Ищи на улице Фей. Книга 2

ГЛАВА 9

Шана

Хаос и разрушение – вот во что превратился некогда шикарный этаж музея. Развороченные стены, разбитые скульптуры, уничтоженные полотна. Кто-то из самых впечатлительных художников рыдал в голос, остальные вместе с Лаверн молча собирали уцелевшие картины по залу. О том, чтобы продолжать выставку, не шло и речи.

– Мам, мне очень жаль, – в который раз повторила Шана. У нее самой комок стоял в горле – столько усилий, и всё впустую.

– Тут нет твоей вины. – Миссис Либелле провела рукой по ее перепачканной щеке, стирая белую полоску, и отошла с кем-то поговорить. Художница держалась, но тоскливый взгляд на уничтоженную галерею выдавал ее с головой.

Шана не виновата? Как бы не так! Фея сжала кулаки, злясь на собственную самоуверенность. Если бы она послушала советов и перенесла выставку из Изнанки, этого не случилось бы. Фелиция не выпила бы дурацкий бокал с вином, не потеряла контроль от скрутившей ее боли, и всего этого не произошло бы!

Ха! Наверняка тот, кто подменил безобидный сок на алкоголь, не ожидал столь оглушительного успеха. Теперь даже самые большие любители измененных поостерегутся показываться на Изнанке! А вот Шана была готова хорошо заплатить, чтобы найти этого умельца.

О деталях случившегося они узнали по записи камер. Фелиция отошла к столику промочить горло, глотнула – и тут же пошла пятнами. Пошатнулась, схватившись за столик и повалив бокалы. На нее оглянулись, подошли узнать, нужна ли помощь, а спустя миг уже бежали прочь от громадного зверя, вырвавшегося из некогда хрупкой девушки.

Похоже, что в облике твари Фелиция себя не контролировала. Сначала металась по залу, то ли от неожиданности, то ли из-за яда, затем сработали инстинкты, и убегающие люди показались добычей. Их так забавно было загонять в угол! Хорошо, что она только играла, а не сожрала кого-нибудь мимоходом. Ну а дальше в нее врезалась Шана – и завертелось…

В себя мисс Эванс еще не приходила, хоть вызванный врач осмотрел ее и заключил, что сильных повреждений нет. Спит из-за дозы успокоительного, как же вы так не рассчитали? Еще и посмотрел укоризненно. Ага, рассчитаешь тут на вес и объем, когда тебя норовят слопать!

Пока Фелиция находилась под контролем Мэри и Бобби, а дальше ее ждал полицейский участок и куда менее уютная камера. Скрыть, кто виновен, не получилось бы, даже если бы они захотели – слишком много людей видели ее изменение. Да Шана и не собиралась ничего скрывать.

– Ты как? – Винтер осторожно дотронулся до ее плеча.

– Честно или не очень? – Фея развернулась и обняла его двумя руками. Осторожничала – дракону успели перебинтовать пожеванную руку.

Вообще им удивительно повезло. Сильнее всех пострадал Рик – рассек ладони об острый хвост едва ли не до кости. Но вокруг него хлопотала Тайга, и герой вместе с бывшей отправился в больницу зашивать раны. Он радовался ее вниманию куда больше, чем стенал от боли.

– Ясно. Можешь не отвечать.

Винтер поцеловал ее в макушку, и Шана вздохнула. Хорошо, что ее дракон был рядом. Легче было оставаться уверенной и командовать работами, зная, что за спиной господин Крипс, который в состоянии решить все проблемы. Ну ладно, не все, но очень многие.

– Журналистов пока удается сдерживать. Я дал им краткие ответы: произошла диверсия, попытка рассорить людей и измененных, ведется следствие. Сейчас они собирают жатву среди выбежавших посетителей. Но еще немного – и начнут пробиваться в зал.

Неудивительно. Выставка освещалась несколькими каналами, многие посетители снимали видео, и творящийся ужас уже просочился в сеть. Шана краем глаза просматривала новости, пока не поняла, что голова от них пухнет. Нет, лучше завтра почитает!

– Мы же закрыли двери?

– Когда это их останавливало? Притворятся полицейскими, врачами, художниками – да кем угодно! – и будут вести эксклюзивный репортаж с места событий. Да, мистер Ланс? – обернулся он к одному из парней, несших картины. Тот побледнел, покраснел, но подошел к ним.

– Вы меня запомнили? Извините. – Он щелкнул по дужке очков, под пристальным взглядом дракона прекращая скрытую съемку.

– Узнал по запаху. У вас резкий одеколон, раздражает, – признался Винтер, поморщив нос. Он не помнил лица студента, которого дед выставил из палаты, но запах запомнил. – Для вашей профессии чем незаметнее, тем лучше. А на Изнанке вы себя с головой выдаете. Много наснимать-то успели?

– Зал чуть-чуть и вас. Издалека, – поспешно ответил незадачливый журналист. Ближе просто подойти не успел, а то наверняка подслушал бы.

– Для вашего «Сплетника» хватит. Идите, если не хотите неприятностей.

– А картины?

– Оставьте, сам донесу.

Винтер перехватил здоровой рукой ношу, дождался, пока журналист уйдет.

– … но выбираться, пожалуй, будем через крышу, – добавил он, когда за незваным гостем закрылась дверь.

– На вертолете? – нервно хихикнула Шана.

– На драконе, – ответил Винтер с самым серьезным видом.

Что ж, на драконе так на драконе. Если Винтер не хотел общаться с журналистами или считал, что сейчас неподходящее время, Шана была готова это принять. У нее самой такой хаос в голове творился, не меньше, чем в зале. Вот только мысли, в отличие от картин, собрать в кучу было куда сложнее.

Тварью, чуть не сожравшей их в парке, была Фелиция. И убийцей, разнесшей на клочки одного из вервольфов, тоже она. Бойкая добродушная изобретательница, дрожащая над своей установкой и переживающая, что причинит неудобства, совсем не вязалась с образом безжалостного убийцы. И как Шана ни пыталась вызвать внутри отвращение или гнев, не могла.

Они отнесли стопку картин к остальным и стали привычно рассортировывать их по художникам. Почти все работы были знакомы: за последнюю неделю они столько времени провели в галерее, что успели на них насмотреться. Озеро Слёз с высоты полета горгульи и его же подводная атмосфера, мрачные узкие улочки Изнанки в дождливый день и спешащие под зонтами жители. Но вот последняя картина…

Шана повернула к себе холст. «Горечь». Сгорбленная фея с отрешенным видом и раскрытой ладонью стояла на мосту и смотрела в воду. Серые крылья обвисли, губы были плотно сжаты. По воде расходились круги – то ли от брошенного камня, то ли от чего-то более важного, выброшенного за ненадобностью. Фотореалистичная работа, даже слишком. Шана провела пальцем над полотном, словно желая коснуться знакомого лица.

– Нашла что-то интересное? – отвлекся от сортировки Винтер.

– Ага. Здесь изображена Ллойс.

