Хозяйка лавки зачарованных пряностей

Глава 4

Утро наступило рано — солнце уже светило в окно, и я открыла глаза, щурясь от яркого света, пробивающегося сквозь грязное стекло и рисующего золотистые полосы на стенах. Несколько мгновений я лежала неподвижно, разглядывая незнакомый потолок с темными балками и остатками паутины в углах, пытаясь сообразить, где нахожусь и как здесь оказалась. Запах пыли и затхлости, смешанный с едва уловимым ароматом старого дерева, постепенно вернул меня к реальности. Лавка на Медной улице, Мелтаун, мой новый дом или то, что должно им стать, если я справлюсь.

Я медленно села на кровати, чувствуя, как протестует каждая мышца. Потянулась, в спине что-то громко хрустнуло, плечи ныли от непривычного положения, шея затекла. Ночь я провела прямо в одежде, укутавшись дорожным плащом вместо одеяла. Не самая удобная постель, но, по крайней мере, это был не пол.

Я поднялась, аккуратно свернула плащ и спустилась по скрипучей лестнице на первый этаж. Ступени жалобно охали под моим весом, и я невольно представила, как они в один прекрасный день просто проломятся. Еще одна вещь в длинном списке того, что требовало ремонта.

На кухне достала из холщового мешка остатки вчерашнего хлеба и сыра. Завтрак получился скудным: несколько укусов хлеба с сыром, запитые холодной водой из-под крана, но достаточно сытным, чтобы дать мне силы для предстоящей работы.

Я жевала, стоя у окна и глядя на небольшой внутренний дворик. Высокие стены соседних домов окружали его со всех сторон, превращая в уютный, хотя и заросший сорняками, островок безопасности. Старая яблоня у дальней стены уже покрылась первыми бледно-зелеными листочками — весна вступала в свои права, и скоро дерево зацветет.

Допив воду, я закатала рукава повыше, готовясь к работе. План на день был прост: привести в порядок три помещения. Спальню, где я буду спать. Кухню, где буду готовить. Ванную комнату, где смогу наконец нормально помыться.

Я отправилась наверх, в спальню с некогда голубым покрывалом, где провела ночь. Остановилась на пороге, оглядывая помещение свежим взглядом. Работу нужно было начать с самого неприятного — избавления от всего того хлама.

Покрывало и подушка были безнадежно испорчены. Я взялась за край покрывала — ткань источала удушливый запах плесени, от которого немедленно защипало в носу. При прикосновении она буквально расползалась в руках, оставляя на пальцах липкую грязь. Я стащила покрывало с кровати, стараясь не вдыхать поднимающуюся пыль, которая взметнулась облаком, и отнесла на лестничную площадку. Подушка была не лучше — наволочка порвалась, из дыры торчала вата, пожелтевшая и свалявшаяся.

Простыня порвалась с тихим шорохом при попытке ее снять. Истлевшая от времени ткань не выдержала даже легкого усилия, распадаясь на куски в моих руках. Я собрала обрывки и ее отнесла на лестницу.

Матрас... с матрасом была отдельная история. Пружины кое-где прорвали обивку, торча наружу ржавыми концами. В нескольких местах виднелись темные пятна — то ли от воды, то ли от чего-то еще, на что я предпочла не смотреть слишком внимательно. Выбрасывать его я не стала — все-таки это была единственная кровать в доме, и на полу спать мне совсем не хотелось. Просто перевернула на другую сторону. Та выглядела менее пострадавшей. Пока сойдет.

Окно я открыла еще вчера, выбросив истлевшую штору, и теперь свежий воздух свободно проникал в комнату, постепенно вытесняя затхлость и наполняя пространство весенней прохладой.

Мне повезло — окно этой спальни, как и окно кухни, выходило во внутренний дворик, окруженный высокими стенами. А значит, никто из соседей не увидит, если метла вдруг решит полетать сама по себе.

Я взяла растрепанную помощницу в руки, и на мгновение прикрыла глаза, собираясь с мыслями. Внутри, где-то в области солнечного сплетения, теплилась знакомая нить силы — тонкая, почти неосязаемая, но всегда отзывчивая. Я нащупала ее мысленно, словно трогая струну музыкального инструмента, и легко подтолкнула.

Метла дрогнула в моих руках, словно очнувшаяся от сна. Потом резко вырвалась из пальцев и взмыла вверх, к потолку, остановившись под самыми балками. Секунду она висела неподвижно, словно оценивая объем работы, а потом принялась методично подметать.

Я наблюдала за ней, прислонившись к дверному косяку и скрестив руки на груди. Метла двигалась с удивительной точностью — начала с потолка, проходя вдоль каждой балки и сметая паутину длинными взмахами. Серые хлопья паутины падали вниз, словно странный снег. Паук, которого я заметила еще вчера, недовольно шевельнулся в своем углу, но метла безжалостно согнала и его — он упал на пол и поспешно скрылся в щели между досками.

