была уверена, что комментарий принадлежал Эдмусу:

— Сто дохлых моонов, с сандалиями Герема было еще приятно!

А впрочем, я была не уверена, с нами ли Эдмус и есть ли мы. Пространство слилось в разноцветные негармоничные полоски, сжалось, растянулось, потом коварно садануло невидимым кулаком под дых, издевательски ухмыльнулось и растаяло.

Оставив нас лежащими на неизвестном пепелище.

Несомненно было одно: это пепелище. В нос било гарью, и лежала я наполовину на чем-то сыпучем и мягком. Наполовину — на чем-то теплом и живом, что, наверное, было Бо, потому что стонало и блондиночным голосом жаловалось на состояние костюмчика.

Я могла бы пожаловаться на общее состояние. Оно было таким, будто в меня залили пару бутылок Веславского тройного коньяка, смешанного с содержимым трубки Офпроца. Глаза не фокусировались, все виделось в искаженном виде, да и вдобавок, когда я подняла голову, мне привиделся расплывчатый коротышка в сером плаще и с мечом.

— Э-э… учитель Йода?

— Этого наименования нет среди моих имен, — отозвался чей-то грозный глас. Но не с небес, должно быть, коротышкин. Медленно я поднялась на четвереньки и заставила себя уползти со стонущей Бо. Никогда, никогда не путешествовать больше порталами. Я-то еще думала, откуда у Веслава такое выражение лица злорадное… хотя когда у него было нормальное выражение лица?

Неподалеку Эдмус занимался полезным времяпровождением: пытался не дать своему желудку выскочить наружу и поприветствовать окружающих. Спирит тоже стоял на четвереньках, делал глубокие вздохи и считал:

— Раз крякодугл, два крякодугл, три крякодугл… да их там не меньше десятка как будто набилось, а в придачу — пара ламинаков, и, кажись, они там чего-то не поделили.

Образно, но точно. Мой желудок себя чувствовал точно так же. Он как раз решил в точности повторить все центрифуги и соковыжималки, в которых мы побывали на пути сюда…

Йехар был без сознания, меч валялся рядом. И это было нехорошо, но в принципе понятно: не будучи профессором стихий, он открыл портал в таком неверном мире и в неизвестном направлении. Ничего удивительного, что его так шибануло. Спасибо хоть, Глэрион цел. Я вцепилась пальцами и ногтями в мягкий серый порошок, который покрывал все вокруг, остановила кружение земли вокруг себя и тупо посмотрела на стоящего в трех шагах коротышку с чересчур длинным, по моему мнению, клинком. Галлюцинация не пропадала. Мысли постепенно укладывались в то, что напоминало рассуждения: Йехар читал «Призыв наставника», чтобы перенестись… гора не идет к Магомету… портал мы открыли, вроде, удачно, если не считать последствий… значит это… вот это вот…

— Вы прибыли вовремя, — признал метр без кепки и жалостливо поцокал языком. — Пора заканчивать с нашим затянувшимся противостоянием… а почему вы явились в столь жалком виде?

Да он на свой бы вид посмотрел, даже без портала — сборище фрейдистких комплексов. Чересчур маленький рост, чересчур длинный меч, борода — могу поспорить, что на плойку накручена! Глаза сияют безумной жаждой облагодетельствовать прям сейчас и прям всех, причем особо мучительными методами. Мой желудок возобновил свои дрыгания, но тут ему помогла успокоиться холодная сталь у подбородка.

Острая такая сталь, но чем-то даже приятная после недавней круговерти. Светлый странник по мирам, а ныне Психопат Номер Два в этом мире, наставник Йехара Синон не перерезал мне горло, нет. Он только заставил меня поднять голову, чтобы увидеть мое лицо. Не знаю, почему оно его так заинтересовало, комментарий его я не поняла:

— Кто бы мог подумать. И ради нее…

Но в голосе было разочарование, так что я как-то невольно настроилась еще более против наставника Йехара, чем была до этого.

А Йехар все еще в отключке. Все плоше и плохее.