Шана перевернула картину изображением вниз. Странно, но она больше не испытывала никакого желания бежать и узнавать, где художница видела ее подругу. Ллойс отпустила их прошлое. Шане тоже пора было двигаться дальше.

– О! Наверное, это про нее говорил Бобби. Он хотел показать тебе какую-то картину из последней партии, – пояснил Винтер и, перегнувшись через ее плечо, повернул картину к себе. Наморщил лоб. – Ллойс, говоришь? Почти уверен, что знаю ее под другим именем.

– Уверен?

– Ну, процентов на девяносто восемь. Мы пару раз встречались у мистера Эванса. Это Сола, его помощница. Такая невзрачная, тихая фея, недовольная своим изменением. Вы совершенно непохожи, этим она и запомнилась.

– Да?

Шана отошла от картины. Ее трясло от злости. Выходит, пока она сбивалась с ног, разыскивая подругу, Ллойс не пряталась, а работала? Жила прямо под носом обычной жизнью? Они вполне могли пересечься в городе, пообедать в одном кафе, закупиться в супермаркете. Просто встретиться не сложилось!..

Погодите-ка!

– Когда ты видел ее в последний раз? – нахмурилась фея. Ллойс разыскивала полиция. Пусть под настоящим именем и как-то лениво: вмешались важные люди, и дело с аукционом и секс-услугами замяли. Но неужели Ллойс настолько было плевать, что она не пыталась скрыться?

– Пару недель назад. Я тогда договорился о встрече с Джонатаном, но он не пришел. Пришлось заглянуть к нему на работу, – Винтер осекся, щелкнул пальцами и продолжил медленнее, подбирая слова. – Точно. Я встретил ее в Центре. Сола показалась мне встревоженной, сказала, что одному из пациентов плохо, и Джонатан очень занят. Это было на следующий день после встречи с монстром… точнее, с мисс Эванс в парке.

– И именно тогда она «заболела», – закончила за него фея. – Думаешь, он всё знал?

– Знал и скрывал. Фелиция – его племянница. А он не первый год работает с измененными. Не мог не заметить. Но посмотрим, что она скажет.

На мушке пиликнуло входящее сообщение, и Шана пробежалась по нему взглядом.

– Тогда самое время спросить ее об этом. Мисс Эванс очнулась.

***

Фелиция молча плакала. Глотала слезы, вытирала их рукавом одолженного у Бобби пиджака – по размеру он вполне подходил под понятие «маленькое черное платье», и ни на кого не смотрела. Сжалась в комок, насколько позволяли наручники – ни дать ни взять невинно обвиненная. С тех пор как пришла в себя и увидела разрушения, она задала один единственный вопрос и больше не сказала ни слова. Шану и позвали-то потому, что ни Мэри, ни Бобби понятия не имели, что с этим делать. Дать пощечину? Вроде как рука на женщину не поднималась. Наорать? Можно только хуже сделать. Хоть влепляй еще одну дозу успокоительного для продуктивной беседы.

– Она спросила, все ли живы. А когда узнала, что жертв нет, замолчала, – недовольно заметил Бобби, не понижая голос. Надеялся вывести Фелицию из себя и хоть так заставить заговорить. – Не требует к себе адвоката, не жалуется. Просто… вот это.

Под «этим», видимо, понимались слёзы.

– Если не разговорим ее в ближайшее время, повезу в участок. Может, смена обстановки поможет, – добавил он с угрозой.

– Или близость тюремной камеры? – уточнил Винтер.

– Такое соседство многим развязывает язык, – не стал спорить Бобби. Горожане предпочитали платить огромные штрафы, лишь бы не оказаться за решеткой. Даже если предстояло провести там всего одну ночь.

Шане, откровенно говоря, было плевать, окажется ли Фелиция в тюрьме (что было вполне вероятно), или избежит правосудия. Штраф за сокрытие изменения ждал ее в любом случае, а убийство вервольфа и попытка прикончить их в парке тянули на реальный срок. Другое дело, что превращение в жуткую тварь нормальным не было, как и недавнее изменение вампира-парикмахера, и метаморфоза Джесси. Вряд ли Фелиция сама захотела стать такой. И с этим предстояло разобраться. Но сперва…

– Постой пока в сторонке. Мне кажется, твой дракон заставляет ее нервничать еще сильнее, – попросила она Винтера. Сложно было не заметить, как сжалась Фелиция при их приближении.

– А если она превратится?

– Это же не мгновенно происходит! – упрямо возразила Шана. – Да и лекарство действует. Всё будет в порядке.

Борьбу взглядов она проиграла, Винтер был тот еще упрямец. Но и фея умела добиваться своего. Прильнула к нему, понизила голос.

– Ты же не хуже меня знаешь, как проводить сложные переговоры. Я хочу пошушукаться между нами, девочками. Может, тогда она заговорит. Обещаю сбежать при малейшей опасности.

– Ага, как же, сбежишь! Кому ты врешь! – Винтер махнул рукой, но обреченно кивнул. – Хорошо. Но я слежу…

– Бобби и Мэри тогда забери, – торопливо попросила фея, пока он не передумал.

Когда парни отошли, очень недовольно зыркая в ее сторону, Шана уселась на освобожденный стул. Какое-то время ждала, что Фелиция успокоится сама, но всхлипывания не прекращались. Ладно, никто не обещал, что будет просто.

Бутылка с водой подвернулась как нельзя кстати. Хватило жалкой половины, вылитой на склоненную голову, и истерика захлебнулась.

– Эй! – вскинулась Фелиция и наконец посмотрела на нее.

– Не в моих привычках помогать тем, кто пытался меня убить, – невозмутимо завернув пробку, начала фея, подбирая слова. Раз Фелиции вспомнила о жертвах, стоило сыграть на чувстве вины. По крайней мере был шанс, что она выслушает. – Но если надеешься, что слёзы избавят от суда, то зря. Невменяемой прикинуться не выйдет – поверь, такие попытки просекают на раз-два. Тем более, есть записи с камер на выставке. Ты прекрасно осознавала, что творишь.

– Это не так.

– Нет?

– Я не помню ничего после изменения. Когда я становлюсь… этой, – она буквально выплюнула последнее слово, – то не могу ничего контролировать.

– Так всегда было?

Она мотнула головой.

– Я уже давно изменилась, еще на островах, и раньше легко переносила оборот. У меня была очень спокойная пантера. Но потом, когда я приехала в Грейтаун…

Она замолчала, колеблясь.

– Эванс, ты серьезно думаешь, что будет хуже? Рассказывай уже как есть, – не сдержалась Шана. Вытягивать признание было работой Бобби, а никак не ее. – Сейчас ситуация выглядит следующим образом: ты изменилась, скрыла это и, не в состоянии удержать контроль, убивала невинных горожан.

– Это не так! Мне сказали, все живы. – Фелиция бросила быстрый взгляд на Бобби.

– Сегодня да. А бедолага вервольф рядом с «Пьяной совой»?

