Ищи на улице Фей. Книга 2

ГЛАВА 10

Винтер

Если бы Винтера попросили присвоить номинацию самого паршивого дня года, сегодняшний день перебил бы даже его первое появление в Изнанке. Он предпочел бы неделю просыпаться голым в тупике, чем еще раз увидеть неподвижно лежащую на асфальте фею. Его до сих пор потряхивало от страха, что он мог потерять Шану.

Попытки медперсонала успокоить только добавляли масла в огонь. «Не волнуйтесь. Подождите немного. С вашей подругой всё будет хорошо», – терпеливо повторяли ему, пока шло обследование, а он стоял перед закрытыми дверьми и, кажется, забыл, как дышать. Только получив заключение от врача, заставил себя сделать самые простые действия: смыть кровь, застегнуть наспех накинутую рубашку. Но домой не поехал. Он должен был убедиться, что Шана очнется.

– И долго ты собираешься тут сидеть? Собственные раны перевязать не хочешь? – хмуро окликнул его председатель. Он приехал в больницу следом за ними, и, разумеется, неприемные часы не стали проблемой для главы Бионик.

– Не шуми, Шана спит, – откликнулся Винтер, скрестив руки и по-детски пряча многочисленные ссадины.

На драконе заживало быстро, больше чесалось, чем болело. Хотя парочку глубоких царапин можно было и обработать.

– Эта девчонка мертвого из могилы поднимет, а ты боишься, что я ее разбужу? – несмотря на возмущенный тон, дед понизил голос и, тяжело опираясь на трость, подошел ближе. Бросил косой взгляд на укутанную в провода фею – сейчас она выглядела особенно хрупкой и крепко спала. – Я говорил с врачом. У нее легкое сотрясение, завтра выпишут на домашнее лечение. Что ты над ней трясешься?

– Ей досталось из-за меня.

– Поэтому я всегда говорил: лучше не иметь слабостей. Посмотри! Ты размяк, стоило твоей фее оказаться на больничной койке.

– Ты пришел читать мне нотации?

– Я пришел проверить, насколько ты плох! – вполголоса рявкнул председатель. – Ты потерял много крови, а затем сражался с непонятной тварью. Ну и устроил ты шумиху! В курсе, что ролик с твоим участием бьет все рекорды по просмотрам?

– Сражение в воздухе?

– Если бы. Вид со спины, пока ты бежал к мисс Либелле, – досадливо цокнул языком Крипс-старший, и в голову закралось нехорошее подозрение, что упомянутый ролик Винтеру лучше не смотреть. – И где тот гордый и страшный дракон, которого все боятся?

– Если ты не заметил, в первую очередь я – человек. И не обязан поддерживать реноме дракона ни перед тобой, ни перед остальным миром, – огрызнулся Винтер и сжал кулаки, медленно выдыхая. Он всё еще не избавился от чешуи на руках, не стоило провоцировать дальнейшее превращение. Дед ошибался, дракон как раз был рядом, и приходилось контролировать себя, чтобы не позволить зверю взять верх. Шане вряд ли понравится проснуться на руинах больницы.

Но председатель!.. Серьезно, он упрекнул, что в нем недостаточно от дракона?

– Знаешь, ты столько лет отчаянно сдерживал мое изменение, а теперь так кардинально поменял свое мнение. Ты уж определись, кем хочешь меня видеть, – хмуро заметил Винтер.

– Я хочу видеть тебя своим внуком. С холодной головой на плечах, а не с замашками страдающего Ромео. Мне твоей матери хватило.

– Не вижу ничего плохого в том, чтобы волноваться о своих близких. А насчет Ромео… Это ведь по твоей задумке нам создали историю любви. Считай, что я просто придерживаюсь установленных тобой правил.

– Не паясничай. Никто не просил тебя изображать влюбленного идиота!

– Что поделать. Я очень вжился в роль, – ухмыльнулся Винтер.

Дед сощурился.

– А ты изменился сильнее, чем я думал.

– Еще бы, я стал драконом. – Пальцы прошлись по коже, демонстрируя чешую.

– Не в этом дело. Раньше ты со мной не пререкался, – недовольно покачал головой старик и снова посмотрел на Шану. – Впрочем, с кем поведешься…

– Считай это влиянием Изнанки, если тебе так нравится, – пожал плечами Винтер, ненавязчиво загораживая ему обзор.

Они оба знали, что Шана тут ни при чем. И Изнанка тоже, хоть после переезда переворот в его сознании произошел быстрее. Просто Винтер – не зверь внутри, а сам Крипс-младший – наконец-то перестал себя сдерживать.

Какое-то время они молча смотрели друг на друга. Дед первым отвел взгляд.

– Бунтуешь ты всё равно как подросток, – буркнул он.

Показалось, или председатель действительно ждал от него следующего хода? По крайней мере, слова прозвучали беззлобно.

– Тогда поднимем ставки. Я собираюсь стать новым главой Бионик, – предупредил Винтер.

– Даже так? – изогнул брови нынешний глава.

– На следующей неделе я назначу общее собрание. И это не просьба, это требование как акционера. Я хочу поднять вопрос о назначении на должность.

– А ты, как погляжу, решительно настроен, – потер подбородок Крипс-старший. – Продолжаешь игру, пусть тебе уже подыскивают замену.

– Мне просто надо доказать, что замена обойдется дороже, чем председатель-дракон. Я уверен, что мое изменение не станет препятствием для работы.

– Хо-хо. Что ж, будь по-твоему. Я не стану вмешиваться.

– Так что, несмотря на твой отказ… Что? – Винтер резко оборвал подготовленную речь и уставился на деда. Показалось, он ослышался.

– Я не буду вмешиваться. Хочешь стать председателем – докажи, что достоин, – повторил председатель. – Что ты так смотришь? Ты впервые открыто заявил о своем намерении стать главой Бионик. Не потому что я тебя заставил и лишил выбора, а потому что ты сам так решил. Я ждал этого черт знает сколько лет! Компанией нельзя управлять, если не горишь этим. А кое-чей дракон точно не боится гореть.

– Но… почему? Ты же терпеть не можешь измененных!

– Потому что не только у тебя есть слабости. С нетерпением жду следующей недели, Винтер. А в перевязочную все-таки загляни. – Дед похлопал его по плечу и, бросив короткий взгляд на Шану, направился к выходу.

– Председатель – дракон? Ну-ну, посмотрим, что из этого выйдет. Эти старые хрычи наверняка будут в ужасе от подобной перспективы! Да-а… Надо не забыть попросить Офелию приготовить зеленый чай. Или виски. Виски даже лучше, – донеслось до Винтера его бормотание, которое, впрочем, скоро сменилось короткими и отрывочными приказами подчиненным.

***

Шана

Упасть страшнее всего. Но если боишься падать, не полетишь. С этой мыслью Шана проснулась на больничной койке, чувствуя себя совершенно разбитой. К руке был прикреплен датчик, отсчитывающий сердечный ритм и отражающий его на табло. В воздухе слабо пахло антисептиком.

Итак, она жива, и это несомненный плюс. Фея потянулась – от кончиков пальцев до крыльев, и тело тотчас отозвалось ноющей болью. Сильнее всего болела голова, и, потрогав затылок, Шана ощутила под пальцами немалых размеров шишку.

Рядом с койкой, подтянув к ней кресло, дремал Винтер, бледный, с проступающей чешуей по коже, что свидетельствовало о крайней усталости, но в остальном вполне целый. Шевеление Шаны не осталось незамеченным – Винтер вскинул голову и открыл глаза.

– Как ты? – хриплым со сна голосом уточнил он.

– Как с похмелья. Я и забыла, как это бывает тяжко, – потерла висок Шана. Лучше так, чем разбиться. Значит, то, что ее поймала Ллойс, не приснилось. – Но где она?..