— А ты лучше…на меня полюбуйся, — судя по голосу, спирит чувствовал себя прескверно, но уже мог брать огонь на себя, что сразу же и сделал. — Покричи насчет демонов… ножиком своим потряси, ну, сделай что-нибудь! А то к девушкам да к девушкам…

Синон прижал меч к моему горлу поплотнее со скорбным видом.

— Дитя мое, — изрек он с искренней жалостью. — Я видел свет в твоих чертах — свет, который ты оставила, полюбив воплощение мрака и зла. Милосерднее было бы…

Он не договорил, услышав голос, который читал неизвестные стихи:

Стихии света вновь и вновь

Сияют, равные алмазам,

Но ярче свет, невидный глазу,

Что дарят жалость, боль, любовь.

И голос этот был… Эдмуса? Мир, который только что перестал метаться у меня перед глазами, просто перевернулся кверху ногами.

А бывший странник впервые показал себя: в глазах у него сверкнул определенно нехороший блеск, он взмахнул клинком и левой рукой — и нас подняло на ноги, всех, кроме бесчувственного Йехара.

— Демон со стихией любви, — Эдмус только глаза закатил, когда услышал это обращение. — Какое заклинание ты цитируешь?

— Да так, стишки в тему, — беспечно ответил Эдмус. — Есть тут пара замечательных изданий, а в них такая поэзия, такой эпос… хотя вот про типов, вроде тебя — сплошные анекдоты написаны.

Партизан… чтоб его. Огонь на себя, ну да. Я попыталась было призвать хотя бы холодовые чары — нет, дудки, такое ощущение, что из меня высосали силы пылесосом…

По крайней мере, Веслав не увидит этого позора. Переместились — Равновесная Дружина! Один валяется без сознания, я и Бо беспомощны, Эдмус вовсю точит язык о зубы, а клинок в руках злобного коротышки теперь уже у горла шута!

— Так призови свою стихию, — добреньким голосом предложил Синон. — И мы посмотрим, что сияет ярче!

И снова Эдмус удивил серьезностью и ненормальной верой в глазах с вертикальными зрачками.

— Простите-извините, — сказал он. — Сегодня моя стихия хранит других.

Синон мимолетно и как бы даже с удовольствием кивнул в ответ на эту фразу, но затем поглядел в спокойные глаза Эдмуса, и удовольствия поубавилось. Клинок аж затрясся от предвкушения, я приготовилась прыгнуть вперед и вульгарно повиснуть на руке бывшего странника, а Бо издала такой возглас, что замерли мы все:

— Вы что! Этого же не может быть!

Блондинка оглядывалась вокруг. На холмы неподалеку. На лес, который надвигался с севера — с-лес, прямые стволы деревьев… на кучки-остатки зеленой травы, поблекшие и опустившиеся вниз цветы, оставшиеся кое-где кусты…

— Это же не может быть Заповедный Сад, нет?!

Это был Заповедный Сад. Ну хорошо, теперь это могло называться так: Пара Заповедных Кустиков и Немного Заповедной Травки. Холмы, а значит, и повстанцы, остались в целости… все остальное было сожжено. Пепел растений мягким слоем лежал под ногами, тянуло дымком. Это не «Содом и Гоморра», что-то менее страшное… хотя, глядя на то, что осталось от природы этого мира, я не могла согласиться.

Синон опять опустил клинок. На минутку он перестал играть в доброго и любезного дедушку и процедил коротко:

— Я мог бы убить и демона, и тебя, — Бо, которая инстинктивно шагнула вперед, замерла. — Для моих целей мне хватило бы ее, — кивок в мою сторону и мое ответное искреннее высказывание:

— Старый извращенец! — хотя я имела в виду только то, что он сотворил с Заповедным Садом.

Какая ирония, какая глупая ирония… он нас держит под явным прицелом, сила в нем черт знает, какая, а Веслав и Тео — заполчаса всего-то лету отсюда и понятия ни о чем не имеют. Глупость была с этим порталом. Впрочем, может, и лучше, что их здесь нет — проживут подольше…

— Нет, Ольга, — негромко поправил хорошо знакомый голос, от которого меня волной накрыло облегчение. — Мы с Глэрионом выразились бы не так. Лицемер и предатель — да. Убийца — несомненно. Безумец — бесспорно… что я пропустил?