– Да что ты знаешь!.. Бедолага?! Он пытался!.. – Она сжала губы. – Я просто защищалась. В тот вечер я решила прогуляться на Изнанку. В сети рекомендовали два бара – «Черную дыру» и «Пьяную сову», но в «Дыре» была очередь на вход, – она бросила быстрый взгляд на Мэри, – поэтому я заглянула в «Сову». Выпила немного безалкогольного пива, поболтала с барменом за стойкой. Потанцевала. Это ведь не запрещено? Было здорово оказаться среди таких же, как я, и не бояться, что косо посмотрят! Один из посетителей, тот самый вервольф, предложил мне потусить с ним. Он был слишком навязчивым и будто под кайфом. Естественно, я отказалась. А когда вышла на улицу, он поджидал меня у машины. Зажал, чтобы не вырвалась, начал лапать и… и не только. – Она сглотнула и еще ниже опустила голову. – В общем, я поняла, что не справлюсь с ним, а потом… проснулась она.

– Тварь?

Фелиция вздрогнула, как от удара.

– Это определение ей подходит, – с горечью согласилась она. – Я не помню, как убивала его. Мне просто перестало быть страшно. Я так разозлилась! У этой «твари», как ты ее назвала, весьма ограниченный спектр эмоций. Страх, голод, злость… Злости больше всего. Я пришла в себя под утро неподалеку от дома, а потом узнала, что натворила.

– И решила замести следы?

– Я хотела сдаться полиции! – вспыхнула Фелиция, сжав кулаки, но тотчас сникла. – Дядя не позволил. Сказал, что тогда меня пустят на опыты. Раз моя ипостась – ненормальная, я никогда не смогу жить полноценной жизнью, если окажусь в тюрьме. Он пообещал, что поможет мне стабилизироваться. Найдет лечение.

– И как, нашел?

– Да! – с вызовом ответила она. – Если вовремя принимать таблетки, то помогает.

Шана переглянулась с Винтером. Таблетки, которые сдерживают внутреннего зверя – о таких они уже были наслышаны. Интересно, а мистер Эванс предупредил племянницу о последствии их приема?

– Что тогда было в парке? – припомнила Шана. – Раз таблетки помогают, ты просто из личной неприязни решила на нас напасть?

– Как раз наоборот, – призналась она. – Мне было очень весело. Мы заболтались, и я совсем забыла про лекарства.

– Сегодня тоже забыла?

– Нет, сегодня я просто испугалась. Выпила алкоголь, стала задыхаться, подумала, что так и умру. Спровоцировала ее страхом.

– И как часто ты превращаешься? – влез в разговор Мэри.

Шана сдержалась, чтобы не зашипеть на него: ну вот куда? Фелиция только-только разговорилась. Но зря боялась: Эванс, кажется, сумела взять себя в руки. А может, действительно решила, что хуже не будет.

– Три или четыре раза за всё время. По крайней мере тех, что я помню, – нехотя отозвалась она. – Да какая теперь разница!

– Большая. Динь-Динь права, ты не сможешь доказать, что невменяема. Если только мы не найдем, кто сделал тебя такой. Тогда из преступницы ты станешь жертвой. Не обещаю, что получится добиться полного оправдания, но хотя бы отделаешься ссылкой на острова…

– Какие гарантии? – тотчас ухватилась за шанс Фелиция. Жизнь на островах была куда привольнее, чем за решеткой.

– Дал бы подписать контракт кровью, но оставил его в баре. Боюсь, придется поверить мне на честное слово, – развел руками вампир.

Она так выразительно изогнула губы: с горечью и насмешкой одновременно, что стало понятно – одного слова не хватит.

– А если я обращусь в «Крылья помощи»? Если попрошу найти способ меня спасти? – Фелиция перевела взгляд на Шану.

– Тогда я дам совет, совершенно бесплатно – слушайся Мэри, – отозвалась владелица агентства. – На выставке столько важных фигур было, что дело не замнут. Виновника потребуют найти и наказать. И только ты сейчас решаешь, примешь на себя чужую вину или нет.

– Почему вы считаете, что кто-то это со мной сделал? – от напряжения у Фелиции скакнул голос. Получилось высоко и отчаянно.

– Потому что это не первый случай. Бобби, покажи ей, – вместо Шаны отозвался вампир.

Орк щелкнул мушкой, выводя фотографии изувеченной Джесси и короткое видео с изменением вампира. Фелиция смотрела внимательно, вцепившись обломанными ногтями в ладонь.

– Еще раз, – попросила она.

По мнению Шаны, и одного раза было понятно, чтобы увидеть сходство – будто ребенок слепил из нескольких пластилиновых зверей одного. Крылья, когти, хвосты… Но Фелиция пересматривала видео снова и снова, и больше всего заинтересовалась частью, где Кристиан был в человеческом облике.

– А можно его приблизить? Этого парня…

Приближать Бобби не стал, просто вывел голограмму парикмахера. Она всё еще хранилась в базе пропавших без вести.

– Знаешь его?

– Нет. Да. Не уверена.

– Не знаешь, но видела, – расшифровал ее сомнения Мэри. – Где?

Фелиция снова ушла в молчанку. Невыносимо! Кажется, она поставила целью вывести их из себя. Даже хладнокровного Мэри проняло.

– Я не смогу помочь, если ты продолжишь так себя вести. И ладно я не смогу помочь тебе – это заденет мою гордость, но не убьет. Но подумай, сколько измененных может погибнуть, пока настоящий преступник ходит на свободе!

– Он не преступник! – вырвалось у нее.

– Хорошо. Допустим, – вампир как умелый рыбак подсек и теперь вытаскивал. – Но согласись, надо понять, что происходит. Твой дядя…

– Я не говорила, что это мой дядя, – быстро проговорила Фелиция.

– А я еще ни в чем его не обвинял, – парировал вампир, и Фелиция поняла, что попалась в ловушку. – Так что насчет мистера Эванса?

Она упрямо посмотрела на него. От недавних слез не осталось и следа.

– Я не верю, что он мог так поступить. Дядя всегда был на стороне измененных. Он единственный, кто спокойно принял мое изменение! Даже отец так не смог.

А еще мистер Эванс преспокойно скрыл убийцу и позволил монстру свободно разгуливать по городу. И что-то подсказывало, что на аукцион Ллойс попала не без его помощи. Нашла там несколько измененных, готовых на всё…

Картина вырисовывалась дрянная.

– Не случайно ведь говорят: благими намерениями… – прогудел подумавший о том же Бобби.

– Прекратите! – голос Фелиции снова взвился в фальцет. – Дядя тут ни при чем! Это совпадение, ясно? Да, этот вампир был одним из участников эксперимента. Тестировал новое лекарство с другими добровольцами. Я не вникала в детали, просто пересеклись пару раз в лаборатории. И тогда с ним всё было в порядке.

– Тестировал лекарство, которое должно было стабилизировать ваше состояние? А ты это лекарство точно только после первого превращения в тварь пить начала? Или сначала начала, так, для профилактики, а потом превратилась? – высказал Мэри подозрение.

