Хозяйка лавки зачарованных пряностей

Глава 2

Спустя несколько минут я оттолкнулась от подоконника и повернулась лицом к лавке. Ладно, хватит стоять и жалеть себя. Пора осмотреть, что именно мне досталось в наследство.

За прилавком виднелась узкая дверь, наполовину прикрытая. Я толкнула ее ногой, петли жалобно скрипнули, словно недовольные тем, что их потревожили после стольких лет покоя. За дверью оказался короткий коридор, настолько узкий, что я задевала плечами стены. Штукатурка осыпалась под прикосновением, оставляя белые следы на темной ткани моего плаща.

Первая дверь слева вела в то, что когда-то было кухней.

Я замерла на пороге, рассматривая помещение. Большой очаг занимал половину дальней стены: каменная кладка почернела от копоти, железная решетка над углями покрылась ржавчиной. На полке над очагом стояли горшки и сковороды, настолько грязные, что определить их первоначальный цвет было невозможно. Паутина связывала их в единое целое, превращая кухонную утварь в какую-то призрачную конструкцию.

Массивный деревянный стол посередине комнаты был завален остатками чьей-то последней трапезы. Я подошла ближе, морщась от затхлого запаха. Тарелка с засохшими остатками какой-то каши, теперь покрытой зеленоватой плесенью, напоминающей бархат. Кружка с давно испарившимся напитком, на дне которой что-то шевелилось.

У противоположной стены я заметила медную раковину, потемневшую от времени, с торчащим краном. Интересно, работает ли? Я повернула вентиль, ничего не произошло. Попробовала еще раз, приложив больше усилий. Труба внутри стены заскрежетала, завыла, а потом из крана брызнула струя ржавой воды, окатив меня с головы до ног.

— Проклятье! — Я отскочила, вытирая лицо рукавом. Вода быстро посветлела, стала почти прозрачной. Значит, водопровод работал. Это уже хорошо. Очень хорошо.

Я закрыла воду и перевела взгляд на полки с припасами. Мешки с мукой, изорванные крысами. Баночки с чем-то неопределимым, покрытые толстым слоем грязи. Одна из банок треснула, и ее содержимое медленно, годами, вытекало на полку, образуя бурую корку. Все это придется выбросить.

Следующая дверь вела в кладовку для хранения пряностей. Помещение было чуть больше кухни, с высоким потолком и рядами полок вдоль стен. Здесь, должно быть, тетка хранила запасы, готовые к продаже.

Теперь полки представляли собой хаос. Мешки с корицей и кардамоном были прогрызены мышами, специи просыпались на пол, смешиваясь с пылью и пометом грызунов. Я наклонилась, принюхиваясь, слабый пряный аромат все еще витал в воздухе, но был почти неразличим под запахом плесени.

Глиняные кувшины с маслами стояли рядами на верхних полках. Некоторые треснули, масло давно вытекло и затвердело. В углу громоздился ящик с тем, что когда-то было луковицами чеснока или лук-шалот. Теперь это была гниющая масса, от которой исходил сладковато-тошнотворный запах. Я поспешно отступила, зажав нос рукавом.

Рядом с кладовкой обнаружилась еще одна дверь в крохотное помещение, которое оказалось мини-лабораторией.

Я замерла на пороге, удивленно разглядывая комнату. Метра три на четыре, не больше. Вдоль одной стены тянулся узкий рабочий стол, заваленный склянками, ступками, пестиками, сушеными травами. Над столом висела полка с пузырьками разных размеров, некоторые содержали жидкости странных цветов: мутно-зеленую, коричневую, одна была почти черной.

Значит, тетка занималась не только торговлей. Изготавливала настойки, мази, может быть, лекарства. Интересно. Я подошла ближе, взяла в руки одну из склянок. На ней была этикетка, но чернила выцвели настолько, что прочесть что-либо было невозможно. Жидкость внутри была темной, густой. Я осторожно открыла пробку, понюхала: резкий, горький запах, похожий на полынь. Может, что-то от лихорадки? Или от боли?