– В соседней палате, – ответил на вопрос Винтер. – У тебя легкое сотрясение, сказали, как проснешься, отпустят домой. А вот у Ллойс открытый перелом, пару дней подержат.

– Что сломано? Крыло?

– Рука.

– Хорошо. В смысле, плохо, что перелом, но…

– Я понял, – ободряюще улыбнулся Винтер.

Ллойс снова начала летать спустя столько лет, и отнимать эту возможность было слишком жестоко.

– Что я пропустила? – Шана осторожно села. Двигаться было тяжело, кружилась голова, но общаться, не запрокидывая голову, оказалось удобнее.

– Хм, дай подумать. Из самого серьезного – скандал с председателем.

Он наклонился, поправляя подушку, чтобы ей было удобнее сидеть. В какой-то момент фея оказалась между его рук, и поцелуй случился сам по себе. Ненавязчивый, осторожный, но отвлекающий от неудобных вопросов…

В себя привел писк датчика, сигнализирующий об учащенном сердцебиении. Дракон тотчас отстранился, и Шана укоризненно посмотрела на него.

– Винтер!

Целоваться было приятно, но если он думал, что так сможет сбить ее с мысли, то сильно заблуждался.

– Серьезно, я выбрал самое важное. Дед орал так, что я думал – Джонатан воскреснет.

– А он умер?

Ему определенно удавалось сообщать важные новости как нечто незначительное.

– По предварительным данным, сердце не выдержало изменений. Мутации шли одна за другой, организм не успевал под них подстраиваться.

– И то, что его перед этим подрал дракон, тут ни при чем? – с подозрением прищурилась Шана. Она не собиралась обвинять Винтера. Скорее, не хотела, чтобы обвинили другие.

– Хрен его шкуру пробьешь, чтобы убить, – проворчал Винтер, посмотрев на собственные пальцы, словно на них были смертоносные когти. – Его даже пули не взяли. Но знаешь… я ведь на самом деле хотел этого. Хотел отомстить за отца и защитить тебя. Разорвать его в клочья. Я бы не жалел. Ты меня не боишься?

– Мне-то чего бояться? Ты уже дракон, самый страшный из всех измененных, так что предупреждение запоздало. – Шана взяла его за руки, погладила ладони, немного жесткие от пробивающейся чешуи. – Я боюсь не тебя, а за тебя, понял? И будем честны, тот Винтер Крипс, с которым я познакомилась, пугал меня куда больше. Как вспомню, как ты зашел в мой офис: такой строгий, собранный… Чуждый Изнанке и всем нам.

– А этот Винтер?

– А этого я люблю, – просто призналась Шана, подавшись вперед, чтобы оставить легкий поцелуй. Одним поцелуем не обошлось – и не потому, что оба соскучились по ласке. Оказавшись на краю гибели, Шана четко осознала, что больше не хочет убегать. А Винтер до ужаса боялся ее потерять, о чем шептал вперемежку с поцелуями.

Но, наверное, для признания стоило выбрать более подходящее время и место: на повторный писк прибора прибежала медсестра, и досталось обоим. Даже обещания, что будут вести себя прилично, не помогли. Винтера выставили из палаты, не посмотрев ни на чешую, ни на бывшую фамилию.

Впрочем, Шана в больнице задерживаться не собиралась. Как подтвердил врач, достаточно было тишины и постельного режима. А поваляться можно и дома.

Оставалось одно дело, которое она хотела сделать до отъезда.

Ллойс не спала. Признаться, Шана боялась увидеть то отстраненное лицо семилетней давности, когда подруга полностью замкнулась в себе. Но Ллойс сидела в постели и увлеченно читала новости, здоровой рукой смахивая висящие перед носом страницы, и даже не сразу заметила посетительницу. Больничная пижама была ей к лицу – веселенькие цветочки на белом фоне. Куда лучше унылого серого костюма.

– Рада, что ты в порядке. Я зайду? – кашлянув, уточнила от дверей Шана.

Ллойс обернулась и поспешно скрыла окна.

– Ты очнулась?

– Как видишь. Зашла сказать тебе спасибо. Ты меня спасла.

– Я просто вернула долг. Поговорим?

Она похлопала по свободному месту на койке рядом с собой. Шана пожала плечами и подтянула к постели стул. Вот только вместо разговора повисло неловкое молчание. Ллойс смотрела на свои руки на покрывале, Шана изучала лицо подруги. Та выглядела старше, чем она помнила. По крайней мере, раньше у нее не было морщинки на лбу и таких темных кругов под глазами.

– Мистер Эванс мертв, – начала Ллойс.

– Да, Винтер сказал. Ты расстроилась?

– Скорее, вздохнула с облегчением. В последнее время я ужасно его боялась.

– Только в последнее время?

Ллойс кивнула. Что ж, Шана догадывалась, что они столкнулись не с исчадием зла, иначе кто-нибудь да заподозрил бы его в темных делишках. И всё же простить Эванса не получалось. Беззаботная улыбка Джесси всё еще стояла перед глазами, равно как и ее измученное тело в подворотне.

– Расскажешь, как ты с ним познакомилась?

Они будто шли по тонкому льду. В долгожданном разговоре сквозила нервозность, и каждый боялся ляпнуть что-то не то.

– Помнишь, когда я ушла из больницы?

– Хочешь сказать, сбежала?

– Ушла, врачи были в курсе. Неважно, – не стала спорить Ллойс. – Я тогда почти неделю слонялась по Изнанке, ночевала в барах, забивалась в заброшенные дома. Там он меня и нашел. Пообещал, что однажды я смогу стать нормальной. Что смогу помочь другим таким же как я. У него было много историй и тех, кто готов ими поделиться.

– И ты поверила?

– Думаешь, после случившегося я могла кому-то верить? – невесело усмехнулась Ллойс. Ее руки, сейчас скрытые лишь больничной пижамой, были испещрены шрамами. Спустя года они белели на коже, а не горели алыми полосами, но не исчезли. – Но, видишь ли, среди этих искалеченных судеб я не чувствовала себя одиночкой. Мне нужна была цель. Иначе я бы действительно… – Она глубоко вздохнула, собираясь с духом. – Я не сразу согласилась, конечно. Взяла время подумать, ждала какого-то откровения свыше. И дождалась. Я пришла в себя на парапете башни Феникса. Почти сорвалась. Тогда мне стало страшно. Пусть я не хотела жить, но и умирать не хотела! Если бы умерла так, то он бы победил. Эванс же предлагал не помощь, а работу. Я становилась нужной, понимаешь?

– Мне ты тоже была нужна.

– Нет! Тебе я всё портила, – горячо возразила Ллойс. – Из-за меня ты едва не стала убийцей, – убежденно закончила она.

– Так ты всё знаешь… – Шана отвела взгляд.

Ллойс накрыла ее руку своей. Сжала и быстро зашептала.

– Я благодарна, правда. Не представляешь, сколько раз я представляла, как долго и мучительно убиваю его. И мысль, что он где-то страдает, доставляет мне радость. Но это одновременно пугает. Я изменилась, Шана, не только внешне. В той квартире, где меня заперли и пытали, твоя подруга умерла. А я не хотела запятнать тебя.

– Дура! Разве ты виновата?

Шана порывисто обняла ее, несмотря на протестующий писк. Поначалу Ллойс сидела неподвижно, будто боялась даже вздохнуть, не то что пошевелиться. Затем очень медленно обняла Шану в ответ.

– Я… сдамся полиции, – пробормотала она куда-то в район шеи.

– Что?

– Они меня ищут. Не Солу, а Ллойс, меня настоящую. Я ведь действительно участвовала в тех аукционах, нанимала подопытных для мистера Эванса. Это я привела к нему Кристиана и Джесси…

Шана сердито отстранилась.

– Будешь еще в этом себя обвинять?

– А не должна? Джесси мертва. Кристиан превратился в чудовище. Если бы не я, ничего с ними не случилось бы.