– Возможно. Не уверена, – Фелиция затрясла головой. – Если поговорю с дядей, смогу сказать наверняка.

– С этим проблема, – Бобби кивнул на зашедших в зал полицейских. – Пока ты под арестом. Вынужден напомнить, ты можешь попросить адвоката…

– Не нужно. Я и сама знаю свои права, – вздернула нос Фелиция.

– Я найму адвоката, – негромко отозвался из угла до сих пор молчавший Винтер. Идея защищать себя самой при столь громком деле была провальной. Харизма адвоката при хорошем раскладе обеспечивала половину успеха.

– А насчет лекарства не волнуйся, мы обязательно зададим мистеру Эвансу этот вопрос, – добавила Шана.

Вопросы к Джонатану множились, и больше он не казался добрым дядюшкой, поспешившим на помощь.

***

Винтер

Уйти сразу, как хотела Шана, не получилось. Полиция приехала даже не из Рабочего, а из Небесного города – не иначе как постарался кто-то из посетителей. На измененных служители правопорядка косилась с подозрением. Даже на организаторов. Одно то, что они отличались от обычных людей, сразу делало их плохишами, а отсюда и до соучастников недалеко.

Официанта, подменившего бокалы с соком на алкоголь, нашли быстро. Им оказался один из подручных Хека, и теперь Мэри злился, что недооценил обиду оборотня. А Винтер ощущал себя без вины виноватым: Хек не столько хотел пригрозить Лаверн, сколько отомстить дракону, опозорившему его перед подчиненными.

Честно говоря, Винтер ожидал, что полиция затянет дело: им нужно было что-то громкое, чтобы в очередной раз ткнуть носом в различие между ними и показать превосходство человеческой расы. Несмотря на пыхтение Бобби, полицейские допрашивали их о случившемся, просматривали записи с камер и снова допрашивали, пытаясь подловить на несоответствии. Чего они там искали? Момент, где организаторы вытащат монстра, как фокусник из шляпы, и натравят на посетителей?

– О да, мы устроили выставку и протащили с собой тварь для пущего эффекта, – не сдержалась Шана после очередного нелепого вопроса. Её колотило от злости. Увы, ирония не достигла цели. Полицейский невозмутимо оторвался от протокола и уточнил, можно ли считать это признанием. А затем, выслушав ответ, напомнил, что за ругань и штраф прилететь может. И ведь выписал, гад!

Досталось даже Лаверн и Гаю, хоть мальчишку не стали держать слишком долго.

Чете Либелле задали лишь пару вопросов – банкира знали и уважали, да и люди они, так чего придираться?

Но как оказалось, допрос – это еще цветочки. Ягодки начались, когда полицейские попыталась арестовать самого Винтера. «Ну вы же недавно участвовали в дебоше. Согласно данным из центра реабилитации, у вас нестабильная ипостась. Лучше сразу за компанию…» – оправдывался лейтенант, на которого с возмущением уставились все присутствующие. Пришлось объяснять, не без вмешательства кузена и звонка семейному адвокату, что излишняя инициатива наказуема. А то, что они из участка Небесного города, не освобождает их от соблюдения правил. Какой-то час мытарств, и от Винтера всё-таки отстали.

В итоге они «потеряли» только Фелицию и Бобби. Фелицию – по вполне объективной причине, ей предстояло проехать в участок вместе с полицейскими. Бобби же сам напросился вместе с ними: под его присмотром к девушке хотя бы не будут относиться, как к монстру. Поостерегутся.

Когда же с формальностями было завершено, время для обычного визита вежливости к Джонатану Эвансу закончилось. Да и вряд ли его офис оставался открыт в столь поздний час. Как теперь искать дядю Фелиции, было неясно.

Винтер тревожно барабанил пальцами по мушке: звонить ему или не звонить? С одной стороны, они рисковали его спугнуть, напрашиваясь на встречу, с другой – сеть уже пестрела новостями о пойманном на выставке монстре. Не сегодня-завтра к Эвансу заявится полиция. Там и гадать не придется: она выслушают Фелицию, сопоставят факты. Наверняка тоже захотят поговорить с её ближайшим родственником и любящим эксперименты ученым.

Прежде чем Винтер на что-то решился, мушка сама разродилась новым видео-сообщением. На голограмме Джонатан выглядел по-настоящему расстроенным. Будто постарел от новостей. Или наложил умелый фильтр, как колко подметил Мэри.

– Мистер Крипс, наверняка вы уже в курсе случившегося. Мне нет оправданий. Моя племянница устроила такой хаос! Но я хотел бы встретиться с вами и лично всё объяснить. Буду ждать сегодня в девять в моем офисе, – прозвучал по громкой связи уставший голос Эванса, и он же продиктовал пароль от замка.

– Чего мы не знаем о тебе, Пэн? – с подозрением уставился на него Мэри. – Крипсы на самом деле подмяли под себя всю власть в Грейтауне? Какая еще может быть причина, чтобы болтать с тобой вместо того, чтобы спешно паковать чемоданы? Если Эванс не идиот, то должен был уже бежать на ближайший рейс куда подальше.

Винтер и сам хотел бы знать.

– Знаешь, это похоже на ловушку из третьесортного боевика, – продолжил размышление вампир. – Хочет встретиться и поговорить по душам? Может, еще поделится коварными планами по захвату мира? – Он фыркнул и сложил руки на груди. – Или ты поверил в его непричастность и родственную любовь?

– Я не говорю, что он невиновен. Тут слишком много совладений, – поморщился Винтер. – Но это шанс узнать, чего он на самом деле добивался.

Даже если допустить, что мистер Эванс действительно пытался разработать лекарство, это не отменяло халатного отношения к племяннице. Любовь? Куда уж там! Да ее в виде твари могли пристрелить – и с концами.

– Лучше бы, конечно, идти туда с полицией, но тогда не поговорить, – кивнула собственным мыслям Шана. – Да и предъявить пока нечего. Но я согласна с Мэри – это приглашение выглядит подозрительно. Если только он не цепляется за единственный шанс попасть под крыло Крипсов. У него случайно не найдется, чем тебя шантажировать?

– Никаких общих секретов. Если только…

– Сола.

– Ллойс.

Договорили они одновременно. Фея была его помощницей, и в случае беды Джонатан мог пригрозить утянуть ее за собой.

***

Центр генетических исследований был закрыт на ночь. В окнах не горел свет, двери оказались заперты, пустовал даже пост охраны. Если бы Джонатан не позвал их сам, можно было смело разворачиваться и уходить – кодовый замок на толстых металлических дверях не оставлял шансов проникнуть внутрь. Разве что программисты вроде Тайги могли попробовать его обойти, но и той пришлось бы повозиться. Ну или выломать дверь: громко, шумно, но всегда действенно.

Приглашенным гостям гадать над кодом не пришлось. Высланный пароль подошел, двери разъехались в стороны. Стоило зайти, как в помещении зажглись встроенные в стены светильники, высвечивая стойку регистрации и длинную дорожку в рабочую зону. Холл почти полностью утопал в вечернем сумраке, если не считать горящего циферблата на лифте.