Теплых чувств на лице Йехара не было ни следа. Он стоял во весь рост, твердо, распрямив плечи, крепко сжимая Глэрион, а единственное, что на лице осталось — железная, пугающая решимость.

Пугающая для нас, но вот для старого наставника Йехара такое выражение лица ученика едва ли было новинкой.

Усмехнувшись, Синон начертил пару знаков в воздухе совершил один-единственный пасс и выкрикнул непонятную абракадабру, вроде:

— Шло ссашу ппшоссу…

«И сосало сушку», — мрачно подумалось мне. И откуда только не берутся скороговорки!

Пепел взметнулся плотным столбом, и нам пришлось прикрыть лица руками. Торнадо свивался-перевивался, становился все уже и плотнее, и под конец посреди бывшего Заповедного Сада образовался плотный, вросший в землю столб пепла. Еще взмах руками, еще фразочка (на этот раз я могла бы поклясться, что там было про Карла и Клару) — и нас дружно притянуло к столбу. Прилипли самым лучшим образом, как мухи к клейкой ленте.

Все, кроме Йехара. Синон и не пытался направить свою магию против бывшего ученика, а сам Йехар лишь встревоженно взглянул на нас, Глэрион перехватил ловчее и холодно поинтересовался:

— Что дало тебе такую силу?

— Противостояние, — охотно поделился Синон. — Противостояние с великими силами тьмы. Ибо когда я понял, с чем должен бороться, я шагнул — и борьба была жестокой, но закончилась моею победой. Я получил новые силы, чтобы нести свет в иные миры…

— Свет «Содома и Гоморры»? — уточнил Йехар опасно подрагивающим голосом. Глэрион начал потихоньку разгораться, но не обычным огненным блеском, а иным, светлым, словно силы для своего клинка рыцарь брал прямо из сердца, из собственной ярости. Синон заметил и даже брови приподнял, но опять маску любезности сбрасывать не спешил.

— Хочешь драться со мной? Выступить против своего наставника? Я надеялся…

— Не на то, чтобы я стал убивать вместе с тобой, — процедил рыцарь, — на это ты при всем безумии своем не смел бы надеяться. Готовь свой меч!

Вот оно — явилось. Глазки Синона вспыхнули огнем праведного и уж определенно не разумного гнева.

— Предатель света! — непонятно каким чудом он опять вскинул клинок, который был едва ли не длиннее его самого. — Ты не зря побратался с Повелителем Тени, тьма идет за тобою!

— Пусть приходит, у меня есть пример того, как с ней бороться, — ответил Йехар спокойно, но чувствовалось по неуловимым интонациям, что до удара осталось только окончание его реплики. — И это не ты, ибо ты был побежден тьмой и стал ею сам, убийца!

И мечи сшиблись, и грянула эпическая битва двух светлых странников, которой суждено было превзойти в моем сознании все бои на мечах (в том числе и на световых), которые я видела в кино. И в жизни тоже, включая арену Веслава и поединок Йехара с Нгур.

Противников было два, а эпоса хватало. Несмотря на то, что Йехар был его в полтора раза выше, покрепче и помоложе, Синон не собирался уступать своему ученичку. С виду неподъемный меч летал в его руках пушинкой, сам он тоже буквально летал, большую половину этих полетов мне не удавалось отследить взглядом, светлый Глэрион и длинный меч Синона сливались в какое-то одно непонятное сверкающее колесо в руках противников.

Но самое поразительное — они еще умудрялись общаться, ни на секунду не прекращая попыток убить друг друга.

— Убийца? Так ты, значит, думаешь, что они заслуживали жизни? Эти города? Жвачные двуногие твари. Которые поселились в них и имеют право называть себя людьми, между тем, как я… что?! — отвлекся он на наши дружные стоны.

— С-тип! — в один голос подсказала вся Дружина, приклеенная к столбу.

— Здесь вы ошибаетесь, — серьезно отозвался Йехар, ни на миг не прекращая боя. — Сколько я его помню, он всегда выражался так.