– Или Джонатан нашел бы их через кого-нибудь еще. Или не их, а других измененных. Ты просто выполняла свою работу. Ты проработала у него семь лет, разве за это время он давал повод посчитать себя психом? Или ставил эксперименты над людьми?

Ллойс замотала головой.

– Нет. Это было впервые. Но я должна была его остановить. После первого же неудачного эксперимента надо было обо всем рассказать полиции! А мне стало страшно… Я так и осталась трусихой.

Она сжала покрывало.

– Неправда. Ты пыталась остановить меня в Крысятнике, – напомнила Шана и тут же досадливо поморщилась – она подобрала не лучший аргумент.

– И чуть не убила. Я и представить не могла, что случится пожар! Думала, напугаю тебя и разозлю.

– Последнее получилось, – попыталась вывернуть с опасной темы Шана. Спасибо Винтеру, общение с ним научило уходить от неудобных вопросов, и Ллойс действительно отвлеклась.

– Ты всё еще злишься на меня? – осторожно уточнила она, дотронувшись до руки подруги кончиками пальцев.

– Да, – не стала скрывать Шана. – Но гораздо меньше. Я злюсь не потому, что ты делала, а на то, чего ты не делала всё это время. Закрылась в себе, лелеяла свою боль. Ллойс Амели умерла? Не пори чушь! Тебе просто надо снова расправить крылья.

– Просто? – Ллойс задумчиво повела крылом. – Пожалуй, летать оказалось не так и страшно. Но знаешь, я всегда считала, что это – твоя сказка.

– Это не моя сказка. Это – наша жизнь. И только мы решаем, какой она будет, – твердо ответила Шана. – Я надеюсь, ты тоже сможешь найти себя. А если нет – тогда ищи меня на улице Фей. Вместе мы обязательно справимся.

***

Следующие несколько дней Шана провела в своей старой квартире вместе с Тайгой. На переезде туда настоял Винтер. Нет, он не боялся потерять контроль над своим зверем. Дракон проявлялся разве что чешуей, и то изредка. Но Шане нужен был покой и уход, а Винтер погряз в делах и приползал домой поздним вечером. Всё, на что его хватало – созвониться с ней перед сном и пожелать спокойной ночи.

Журналисты не оставляли Крипсов в покое, тем более, последнее время Винтер давал столько поводов для сплетен, что только успевай записывать. У Шаны, вынужденно запертой в четырех стенах, любимыми стали кадры с драконом, пикирующем с крыши и на ходу превращающимся в человека, чтобы броситься к распростертой на асфальте возлюбленной. Короткое видео разлетелось по сети, как горячие пирожки. Правда, Шана сомневалась, что многочисленные просмотры связаны с их трепетными отношениями. Скорее уж с крепкой задницей Винтера, не раз и не два мелькавшей в кадре.

Старший Крипс ожидаемо был от новостей в бешенстве. Но несмотря ни на что, дважды успел позвонить Шане и ужасно сухим тоном справиться о самочувствии. На этом прогресс в отношениях с Крипсами закончился. Винтер не спешил с предложением сделать ее частью своей семьи, а Шана не настаивала, понимая, что ему сейчас не до отношений вовсе.

Но если Винтер уставал от работы и репортеров, то фея – от безделья. Ничего не делать оказалось до крайности утомительно. Её даже к проблемам выставки не допускали. Да и большую часть проблем разрешила полиция: Хека задержали, ему грозил реальный срок, Фелиция и сама понимала, что натворила. Шана заикнулась было о помощи маме, но миссис Либелле заявила, что справится со всем сама. И действительно, за несколько дней так лихо разобралась с наседающими журналистами и возмущенными посетителями, что закралось подозрение – так ли хорошо дочь ее знает?

На долю же Шаны остались сериалы, книги и девичьи разговоры. Чем-то времяпровождение напоминало первый отпуск страшно подумать за сколько лет! Но деятельная натура требовала работы, а любую попытку заняться делом безжалостно пресекали.

Вот и сегодня зашедший в гости Бобби застал ее на сайте потеряшек за поиском работы. И не поверил, что она взглянула только одним глазком (всё равно ведь из дома не выходит). Недолго думая, отобрал мушку. Орк и раньше трясся над ней как наседка, а после случившегося окончательно примерил роль строгого брата. Контролировал, чтобы лекарства были приняты вовремя, а здоровый сон составлял не меньше восьми часов в сутки. А еще приносил из «Черной дыры» обеды, каждый день разные: томатный и грибной супы-пюре, куриный бульон, острую лапшу с морепродуктами. Безупречными обедами он обеспечил себе искреннюю благодарность Тайги и косые взгляды Рика, которому присутствие чужого одинокого мужчины в доме бывшей-нынешней было как кость в горле.

Но нашлись и плюсы. Именно такие визиты – Бобби или Мэри – позволяли Рику ненадолго вызволить Тайгу из дома. Под благовидными предлогами: забрать Рози из школы, закупиться продуктами или заглянуть в офис. Шана оставалась под присмотром друзей, и причин для отказа вроде как не было, и с каждым разом подруга искала их всё с меньшей охотой.

По мнению Шаны, ей вообще не была нужна нянька, и она благополучно могла посидеть дома одна. Но так считала только сама фея.

– Ну хотя бы расскажи, как Кристиан и Фелиция, – попросила Шана, с тоской проводив мушку взглядом.

Остальные новости она худо-бедно могла получить из сети. Но всё, что касалось экспериментов над измененными, попало под гриф «секретно». Полиция даже происшествие на выставке замяла, выставив как неудачный творческий эксперимент с голографическим рядом.

– В целом стабильно, хоть есть вероятность, что им всю жизнь придется провести на таблетках. Но лучше так, чем корчиться через день в муках, не зная, помрешь от боли или сожрешь кого-нибудь, потому что захотелось. Кристиана через несколько дней выписывают, Мэри за ним присмотрит первое время. С Фелицией… – Бобби вздохнул и растрепал собственную макушку. – Там всё сложнее.

– Всё плохо?

– Смотря с чем сравнивать.

Полицейскому было с чем. Именно ему не посчастливилось стать дурным вестником и рассказать о случившемся в лаборатории. Сообщение о смерти дяди и его тяге к экспериментам настолько потрясли Фелицию, что она едва не перекинулась в монстра, несмотря на лекарства. Еще сутки она ни с кем не разговаривала и отказывалась от еды и не реагируя на окружающий мир. А в конце вторых суток в участок пришел Мэри. Как уж он договаривался с комиссаром о посещении, Бобби не знал, как не знал и того, о чем именно вампир говорил с Фелицией и в чем ее убеждал. Но после ухода Мэри та хотя бы перестала замыкаться в себе и поела.

– Когда суд?

– В конце следующей недели. Адвокат Бионик посоветовал упирать на то, что Фелиция – жертва жестокого эксперимента, а повторное изменение – беспрецедентный случай. Контролировать себя она не могла, а значит, все нападения были совершены в состоянии аффекта.

– Чем ей это грозит?

– В лучшем случае ссылкой на острова. Подальше от тех, кто помнит убитого ей вервольфа и жаждет мести. Да и обстановка для нее там привычная опять-таки. Никакой беготни, мерная, размеренная жизнь. Скорее всего, ей позволят вернуться к научной работе.

– И она не против?

– Да тут и выбора особого нет, – пожал плечами Бобби. – Или острова, или тюрьма здесь, в Грейтауне. Ну, возможно, принудительное лечение в центре реабилитации, но там легче кукухой двинуться, чем восстановиться. Кстати, велика вероятность, что они поедут на острова вместе с Ллойс. Там самая лояльная к измененным колония-поселение.

