Ищи на улице Фей. Книга 2

ГЛАВА 8

Шана

Выставка приближалась, а вместе с ней и нервотрепка, беготня, знакомство Винтера с мамой. Последнее случилось настолько буднично, во время демонстрации миссис Либелле зала, что Шана запоздало сообразила – она и поволноваться как следует не успела. Дракон был сама любезность, расточал комплименты, которые художница снисходительно принимала, помогал передвинуть мебель или перевесить картины и легко поддерживал светскую беседу.

– Очень приятно было с вами встретиться, Винтер. Мой муж рассказывал о вас много хорошего, и я рада, что он не ошибся.

В конце дня мама взяла Винтера за руки совершенно домашним жестом. Тот улыбнулся в ответ, пожимая ее маленькие ладони.

– К сожалению, Шана говорит о вашей семье совсем мало. Но, надеюсь, мы сможем исправить это в ближайшее время.

– Буду только рада. Милая, после выставки ты просто обязана привести Винтера в гости.

Фее достался такой укоризненный взгляд, что стало понятно – шанса отказаться у нее не будет. Но не очень-то и хотелось.

– А ты рискуешь, – заметила она, когда черный автомобиль увез довольную художницу домой. – Очаровал маму. Что будешь делать, если они с отцом начнут задавать неудобные вопросы?

– Например?

– Насчет сорванной помолвки. Ты же недавно расстался со своей невестой, ветреный ты дракон.

– С тех пор я успел измениться и теперь могу смело заявлять, что это было в другой жизни, – пожал плечами Винтер и приобнял ее за плечи. – Да и кто устоит против такой прекрасной феи?

– Планируешь во всём винить меня?

– Сыграю на родительской гордости, – дипломатично перефразировал он и увлек Шану в зал, завершать оформление. Он в удачном проведении мероприятия был заинтересован не меньше ее, пригласив кого-то из акционеров, и взаимная помощь и поддержка устраивала обоих.

Заказов в «Крыльях помощи» по-прежнему было мало: потерянное обручальное кольцо, сбежавшая невеста – честное слово, Шана даже уточнила, не с одной ли свадьбы два дела! – и пожилая родственница, переехавшая в пригород и напугавшая своим исчезновением потенциальных наследников. Полдня в конторе, полдня на выставке. Иногда приходилось задерживаться, но в целом справлялась Шана неплохо. Попутно ковыряла дело Харви с молчаливого попустительства Крипса-старшего: после памятного разговора в Бионик он ее к себе не звал и в расследование не вмешивался, а Шана не обвиняла никого голословно. Зато получила ответы от нескольких участников и меценатов. Многие помнили и веселого бойкого парня, пропавшего при обвале, и его дружбу с коллегами, даже парочка групповых снимков нашлась, но завершались все ответы одинаково – после трагедии, унесшей жизнь отца Винтера, экспедицию свернули, и вернулись они ни с чем.

Оставалась надежда на мистера Эванса – с ним пока никак не получалось поговорить. Зато выяснилось, куда пропала Фелиция. Девушке действительно стало плохо после посещения Изнанки – то ли вирус какой подхватила, то ли переволновалась. Дядя крутился вокруг заболевшей племянницы, а та не показывалась ни в офисе, ни тем более в городе.

Когда Шана уже отчаялась с ней связаться и собиралась втихомолку отнести гудящий прибор в кладовку (главное, не попасться Горгоне на глаза! Но невозможно же по полдня сидеть в берушах), Фелиция сама позвонила в «Крылья помощи». Долго извинялась, что пропала без предупреждения, и пообещала, что сегодня же заедет забрать прибор – данных для статистики и анализа он накопил предостаточно.

– Неужели мы от него избавимся? – с надеждой выдохнула Шана, закончив разговор.

Тайга подняла два больших пальца – под это гудение и поболтать нормально не получалось. А учитывая, что в последнее время фея почти не появлялась дома, разве что забрать некоторые личные вещи, поговорить хотелось о многом. Например, почему Рик всё чаще встречает Тайгу с работы? Ведь ясно, что тестирование кода для мушки – не более чем отговорка.

– Но, будем честны, пока стабилизатор работал, наша кофемашина ни разу не вышла из строя, – вынужденно признала Тайга. Впрочем, неудобств прибор всё равно доставлял больше, и они вручили его Фелиции с нескрываемой радостью.

Наконец, день икс настал. На выставку Шана собиралась тщательно, чувствуя себя спецагентом на задании: умные очки от Бионик, улучшенная Тайгой мушка, незаменимый перцовый баллончик в сумочке. Мэри попытался всучить ей обычный пистолет, но фея отказалась от щедрого предложения. Не хватало еще дергаться, что ей прилетит штраф за хранение огнестрельного. Всё равно стрелять она не умела и увереннее с пистолетом себя не чувствовала. Вампир повздыхал, но настаивать не стал. Зато напросился на открытие вместе с Бобби, Винтером и Риком. Как ни крути, а такая поддержка была куда лучше.

Даже несмотря на то, что приехала Шана за несколько часов до начала, избежать суетливых приготовлений не удалось – то не включался звук (просто не забывай вставить вилку в розетку! – сердито успокоила ее одним движением Тайга), то одна из участниц выставки довезла последние картины – Шана мельком взглянула на них и отправила развешивать вместе с Бобби, то вместо безалкогольного вина притащили целый ящик Шато Латур – не иначе как в попытке угодить ее парню, и подумаешь, что для измененных вино – яд! Шана крутилась как белка в колесе, пытаясь быть одновременно везде и всё успевать, но по ощущениям не успевала ровным счетом ничего.