Будь здесь Веслав — и он озвучил бы это так: «Ну, теперь хоть понятно, от кого ты набрался». Но Веслава не было, следили за боем лишь мы, а мы только и могли про себя скандировать: «Йехар! Глэрион!» — да слушать, как продолжается беседа, перемежаясь со звоном клинков:

— Так значит, ты испепелял эти города просто так? Потому что решил, что люди в них недостойны жить?

Мечи скрестились и замерли, и точно так же скрестились взгляды ученика и наставника. И взгляды были острее клинков.

— Не совсем.

Синон вскинул левую руку, нанося магический удар. Йехару пришлось разорвать сцепление клинков и резко откатиться в сторону, но он поднялся почти тут же, и Глэрион все так же пылал светлым.

— Были еще причины?

— Я надеялся отыскать противника, встречи с которым жажду паче всего, — дружелюбно и почти весело сообщил рыцарю наставник. Он вскинул меч опять, и бой продолжился в такой же ошеломляющей манере, в какой велся до этого. — Для этого я призвал и Сиамов…

Не хочется даже представлять, каким образом он их призывал и кого убивал, чтобы они откликнулись на зов. Как и Книга Миров, духи-наемники обожают кровь и куда охотнее внимают детским крикам.

Йехар это знал. Но терять самообладание во время схватки на клинках он не мог себе позволить — и голос рыцаря не дрогнул, когда он констатировал:

— Но был разочарован.

— Да, был разочарован, — согласился Синон. — Мой противник проявил себя лишь во время встречи с Шестым Сиамом…

На мой взгляд, Тео себя проявил гораздо раньше, но не такая я была дура, чтобы сообщить это. Йехар продолжал бой — они с Синоном теперь почти не передвигались по бывшей поляне, орудовали только клинками, но зато на самом высшем уровне, и рыцарь не мог позволить себе очень-то часто разговаривать…

— А почему ты… убивал потом?

— Ибо мой противник не проявил себя целиком, — пояснил Синон все так же доброжелательно. — Он показал себя, но полностью не… ах-х!

Клинок бывшего светлого странника оказался выбитым, а лезвие Глэриона ушло в последний, смертельный замах. «Йехар! Йехар!» — дружно порадовались Эдмус и Бо, я же взяла на себя пессимистическую роль Веслава и осталась хмурой.

Едва ли Синон, когда города испепелял, пользовался только своим мечом. А значит, у него в запасе — еще целый короб всяческих пакостей, правда, мы не представляем, насколько большой короб.

Время показало, что — огромный!

Синон мгновенно отскочил — нет, не так. Это был балетный прыжок назад, без разворота, как на пружинах — явно с помощью магии. Йехар дернулся следом — и остановился как вкопанный. Взгляд рыцаря начал меняться: из праведного гнева перетекать в недоумение, непонимание, узнавание, как будто вместо Синона перед ним стоял совершенно другой человек…

И мы даже знали, кем был этот человек.

— Здравствуй, Йехар, — молвил бородатый наставничек неожиданно мелодичным и грустным женским голоском.

«Заглючило! — порадовалась Бо. — С моим папой еще и не такое бывает!»

Йехар — теперь уже Йехар — нерешительно подался назад.

— Ты… кто ты?

— Ты меня не помнишь, — продолжал пищать Синон голоском невесты странника. — Но чувствуешь ли ты боль при взгляде на меня? Знаешь ли, какую страшную ошибку совершил когда-то?

Мы оценили положение и начали орать тут же. При этом каждый выбрал стратегию по своему вкусу.

— Это не Даллара, это не Даллара, это не Даллара! — надрывалась я, ухитряясь с каждым повторением ставить логическое ударение на другое слово в фразе.

— Глючит, глючит, глючит, глючит! — в отчаянии повторяла Бо.

— Йехар, ты будешь удивлен, но это не красивая девушка, а старый и крайне несимпатичный мужик! — Эдмус был информативен сверх меры. — Твое, конечно, дело, но только потом — чур, не говорить, что тебя не предупреждали!

У него первым закончился воздух в легких, наверное, из-за длины фраз, и он же первым подытожил:

— Не слышит.