Шана кивнула – это и правда было неплохим вариантом. И Фелиции легче, чем в одиночку, и фее поддержка не помешает. Увы, отмазать от тюрьмы Ллойс не удалось при всех связях Мэри и Винтера. Если за участие в аукционе ей грозил штраф, то работа с Эвансом вылилась в причинение тяжкого вреда здоровью по неосторожности. Спасибо, что прокурор не попытался обвинить фею во всех грехах. Хотя велика была вероятность, что его благосклонность обусловлена отсутствием жертв среди обычных людей.

Сама Ллойс приняла еще не озвученный приговор со смирением и даже готовностью. Кажется, теперь, когда Джонатан не направлял каждый ее шаг, она понятия не имела, что делать. Чего хочет она сама? Ей еще предстояло найти себя и отпустить прошлое.

– Ты куда, кстати, такой нарядный собрался? – Шана только сейчас заметила, что в пику обыкновению Бобби аккуратно подстриг бородку и сменил кожаную куртку на строгий темно-синий костюм. Откопал же где-то! Она его сто лет в костюме не видела. – Для суда рано. Неужели свидание?

– Можно и так сказать, – растерянно ответил Бобби, как-то задумчиво подергал бороду и предложил. – Сходишь со мной? Я подвезу, это недалеко.

– Зовешь на свидание третьего лишнего? Я точно ничего не испорчу? – удивилась Шана, хотя возможность вырваться из дома манила.

– Думаю, Джесси будет рада, если мы навестим ее вместе, – грустно ответил орк.

***

Здесь было тихо и на удивление спокойно. Стена с нишами для урн, много зелени, скамейки, где можно посидеть, отдохнуть и повспоминать. Шана не слишком любила кладбища – в них всегда остро слышалась скорбь: в людях, склонившихся над могилами, в бесконечной череде монументов и крестов, где-то заброшенных, а где-то, наоборот, укутанных свежими цветами. Но колумбарий, куда привел ее Бобби, вызывал совсем другое чувство: умиротворение.

В нише, где орк оставил букет белых лилий, улыбалась голограмма Джесси. Удачный кадр – фея развеселилась над чьей-то шуткой. Вечно молодая, вечно счастливая. Шана помахала ей рукой, как будто та и правда могла их видеть.

– Привет, Джесси! Надеюсь, мы не слишком поздно?

Бобби покосился на подругу, но Шана выразительно округлила глаза, и он тоже поздоровался, немного невнятно и сумбурно.

– Посмотри, как приоделся для встречи Бобби! Спорим, он ни разу не надевал при тебе костюм? – продолжая болтать, Шана огладила могучие плечи друга.

– Неправда, – смутился Бобби. – Однажды я проиграл ей желание, и Джесси заставила меня весь день ходить в костюме. Шеф даже заволновался, не решил ли я уволиться – или жениться.

– В этом костюме?

– Ага. Ужасно неудобный, – он несколько раз развел руками, показывая, как натягивается на плечах ткань.

– Но ты его сохранил, – проницательно заметила Шана, и орк нервно поправил галстук.

– А что мне оставалось делать? Джесси обиделась бы, избавься я от ее подарка.

– Она и так на тебя обиделась.

– Ну, там за дело было. – Бобби привычно взлохматил волосы и вдруг шагнул к нише, глядя прямо на голограмму. – Джесс, ты уж прости меня, я был настоящим придурком. Тогда, когда переспал с той дриадой и вообще… Мне правда жаль.

Джесси рассмеялась в ответ на его слова.

– Как думаешь, она меня слышит? – тихо спросил Бобби, не сводя взгляда с голограммы.

– Кто знает? – пожала плечами Шана. – Но, если есть, что сказать – скажи.

Она ненадолго оставила Бобби, позволив ему выговориться. Прошла вдоль уставленной погребальными урнами стены, читая надписи и разглядывая голограммы. Мужчины и женщины, зеленая молодежь и древние старики… Здесь не было разделения на пол, расу или возраст, а ниши обычных людей и измененных сменяли друг друга. Перед смертью все оказались равны.

Бобби догнал ее в конце аллеи и подстроился под неспешный шаг.

– Я не был здесь со дня похорон. Не мог себя заставить, – признался он.

– Почему?

– Пока шло расследование, мне казалось, я не имею права показываться Джесси на глаза. Я подвел ее. Обещал, что смогу всех защитить, но не спас.

– Ты не мог знать, что происходит. Да кто вообще мог такое предположить!

– Вот здесь я это понимаю, – он постучал пальцем по виску. – Но от этого тут – не легче, – рука легла на сердце, и орк тяжело вздохнул. – Я даже отомстить за нее не смог. Надеюсь, Джесси найдет этого ублюдка на том свете и хорошенько отметелит. Мстить она умеет.

Он невольно потер собственную ягодицу, а Шана вспомнила, где встречала этот тоскливый, полный сожаления взгляд. Столько раз, когда сама думала о Ллойс!.. Какой же, оказывается, она была дурой.

Она резко остановилась и схватила Бобби за рукав.

– Эй, даже не вздумай!

– Ты чего? – опешил орк.

– Ты, конечно, крутой полицейский, но до супергероя тебе далеко. Не спас? Не смог отомстить? Не хочу расстраивать, но этот мир не крутится вокруг тебя, Бобби! И поверь, Джесси не ждала, что спасешь или отомстишь за нее именно ты. Так что не бери на себя чужую вину! Просто живи дальше. За себя, за нее. Понял?

– Но…

– Я бы на твоем месте не стал с ней спорить. Бесполезно. Лучше прислушайся к дельному совету, – раздался позади голос Винтера, и Шана стремительно обернулась.

Он стоял на дорожке, заложив руки в карманы брюк – отстраненно-спокойный, как будто в их первую встречу. И всё же – невероятно близкий.

– Как ты тут оказался?

– Бобби сказал, куда вы поехали, – сдал полицейского Винтер. – Признаю, не лучшее место для свидания. Но раз ты тут, я бы тоже хотел кое с кем тебя познакомить.

***

Винтер

Последние дни Винтер закрутился на работе. До собрания акционеров оставались считаные дни, и он готовился к нему с особой тщательностью. Проиграл с Мэри всевозможные варианты развития событий и свою реакцию на них – от самых маловероятных, когда его готовы будут принять с распростертыми объятиями, до куда более реалистичных, где председатель-дракон никому не нужен. Он был готов объяснить выгоду от его назначения, хоть в цифрах, хоть в потенциальных партнерах. Готов был припугнуть особо ретивых – собранный вампиром и Риком компромат хранился под надежным паролем на мушке. Это уже не походило шахматную партию, скорее, на поле боя, со своей стратегией и тактикой.

И всё-таки несмотря на подготовку, он волновался. Еще недавно ему казалось – всё кончено, потом он заразился сумасшедшей идеей, что может справиться, а теперь… Теперь дракон стал неотъемлемой его частью, и эта часть не делала его хуже. Спасибо тем, кто показал ему это – ненавязчиво поддерживая и позволяя увидеть другое будущее. Наверное, поэтому ему хотелось… Нет, ему было необходимо встретиться с Шаной. Увидеть ее перед решающей битвой, взбодриться и зарядиться той нескончаемой энергией, которой она делилась с окружающими. Бобби предупредил, что заберет ее ненадолго, и с работы Винтер сразу отправился в колумбарий. Конечно, после долгой разлуки он предпочел бы более приятную обстановку. Но понимал, почему Бобби решил туда сходить и почему боялся идти один.

Несколько дней назад он и сам стоял так у стены, а мать, вернувшаяся в Грейтаун буквально на день, кусала губы и старалась не заплакать, ставя урну с прахом мужа. Чуть в стороне под черным зонтом их ждал дед – несмотря на непогоду, он пришел на вторые похороны своего зятя.

– Харви. Первый дракон Грейтауна, – прочитала Шана новенькую табличку. – Значит, здесь покоится твой отец?

Винтер кивнул, и подруга вежливо склонила голову.