Безлюдный центр так разительно отличался от своего повседневного вида, что казалось, будто они вовсе попали в другое здание. Никакого шума, суматохи, полных надежд лиц. Пока шли к лифту, Шана периодически подсвечивала мушкой мотивационные плакаты о том, что изменение – не болезнь.

– Я должна была догадаться, – пробормотала она.

– О чем?

– Что Ллойс будет прятаться на виду. Вот почему я не могла ее найти! Я думала, она станет избегать всего, что связано с изменением, а в итоге… Это даже не смешно!

– Ты не обязана знать о ней всё. Ты вообще ничем ей не обязана. – Винтер сжал ее ладонь.

– Знаю, – кивнула Шана. – Жаль, потребовалось столько времени и хорошая встряска, чтобы это осознать.

На встречу с мистером Эвансом они пришли вдвоем. Мэри подвёз их до офиса и без промедления отправился в бар: во-первых, хотел узнать, как там справляются без него. А во-вторых, он собирался пробить деятельность Эванса по своим каналам: бизнесмен и ученый неприятно удивлял. Может, вампир и поговорить с ним не отказался бы, но все понимали: вряд ли Джонатан обрадуется толпе гостей. А больше нервничает – меньше расскажет.

Расспросить же хотелось о многом. Начиная от приобретения подопытных на аукционе (ну серьезно, не для любовных же утех Ллойс выбирала своему начальнику измененных!), заканчивая проблемой Фелиции. Ну и разумеется, почему он вообще решил встретиться с Винтером. Крипсы, конечно, имели влияние на политику Грейтауна, но не настолько сильное, чтобы ради них закрыли глаза на преступления.

Джонатан ждал их в кабинете. Ну, как ждал? Торопливо собирал вещи. Насчет отъезда они не ошиблись – вся обстановка выдавала, что владелец собирается уезжать: сваленные на стол и кресло многочисленные папки с бумагами, чемодан на полу с кожаными чехлами. В таком же оставленном на столе раскрытом чехле лежали мензурки с неизвестной субстанцией. Несколько склянок валялись и без чехлов, а голографический список с частично вычеркнутыми пунктами напоминал о том, что еще не собрано.

Мысленно Винтер сделал пометку узнать, кто останется вместо Эванса. Интерес интересом, а новая метла по-новому метет. Контракт с Бионик под угрозой. Это с Джонатаном Винтер был практически уверен в совершении сделки, но кто знает его преемника? Может, тот с измененным и работать не станет.

– А, Винтер! И госпожа Шана с вами. Я не сомневался, что вы придете вместе. Проходите, проходите, присаживайтесь. Можете снять с дивана лишнее, если мешает.

Владелец кабинета стоял к ним спиной и что-то убирал в крепкий портфель, затем обернулся на секунду, махнул им рукой и вернулся к своему занятию.

– Мы пришли невовремя? – настороженно спросил Винтер, послушавшись совета и переложив на стол целую стопку бумаг. Что-то в голосе Эванса ему не понравилось. Может, отсутствие вины? Винтер тысячу раз выслушивал провинившихся сотрудников и отлично знал, когда человек хочет искренне извиниться, а когда ему плевать. Сейчас было второе.

– Нет-нет. Это я ошибся со временем. Провозился дольше, чем думал, пока нашел всё нужное. Буквально пару минут – и закончу, – махнул он рукой. – Я бы предложил выпить чего-нибудь покрепче, но, боюсь, меня неправильно поймут. Растворимый кофе не держу, а алкоголь… Это не лучшая тема на сегодня, не так ли?

– Вы уже видели трансляцию с выставки? – включилась в разговор Шана.

– Разумеется. Иначе не собирался бы так поспешно, – вздохнул Эванс и выпрямился. – Но теперь я готов.

Он повернулся, и гости замерли: Винтер, сидя и выпрямившись, Шана – потянувшись к заинтересовавшей ее бумаге. Причина была проста – вместе с доброжелательной улыбкой Джонатана них уставилось дуло пистолета.

– Дурацкая шутка.

– И что это значит? – стараясь сохранить невозмутимость, спросил Винтер, сжав ладонь Шаны и заставив опуститься рядом. Фее стоило как минимум успокоиться.

Винтер ожидал сюрпризов, но не таких! Рука сама метнулась к мушке, но он тут же опустил ее под пристальным взглядом Эванса.

– Я думал, вы хотите поговорить.

– До самолета всего несколько часов. Нет времени на уговоры, – признался тот. – Честно, я надеялся, мы сделаем это в куда более приятной обстановке, – с какой-то досадой договорил он.

– Сделаем что?

Джонатан снова вздохнул, проигнорировав его вопрос, и покачал пистолетом.

– Вы такой же нетерпеливый, как ваш дед.

– Причем тут дед? Мне, знаете ли, не по себе от этой штуки перед носом, – нервно дернул головой Винтер.

– Вынужденная мера, – без тени улыбки ответил теперь уже точно бывший заказчик. – Я не готов бросить дело всей своей жизни, когда остался какой-то шаг до прорыва. Не спешите, Винтер, скоро вы всё узнаете. В конце концов, в этом представлении вам отведена главная роль.

Главная роль? Актерское мастерство у него прихрамывало на обе ноги. Винтер с удовольствием посидел бы в зрительном зале.

– Я должен быть польщен?

– Не стоит. В этом нет ваших заслуг, – позволил оценить иронию Эванс, но почти сразу вернулся к прежней холодной манере. Бросил на стол блистер со знакомыми таблетками. – Выпейте по одной. Графин с водой позади вас. Не хочу, чтобы меня размазало по стенке пробудившимся драконом.

– А если мы откажемся? – с отвращением посмотрела на лекарство Шана.

– Считаете, у вас есть выбор? – Джонатан удивленно приподнял брови. – Надеюсь, вы понимаете, что при малейшей угрозе с такого расстояния я точно попаду. В кого из вас двоих, пусть будет сюрпризом. Ах да, и после положите мушки на стол. Мне не нужны неприятности.

Спорить, когда на тебя направлен пистолет, сомнительное решение, особенно если говорят таким спокойным усталым голосом. Джонатан не сомневался в своих словах, а значит, действительно готов был привести угрозу в исполнение. Нет, спешить не стоило. Пока они были нужны Джонатану живыми. Понять бы зачем!

– Отлично, – ученый убедился, что его требования выполнили, и немного повеселел. – А теперь мы поднимемся в лабораторию.

Они вышли из кабинета и направились к лифту. Винтер пропустил Шану вперед – пусть уж лучше ему достанется пуля! – но Джонатан тут же потребовал поменяться местами. Кажется, он прекрасно понимал его слабое место.

– Мистер Эванс, вы же не думаете, что наше исчезновение не пройдет бесследно? Есть свидетели, которые знают, куда мы направились, – не оборачиваясь, попробовал достучаться до ученого Винтер.