– Сядь, успокойся, – поймал ее Винтер, когда она пробегала мимо с пачкой салфеток. – Выдохни. Всё идет как надо.

– Но…

– Поверь, идеально не будет. Кто-нибудь всё равно окажется недоволен напитками, кому-то будет недостаточно света, а других возмутят скульптуры Лаверн. Вон тот поигрывающий мускулами циклоп, например.

– Он похож на одного моего знакомого, – хихикнула фея.

– Вот, видишь! Придет этот знакомый и возмутится, что его тут выставили в одной набедренной повязке перед столькими дамами. И ничего ты с этим не сделаешь. Так что не суетись. Всё готово, осталось дождаться гостей.

– А если никто не придет?

– На выставку миссис Либелле? О которой реклама гремела по всем каналам в сети, а о приглашениях позаботилось как минимум две крупных компании – банк твоего отца и Бионик?

А еще были информационные щиты, посты от блогеров и деятелей искусства и многое-многое другое. Да и билеты на открытие смели в первый же час. Впору было беспокоиться, как вместить всех желающих.

Шана выдохнула и огляделась куда спокойнее. Если не придираться к мелочам, всё было готово. В концепции выставки они придерживались мифологической тематики. Общими усилиями верхний этаж музея превратился в своего рода лабиринт, где, помимо картин, стояли круглые столики с прохладительными напитками, а в нишах скрывались удобные диванчики для отдыха и скульптуры Лаверн. Со скульптурами можно было пообщаться – поверх изображения накладывалась голограмма, выдающая информацию о замысле той или иной картины. Некоторые картины тоже оживали: предметы проецировали на стены и пол специальных тайных комнат, где можно было почувствовать себя внутри композиции. Дополняло атмосферу музыкальное сопровождение – то тревожное, как бушующее море на полотнах, то навевающее спокойствие и умиротворение солнечного леса.

Лаверн предлагала пустить в лабиринт голографического минотавра, но он вышел настолько достоверным и жутким, что Шана восхищенно присвистнула и предложила оставить его на последний день, для самых стрессоустойчивых и, желательно, уже посмотревших выставку. Потому что при встрече с минотавром хотелось одного – драпать.

А может, надо было все-таки разрешить и натравливать его на неприятных гостей?

– Спасибо, – развеселившись от последней мысли, Шана уже спокойно посмотрела на Винтера, а он легонько щелкнул ее по носу.

– Не за что. Забавно, что ты чего-то боишься. Мне казалось, что уж тебя-то ничто не способно напугать!

– Потому что это не для себя, а для мамы. Хочется, чтобы всё прошло хорошо.

– Даже если всё пойдет наперекосяк, миссис Либелле поймет и простит, ты же знаешь.

Художница словно почувствовав, что говорят о ней, повернулась и махнула рукой, подзывая Шану.

– Ну всё, иди, первые гости подходят.

Давненько Шана не встречала гостей. Успела забыть, как утомляют все эти приветствия, расшаркивания, любопытные и сочувствующие взгляды, скользящие по ее крыльям. Она как будто перенеслась лет на десять назад. От приветливой улыбки сводило скулы, но фея сдерживалась и вежливо предлагала гостям насладиться выставкой. Небольшой фуршет и представление художников, а также аукцион планировались ближе к вечеру.

– Они точно не перепутали мероприятия? Посмотри вон на ту расфуфыренную дамочку. Готова поспорить, она считает, что звезда на выставке она, а не картины, – фыркнула присоединившаяся к ним Тайга, не изменившая удобному джинсовому комбинезону. Подруга контролировала технические моменты, чтобы не сбоили голограммы и музыка, всё-таки измененных в одном месте собралось немало.

Насчет показушности она ворчала не без причины: даже миссис Либелле ограничилась брючным костюмом и скромной золотой цепочкой – никакого дресс-кода не предусматривалось. А тут меха, перья!

Когда прошел бомонд из Небесного города, стали подтягиваться приглашенные жители Рабочего и Изнанки, и дело пошло поживее. С кем-то Шана была знакома, с некоторыми умудрилась поработать. Здесь в глазах уже не пестрело от обилия драгоценных камней и не хотелось чихать от тонкого аромата парфюма.

Удивительно, но отец вырвался из плотного графика и тоже прибыл на выставку. Не иначе как хотел лично увидеться с некоторыми приглашенными или был заинтересован в разговоре с Винтером тет-а-тет. Но пока он не спешил отходить от жены, и его присутствие на выставке делало маму счастливее.

Мэри появился, когда добрая половина гостей уже разошлась по залу. Вот его в пиджаке и при галстуке видеть было совсем не удивительно: костюм вампиру шел, пожалуй, не меньше, чем Винтеру.

– Не расслабляйся. Скоро они немного адаптируются, и начнется, – по-деловому сказал Мэри, поправляя белоснежные манжеты.

Шана кивнула. Такое количество людей и измененных в одном месте не могли обойтись без скандалов, и важно было пресекать их в зародыше.

Вот, например, сейчас. Шана покосилась на шушукающихся подруг: умные очки подсказали, что это сухопарая миссис Реймонд и полненькая блондинка мисс Освальд, совладелицы модного салона в Небесном и мамины ровесницы. Будучи подростком, Шана заглядывалась на витрины их бутика, но, повзрослев, перестала считать привлекательными многочисленные оборки и блестки. Женщины остановились рядом с картиной и, не стесняясь, выражали свое недовольство. Не нужно было прислушиваться, чтобы разобрать возмущенный шепот – казалось, гостьи хотели, чтобы их услышали.