– Раньше урна была пуста. Но Джонатан оказался слишком предприимчив и сохранил останки дракона. Может, надеялся поэкспериментировать с ДНК?.. Полиция передала их мне как ближайшему родственнику.

Шана прерывисто выдохнула и нашла его руку.

– Ты поэтому совсем пропал в последние дни? Организовывал захоронение? – догадалась она.

Винтер пристально вгляделся в ее лицо, боясь увидеть обиду, но заметил лишь беспокойство.

– Прости, что не позвал. Мама приезжала, нервничала, и я подумал, что не стоит…

– Накалять обстановку живым общением?

– Да, – с облегчением, что она всё поняла, согласился Винтер. – К тому же ты болеешь. Не хотел тебя волновать.

Она всё еще выглядела слишком бледной.

– В следующий раз не решай за меня. Просто скажи, как есть. Я пойму, – попросила Шана и сжала его руку.

– Договорились.

И пусть он привык брать ответственность на себя, это решение выглядело правильным.

***

Домой они возвращались затемно. Бобби уехал первым, сославшись на дела, но, похоже, просто решил не мешать и дать им побыть наедине. Отличная идея, если не считать, что расстаться после этого оказалось совершенно невозможным.

Нет, они честно пытались. После ужина в ресторанчике доехали до ее дома, потом немного покружили по кварталу. Всего «на пять минуточек» заглянули на набережную и залипли на выплясывающих на украшенной фонарями барже измененных. Музыка играла до того зажигательно, что самим хотелось присоединиться к танцующим. А от набережной до башни Феникса было рукой подать…

– Ого, у нас новое зеркало в прихожей? – Шана с любопытством оглядела покупку. Зеркало было в полстены, чтобы фее было удобно рассматривать крылья.

– Ты сама жаловалась, что его не хватает, – забрал у нее куртку Винтер и, не выдержав, уткнулся носом в шею, обнял, притянул к себе. Знакомый запах фрезий кружил голову. – Признайся, это магия. Я никогда ни по кому так не скучал.

– Пфф. И это говорит человек, который превращается в дракона? Большой вопрос, кто кого заколдовал. – Она обернулась, закинув руки ему на шею. – Я тоже соскучилась.

Шана зашла дальше объятий, втягивая его в поцелуй, игривый и сводящий с ума. Пальцы пробежались по короткой стрижке, почесали за ухом – крохотные чешуйки от этого легкого прикосновения проступили сквозь кожу и встали дыбом! Как фея, обхватив его ногами, оказалась на комоде, Винтер даже не заметил. Зато в какой-то момент поймал себя на том, что потянулся к пуговкам на ее блузке, и отдернул руки.

– Ты все еще болеешь, – переведя дыхание, напомнил он.

– А мы осторожно, медленно и неспешно. Если хочешь, я могу вообще ничего не делать, – она плутовато улыбнулась и опустила ладонь ему на живот, царапнув пальцами, но Винтер с сожалением ее отстранил. Еще немного, и самообладания не хватило бы.

– Врач сказал – никаких физических нагрузок пару недель.

– Да это разве нагрузка!

– Никаких.

– Какой же ты зануда!

Шана спрыгнула с комода, резко махнула крыльями и ушла в комнату. Уселась на широкий подоконник перед панорамным окном, отвернулась к городу и скрестила крылья. Злилась она демонстративно, обняв одну из многочисленных маленьких подушек, оставленных специально для нее.

Винтер полюбовался ее узкой спиной и отражением в стекле и, дав время побыть наедине с собой, загремел посудой на кухне. Вернулся он с ароматно дымящейся кружкой.

– Горячий шоколад с мятой?

Бессовестный подкуп, зато действенный. Она оттаяла на третьем глотке, повернувшись вполоборота.

– По этому виду я тоже скучала. Весь Грейтаун как на ладони. Смотри, даже парк такой крохотный! – Шана сложила пальцы в щепотку. – Может, завтра вечером прогуляемся туда, после твоей работы? Или это тоже слишком большая нагрузка? – не удержавшись от укола, покосилась она на Винтера.

– Можно и сходить. – Он присел рядом, словно невзначай положив свою ладонь на ее и поглаживая кожу большим пальцем.

Отбирать руку Шана не стала.

– Вот опять ты меня провоцируешь…

– Не могу удержаться. Обещаю, я с лихвой исправлюсь через недельку.

Винтер закрепил слова коротким поцелуем, но большего себе не позволил. Дракон внутри и так недовольно ворчал, не понимая, отчего он не переходит к более активным и приятным действиям.

– Я записываю это на твой счет, – буркнула фея и, подавшись вперед, ткнулась лбом в его плечо.

– Хм… И много там накопилось? – он аккуратно погладил ее между лопаток, наблюдая, как приподнимаются и опадают крылья.

– Узнаешь, когда я затребую погасить долг, – мстительно пообещала Шана. Горячий шоколад закончился, и ее доброта вместе с ним.

– А я могу выплачивать частями? Скажем, растянуть на несколько лет? – тотчас по-деловому уточнил Винтер, и фея напряглась под его руками.

– На сколько? – сощурилась Шана, вскинув голову.

– Дай подумать… Лет пятьдесят или шестьдесят?

Они встретились взглядами, и губы феи расплылись в широкой улыбке.

– Что ж, меня такое устроит, – медленно сказала она. – Но ты не боишься, что прогадал с условиями?

– Я же Крипс. Готов поспорить, это будет лучший контракт в моей жизни, – уверенно ответил Винтер.

***

Первое собрание акционеров прошло ровно так, как задумывал Винтер: с шумом, хлопаньем дверей и голосованием, где воздержавшихся было больше, чем остальных. Дед в спорах не участвовал, с ленивым интересом наблюдая со стороны, и отсутствие решения со стороны нынешнего председателя многих сбило с толку. Возможно, вышло бы лучше, успей Винтер заключить государственный контракт. Но секретарь мистера Холли передал, что тот ненадолго уехал из города. Оставалось надеяться, что это действительно отъезд, а не отмазка от встречи.

Насколько знал Винтер, Холли и его семья во время происшествия в галерее не пострадали. Что не отменяло испорченного вечера и истраченных нервов. А переданные по мушке извинения не были равнозначны живому разговору.

Что же, он выиграл время, чтобы встретиться и обсудить проект снова. Первый раунд он закончил вничью и еще мог обернуть нейтральные голоса в свою пользу. А вот шанс на «контракт» с Шаной Винтер упускать не собирался.

– Когда ты предлагал ужин в домашней обстановке, я не думала, что ты говоришь так буквально, – выдавила фея, разглядывая стоящих в дверях родителей. На всякий случай и за спину их заглянула – наверное, опасаясь увидеть председателя, но Винтер не настолько сошел с ума. Приобнял Шану за талию, благожелательно улыбаясь будущему тестю и теще и надеясь, что подруга простит его выходку. С ней надо было действовать решительно, без промедления, не давая возможности отступить. А получить одобрение родителей и объявить о помолке – лучший способ не позволить обратить их недавний разговор в шутку.

– Проходите, всё почти готово. Еда из ресторана, так что не переживайте. Взял всего понемногу, не знал, что вам понравится.

– А мы принесли пирожные от Петти, – показала большую картонную коробку миссис Либелле, подталкивая мужа под локоть, чтобы не стоял на пороге. – Конечно, по внешнему виду они не чета знаменитым цветочным корзиночкам, которые нам привозит Шана, но зато приготовлено со всей любовью.

Пока гости раздевались и осматривали квартиру, залипнув на вид из панорамных окон – на то и был расчет! – Винтер успел поставить на стол тарелки и дополнительную пару приборов.

– Что ты задумал? – принеся бокалы, шепотом спросила Шана. Вроде бы не злилась, а больше растерялась. Чета Либелле редко приезжала к ней в гости.

– Успокоить твоих родителей, что их дочь под присмотром. Ты ведь не планируешь возвращаться к Тайге?