– К тому моменту, когда вас спохватятся, я буду на полпути к островам.

– И вас не волнует ваша племянница? Из-за ваших действий вопросов к Фелиции станет еще больше, – подхватила Шана. Она старалась идти медленнее, но ее уловка не прошла незамеченной.

– Волнует не больше, чем вас пистолет, раз вы задаете такие вопросы, – проворчал Эванс, махнув на нее оружием, чтобы поторопилась. – Но не беспокойтесь, я не собираюсь вас убивать. Хорошего поведения мистера Крипса будет достаточно, чтобы все остались живы.

– И целы?

На этот вопрос Эванс отвечать не стал, толкнув дверь в лабораторию.

Просторная лаборатория с крысами была Винтеру знакома, а вот маленькая комнатка, которую ему в прошлый раз представили как кладовую, на деле вела в еще одно помещение. Похоже, именно здесь Джонатан проводил свои эксперименты над измененным. По чистым столам и лабораторным шкафам взгляд мазнул, не задерживаясь, а вот экспозиция на противоположной стене привлекла внимание. Целая стена заспиртованных животных в банках, от крысы до собаки, показывала эволюцию процесса. Зацикленная голограмма, висящая в воздухе на месте последней банки, отражала превращение человека в монстра и обратно.

На этом сюрпризы не закончились: в лаборатории они оказались не одни. Сола (или теперь правильно сказать – Ллойс?) что-то искала в навесном шкафчике и резко повернулась при их появлении.

– Доброй ночи, мистер Эванс, – сдержанно поздоровалась она и с равнодушием посмотрела на гостей.

Или нет? Крылья едва заметно дернулись, а зрачки расширились. Но, возможно, Винтер выдавал желаемое за действительное. Всегда приятнее думать, что у тебя есть тайный союзник, чем реальный враг.

– Хорошо, что ты еще здесь. Поможешь с приготовлениями. – Джонатан ее появлению ничуть не удивился. Похоже, они частенько работали вместе. – Присмотри за нашей гостьей, пока я займусь драконом. Летать она пока не может, но не хотелось бы других неприятных сюрпризов. Надеюсь, представлять вас не надо. Вы, как-никак, были лучшими подругами.

– Ага, лучшими подругами, одна из которых чуть не сожгла другую заживо, – пробормотала Шана, но, следуя требованию, отошла к Ллойс. На бывшую подругу она взглянула мельком и нарочито стала изучать стены.

Ллойс дернулась было что-то сказать, но промолчала.

– А вы, Винтер, проходите вперед. Для вас приготовлено вон то кресло. Рубашку можете снять. – Джонатан кивком указал на мечту палача-маньяка. Кожаные ремни надежно фиксировали в кресле пациента, намекая, что ничем хорошим посиделки не закончатся. Спасибо, что вокруг не было кровищи… Но кто знает, может, тут каждый раз тщательно убирались?

– Винтер, не проверяйте мое терпение, – настойчиво повторил ученый, и щелчок взведенного курка заставил поторопиться.

– Рубашки будет достаточно?

– Вполне.

Пуговицы не поддавались. Пальцы предательски подрагивали, а ведь он, черт возьми, должен был демонстрировать бесстрашие перед любимой женщиной! Но он боялся: за нее и за себя. Быть живым драконом куда приятнее, чем мертвым.

Мысли, что может пострадать Шана, Винтер не допускал. Поймал ее взгляд, качнул головой, чтобы не вмешивалась. Он не мог обеспечить ее безопасность и не хотел, чтобы она рисковала.

Кресло оказалось неудобным, а уж когда Джонатан зафиксировал ремни, и подавно. Ученый натянул перчатки и взялся за жгут.

– Не переживайте, я не собираюсь вас убивать. Просто возьму немного крови. Так уж вышло, что кровь дракона способна влиять на процесс изменения, – доверительно рассказывал Джонатан, одновременно готовясь к забору крови.

– Можно было попросить, – скрипнул зубами Винтер. Толстая игла легко вошла под кожу, и пробирка стремительно наполнялась. Как только она заполнилась, ученый подставил другую. Интересно, сколько в его понятии было немного? На пятой пробирке Винтер ощутил легкое головокружение.

– И вы бы согласились стать донором? Да бросьте, первая же неудача заставляет отступать таких правильных, как вы.

– Говорите очень уверенно с учетом, что я первый дракон в этом кресле.

– Второй, – поправил Джонатан, следя, чтобы ни капли не упало на пол.

Дошло не сразу. А когда дошло, Винтер рыкнул, несмотря на таблетку, и так дернул руками в попытке вырваться, что ремни затрещали. Ему даже показалось, что на коже пробилась чешуя. А он еще хотел поспрашивать Эванса об отце!

– Вы его убили!..

– Скажем, я его не спас. – Ученый заставил его опуститься обратно в кресло. – Спровоцировать обвал было несложно – Харви сам показывал мне раскопки. Но я рассчитывал, что он, как дракон, отделается царапинами, а моя помощь только укрепит его доверие ко мне. Увы, когда я вытащил Харви из-под обвала, он был тяжело ранен и без сознания. Не было никакой гарантии, что он выживет. Отдавать его в больницу – рисковать потерять навсегда. Он у меня в искусственной коме продержался жалких пару месяцев. Всё, что удалось – законсервировать его кровь. Я использовал ее очень аккуратно, крохотными порциями. Но недавно запасы подошли к концу… Как удачно, что вы унаследовали его зверя! Теперь-то всё получится.

– Ха!

Короткий смешок заставил его обернуться.

– Я сказал что-то смешное? – Джонатан приподнял брови, глядя на Шану.

– Нет-нет, ничего. Жаль, что не полюбуюсь на ваше лицо после очередного провала. Сколько раз вы уже пробовали? Три минимум: Джесси, Кристиан, Фелиция…

– На десятки раз больше, – высокомерно ответил ученый. Похоже, Джонатана задело, что его работу преуменьшили. – И с каждым разом выходит всё стабильнее. Только подумайте – раньше испытуемые не выдерживали и часа! А сейчас живут обычной жизнью. Конечно, случаются и срывы, но… Я наконец-то начал испытывать лекарство на людях, а не на животных.

Так вот почему раньше не встречали подобных монстров! Животных просто не выпускали из лаборатории. Удержать людей было сложнее.

– По Фелиции заметно, как ей помогло, – с умным видом покивала Шана, продолжая доводить собеседника.

Получила тычок от Ллойс, но будто и не заметила. Дурочка! Несложно было понять, что она задумала: отвлечь ученого от дракона. Вынужденное донорство вылилось в приличную кровопотерю. Если бы не дракон, Винтер давно потерял бы сознание. Но зверь, который сейчас должен был притихнуть, наоборот будто заворочался внутри.

– По крайней мере, она жива, – холодно ответил Джонатан. Посмотрел на пробирку с кровью, на дерзкую фею и неприятно ухмыльнулся. – Впрочем, если сомневаетесь, почему бы не попробовать? Заодно собственными глазами убедитесь, правы вы или нет.