Потом метла спустилась ниже и принялась за стены, методично проходя каждый участок сверху вниз, сметая пыль и остатки паутины. Щетина шуршала по штукатурке, и пыль оседала на полу ровным серым слоем.

Наконец, метла добралась до пола и начала сгонять всю эту грязь к выходу из комнаты, заглядывая в углы, под кровать, в щели между досками.

А я тем временем занялась платяным шкафом.

Открыв массивные дубовые дверцы, я принялась вытаскивать одежду. Платья, юбки, блузы — все покрытое толстым слоем пыли и пропитанное запахом плесени и нафталина. Большую часть вещей моль постаралась превратить в решето. Дыры неправильной формы зияли в ткани, особенно на сгибах. Все это я безжалостно откладывала в сторону — на выброс.

Но некоторые предметы выглядели вполне пригодными для использования. Несколько платьев из плотной шерстяной ткани — темно-зеленое, коричневое, черное. Две юбки темных цветов. Три блузы с кружевными воротничками, немного пожелтевшие от времени, но целые. Я сложила их отдельной стопкой на кровати. Потом постираю с хорошим мылом и, может быть, они еще пригодятся.

Шляпы с верхней полки я даже разглядывать не стала. Все шляпы отправляются в мусор.

К тому моменту, как я закончила разбирать шкаф, метла уже завершила свою работу. Вся пыль была аккуратно сметена к двери, образуя серую кучу. А трудяга прислонилась к стене и замерла, словно ожидая дальнейших указаний.

Я собрала пыль в старую наволочку, завязала узлом, стараясь не вдыхать поднимающуюся пыль, и вместе с прочим мусором отнесла в торговый зал. На обратном пути заглянула на кухню и, прихватив с собой помятый таз и тряпку, поднялась на второй этаж. В ванной набрав воды, очередной раз порадовавшись водопроводу в доме, я щедро накрошила в таз мыла, бросила тряпку и отправилась отмывать спальню...

Поставив таз на пол возле двери, я снова нащупала внутри ту знакомую нить силы. На этот раз заклинание требовалось чуть сложнее, чем для метлы — нужно было не просто двигать предмет, а заставить его выполнять последовательность действий. Окунуться в воду, отжаться, протереть поверхность, вернуться, прополоскаться, снова отжаться.

Я прикрыла глаза, представляя движение, и подтолкнула.

Тряпка дернулась, словно проснувшись. Нырнула в таз с водой, взбалтывая мыльную пену. Секунду полоскалась в воде, впитывая влагу, потом выпрыгнула и повисла над тазом. Начала скручиваться сама собой — сворачивалась в тугой жгут, выжимая излишки воды, которая стекала обратно в таз звонкими каплями. Потом расправилась и, метнувшись к окну, принялась методично тереть подоконник, двигаясь короткими круговыми движениями. Сухая пыль легко осыпалась, оседая на полу.

Потом она переместилась на само окно и принялась драить стекло — сначала изнутри, потом выскользнула наружу и занялась внешней стороной. Когда она вернулась обратно в комнату, стекло блестело. Солнечный свет хлынул в спальню, делая ее заметно светлее и просторнее.

А тряпка нырнула обратно в таз, закружилась — вода вокруг нее забурлила, окрашиваясь серым от грязи. Снова скрутилась в жгут, отжалась и метнулась к кровати.

Она методично прошлась по изголовью, каркасу, спинке, ножкам. Дерево было покрыто толстым слоем пыли, которая при контакте с влагой превращалась в липкую грязь. Тряпка терла старательно, не пропуская ни сантиметра. Потом снова вернулась в таз, окунулась в воду. К этому моменту вода в тазу стала почти черной.

Я погасила заклинание — тряпка послушно упала в таз и замерла. Понесла таз в ванную, вылила грязную воду и набрала свежую. Снова щедро накрошила мыла, наблюдая, как оно растворяется, образуя густую пену.

Вернулась в спальню, поставила таз на пол и снова запустила заклинание.

Платяной шкаф стал следующим. Тряпка летала вокруг него, словно гигантская муха — протерла дверцы снаружи, потом юркнула внутрь и занялась полками. Я слышала, как она шуршит там, оттирая остатки мышиного помета и труху от моли.

Когда со скудной мебелью в спальне было покончено, дотошная красотка шлепнулась на пол. Она ползла по доскам, словно какое-то странное существо, методично проходя участок за участком. Начала от угла, потом переместилась под окно, потом вокруг кровати. Двигалась короткими дугообразными движениями, старательно оттирая въевшуюся грязь. Оставляла за собой влажные чистые полосы, которые темнели на фоне еще не вымытых досок.

Периодически она возвращалась к тазу — полоскалась, отжималась, снова принималась за работу. Вода в тазу мутнела с каждым разом все сильнее.

Я только и успевала менять воду, да убирать невесть откуда взявшийся мусор, который «подружка» вытащила из укромных мест.