– Не понимаю, почему такую красоту решили выставить в этом ужасном месте. Изнанка, с ума сойти! Я даже не поверила, когда услышала. Если бы не приглашение госпожи Либелле, и духу моего здесь не было бы! – миссис Реймонд поправила очки на длинном носу и неодобрительно покачала головой.

Ее напарница поспешно закивала – если судить по доле дохода в салоне, услужливо выведенной программой перед глазами, она привыкла во всём поддакивать.

– Согласна. А эти скульптуры? От одного взгляда бросает в дрожь. Еще и разговаривают, как живые, – добавила мисс Освальд, подливая масла в огонь. Шана тоже посмотрела. И что возмущаться? На ее взгляд, орк был вытесан отлично – в жизни тот же Бобби дружелюбно скалил клыки куда реже. – А хуже того, что их прообразы бродят неподалеку. А если решат с нами заговорить?

– Притворюсь глухой и тебе советую. О чем вообще можно разговаривать с этими? – миссис Реймонд передернула плечами. – Если уж решили сделать выставку в Изнанке, могли бы организовать посещение по часам: люди отдельно, эти отдельно. И тем более, не приглашать их на открытие. Ужасно неприлично.

– Думаю, это из-за младшей Либелле, – а вот теперь голос блондинка понизила.

Проблема заключалась в том, что фея уже слушала их разговор и, естественно, заинтересовалась, когда речь зашла о ней. Вцепилась в локоть Мэри – вампир, в отличие от нее, любопытством не страдал, а наслушался достаточно, чтобы попросить дам на выход.

– Бедняжка, да. Я слышала, ее хотели познакомить с сыном…

Из-за того, что Мэри препирался с Шаной, фамилию она не расслышала и так и не узнала свою несостоявшуюся судьбу. Возмущенно покосилась на владельца бара, но тот только закатил глаза – было бы кого слушать!

– …она теперь вместе с Крипсом-младшим, – донеслось до них в продолжение разговора.

– Надолго ли? Его прошлая помолвка и полгода не продержалась. А тут даже официально не объявили.

– Может, как раз сегодня объявят? Видела, как он вырядился? Весь при параде.

– Ха! Зато мисс Либелле как обычно…

Шана мельком оглядела свой наряд. Ничего подобного! Обычно она носила джинсы и футболку, а сегодня удосужилась подобрать приличное коктейльное платье перламутрового отлива. Чуть ниже колен, со скромным разрезом и не слишком скромным вырезом.

– Дамы, вам нужна помощь? Какие-то проблемы? – Мэри умудрился каким-то образом вырваться из цепкой хватки и оказался за спиной сплетниц. Говорил он с безукоризненной вежливостью, выглядел, на взгляд Шаны, безупречно и, не узнав в нем вампира, женщины довольно заулыбались.

– Не беспокойтесь, всё хорошо, – тоном «но с вами может быть лучше» сказала мисс Освальд.

– Я слышал обратное. – Клыкастая улыбка поубавила восторга. – Вы наверняка ознакомились с правилами посещения выставки, и корректное отношение к другим посетителям – одно из них.

– Мы никого не оскорбляли, – вздернула нос миссис Реймонд.

– Напрямую да, но, видите ли, у этих, – Мэри выделил слово, как до этого собеседница, – очень хороший слух.

– А вы не подслушивайте! – взвилась миссис Реймонд.

– И память очень хорошая, – невозмутимо добавил вампир. – Надеюсь, мы поняли друг друга, и выставку вы досмотрите, наслаждаясь прекрасным музыкальным сопровождением. – «Попробуйте только рот открыть – и вылетите отсюда как пробки», молчаливо договорил он, но женщины его прекрасно поняли. Одновременно развернулись и поспешили к следующему повороту. Молча.

– Спорим, они нажалуются на тебя маме?

– Обязательно нажалуются. Но уверен, миссис Либелле пропустит их возмущения мимо ушей. Потому что ты тоже среди этих, – он покатал слово на языке. – Слушай, а тебя не бесит? Вот такое отношение, как к низшему сорту?

– Пфф, не помнишь, что ли, контрольный пункт на въезде в Небесный? Вот там – отношение. А тут: собака лает, ветер носит. Не злись, они не сказали ничего особенного, – отмахнулась Шана. – Ты слишком мало общаешься с обычными людьми.

– О, поверь, мне в свое время хватило, – кисло протянул вампир. В конце концов, именно напавших на него придурков он считал виновниками своего изменения.

Какое-то время они молчали, наблюдая за посетителями. Дальше всё шло мирно, разве что один оборотень попытался приударить за понравившейся ему девушкой, но та мягко отшила его, и он, извинившись, отошел. Мэри даже вмешиваться не пришлось.

– Не хочешь посмотреть выставку? Я-то почти все картины видела, кроме тех, что сегодня с утра подвезли, – щедро предложила Шана. Скучать вместе было веселее, но не держать же приятеля рядом только из-за скуки?

Мэри огляделся. Посетители всё прибывали, и на улице уже выстроилась небольшая очередь, как и в самом лабиринте вокруг картин и говорящих статуй.

– Лучше после презентации, когда народу поменьше станет, – отказался вампир, не желая вклиниваться в толпу. Эти любители искусства затопчут и не заметят! – К тому же я обещал Пэну тебя охранять.