– А если я не хочу? Меня вполне устраивают мои крылья, – Шана задрала подбородок.

– Вас – да. Но сколько измененных мечтают снова стать обычными людьми? А сколько людей – обрести крылья? Решать самим, кем и когда быть, оказаться на вашем месте!

– На моем месте сейчас – вряд ли.

– Надеюсь, вас утешит, что это большая честь. – Иронию ученый пропустил мимо ушей. – Вклад в будущее всех измененных!

Винтер похолодел: Джонатан не шутил. Он собирался поставить эксперимент на Шане, и на мнение остальных ему было плевать. Ученый опустил пробирку в шумный прибор на столе, запустил центрифугу. Пока кровь смешивалась с оставшейся там субстанцией, достал шприц.

Про дракона он на время забыл, уверенный, что тому не выбраться. И действительно, крепкие ремни трещали, но держались, хоть теперь Винтер был уверен – чешуя ему не привиделась.

– Зафиксируй нашу гостью, Сола, – набирая препарат, потребовал Джонатан.

– Меня зовут Ллойс.

– Что ты сказала? – Он растерянно обернулся и настал его черед замирать: пока он готовился к эксперименту, фея схватила его же пистолет и наставила на бывшего начальника.

– Ты что творишь? – тихо поинтересовался он.

– Я помогала вам, потому что вы говорили, что ищете способ остановить изменение, – выдавила Ллойс. Ее голос звучал тихо, как шелест, и говорила она Джонатану… Вот только косилась на Шану. Наверное, хотела, чтобы та ее услышала и поверила.

Шана на нее не смотрела. Осознав, что бывшая подруга вдруг встала на их сторону, она метнулась к дракону и попыталась освободить его из кресла. Держащие Винтера ремни волновали ее куда сильнее собственной безопасности.

– Я тебя не обманул, – убедительно, как с маленьким ребенком, заговорил Джонатан. – Но разве я не объяснял? Чтобы остановить изменение, надо понять, как оно появляется. Пройти весь цикл от начала и до конца. Тогда мы сможем повернуть его вспять.

Лицо Ллойс искривила странная гримаса, и Винтер не разобрал, чего там было больше: отчаяния? Сожаления? Словно треснула маска равнодушия, которую она так долго носила.

– Пройти до конца? Куда уж дальше. – Она сжала дрожащий в руках пистолет. – Джесси погибла, а Кристиан превратился в чудовище! Я была сегодня в больнице, врачи не дают никакой гарантии, что он выживет.

– Жаль. Он долго продержался, было бы интересно понять почему, – без тени сожаления заметил Джонатан. – Тут ничего не попишешь, большие открытия требуют жертв.

– Жертв?! – Ллойс истерически всхлипнула. – Я привела их, потому что они нуждались в помощи!

– И они ее получили, – твердо заявил Джонатан. – Я избавил Кристиана от навязчивого ухажера и помог Джесси выплатить долги. Они знали, что лекарство экспериментальное, но согласились. Это была честная сделка.

– Нет! Вы не говорили, что лекарство сделает их монстрами. Никто из нас этого не знал. Но вы даже свою племянницу превратили в чудовище!

– Не преувеличивай, – поморщился Джонатан. – Монстром она стала задолго до моего вмешательства, в день, когда впервые обернулась в пантеру. Но я не понимаю, что за истерика на пустом месте? Не ты ли всегда утверждала, что измененные не заслуживают называться людьми? Я дал им шанс искупить вину, стереть с себя эту грязь. Хотя погоди! Неужели ты так нервничаешь из-за нашей гостьи? Боишься, что она неправильно тебя поймет?

– Шана тут ни при чем, – тотчас огрызнулась Ллойс и всем стало понятно – еще как при чем. Джонатан сам загнал себя в ловушку, недооценив их дружбу. Не угрожай он Шане, Ллойс по-прежнему была бы ему предана.

Вот только оставалось одно «но», и ученый тоже прекрасно это понимал.

– Будем честны, ты не сможешь меня убить. Я вытащил тебя с самого дна и сделал той, кто ты есть. – Джонатан шагнул ей навстречу. Оружие в руках феи плясало так, что Винтер опасался – она случайно нажмет спусковой крючок. И куда полетит пуля, останется только гадать.

Но Ллойс не стреляла, а Джонатан подходил всё ближе, и с каждым шагом его улыбка становилась шире.

– Да что ж заклинило-то! – с досадой треснула Шана по креслу, и ремни наконец ослабли.

В тот же момент ученый метнулся к Ллойс. Отбирай он оружие у обычной девушки, справился бы без проблем, но Ллойс, хотела она того или нет, была феей. Винтер успел высвободиться и спрятать Шану за спину, когда громыхнул выстрел. Пуля просвистела в дюйме от головы и попала в шкаф, и вместе с грохотом осыпавшегося стекла взвыла сирена.

– Внимание, тревога! Проникновение в здание. Внимание, тревога! – завел бездушный голос. На вспыхнувшей голограмме по центру комнаты отразилась наружная камера наблюдения. Охранники Бионик (их легко было узнать по форме) не стали подбирать пароль, а просто выломали дверь и ворвались в центр.

Быстрее, чем на учениях, – промелькнула далекая мысль, и Винтер столкнулся с полным ненависти взглядом.

– Это всё ты! – зарычал Джонатан.

– Не приписывайте мне свои заслуги, – открестился от подобной чести дракон. – Я не виноват, что мой дед параноик, особенно в отношении любимого внука. Большая кровопотеря фиксируется встроенным под кожу датчиком, и мое местоположение тотчас отправляется председателю. – Он потер и шею тоже, ощущая под пальцами легкую вибрацию. – Уверен, что полиция будет здесь с минуты на минуту. Так что вам лучше сдаться, мистер Эванс.

– Сдаться? Ха! Ха-ха-ха!

Джонатан запрокинул голову и рассмеялся. Его смех походил на хохот сумасшедшего. Честно признаться, Винтер не был уверен в его адекватности с того момента, как узнал об экспериментах. Одно дело – искать средство от изменения (чего скрывать, каждый уважающий себя ученый хоть раз да пытался что-то сделать в этом направлении), и совсем другое – вводить сомнительное лекарство испытуемым.

Пообещать исцеление, а вместо этого превратить в монстра. Пусть Джонатан не был измененным, это не меняло его сути. Только настоящее чудовище было способно на подобное!

Ученый оборвал смех и, словно только заметив пистолет в своей руке, наставил его на Винтера.

– Пойдешь со мной. Посмотрим, решится ли председатель пожертвовать своим внуком ради того, чтобы меня схватить. А ты…

Что надо делать Шане, он договорить не успел. Ллойс подкралась со спины, сжимая подобранный шприц, и всадила в него со всей силы.

– Ах ты… Дрянь!