Очередное дежа вю. Когда Йехар стоял в наш прошлый призыв напротив Чумы Миров — он тоже не слышал наших отчаянных криков.

— Ошибку? — переспросил странник, говоря мирно и медленно, как будто он начинал засыпать. — Когда я сделал ошибку?

— Ты не помнишь… — ворковал Синон, поглядывая на Глэрион с какой-то смутной тревогой. — Но ведь ты чувствуешь боль, когда видишь меня?

— Боль… — прошептал сонный странник. — Да…

Его неудержимо клонило вперед. Вот еще секунда — и качнется, станет на колени, бессильно выронив из руки клинок…

Синон не стал ждать этой секунды — сиганул еще раз, с удвоенным пылом. И вовремя: обвисший в пальцах рыцаря меч вмиг ушел снизу вверх в опасном колющем ударе. Чуть-чуть не достал гада — даже с учетом прыжка.

— Боль, — процедил Йехар, полыхая глазами. — Еще какую. Кому было бы приятно сознавать, что вы столько лет любили Чуму Миров? Веслав вернул мне память, шарлатан. Оставь мою боль в покое! — и Глэрион начертил в воздухе красивую дугу, перетекшую в удар, который нельзя было отразить, и как раз в те секунды губы Синона зашевелились в незнакомом мне заклинании…

— Стой!

Так он закончил то, что читал — и Глэрион остановился у его горла, почти касаясь шеи бывшего странника пылающей сталью. Синон стоял, смотрел на неподвижный меч, на такое же неподвижное лицо светлого странника — и усмехался. Он только что достал из своих загашников очередную подляну.

— Призыв наставника, мой ученик, — ласково озвучил название подляны Синон. — Приказ наставника… почти то же самое, что приказ Поводыря Дружины для тебя, ведь правда? Вот почему так мало магов соглашались на ученичество: много ли радости знать, что твой наставник может заставить тебя беспрекословно выполнять его приказы? Положи клинок.

Йехар не спеша опустил Глэрион. Не положил пока еще. На уровне ауры он сейчас весь был окутан алыми нитями контроля, которые шли от Синона к нему, рыцарь напоминал немного марионетку, только вот марионетка совсем не горела желанием слушаться своего кукловода.

Ярость в глазах Йехара говорила лучше ругательств и криков. Совершенно ясно, какой приказ он не исполнит и под заклинанием: не скажет о своем бывшем начальстве хоть пары добрых слов.

— Положи же клинок!

Но Глэрион словно застрял в воздухе, как будто одна сила тянула его к земле, а вторая — магнитом тащила к тощей, соблазнительной шейке Синона. Клинок дрожал, полыхал, смещался то вверх, то вниз, по сантиметру…

— Положи… — тут лицо Синона преобразилось от какой-то догадки, он пробормотал ругательство, которое раньше я слышала от Йехара только в самых крайних ситуациях и прорычал: — Закончим это!

После чего махнул рукой — и странник присоединился к нам у столба. В тот же столб, над головой своего хозяина, с силой воткнулся возмущенно пыхнувший Глэрион. Синон, раздраженно бурча что-то себе под нос, подошел и подобрал из пепла свой собственный меч.

— А вот это вот зачем вы сделали? — спросила вдруг Бо тихонько, как перепуганная девочка, которая интересуется у хулигана, зачем он растоптал ее букетик. — Ведь это же был наш последний сад, другого нет, и разве это что-то темное?

Но ее несчастненькие глаза только заставили наставничка Йехара накинуть свою любезную маску.

— Я всего лишь хотел поторопить вас на место нашего поединка. Точнее, не вас, но я думал, тот, с кем я хотел бы сразится, явится вместе с вами…

— Тео же предупрежден, — сообщила Бо, извиваясь на столбе. — Он сюда не придет… ну, наверное… он вообще не знает, где мы!

— Тео? — переспросил Синон чуть удивленно. — Источник мира сего? Ну что же, я очень благодарен вам за информацию о нем, но он меня не интересует. Я разумею, конечно, что мне придется… так сказать… скрестить с ним мечи, но это будет немного позже.

И он начал тихонько напевать себе под нос, рисуя острием клинка в пыли какие-то узоры.

Загрузка...