– Что?! – Шана аж подавилась на вдохе.

– Шутка. Но видела бы ты свое лицо! – хохотнул вампир.

От неминуемой расправы его спасло появление еще одной хорошей знакомой. Фелиция Эванс, в белоснежном брючном костюме и с подновленной стрижкой, с любопытством осматривалась по сторонам. Что-то спросила у незнакомого орка, вежливо поблагодарила. Нет, измененных она точно не боялась. Да и в прошлую встречу, когда забирала от них свой ужасный прибор, выглядела не испуганной, а измотанной, как человек после долгой изнурительной болезни. И никакой макияж не спасал, даже такой умелый, как сегодня.

Заметив фею, она воодушевленно помахала ей рукой и, ловко лавируя между посетителями, подошла к ним.

– Шана, рада вас видеть! Дядя получил приглашение, но сам прийти не смог и отправил меня. Это подарок для вашей мамы, он большой поклонник ее работ. – Она показала корзинку с благоухающими белыми лилиями. – А где миссис Либелле?

– Вообще-то была у входа, встречала гостей. – Фея привстала на цыпочки. Родители и правда куда-то делись, оставив посетителей на Тайгу и Рика. Хорошо, что второму к официальным мероприятиям было не привыкать. – Видимо, кто-то отвлек. Уверена, она отошла ненадолго.

– Подожду, я не тороплюсь. Если честно, я не самая большая поклонница изобразительного искусства, но у вас всё так чудно сделано! Обязательно всё посмотрю, как выполню поручение.

– Может, вы имели в виду чудно?

– Как посмотреть, – рассмеялась Фелиция. Затем обратилась к вампиру. – Простите, мы не представлены. Фелиция Эванс, я работаю в Бионик, – она протянула ему руку.

– Мэриан, владелец бара «Черная дыра», – вампир ответил на рукопожатие, но не спешил отпускать ладонь. – Так это вам я обязан возросшей за последние недели прибыли? – пристально разглядывая девушку, спросил он.

– Каким образом? – осторожно уточнила Фелиция, не спеша присваивать невесть откуда взявшуюся заслугу. И руку на всякий случай отобрала – вдруг вампир не рад?

– От шума вашего прибора полдома госпожи Горгоны сбегали, чтобы пропустить в тишине стаканчик-другой, – беззастенчиво усмехнулся Мэри. – Звукоизоляция в нем явно страдает.

– Но… как же… я измеряла… – Фелиция выглядела по-настоящему растерянной. – Это правда? Прибор настолько мешал? – повернулась она к Шане.

– Только первое время. Потом мы привыкли, – слукавила фея, не желая расстраивать изобретательницу еще больше. В любом случае, когда будет проверять прибор, сама всё услышит и найдет причину.

– А еще есть отличная штука – беруши. – Мэри получил локтем под ребра и поспешил сменить тему. – Почему вы вообще решили создать этого монстра? Заказ вашего дяди?

– Нет, личная инициатива. И попрошу без сарказма. – Она вскинула голову, кажется, оскорбленная таким отношением.

– Простите, – хоть Мэри и извинился, но виноватым себя явно не чувствовал. – Редко когда люди решают бескорыстно нам помогать. Вот и хотел узнать причину.

– Повторюсь, я работаю на Бионик. Никакого бескорыстия, – отчеканила мисс Эванс.

– Но ведь это ваш дипломный проект.

– Откуда вы знаете? – подозрительно уставилась на него Фелиция.

– Скажем так, меня напрягает, когда в контору моим друзьям приносят непонятные штуки. Сразу хочется или разобрать их, или узнать побольше.

– Вот как! Хорошо, что не попробовали разобрать, рисковали недосчитаться любопытного носа, – колко ответила Фелиция. – Но если вам так интересно… Я начала заниматься им в университете, по личным обстоятельствам. – Она запнулась, подбирая слова. – Одна моя знакомая придумала, как улучшить мушку, но не смогла закончить свой проект на старших курсах. Она изменилась, и тонкая калибровка ломалась при ее приближении. В конце концов, проект передали сокурсникам, те доделали, защитились, получили грант. А ее даже не удосужились упомянуть. Это было так нечестно! Ведь она сделала все выкладки, расчеты!

– Зато проект не забросили.

– Всё равно это выглядело издевательством, – буркнула Фелиция. – Тогда я пообещала, что сделаю прибор, который позволит измененным работать наравне с людьми. И сделала, как видите.

– А вы, как послушаешь, были близки с той знакомой?

– Соседки по комнате.

– И не смущало вас жить с измененной?

– Ну вас же не смущает разговаривать с человеком, – пожала плечами гостья, уже не скрывая раздражения. – Не вижу разницы.

– Жаль, большинство думает иначе.

– А может, это вам удобно так думать о других? – парирована она, но продолжать спор не стала, увидев в толпе художницу. – А вот и миссис Либелле. Прошу меня простить, надо вручить подарок.

Фелиция кивнула им и ушла, вряд ли собираясь вернуться к беседе.

Когда гостья оказалась на достаточном расстоянии, чтобы их не слышать, Шана ущипнула Мэри за руку.

– Да что на тебя нашло? Ты чего к ней привязался?

Вампир будто очухался. Сжал и разжал пальцы, которые еще недавно пожимали узкую ладошку. А затем брезгливо вытер руку о костюм.

– Не люблю лжецов.

– С чего ты взял, что она лжет?