Минут через тридцать тряпка закончила последний участок возле платяного шкафа, вернулась к тазу, прополоскалась в последний раз и обмякла, падая на дно.

Заклинание выдохлось. А я почувствовала легкую усталость, удерживать магию так долго было непросто, но все равно гораздо легче, чем драить все это руками.

Я выпрямилась, потянулась, в спине снова что-то хрустнуло и облокотилась о дверной косяк, оглядывая результаты работы.

Спальня преобразилась. Доски пола заметно посветлели, проявив свой настоящий медовый оттенок. Стены, очищенные от паутины и пыли, стали светлее. Через чистое окно в комнату лился яркий солнечный свет, окрашивая все в теплые тона. Воздух пах чистотой — мылом, влажным деревом и свежестью. Комната стала выглядеть обитаемой и почти уютной.

Скудный завтрак из хлеба и сыра давно закончился, и организм требовал подкрепления. Я прислушалась к себе — голова слегка кружилась от усталости, в животе было совершенно пусто. Работать на пустой желудок, да еще с использованием магии — верный способ свалиться в обморок к вечеру.

Я спустилась по скрипучей лестнице на первый этаж и прошла на кухню. Достала из сумки кошелек, мысленно прикидывая список покупок, когда раздался стук в дверь.

С удивлением подумав, кто бы это мог быть, я прошла через коридор в торговый зал и осторожно приоткрыла входную дверь.

На пороге стоял Тобиас. Его лицо озаряла широкая улыбка, а в руках он держал увесистый сверток, завернутый в чистую ткань, из-под которой струился ароматный пар.

— Доброго денечка! — сказал он бодро, протягивая мне сверток. — Мать велела передать. Говорит, не до готовки тебе сейчас. Вот, суп горячий, и лепешки свежие, только из печи!

Я приняла сверток обеими руками — он оказался тяжелым и приятно теплым. А запах был настолько аппетитным, что у меня немедленно и громко заурчало в животе.

— Вот видишь, вовремя я пришел! — Тобиас рассмеялся. — Мать всегда знает, когда кому поесть нужно.

— Спасибо, — сказала я искренне. — Передай матери, что я очень благодарна. Совсем не ожидала такого внимания.

— Ну, в Мелтауне народ хороший, — Тобиас почесал затылок. — Мать говорит, что добро к добру, и возвращается. Помогаешь людям и тебе помогут, когда понадобится.

— Наверное, — протянула, невольно вспомнив, что в Вирголии действовала другая философия. Там соседи скорее донесли бы на тебя священнику, чем принесли горячий суп.

— Ну что, как успехи с уборкой? — Тобиас заглянул через мое плечо в торговый зал. — Продвигаешься?

— Потихоньку, — кивнула я, прикрывая дверь плотнее.

— Если помощь нужна, зови, — Тобиас снова улыбнулся. — Могу помочь, мусор вынести, например. Или что-то тяжелое перетащить.

Я задумалась. Мусора действительно накопилось много.

— Вообще-то, да, — кивнула я. — Если не в тягость. Мусор вынести было бы кстати.

— Без проблем! — Тобиас потер руки. — Показывай, где он!

— Сейчас принесу, — проговорила, радуясь, что сразу спустила весь мусор в торговый зал. — Вот это все.

— Понял, — Тобиас кивнул и сразу же взялся за дело. Через несколько минут весь мусор был вынесен. Тобиас вернулся, отряхивая руки.

— Все, готово, — объявил он с гордостью. — Еще что-нибудь нужно?

— Нет, спасибо большое, — покачала я головой. — Ты и так очень помог.

— Да ладно, пустяки, — он отмахнулся. — Мы же соседи, можно сказать. Должны друг другу помогать. Тогда я побежал, у матери в лавке дел полно.

— Спасибо еще раз. И матери низкий поклон передай.

— Обязательно! — Тобиас помахал рукой и зашагал прочь, насвистывая свою мелодию.

Я закрыла дверь, прислонилась к ней на мгновение и глубоко вдохнула. Хорошие люди. Добрые люди. Может быть, мне действительно повезло с городом.

Потом я вернулась на кухню, неся драгоценный сверток. Положила его на вымытый стол и осторожно развернула. Внутри оказался глиняный горшок с супом и три золотистые лепешки, пахнущие укропом и чесноком.

Я взяла ложку, зачерпнула суп и попробовала.

Боги.

Это было восхитительно вкусно.

Густой, наваристый, с крупными кусками говядины, морковью, луком, картофелем. Я закрыла глаза, наслаждаясь вкусом, и почувствовала, как тепло разливается по телу.

Я съела примерно половину супа, щедро заедая лепешками. Наелась так, что живот приятно потяжелел, а усталость отступила.

Прикрыв горшок тканью, я отставила его на дальний край стола и снова взялась за уборку, ощущая прилив энергии.