– Нет, но…

– Вот и я о том. Хочу показать, что достойно о тебе забочусь. – Он отодвинул ей стул, предлагая присесть.

Беседа поначалу шла тяжело, светский разговор о погоде и последних новостях не способствовал дружеской обстановке. Но поданное к столу Шато Латур пришлось гостям по вкусу, и, видя, как расслабляются родители, Шана и сама перестала напоминать сжатую пружину. Винтер выдохнул ровно до того момента, как миссис Либелле то ли шутливо, то ли всерьез упомянула о помолвке – в Сети гадали, когда же они объявят дату.

– А вы не против? Я к тому, что моя ипостась может передаться вашим будущим внукам и…

Вопрос Винтера застал врасплох всех троих. Шана сделала большие круглые глаза: нашел, о чем говорить при родителях! – а мистер и миссис Либелле переглянулись, и художница спросила, тщательно подбирая слова:

– А почему мы должны быть против? Если наша дочь счастлива, мы с удовольствием вас поддержим. А насчет внуков… нам уже пора волноваться?

– Нет! – торопливо выпалила Шана и вскочила из-за стола. – Мам, ты не поможешь мне с чашками? Очень хочется попробовать пирожные от Петти.

– А чего-нибудь солененького не хочется? Вот, помнится, когда я ждала тебя…

– О нет, пожалуйся, не начинай! – простонала Шана, прожгла Винтера взглядом и сбежала на кухню.

Мистер Либелле и Винтер остались в гостиной. Неловкость, воцарившаяся после вопроса, стала ощутимее.

– Кхм, – многозначительно кашлянул банкир. – Знаете, Винтер, я слышал о вашем шатком положении в Бионик. Если через дочь вы пытаетесь заполучить мое расположение…

– Мистер Либелле, я действительно пытаюсь добиться вашего расположения, но по другой причине. Я собираюсь сделать предложение вашей дочери и прожить с ней долгую и счастливую жизнь. Желательно в согласии с нашими родителями.

«Кому-то же надо оставлять внуков на выходные», – не стал договаривать Винтер.

– Предложение? Так скоро? – вырвалось у гостя и, снова кашлянув, он объяснил: – Молодые люди в наше время не спешат связывать себя узами брака.

– Я делец, мистер Либелле. Хороший делец, как смею надеяться. И я отлично понимаю, когда нельзя затягивать с договором. Не буду врать, я боюсь, что ваша дочь сбежит. Что я стану просто хорошим другом, как Роберт или Мэриан. А она лучшее, что со мной случалось и…

Он оборвал себя, потому что мистер Либелле улыбался. Искренне, широко, с каким-то ему понятным одобрением. А затем опусти ладонь на плечо Винтеру и несколько раз похлопал. По-отечески.

– Спасибо, Винтер. Я надеялся однажды это услышать. А по поводу Шаны не сомневайся – она согласится. Здесь она чувствует себя как дома, – договорил он, бросив взгляд на дочь. Шана, возвращаясь с подносом пирожных, успела попробовать крем и перемазаться в нем же.

Гости ушли ближе к вечеру. Всё-таки уезжать из Изнанки лучше было до темноты. Миссис Либелле, обняв каждого на прощание, взяла обещание зайти с ответным визитом через две недельки. «Заодно отпразднуем ваше назначение, Винтер», – так уверенно заявила она, словно вопрос с акционерами уже был решен. Но эта вера бодрила.

Стоило закрыться двери, как Шана сползла по стеночке и закрыла лицо руками.

– Винтер, я не сержусь. Но давай ты больше не будешь делать мне сюрпризы, а? Я же к встречам с родителями специально морально готовлюсь! – простонала она.

– Ты прекрасно справилась и, кажется, им всё понравилось, – очень хотелось присесть рядом с ней, но вечер пока не закончился. – А что касается сюрпризов – только один, согласна?

– Какой? – сквозь пальцы посмотрела на него Шана.

– Если скажу, это уже не будет сюрприз, – усмехнулся Винтер. – Собирайся и поехали, – он протянул ей руку.

– Сейчас?

– Ага. Здесь недалеко. Только придется завязать тебе глаза.

– Не знала, что ты любишь такие игры, – у феи вырвался нервный смешок. В голову тотчас залезли непрошеные картинки, не имеющие никакого отношения к происходящему, но оттого не менее соблазнительные, и Винтер рвано выдохнул.

– Не ёрничай. Ты мне веришь?

– Вот же, – она вздохнула и приняла его руку. – Мне следует переодеться? – оглядела Шана себя в зеркало.

– Нет, ты прекрасно выглядишь.

Он любил ее такой, в обычных джинсах и удобной блузке с соблазнительно открытыми плечами.

Фея пожала плечами и накинула куртку.

Они спустились на парковку. Завязывание глаз сопровождалось едкими комментариями, но фея и правда была заинтригована. Винтер на всякий случай списался с Риком, убедился, что всё готово, и они выехали в город.

– Прямо до светофора. Направо. Прямо пропуская светофор. Два поворота налево, – не глядя, ориентировалась по коротким остановкам и поворотам Шана и вдруг выдала: – Мы едем на стадион?

– Боюсь предположить, чем еще ты меня удивишь, – коротко рассмеялся Винтер, но повязку снять всё равно не позволил, пока они не добрались до места.

Ночью стадион выглядел нагромождением темных громадин. Подсветка не горела, а центральные ворота были закрыты. Впрочем, центральный вход им был не нужен – за относительно небольшую плату Винтеру оставили открытой дверь для работников стадиона, через нее они и попали внутрь. Заняли места на верхнем ряду.

– И зачем мы здесь? Сегодня нет гонок, да мне пока и нельзя участвовать. – Шана с любопытством покрутилась на скамье, и в этот момент один за другим стали загораться огни.

Дальнейшие объяснения были излишни. Над полем появился видеоряд: голограмма Шаны, возящейся в гараже с мотоциклом и любовно поглаживающей стрекозку по блестящему крылу. Несколько особо впечатляющих фрагментов из гонок с опасными трюками. Ее контора и просмотр объявлений – спасибо Тайге, согласившейся предоставить материал. Спуск с дерева потерявшегося кота…

Затем голограмма замерцала, и Шану сменил Крипс. Скучные рабочие будни. Выступление на банкете от мэрии в прошлом году – дед попросил его рассказать об успехах Бионик. Демонстрация работы умного дома. Летающий над городом дракон, и он же сразу после обращения. Спасибо, что спиной – этого кадра Винтер не видел, его добавили после согласования. А затем они вместе с Шаной, крупным планом, о чем-то смеющиеся в «Черной дыре».

Видеоряд пропал, сменяясь крупными буквами, и Винтер перехватил ладонь Шаны, переплетя пальцы. Поднял ее с места.

– Ты выйдешь за меня? – прекрасно зная, что сейчас светится в небе, спросил он.

Шана, тихо смеясь, опустила голову и посмотрела на него из-под опущенных ресниц.

– Это ужасно пафосно, ты знаешь? Мне казалось, ты не любишь внимание.

– Но любишь ты – это место и всё, с ним связанное. А я люблю тебя. Любой.

– Ты просто не оставляешь мне выбора!

Она закинула руки ему на плечи, и теперь в небе отражался их силуэт.

– Тайга, убери уже камеру! – крикнула в темноту фея, и голограмма рассыпалась фейерверком искр. Впрочем, они этого не заметили, слишком увлеченные поцелуями.

– Ты ведь согласилась не из-за предпоследнего кадра, да? – с запоздалым сомнением спросил Винтер, когда они все-таки отпустили друг друга и шумно выдохнули.

– У меня не было ни шанса устоять, – рассмеялась Шана и снова потянулась к нему.

***

Повторное собрание акционеров было запланировано на завтра. Винтер всю неделю вел переговоры – где сам, где через доверенных лиц, но до сих пор не был уверен в успехе. От сорока до шестидесяти процентов – достаточно небольшой разброс, пока от него не зависит твоя должность в компании и ее будущее.

