Игрок, забравшийся на вершину. Том 12

Глава 602 О филактериях

После получаса настроек подходящих критериев, Ворон вроде как получил что-то удовлетворяющее его запросам. Правда, из-за сложности задачи пришлось не только расширить территорию поиска, но и исключить самые простые пути. В итоге, помимо очень высокой цены, за которую он объективно мог нанять ещё шесть или семь подходящих наёмников, он также не знал, где тот окажется и что потребуется, для того чтобы заполучить данный артефакт.

Артефакт мог оказаться наградой за прохождение квеста, лотом на каком-нибудь аукционе или же вообще покоиться в чьей-нибудь сокровищнице.

Не торопясь с решением, парень закрыл консоль и всерьёз задумался, чувствуя внутренний диссонанс от происходящего. Выходило всё как-то уж слишком сложно. Ему не хотелось тратить столько сил, внимания и очков влияния на то, чтобы избавиться от какой-то там секты во главе с личем (пусть и непростым).

На фоне всей той информации, которой он уже владел, это выглядело пустой тратой времени.

«За исключением, конечно, спасения священника и получения души. Было бы проще, знай я название какого-нибудь подходящего арте… Хм… Погоди…» ― Ворон, не желая спугнуть наваждение, стал быстро обдумывать все имеющиеся факты касательно Аштас-Ира и в какой-то момент застыл, широко раскрыв глаза.

«Ящик Пандоры!»

Парень даже встал и начал ходить из стороны в сторону, прокручивая пришедшую мысль в голове, желая убедиться, что действительно нашёл выход.

Почему он не подумал об этом раньше?

Всё казалось таким элементарным. Ему нужна была душа лича, которая, если он правильно понимал, должна храниться в филактерии или какой-нибудь похожей ерунде. Что мешало Ворону просто забрать её? Правильно, то, что её обладатель был жив, могуществен и не собирался с ней расставаться. Но если бы удалось изолировать тело лича… Возможно, это стало бы ключом к получению души без необходимости идти на смертельный риск.

«Правда, требовалось поговорить с Танатосом и остальными касательно нюансов хранения их душ, чтобы убедиться, что, заключая тело лича, я никак не повлияю на его душу. И, что самое главное, уточнить касательно связи души и тела. ― В этот момент он подумал ещё о кое-чём. ― Столько времени и нервов можно было бы сохра… Чёрт!»

Тут он вспомнил, как тратил очки влияния на поиск наёмников, причём не один, а два раза!

Разбойник упал на кресло и закинув руки за голову, прикрыл глаза, пытаясь найти положительные стороны во всём этом.

«Ну, как минимум я не смогу добраться до Аштас-Ира незамеченным. Нужен будет кто-то, кто сможет отвлечь хотя бы часть сил некромантов. Наёмники хорошо справятся с этой ролью, к тому же, если всё пройдет как надо, им даже не придётся сражаться с личем, из-за которого я их, собственно говоря, и нанимал. Ну да ладно. Что касается Ноутлока… Я не настолько доверяю Святой империи, чтобы давать понять им, что имею артефакт подобного уровня. Несмотря на наличие договора между нашими странами, мне не хочется проверять их верность союзу на прочность. По крайней мере, сейчас. И всё же сила Ноутлока и его товарищей может сыграть решающую роль в привлечении внимания… Только вот как же убедить их в том, что я действительно смогу заточить лича? Как ни крути, речь идёт об их жизнях, и, если бы не моё бессмертие, я бы точно не согласился на подобную авантюру, не имея сильной веры в успех задуманного».

Усиленно раздумывая над тем, как же ему поступить, Ворон вдруг вспомнил о полученном недавно навыке, и в его голове, словно плод на дереве, начал созревать абсолютно новый план.

Один из тех, к которым парень, пусть и не по своей воле, но привык за время своих скитаний.

Очень рискованный, но, скорее всего, и самый действенный. Однако, перед тем как его предлагать, нужно кое-что уточнить…

― Прошу прощения, что приходится вас беспокоить. ― Ворон, призвавший в свой кабинет личей, не стал ходить вокруг да около и, предложив им присесть, продолжил: ― Мне нужны ваши профильные знания касательно филактерий и любых других сосудов, способных хранить души личей. Я хочу знать, как они выглядят? Какие правила и особенности их создания? Можно ли как-то отыскать сосуд, если понятия не имеешь, что тот из себя представляет, и всё в таком ключе. Можете говорить свободно.

― Что ж, главное правило, пожалуй, одно. Филактерия может принять почти любой облик, но главное, иметь в виду, что та должна являться предметом. Не локацией, не живым человеком, не жидкостью, не что там ещё может прийти в больную голову, ― раздался голос Анубис. ― Предмет и только он. Зеркальце, детская кукла, кольцо. Чем неприметнее сосуд ― тем дольше его владелец избежит взора тех, кто охотится за его бессмертием. Помимо того что филактерия должна быть предметом, нужно учитывать его размеры, чтобы на нём можно было провести нужный ритуал. Многие считают, что филактерией лучше делать объект, с которым связаны память и яркие эмоции. Всё остальное ― дело вкуса и паранойи его создателя.