– Ну хотя бы с того, что она жила в общежитии одна в комнате, – пояснил Мэри. – Я пообщался с ее однокурсниками. В основном о проекте, конечно, но и о Фелиции они рассказали. Нелюдимая одиночка. Поначалу ее сторонились, потому что она заучка, а после четвертого курса она сама стала всех избегать. Без объяснения причин: пропуски лекций, лабораторных. И экзамены она сдавала экстерном. Ничего не напоминает?

– Да ладно! Думаешь, она одна из нас? – фыркнула Шана, но вампир оставался серьезным, и фея напряглась. – Не шутишь? Зачем ей это скрывать?

– А зачем это скрывал Винтер? – вопросом на вопрос ответил Мэри. – Бьюсь об заклад, вымышленная соседка по комнате – она сама. Амбиции взыграли, решила доказать всем, что сможет… Как же, обидели золотую девочку!

– Всё равно не сходится. Ее дядя работает с измененными. Он бы заметил.

– Может, и заметил, но не стал поднимать шум. Наоборот, помог ей скрыть изменение. Иначе тень на всю семью ляжет. Тьфу.

Шана вспомнила Джонатана. Спокойный, рассудительный мужчина с добродушной улыбкой. Такой вполне мог принять изменение племянницы как должное.

– Или у тебя паранойя, – всё же засомневалась фея.

– Всё возможно, – не стал спорить Мэри. – Но я всё равно ей не доверяю. Впрочем, сейчас нам стоит заняться другим вопросом. – Он слегка повернул Шану за плечи, туда, где уже назревал спор между эльфом и молодым щегольски одетым человеком. Пока исключительно на тему высокого искусства, но кто знает, куда их заведут препирательства?

Проблемы стоило решать по мере их поступления.

***

Винтер

Выставка превзошла все ожидания. Если поначалу к идее с лабиринтом Винтер отнесся скептически, то в процессе проникся и сам предложил добавить интерактива, задействовав механизмы Бионик. Разговаривающие скульптуры – это несложно, но как интересно! И композиция сразу ожила, и реклама компании не лишняя.

Конечно, участие Бионик не прошло незамеченным. Совместное мероприятие их компании и банка Либелле всколыхнуло общественность, все сразу вспомнили о романе несостоявшегося наследника и феи, и сеть запестрела новыми сплетнями. Несколько фотографий, где они с Шаной вдвоем на ее стрекозке, невинный поцелуй в щечку в кафе, и далеко не такой невинный – в «Черной дыре». Винтер даже всерьез думал, не воспользоваться ли ситуацией, столь удачной для предложения? Публика подогрета, ждет хлеба и зрелищ. Всё равно рано или поздно к этому придет. Так зачем тянуть?

Удивительно, но мысль о помолвке отторжения у Винтера не вызывала. За эти дни фея так прочно обосновалась в его доме, что без нее становилось пусто. Притирка к совместной жизни у них прошла как-то незаметно. Несложно пойти на уступки, если кто-то любит спать при открытых окнах или терпеть не может громкую музыку. Плед, наушники… А еще сладости и крепкий кофе, морепродукты и полная морозилка стейков, одобренных драконом. Дом всё больше напоминал уютное логово для двоих. И если раньше Винтер ценил одиночество, то сейчас начинал скучать без Шаны. Фея ворвалась в его жизнь и прочно обосновалась там, не давая ни шанса ее забыть.

Наверное, это и останавливало от предложения. Не хотелось всё испортить, напугав Шану своими планами на будущее. А вот с ее отцом он эти планы обсудил и честно предупредил, что ухаживает за его дочерью с самыми серьезными намерениями. Отказа он не боялся. Будь на то воля мистера Либелле, тот сам оттащил бы их к алтарю. А дед подержал бы свечку.

К слову, о деде: тот приглашение на выставку проигнорировал. Зато пришел кузен в компании очередной длинноногой красотки, обрадовал, что его провальный план по внедрению бюджетного умного дома оказался не таким уж провальным (еще бы, с учетом того, что Винтер перелопатил половину концепта!), и перевел часть долга. Процентов десять, но уже неплохо. Начало положено!

– Смотрю, вы по-прежнему весь в делах, – окликнул его мужской голос, и Винтер обернулся.

Мистер Холли всё-таки приехал, вместе с женой и старшей дочерью. Незаинтересованные их беседой, женщины поздоровались и прошли к картинам. Холли задержался. Разумеется, он прекрасно понимал, почему ему выслали приглашение. Но к обсуждению договора приступать не торопился.

– Слышал о вашем изменении. Сочувствую, – забросил он удочку, пожимая Винтеру руку. Как опытный делец, попытался сначала оценить ситуацию. Бывали случаи, когда после изменения собеседник и пары слов связать не мог. О каких сделках тогда речь?

– Не стоит. Как видите, я в добром здравии и, пожалуй, обрел больше, чем потерял, – спокойно ответил Винтер.

– Вы считаете крылья и чешую равноценной замене Бионик? – вздернул брови Холли.

– Я считаю, что Бионик вполне сможет пережить председателя-дракона, и от этого станет только лучше.

Избегать открытого взгляда Винтер не стал, как и лукавить. Холли был его козырем для достижения цели, но не той картой, которой можно сыграть втемную. Если Винтер появится на собрании акционеров с государственным контрактом и поддержкой столь крупного клиента, никто не посмеет его игнорировать. А собственная значимость потешит самолюбие бизнесмена. Тут важно удержать равновесие: показать Холли его полезность, но дать понять, что и без него он держит ситуацию под контролем.