Джонатан резко вытащил шприц, но тот оказался пуст. Зрачки ученого расширились, слова проглотил рык. Мужчина задергался, кожа пошла буграми и стала лопаться, выпуская вместо себя прочную чешую. Ллойс взвизгнула и отскочила назад, но недостаточно проворно – длинный черный хвост успел распороть ее ногу, оставив длинный кровавый росчерк.

Там, где еще минуту назад стоял человек, появился монстр. Он бил хвостом, скрежетал когтями, раздирая плиты, и низко рычал. Если в нем и оставалось что-то человеческое, оно было спрятано глубоко внутри.

Что ж, в одном Джонатан не ошибся – препарат определенно стал более действенным.

– Шана, отходи к стене, медленно, без резких движений, – почти не шевеля губами, попросил Винтер.

В этот момент монстр прыгнул. Человека он разодрал бы в клочья, но Винтер тоже менялся: плотная чешуя, подавшаяся вперед челюсть, рот, заполненный клыками. Таблетка замедлила изменение, но, похоже, многолетний прием препарата вызвал привыкание и ослабил его действие.

Удар приняла на себя когтистая рука, а очередной костюм лоскутами разлетелся в воздухе. Сцепившись в схватке, два чудовища покатились по полу.

***

Шана

Охранники Бионик опоздали на минуту. Столько, а может, даже меньше, потребовалось дракону и зверю, чтобы разнести лабораторию. Столы, стулья, шкафы, не говоря уже о многочисленных ретортах. Феи прижались к стене, чтобы их случайно не раздавили или не задели в драке, пока противники крушили всё вокруг.

– Не двигаться! Оружие на пол! – рявкнул один из охранников, невольно привлекая внимание.

Тварь, которая еще недавно была Джонатаном, развернулась и гибким змеиным движением преодолела разделяющее их расстояние. Как кегли раскидала попавшихся под хвост людей, одному хотела откусить голову, но, вспугнутая драконом, выпрыгнула из лаборатории. Тварь всё еще продолжала меняться: обрастать рогами и чешуей, и, кажется, Джонатан окончательно спятил от бесконечного процесса изменения.

– Ты куда? – схватила ее Ллойс, когда Шана отлипла от стены и бросилась к выходу.

– За ними!

Противники снова сцепились, и клубок покатился от стены к стене, по лестнице, столам, мотаясь из стороны в сторону и оставляя после себя хаос. Несложно было проследить, куда они свернули.

– Тебя там убьют! Ты сейчас даже летать не можешь!

– Не убьют. Пусти.

Наверное, что-то было в ее голосе, потому что Ллойс тотчас отцепилась от рукава. Не может летать – и что с того? Крылья были ее преимуществом, но не единственным достоинством. Шана не могла бросить Винтера.

А Ллойс, похоже, не собиралась оставлять бывшую подругу, несмотря на раненую ногу. Сейчас это даже злило. Шана столько лет цеплялась за прошлое, а когда была готова отпустить, Ллойс снова ворвалась в ее жизнь. И что теперь с этим делать?

– Куда дальше? – спросила Ллойс, задыхаясь от бега и морщась от боли, когда они остановилась у одного из пролетов с выбитым окном.

Шана промолчала. Всё усложнилось. Лаборатории с узкими проемами противникам стало мало, клубок докатился до окна, выбил его и метнулся в небо. Два зверя бились в воздухе, и это было мощно или красиво – если не думать о том, кто скрывался под толстыми шкурами. А если думать… Грязно и страшно, пожалуй, лучшее определение.

Она видела следы крови на стенах: густые, темные и яркие алые. Слышала клацанье зубов и скрежет когтей по чешуе. А еще, как эти когти вспарывают кожу и вгрызаются в тело там, где чешуя не такая плотная. Кому досталось в этот раз? Противники поднялись слишком высоко, чтобы разглядеть, да и света рекламных объявлений и фонарей не хватало.

– На крышу, – решила Шана и выскочила на пожарную лестницу.

Взлететь было бы легче. Фея никогда не считала, что пренебрегает спортом, но спустя несколько пролетов в боку закололо, а когда она добрались до верха, то тяжело дышала. Ллойс выглядела не лучше, но упрямо следовала за ней.

– Я не знала. – Она запрокинула голову, глядя на кружащих в воздухе монстров. Те то сцеплялись, то разлетались в разные стороны, ныряя и пытаясь сбить друг друга.

– Чего не знала?

– Что он превратит их в монстров. Мне правда жаль.

– А сама? Ты не принимала лекарство? – с внезапным подозрением уставилась на нее Шана. Появление еще одной агрессивной твари могло стать катастрофой.

– Нет, – отчаянно помотала головой Ллойс.

– Почему? Ты же этого хотела. Вернуть всё как было.

– Хотела. Но сначала я должна была встретиться с тобой.

– И поэтому бегала от меня столько лет?

– Я не бегала! Просто…

Разговор прервало появление охранников Бионик. Они тоже поднялись на крышу, но благоразумно не стреляли, выгадывая момент: Винтера узнали и боялись ему навредить. Звери так тесно переплелись между собой, что с такого расстояния было не разобрать, где чья лапа и хвост.

И всё-таки Шана заметила, когда на фоне яркой луны дракон впился в зверя и начал его трепать. Джонатан пытался вырваться, но Винтер оказался проворнее и успел вырвать здоровенный кусок из крыла, прежде чем расцепил лапы, уклоняясь от когтей.

Он слишком поздно понял, что ошибся. Нельзя было отпускать. Разворачиваясь в воздухе, Джонатан заметил фигурки фей внизу и прямой наводкой, больше не беспокоясь о раненом крыле, устремился к ним.

– Огонь!

В ушах отдались сухие пистолетные выстрелы. Но, похоже, монстра они только разозлили. То ли не попали, то ли не пробили плотную шкуру.

Удар! Покрытие под ногами затрещало и вздыбилось, и их с Ллойс раскидало по сторонам. Шана едва успела отпрыгнуть, чтобы ее не размазала упавшая на крышу туша, но даже выдохнуть не смогла – вновь пришлось уклоняться, уже от хвоста. Удар! Удар! Монстр выбрал целью ее, и Шана маневрировала, прыгала, пригибалась и бежала по парапету, в последний момент уходя от смертоносной атаки.

Ей и надо было продержаться жалкие секунды, чтобы Винтер успел помочь. Дракон рухнул следом, и клубок из когтей, чешуи и зубов вновь покатился по крыше. Но последний удар Джонатана пришелся на парапет, нарушая и без того шаткое равновесие. Шана расправила крылья… Хотела. Вот только крылья ее не слушались.

Всего один шаг назад, и она окончательно потеряла опору. Неловко взмахнула руками, пытаясь удержаться, но то, что было привычно фее, для обычного человека оказалось непосильной задачей. В спину ударил воздушный поток, мир перевернулся, и пронеслась мысль, что умереть вот так, разбившись – глупее некуда.

А затем ее резко подкинуло вверх и крутануло в воздухе.

– Поймала! – рассмеялась Ллойс, сжимая ее в объятиях, и только после, словно истратив на это последние силы, вместе с Шаной упала на землю.