И вот, когда Винтер уже перекраивал планы и всерьез планировал надавить на некоторых упрямцев – потерять Бионик было сложнее, чем договориться со своей совестью, – Рик ворвался с новостью, что тендер на госконтракт выигран. Они даже перепроверили, не ошиблись ли, но нет – самый выгодный контракт в истории Бионик был за ними!

«Люди раскрываются в критических ситуациях. В галерее вы бросились помогать другим, а не спасать себя. Такому человеку я могу доверить эту работу», – написал в сопроводительном письме Холли.

Под удивленным взглядом секретаря Крипс-младший исполнил победный танец, обнимая Рика, и в себя пришел только после смешка Офелии. Можно было не сомневаться – секретарь передаст его деду всё, что видела. Но разве это важно? Еще один шаг к должности председателя был сделан!

Последний шаг. Наверное, сегодня он слишком много об этом думал. Так много, что Шана, в какой-то момент устала от бесконечных зависаний – ну серьезно, он едва не спалил ужин, задумавшись! – взяла его за руку и молча увела в спальню. Достала плотную повязку для глаз – ту самую, в которой он недавно отвозил ее на стадион, но только в этот раз они поменялись ролями. Теперь Винтер не видел ничего и растерянно крутил головой, ориентируясь на разом обострившиеся чувства. Фея же положила палец на его губы, запечатывая все возражения, и толкнула на кровать…

Опыт оказался интересным и действительно успешно отвлек от раздумий. Может, даже слишком успешно, потому что наутро в офис Винтер входил с блуждающей улыбкой на губах.

– Не знаю, чему ты радуешься, но мне страшно заранее, – встретил его кузен, в кои-то веки умудрившись не опоздать.

– Поверь, тебе лучше не знать, – согнал улыбку Винтер.

Говорил он искренне. От одной мысли, что кто-то может подумать о Шане в таком контексте, хотелось открутить этому кому-нибудь голову. К счастью для кузена, Дерек и догадываться не мог, что перед столь важным собранием Винтер думал вовсе не о работе.

Акционеры не спешили. Встреча была назначена на полдень. Одни, определившиеся, пришли пораньше, чтобы решить личные вопросы, другие надеялись заранее встретиться с председателем и все-таки узнать его мнение. К Винтеру незадолго до начала заглянула миссис Гленн, как обычно энергичная и жизнерадостная, одобрительно кивнула, увидев мирно беседующих кузенов, и с удовольствием присоединилась к разговору.

– Значит, в прошлый раз Дерек не ошибся. Я уж подумала, он просто проспал и голосовал как придется. Как часто и происходит, – со смешком призналась она, и Дерек почти искренне смутился от справедливого обвинения. Миссис Гленн была добра к ним обоим, и такое доброжелательное отношение дорогого стоило. – Но что я вижу – просто прекрасно. Вам давно пора перестать задирать друг друга. А то вечно вели себя как глупые мальчишки, так и хотелось отходить вас ремнем! Семья – это сила, и надо держаться вместе.

Миссис Гленн обняла их обоих, а затем присела на кресло и на полном серьезе стала расспрашивать Дерека о его проекте. Может, хотела поддержать, а может, и правда заинтересовалась. Она занималась благотворительностью и могла позволить себе обустроить умным оборудованием какой-нибудь приют или колледж – при разумной цене, разумеется.

С Роуэном Винтер пересекся в дверях зала заседаний. Тот поздоровался, подмигнул ему и прошел на свое место. В драконе-председателе он видел свои плюсы – племяннику-вервольфу тоже надо было куда-то устроиться на стажировку, и Бионик подходил для этого лучше всего.

А вот парочка старых недругов, не скрывая, выражали свое недовольство.

– Почему у Винтера вообще остались акции? Он больше не человек! Это все равно что назначить кота – мэром!

– Бывали и такие случаи, – мило напомнила Оливия, поставив перед ними чашки с кофе, и, покачивая бедрами, удалилась, прежде чем на нее обрушили гром и молнии.

Места в зале заполнялись. Часть заняли голограммы – прийти акционеры не смогли, но взирали на происходящее с экранов. Часть так и не появилась – по большей части те, кто не хотел высказывать свою позицию или кому было плевать на смену власти – лишь бы вовремя платили дивиденды.

Последним в зал зашел дед. На этот раз с тростью, а не в инвалидном кресле, словно показывая всем – Бионик еще твердо стоит на ногах.

– Приветствую всех присутствующих и благодарю, что вы выделили время из своего плотного графика. Сегодня на повестке дня один вопрос – думаю, мне не требуется его озвучивать, – он криво усмехнулся. – Все вы ждете, когда я, наконец, освобожу свое кресло. Не надо шуметь. – Он поднял руку, одним жестом прерывая начавшийся ропот. – Уверен, случись это на год раньше, и нам не пришлось бы проводить заседание повторно. Но, как говорится, история не терпит сослагательного наклонения. Среди нас есть самовыдвиженец на роль нового председателя Бионик, и я попрошу присутствующих высказаться и проголосовать.

– Я уже говорил в прошлый раз! Председатель-дракон? Да вы сдурели! – вскочил со своего места Раймонд-младший. Его отец, ровесник деда и его сослуживец, молча сидел рядом и смотрел в стол. До изменения он во всем поддерживал Винтера, но после всячески избегал встреч.

– Председатель-дурак – куда хуже, – парировала миссис Гленн и перевела взгляд на остальных. – Без обид присутствующим.

– Я как потенциальный кандидат еще в прошлый раз взял самоотвод, так что меня не касается, – злорадно напомнил Дерек. – Но если мое мнение что-то значит, то Винтер – лучшая кандидатура. Не знаю никого другого, кто мог бы выбраться из полной задницы при параде. Вот вы, если бы изменились, что делали? Забрали бы пожитки и смотались на острова. А Винтер здесь, с нами, заставляет всех работать…

Последняя фраза вышла такой тоскливой, что вздохнул не только Дерек. Увы, авторитета у кузена, в отличие от артистизма, было явно недостаточно.

– С таким председателем мы растеряем всех покупателей! Кто станет доверять компании, где во главе – зверь? – поддержал Раймонда другой акционер.

– Дракон, – педантично уточнил Винтер, сжимая пальцы в кулак и в одно мгновение убирая проявившуюся на коже чешую. Контролировать свою ипостась он стал куда лучше.

– Боюсь, Эдмонд Крипс мог бы потягаться с драконом по зубастости, – раздалось с другого конца стола, и по залу пронеслись смешки. Дед не обиделся и ухмыльнулся в ответ.

– Если вы переживаете насчет покупателей, то у нас несколько горящих заказов от старых клиентов и парочка новых с Изнанки, – не стал отмалчиваться Винтер и вывел на голограмму посреди стола примерные суммы контрактов, дав свои замечания по каждому из них. К концу презентации остолбенел даже Крипс-старший. Кажется, акционеры смутно представляли, какие деньги водятся в этом районе. Золотая жила с учетом, сколько там было не автоматизировано. – Вдобавок на ближайший год мы загружены государственным контрактом. Смета согласована с мистером Холли, как и руководитель проекта.

– И это по случайному стечению обстоятельств – вы? – снова влез Раймонд-младший.

– Не по случайному, – Винтер отзеркалил ухмылку деда.

– Почему вы такой упрямый? Держитесь за место, когда всем понятно, что оно не будет вам принадлежать. Это выглядит жалко.

– Мистер Раймонд, вы кое-что забыли. Я – Крипс, нравится вам это или нет, и привык добиваться своего. Четыре лапы и хвост ничего не изменят. А если вы не согласны – то проголосуйте и проверим.

– И проголосую! Думаете, сможете меня испугать? – голос у Раймонда-младшего все-таки сорвался, но он нажал «Нет».