– Хо! А вы и правда стали куда смелее, – усмехнулся мужчина. – Кажется, я начинаю понимать, чем вы подкупили главу Херметик. – Заметив недоуменную складку на лбу Винтера, Холли развеселился еще сильнее. – Еще не слышали? Они отказались от нашего контракта. Отозвали свое предложение и настойчиво посоветовали обратить внимание на Бионик. Конечно, в том случае, если у него появится столь зубастый глава. Это азарт состязаний – всегда приятно победить сильного соперника!

– И что вы собираетесь делать?

– Подождать вашего назначения, разумеется. Но думаю, с таким настроем ждать придется недолго.

– А если долго?

– Мне нравится, что вы даже не рассматриваете вариант, что вас не назначат, – подмигнул ему Холли. – Не волнуйтесь, месяц или два в запасе у вас есть. Но что мы всё о работе и о работе? Моя дочь в восторге от драконов. Если вы найдете время встретиться с ней во время обеда, я буду очень признателен.

Очередное сватовство? Как будто ему председателя было мало. Улыбка Винтера стала натянутой. Ему нужно было хорошее отношение с Холли, но не такой же ценой!

– Мистер Холли, ваша дочь, безусловно, чудесная девушка, но я уже кое с кем встречаюсь, – признался он, предчувствуя недовольство. Но вместо этого собеседник расхохотался.

– Боюсь, вы неправильно меня поняли. Моя младшая дочь Энни. Она обожает драконов. – Он щелкнул на мушку, выводя на экран девочку лет пяти в платье принцессы и с куклой на руках. – И вашу девушку можете позвать. Феи ей тоже нравятся.

Винтер молча кивнул, желая укоротить собственный язык. Все-таки Холли удалось его подловить! А тот, довольный, что заставил смутиться одного из самых невозмутимых дельцов, подхватил бокал с ближайшего столика и ушел в лабиринт.

***

Бобби появился неожиданно. Не то чтобы подкрался, в такой толпе сложно было это сделать. Но Винтер в этот момент высматривал подругу и не ожидал, что кто-то опустит тяжелую ладонь ему на плечо.

– Ты чешую-то убери, чего такой нервный? – недовольно прогудел полицейский, отдергивая руку, хотя плотная ткань костюма и так не позволила бы о нее оцарапаться. – Не видел Шану? Ее мушка не отвечает.

– Сам ищу. А что?

– Да картина одна любопытная попалась из тех, что сегодня привезли, хотел ей показать, – скривился орк.

– Шану нарисовали, что ли?

Яркая гонщица так часто появлялась на снимках в сети, что Винтер не удивился бы и картине с ней в антураже городских улиц.

– Если бы. Ладно, забей, – с досадой отмахнулся Бобби и развивать тему не стал.

Похоже, там было что-то понятное для них с Шаной. Знакомое место или человек? Винтера неприятно кольнуло, что он вроде как остался в стороне, но настаивать на пояснении он не стал – это нормально, когда у старых друзей свои темы для беседы.

– Я пока по выставке бродил, чуть не помер со скуки, – признался Бобби. – А здесь как, всё тихо?

– Недовольные есть, но бурчат сквозь зубы. Мне кажется, все настолько очарованы миссис Либелле, что готовы закрыть на остальное глаза.

– Неудивительно. У Шаны прекрасная мать.

Винтер проследил за его взглядом. Художница о чем-то живо разговаривала с группой посетителей, и кружок увлеченных слушателей вокруг нее становился всё плотнее. Даже ее мужу пришлось отойти в сторону, чтобы не мешать. Непривычно для вечно занятого банкира.

– Мистер Либелле еще не прижал тебя насчет помолвки? – между делом полюбопытствовал Бобби.

– Он прекрасно знает свою дочь. Но я сказал, что у меня есть план.

Правда, не стал уточнять, насколько он зыбкий. Получить от Шаны согласие на помолвку было, пожалуй, самой сложной предпродажной работой, которую приходилось проводить Винтеру. Во-первых, потому что продавал он исключительно себя, пусть и в двух ипостасях. А во-вторых, потому что Шана изначально в нем не нуждалась. Она привыкла со всем справляться сама, и он боялся получить отказ. Это как холодный обзвон: усилий много, выхлопа мало. Радовало только, что помимо холодного обзвона были горячие ночи, и они позволяли надеяться на лучшее.

– План – это хорошо, – согласился орк. – А то пока дождешься, что Шана будет готова, состаришься. Если потребуется помощь, обращайся.

Ну нет, это было бы полным крахом – просить помощи у ее бывшего! Но хорошо хоть, что Бобби перестал огрызаться и как-то примирился с их отношениями. Насмешничал, но без прежней тоски, и пару раз подкидывал Винтеру идеи, чем можно порадовать Шану. Например, прогулкой у Озера Слёз на закате. Оказывается, фея обожала бродить по остывающему песку босиком, и неважно, что набегающая вода была ледяной.

– Винтер, а ты из той ночи, когда первый раз превратился, ничего не помнишь? –переключился на другую тему полицейский.

– Кроме того, что меня пыталась сожрать та тварь из парка? – о своем сне он уже рассказывал, в деталях и под запись. Увы, это нисколько не помогло в поисках монстра из парка. Зато кошмары перестали мучить. Впрочем, кошмары могли прекратиться и благодаря свернувшейся под боком фее.