― Вкуса и иногда тщеславия, ― взял слово Танатос. Его иссохшая рука в дорогих на вид, но потускневших браслетах медленно поднялась, и магическая пыль закружилась в ладони, складываясь в призрачные очертания изысканной музыкальной шкатулки, золотого кинжала, древней картины и украшенной драгоценными камнями короны. ― Некоторым льстит мысль о том, что их вечность охраняет нечто прекрасное или могущественное. Но, как верно заметила Анубис, мудрый выбирает простое. Камень, вмонтированный в тёмный угол темницы. Флюгер на самой высокой башне, который не снимали веками. Свинцовый глаз статуи плакальщицы на заброшенном кладбище. Я считаю, что истинная сила в незаметности, а не в блеске. Но кроме любителей тщеславия, попадаются и те, кто следует правилу: «Хочешь что-то спрятать — положи на видное место». Например, городская достопримечательность ― книга в руках у статуи основателя. Чаша в горном святилище, куда столетиями стекались паломники, но которое по каким-то причинам перестали посещать. Проклятый меч, который по разным причинам хранится запечатанным в королевской сокровищнице. Примеров можно привести много, но главное, стоит помнить, что здравомыслящий лич не станет оставлять свою филактерию без присмотра.

― Чем бы ни являлась филактерия, она оставляет след.

В разговор вступил Мара. Ворон вновь задумался о том, как неудачно он выбрал имена. В его защиту, он не ожидая, что за каждым из них проснётся личность. Да и отличить пол истлевшего мертвеца очень сложно, если не иметь соответствующих знаний.

― Там, где она спрятана, ― продолжал лич, ― будут происходить неизменные процессы вымирания. Трава, деревья, даже камень и металл начнут разлагаться. Жизнь будет обходить это место стороной, а воздух становиться неподвижным и тяжёлым, словно в склепе, ведь внутри сосуда находится особенная душа. И даже если максимально скрыть эманации смерти, след всё равно проявится. Небольшой, но всё же след. Можно даже назвать его пятном. И пусть многие просто пройдут мимо, если мы, например, рассматриваем тот же камень, но тот, кто ищет, всегда найдёт. Поэтому любой лич старается держать свою филактерию поближе к себе.

― Отсюда, собственно, происходит и очевидное, хоть и сложное в плане исполнения, решение. ― Следуя неведомой Ворону договорённости, заговорил Осирис. ― Так как воля лича накрепко привязана к сосуду, в момент величайшей опасности, когда тело начинает разрушаться, его сознание устремится к филактерии. Проследить за этим импульсом ― всё равно что увидеть паутину, дрогнувшую от движения паука в её центре. Но в этом и заключается сложность, ведь, чтобы увидеть это движение, нужно иметь соответствующие способности или же артефакты.

― Что касается более важных моментов, ― заговорил Морриган, плавно перехватывая внимание. ― Филактерия ― отнюдь не беззащитный сосуд. Это наша фатальная слабость, а потому каждый подготовленный лич превращает её в эдакую крепость. Ловушки, проклятия, способность захватить разум прикоснувшегося, возможность переместиться при малейшей угрозе ― всё это лишь малая часть её защиты, которая не уступит самым защищённым сокровищницам. Конечно, если лич не идиот.

Он сделал паузу, давая словам проникнуть в сознание Ворона, и продолжил:

― Это во-первых. А во-вторых, не забывайте о нашей природе. Тело лича ― всего лишь марионетка, в то время как истинный кукловод пребывает внутри филактерии. Если эта нить внезапно оборвётся, а в сосуде окажется заложен механизм, что мгновенно перенесёт его в заранее подготовленное убежище, все ваши усилия окажутся бесполезны.

― Хм, то есть… ― Ворон задумчиво подводил итог услышанному, ― найти её ― самый простой шаг… Да уж… Это сильно мешает задуманному мною.

План парня был прост до безобразия. Шаг первый — воспользоваться [ящиком Пандоры] и заключить тело лича внутри. Шаг второй — найти филактерию и использовать один из кинжалов, чтобы поглотить его душу. Конец.

Да, он хорошо понимал, что сама сложность задания от этого никак не поменялась, но он думал, что проблема будет только в том, чтобы добраться до Аштас-Ира, но никак не в том, что филактерия может банально «сбежать», навешать на него проклятия или, не дай бог, захватить его тело! Последний пункт так вообще, считай, автоматически приводил к статусу «в плену», из-за чего перед мысленным взором Ворона тут же всплыли строчки штрафа в задании.

Из всего этого следовало, что план стоит пересмотреть. И сильно.

«Надеюсь, у Ноутлока есть план на этот счёт».