Я поставила склянку обратно. Потом разберусь. Сейчас важнее понять масштаб катастрофы.

Последней на первом этаже была крохотная кладовка для хозяйственного инвентаря, метр на метр, не больше. Метлы с наполовину облезшей щетиной, ведра с проржавевшими днищами, тряпки, превратившиеся в гниющие лохмотья. Одна из метел выглядела более-менее целой, и я вытащила ее наружу, оценивая. Этой можно будет хоть что-то подмести.

Я вернулась в коридор и заметила две лестницы: одна вела вверх, на второй этаж, другая уходила вниз, в погреб. Ступени деревянные, изъеденные жуками, скрипучие.

Желудок предательски заурчал, вновь напоминая о себе.

Нет, осмотр остального дома подождет. На голодный желудок толку от работы не будет. Сначала нужно поесть, а уже потом продолжать инспекцию этого... наследства.

Я вернулась в торговый зал, подхватила свою дорожную сумку с табуретки и направилась к выходу. Где-то на рыночной площади или неподалеку наверняка есть бакалейная лавка. Куплю хлеба, сыра, может, колбасы. И мыла. Обязательно мыла, иначе в этой грязи просто не выжить.

Я заперла дверь на ключ и двинулась по Медной улице в сторону центра города…

Мелтаун в полдень был шумным и многолюдным. Улицы заполнились торговцами, ремесленниками, покупателями. Кто-то тащил мешки с мукой, кто-то вел за собой упирающуюся козу, женщины с корзинами на головах сновали туда-сюда, выкрикивая что-то друг другу. Пахло печеным хлебом, жареным мясом, навозом и медовыми пряниками.

Я шла, прижимая сумку к боку, стараясь не сталкиваться с прохожими. Несколько раз меня толкнули: один раз так сильно, что я едва удержала равновесие. Но никто не извинился, даже не оглянулся. Обычная городская жизнь.

Бакалейную лавку я нашла быстро, она располагалась на углу площади, рядом с харчевней, из которой доносился аппетитный запах жареного мяса и лука. Над дверью висела вывеска: «У Марты. Все для дома».

Я толкнула дверь и вошла внутрь.

Лавка оказалась просторной и на удивление чистой. Вдоль стен тянулись полки, заставленные товарами: мешки с крупами, связки колбас и сушеного мяса, круги сыра, бочонки с солеными огурцами и капустой. В углу стояла корзина с яйцами, рядом ящики с яблоками и морковью. Пахло укропом, копченостями и свежим хлебом.

За прилавком стояла полная женщина средних лет с круглым румяным лицом и копной рыжих волос, убранных под белый чепец. Она что-то записывала в толстую книгу, но когда я вошла, подняла голову и улыбнулась.

— Добрый день, милая! Что желаете?

— Добрый день, — я подошла ближе, разглядывая товары на прилавке. — Мне нужен хлеб, сыр... и колбасу, если есть.

— Конечно есть! — женщина отложила перо и принялась выкладывать передо мной товары. — Хлеб свежий, с утра только испекли. Сыр вот этот, с травами, очень вкусный, сама пробовала. А колбаса копченая или вяленая?

— Копченую, пожалуй.

Пока она отрезала ломоть сыра и отвешивала колбасу, я осмотрелась по сторонам. В углу лавки, у окна, сидел парень лет восемнадцати-двадцати, перебирая какие-то ящики. Худощавый, светловолосый, с веснушками, рассыпанными по носу и щекам. Он поднял голову, встретился со мной взглядом и улыбнулся так открыто и дружелюбно, что я невольно улыбнулась в ответ.

— Новая покупательница? — спросил он, поднимаясь с табуретки и подходя ближе. — Не видел вас раньше в Мелтауне. Путешественница?

— Что-то вроде того, — я пожала плечами, доставая из сумки кошелек.

— Тобиас, не приставай к людям, — женщина, видимо, его мать, укоризненно покачала головой. — Прости его, милая. Сын у меня любопытный, как сорока.