– Ну, а я поддержу кузена. Винтер – вперед! – отсалютовал Дерек и нажал «Да».

– Мне всё равно, стал Винтер драконом или нет. Верю, он сможет привести Бионик к новым вершинам, – следом за ним проголосовала Гленн.

По залу прошла волна. Как и ожидал Винтер, предугадать исход сразу было нельзя. Он многих сумел убедить, в первую очередь потенциальной выгодой от продолжения сотрудничества, но и закоренелое убеждение, что измененные – второй сорт, никуда не делось.

– И что на это скажет председатель? – когда голоса практически сравнялись, прозвучал чей-то голос.

– Что я сделал правильный выбор, – довольно ответил Эдмонд Крипс и последним закончил голосование.

Тайга

– Итак, ничего удивительного. Шана написала, что в ближайшее время ее можно не ждать. А я говорила, что этим закончится, – с невозмутимым видом прочитала Тайга входящее сообщение. Стоило фее «упорхнуть из гнезда», как свободолюбивая натура взяла свое. Теперь домой можно было не торопиться. О Шане было кому позаботиться, а у Тайги выдался очередной свободный вечер. Провести его в парке было неплохой идеей: сегодня было достаточно тепло и безветренно. – Хотя Винтер рисковал со своим предложением. Ну вот скажи, разве это было не ужасно?

– Вполне в духе Крипсов.

– Хорошо, что Шана закаленная гонками и привыкла видеть себя на большом экране. Мне было бы жутко неловко.

– Учтем.

Тайга покосилась на него, но развивать тему Рик не стал, и она не рискнула спрашивать.

– Надеюсь, им хватит ума не слишком активничать после больницы.

– Винтер переживает за Шану не меньше твоего, – убежденно сказал Рик. – Да и Шана давно взрослая и прекрасно понимает, что делает.

– О, я бы не была так уверена. По крайней мере, в отношении своей подруги. Она впервые за долгое время влюбилась, а влюбленные – те же безумные.

– Amantes…

– Не вздумай переводить на латынь! Я не собираюсь слушать, как ты умничаешь, – предупредила Тайга, и Рик провел пальцем по губам, будто закрыл на замок.

Тишиной насладиться не удалось. Глупо надеяться на спокойный вечер, когда берешь в парк двух детей. Гай и Рози подружились, целыми днями переписывались по мушке, скучали друг без друга и ныли родителям, как сильно хотят встретиться. Теперь два раза в неделю с ними по очереди гуляли Тайга и Лаверн.

– Я буду драконом, а ты феей. Так что ты убегаешь, – обозначил Гай правила очередной игры, и Рози кивнула с серьезным видом. – У тебя есть три секунды форы. Три. Два. Один. Р-р-р!

Дети с визгом и смехом помчались по парку, и Тайга натянула кепку пониже и откинулась на спинку скамьи, продолжая наблюдать за ними одним глазом. Конечно, она была рада, что Рози нашла себе товарища по играм – оборотню внутри нее хотелось побегать и сбросить стресс, но Гай обладал неуемной энергией. Стыдно признаться, сама Тайга с трудом выдерживала их игры. Наверное, если бы не Рик, она не согласилась бы брать их вдвоем в парк. Но Рик на удивление легко ладил с детьми и безропотно взял на себя обязанности няни. Покормить, поиграть, заклеить пластырем ободранную коленку, поругать, что были слишком шумными и мешали остальным, похвалить, когда было за что.

Рик и о Тайге успевал заботиться, и это вызывало двоякие чувства. Ей было приятно внимание, но страшно обжечься. Снова довериться и быть обманутой. Дело даже не в том недоразумении, которое случилось в университете – по здравому рассуждению и небольшому расследованию, которое они провели с Шаной, в чем-то Рик был прав. Мистер Гилмор, ее несостоявшийся наставник, оказался той еще дрянью! А вот предательство мужа ударило куда больнее. Ей тогда довелось пережить ад на земле, и она уже знала, как справляться с этим в одиночку и на что рассчитывать. Но быть вместе с кем-то значило доверять. С доверием всё оказалось сложнее. Почти так же сложно, как делать вид, будто не замечает чужих чувств.

– Будешь хот-дог? – отвлек ее от размышлений Рик. По дорожке чуть в стороне от них проезжала тележка с закусками.

– Давай.

– Тебе как обычно, с двойной горчицей?

– Ага.

– Заметано. – Рик подмигнул и скрылся за деревьями.

– У вас очень заботливый муж, – обратилась к ней сидящая на соседней скамейке пожилая женщина.

Тайга уже несколько раз ловила на себе ее внимательный взгляд. Таких кумушек она не любила – дай им волю, замучают советами.

– Нет-нет, мы не женаты, – поспешно отказалась она.

Соседка удивленно вскинула брови.

– Да? А выглядите такой милой семейной парой! И с дочкой вашей он возится, как со своей…

Это было правдой. Рози уже несколько раз открыто намекала, что не против, если мама решит с кем-нибудь встречаться, а дядя Рик – отличный вариант. «Отличный вариант», – именно так, с выражением и ожиданием на умильной моське. После первого же намека Тайга устроила Рику выговор, но вышло только хуже. Оказалось, что инициатива шла от дочери, а он ни сном ни духом. Зато, узнав, что Рози готова принять его в семью, весь вечер сиял как начищенная монета.

– Всё не так, – не нашлась, что ответить Тайга.

– А, так вы поругались? – проницательно заметила собеседница. – Нет ничего хуже недопонимания. Поверьте, уж я-то знаю.

Она покрутила обручальное кольцо на пальце.

– Знаете, однажды одна бойкая особа сказала, что не у всех хватает смелости, чтобы бороться за свою любовь. Вашему пока-еще-не-мужу смелости не занимать. Он вас любит, со стороны это видно. Так что желаю вам поскорее разобраться с вашей ссорой.

Женщина поднялась и, опираясь на трость, медленно побрела навстречу бородатому гному с котом на шлейке.

– О чем вы говорили? – Рик появился совсем не с той стороны, откуда ожидала Тайга, и она вздрогнула.

– Ни о чем важном, – она отвела взгляд.

Хорошо, если он ничего не слышал! Муж, ха! Ей хватило одного мужа… Тайга впилась в принесенный хот-дог: острый, как она и любила. Рик отлично знал, какую еду она предпочитает. В отличие от Гейба.

На плечи опустилась куртка.

– Вечереет. Ты так замерзнешь.

– Да брось, тепло же. – Она хотела вернуть куртку, но Рик уже отошел, и так действительно было приятнее. – Я тут подумала… Холодильник забит по завязку, Мэри расстарался. Раз Шаны в ближайшее время не будет, можешь поесть с нами, если хочешь.

– Что? – Рик выглядел настолько удивленным, что она тотчас пожалела, что предложила.

– Забудь, – отмахнулась она.

– Нет, я хочу, конечно. Очень хочу, – настойчиво повторил Рик.

– Не подумай лишнего, мне просто жаль усилий Мэри. Испортится же.

– Я и не сомневался. Буду рад составить компанию.

От счастливой улыбки Рика стало неловко. И всё же у нее самой сердце заколотилось от предвкушения. «Эй, Тайга, это всего лишь ужин!» – попыталась убедить она себя, но, кажется, ей никого не удалось обмануть.

– Позову Рози, а то темнеет, – поднялась она со скамьи, и Рик поймал ее за руку. – Что?

– Я могу тебя обнять?

Он спрашивал об этом в конце каждой прогулки. Неизменно получал отказ, но в другой раз спрашивал снова. Не настаивал и терпеливо ждал, когда она будет готова.

Тайга бросила быстрый взгляд на детей – те были заняты и не смотрели в их сторону.

Ему хватает смелости, значит? А ей – хватит? Хотя бы чуточку? Поверить, что она может быть счастливой!..

– Десять секунд, – ответила она и раскинула руки.