– Ага. Может крики слышал о помощи или что-нибудь в этом роде? – подкинул идеи Бобби.

– Да я и нашу драку помню с трудом. Всё в голове перемешалось.

– Жаль, – взгрустнул орк. – Я всё кручу насчет убийцы вервольфа: что там случилось? Не похоже это на психопата, убить одного и остановиться. Когда у измененного крышу сносит, он идет крушить и ломать, а не прятаться и зализывать раны. Да и вервольф был тем еще отморозком, из парней Хека. Вот я и подумал, а если это была самозащита? Если вервольф не жертва, а агрессор, но внезапно противник оказался ему не по зубам?

– Ну, страхом от монстра разило, – признался Винтер. – Но хрен поймешь: дракона ночью встретить – любой испугается.

– Твоя правда.

Бобби взял бокал, поднес к губам. Но глотнуть не успел. Ноздри расширились, и орк, нахмурившись, бесцеремонно сунул палец в напиток. Облизнул, скривился и сплюнул, спасибо что в платок, а не на пол.

– Да они совсем охренели?! Мы же убрали ящик!

Винтер тоже повел носом.

– Шато Латур? – с сомнением в голосе уточнил он. Чуткий нос угадывал знакомые нотки: глубокий аромат ягод, терпкий – дыма, и сладкий шлейф карамели.

– Да как ни назови! Это дерьмовый алкоголь.

Бобби так резко поставил бокал на стол, что вино алыми каплями расплескалось по белоснежной столешнице. Орк склонился к остальным бокалам, безошибочно выбирая и отставляя в сторону еще несколько.

– Не скажи. Это очень хороший алкоголь, – возразил Винтер, обиженный за такое пренебрежение к некогда любимому напитку.

– Когда тебя скрутит с него, посмотрим, как запоешь, – огрызнулся орк.

Тут не поспоришь. Винтер хорошо помнил, каково это – помереть не помрешь, но приятного мало.

Бобби в это время вскинул руку к мушке, нетерпеливо пристукивая ногой.

– Шана, ну давай, ответь. Сейчас кто-нибудь из наших глотнет и…

Откуда-то из глубины лабиринта раздался такой отчаянный крик, что все вокруг замерли, и ненавязчивая фоновая мелодия прозвучала почти издевательски. Следом загрохотало, будто разом обвалились и скульптуры, и стены.

– Для отравления это слишком громко, – первым высказался Винтер.

Они переглянулись и одновременно рванули на шум. Встреченные посетители бежали из зала: к лестнице, лифтам, толкались и беспорядочно метались по этажу. Одного молодого парнишку чуть не придавили, и Винтер, отвлекшись на секунду, выдернул его из людской лавины.

– Спа-спасибо.

– Сочтемся.

Разговаривать было некогда. Бежать против толпы – и без того удовольствие ниже среднего, а когда в ней есть измененные – тот еще квест! Винтер пропустил мазнувшего по ногам волка, надеясь, что его появление не усилит панику. Хотя куда сильнее? Чем ближе, тем громче и беспорядочнее становились крики.

– Монстр! В лабиринте монстр! – врезалась в Винтера испуганная женщина и вцепилась в лацканы пиджака. – Помогите!

– Успокойтесь, пожалуйста. Уверен, это какое-то недоразумение. Похоже, кто-то влез в систему и выпустил минотавра, – обратился к ней Бобби, пытаясь незаметно оттащить ее от Винтера. – Не волнуйтесь, это просто достоверная голограмма.

– Которая крушит стены?! Или они у вас тоже не настоящие? – истерически воскликнула она.

В подтверждение слов раздался треск и снова что-то рухнуло. А вот это было проблемой. Можно было подумать, что стены рушат сами посетители, но в этот момент крик повторился, и к нему прибавилось рычание.

– Приносим извинения. Мы сейчас же со всем разберемся. Пока лучше подождите в холле, – торопливо попросил Винтер.

– Да я здесь ни минуты больше не останусь!

Женщина опомнилась, отпустила его и побежала к лестнице. Мужчины тоже побежали, но в противоположную сторону.

С Шаной они встретились в одном из искусственных коридоров, неподалеку от места происшествия. Накатило облегчение (как хорошо, что она не пострадала!) и раздражение (а раз всё в порядке, то не надо и лезть!). Но фея, естественно, останавливаться не собиралась, и в зал с поднятым ворохом гипсовой пыли они влетели вместе.

В суматохе виновата была не голограмма – это стало понятно с первого взгляда по хаосу и разрушениям. А следом Винтер увидел уже знакомого монстра из парка, наступающего на ощерившуюся змеями горгону. Лаверн прикрывала племянника от твари и, кажется, была готова сама вступить в схватку.

Не потребовалось. Шана, не останавливаясь, взлетела и, поднапрягшись, подхватила тварь, врезаясь с ней в стену. Нападения со спины тварь не ожидала и пока мотала головой, приходя в себя, Лаверн схватила Гая и заскочила в подсобку, спрятавшись уже там.

– Даже не думай обращаться! Вы тут вдвоем всё разнесете, – вцепился в Винтера орк, а чешуя уже шла по лицу, рукам, телу.

Дракон умудрился услышать и остановиться, а в этот момент Шана уже уводила тварь в дальний зал, подальше от посетителей.

Приманкой она была отличной, с этим не поспорить. Верткая фея, которую так и хочется цапнуть – Винтер помнил отголоски чувств своего дракона, когда впервые гонялся за ней по парку. Тварь она раздразнила, и та неслась за феей, выбрав подходящей жертвой.

Кто у кого жертва – большой вопрос!

Единственное, чего не учла Шана – низкие потолки. Как оказалось, по стенам тварь лазает не хуже, чем по полу, а предметы меблировки использует как подставки под лапы. Так что длинные прыжки вполне заменяли полет. Зубы клацали в дюйме от крыльев улепетывающей феи, и у Шаны не было ни мгновения, чтобы обернуться и оценить обстановку. Ровно до того момента, как между ними не вырос минотавр.

Громадина, изрыгающая клубы дыма, с трубным ревом выскочила из-за угла и бросилась наперерез твари, и та инстинктивно затормозила, замолотила лапами, чтобы не врезаться в очередного противника. В итоге попросту пролетела сквозь замерцавшую голограмму и, не удержавшись, уткнулась лбом в настоящую скульптуру.

– Картина «Медвежий край» рассказывает о непростой судьбе девушки-судмедэксперта, вынужденной переехать из столичного города в суровую тундру… – низким голосом заговорил гипсовый медведь-оборотень, не иначе как чудом переживший удар.

Тварь испугалась и, зарычав, отпрянула в сторону. Взревела обиженно, как только поняла, что обманулась дважды, и ни голограмма, ни статуя ничего ей не сделают. Крутанулась на месте, оценивая обстановку: фею под потолком, мужчин, вбежавших следом за ними в зал, и особу у черного входа с развернутым голографическим экраном: именно Тайга управляла минотавром и выгадала для подруги время. Миссис Кэмпбелл показалась ей безобиднее всего, а может, тварь решила сбежать: но так или иначе, она развернулась к черному входу и замолотила хвостом, готовясь к прыжку. Прижалась к полу, спружинила…

И шлепнулась обратно на задние лапы. Не так-то просто прыгать, когда на хвосте увесистый груз. Сто семьдесят фунтов – это не какой-нибудь розовый бантик! Рик вцепился в шипастый хвост, упираясь пятками, чтобы удержаться самому и не дать твари напасть, не обращая внимания на разодранные в кровь ладони. За Тайгу он беспокоился куда больше, чем за собственную жизнь. Гневный вопль твари оглушил, а самого Рика проволокло по залу как заправского спортсмена, глиссирующего по полу, как по воде, разве что роль веревки исполнял хвост.

– Вейкбординг в миниатюре, – выцедил Винтер, тряхнув головой – в ушах всё еще звенело, и он, не колеблясь, бросился спасать помощника.

Как раз вовремя: твари надоело стряхивать его с хвоста, и она попробовала достать наглеца зубами. Вцепись она в Рика, мужчина остался бы без руки – именно так, судя по дикому крику, показалось Тайге. Получилось у миссис Кэмпбелл даже громче, чем у твари. К счастью, зубы сомкнулись на чешуе подоспевшего дракона и, прикусив ее, скользнули мимо. Неприятно, но не смертельно.

– Свали! – Кажется, зубов во рту стало больше, потому что говорить было тяжело. Вот шипеть – шипеть куда удобнее. Но Рик понял и отбежал к Тайге, вцепившейся в него мертвой хваткой.

– Выгадай мне три минуты, Пэн! Нет, даже минуту, – прозвучал в мушке голос Мэри, а тварь издевательски щелкнула пастью прямо перед носом дракона. Он, не будь дурак, тоже оскалился в ответ – смешно вышло, но тварь опешила и даже попятилась. Кто этих психов знает, вдруг заразно? Нормальный человек давно улепетывал бы без оглядки!

В следующую попытку укусить Винтер поймал раззявленную пасть руками, не давая зубам сомкнуться, и сам себе напомнил знаменитого героя древности, борющегося со львом. Мышцы бугрились и ныли, напоминая, что в последний месяц ему было не до похода в спортзал. И никакое изменение не поможет, когда тебя пытается сожрать неизвестная хрень в три раза больше человека.

– Мэри, чтоб тебя, минута уже прошла, – прошипел Винтер, чувствуя, что еще немного, и он или обернется в дракона, или его пожуют и выплюнут.

Стрекот он услышал одновременно с тварью, но та была не в том положении, чтобы скакать, а достать подлетевшую фею хвостом не получилось. Шана сделала крутой вираж и замерла над ними вниз головой. В пальцах мелькнул знакомый флакончик.

– В сторону!

Винтеру хватило ровно секунды, чтобы отпрыгнуть, а затем Шана выпустила перцовую струю прямо в морду твари.

Стены содрогнулись. Без преувеличения.

О да, Винтер прекрасно понимал, насколько это больно и в чем-то даже сочувствовал. На расстоянии. Лучше бы на расстоянии побольше, но, увы, слишком далеко отбежать он не успевал. Ядреный состав убивал весь обостренный нюх, и у дракона самого перехватило горло. Он закашлялся и вроде бы отвлекся на миг – а когда снова посмотрел на тварь, Бобби сидел на ее спине, воткнув шприц в массивное тело.

Получилось не хуже, чем с транквилизатором.

– Надо передать председателю благодарность за твоё лекарство. Второй раз спасает, – как-то невесело пошутил Мэри, подходя ближе. Жестом попросил Бобби отойти.

Стоило орку слезть с поверженного противника, как фигура замерцала, скукожилась, и на месте жуткой твари появилась бессознательная женщина. Увы, хорошо знакомая.

Монстром, которого они искали, была Фелиция Эванс.