— Ничего страшного, — я усмехнулась. Парень казался безобидным, и честно говоря, мне тоже нужно было узнать побольше о местных. Новичкам всегда труднее, особенно если хочешь остаться незамеченной. — Я не путешественница. Вернее, была, но теперь остаюсь. Я новая хозяйка лавки пряностей на Медной улице.

Тобиас присвистнул, глаза его расширились.

— Лавки Аделии Корн? Та, что уже лет пять стоит закрытая?

— Она самая.

— Так вы... родственница старухи Аделии? — он наклонил голову набок, разглядывая меня с нескрываемым любопытством.

— Племянница, — я кивнула, решив придерживаться максимально простой легенды. Чем меньше подробностей, тем лучше. — Она завещала мне лавку. Я только сегодня приехала, начала приводить все в порядок.

— О боги, там наверняка адский бардак, — Тобиас сочувственно покачал головой. — Я видел, как эту лавку запирали после похорон Аделии. Пять лет никто даже окна не открывал. Там, должно быть, все заросло пылью и паутиной.

— Еще как, — я криво усмехнулась. — Пауки там обосновались размером с кулак. Чувствуют себя полноправными хозяевами.

Марта, хозяйка лавки, сочувственно цокнула языком.

— Бедняжка. Одной-то нелегко будет. Может, нанять кого на подмогу?

— Сначала посмотрю, — я пожала плечами. — Хочу оценить масштаб бедствия.

— Вам еще повезло, что дом на Медной улице, — вступил в разговор Тобиас, облокотившись на ящик. — Там тихо, народу немного. Соседи приличные.

— А кто там вообще живет? — я решила воспользоваться его словоохотливостью. Чем больше я буду знать об окружающих, тем лучше. — Я пока никого не видела.

— Ну, — Тобиас задумался, почесывая веснушчатый нос, — справа от вас, если стоять лицом к лавке, живет мастер Рольф. Сапожник, работает дома. Угрюмый такой, но не злой. Просто любит тишину. У него жена, Грета, и трое детей. Дети шумные, но безобидные.

Я кивнула, запоминая.

— А слева?

— Слева вдова Эльза. Пожилая женщина, торгует вышивкой. Очень набожная, ходит в храм каждый день. Любит сплетничать, так что осторожнее с ней, — Тобиас понизил голос до заговорщического шепота. — Она всех соседей знает, про каждого может рассказать что-нибудь интересненькое.

— Понятно, — я усмехнулась. Значит, от Эльзы нужно держаться подальше. Меньше контактов — меньше вопросов.

— Напротив вас, через дорогу, живет семья пекарей, — продолжал Тобиас, явно наслаждаясь ролью гида. — Отец, мать, два сына. Встают рано, пекут хлеб еще до рассвета. Добрые люди, всегда помогут, если нужно. Мать их, Ингрид, иногда приносит остатки хлеба вдове Эльзе.

— Хорошие соседи, — заметила я.

— Еще бы. На Медной улице вообще народ спокойный. Там даже городская стража редко ходит, потому что никаких проблем не бывает. Не то что на Рыночной или Кузнечной там каждую неделю драки или кражи.

Марта тем временем закончила упаковывать покупки и положила все в холщовый мешок.

— Вот, милая. Хлеб, сыр, колбаса. Что-нибудь еще?

Я задумалась.

— Мыло есть? И... может, свечи?

— Конечно. Мыло вот, хорошее, с золой и травами. Отлично отмывает. А свечи сальные подойдут? Или восковые хотите?

— Сальные, — восковые слишком дорогие, а экономить пока придется. Я не знала, сколько времени займет наладить торговлю пряностями, и деньги нужно было беречь.

Марта добавила в мешок кусок желтоватого мыла и связку свечей.

— Еще что-нибудь? Может, крупы? Или соль?

— Соль давайте. Небольшой мешочек.

— Хорошо. И... — Марта наклонилась ближе, понижая голос, — возьмите сбитень, милая. Вижу, что устали с дороги. Горячий сбитень — самое то, чтобы силы восстановить. У меня как раз свежий сварился, еще теплый.

Я колебалась. Сбитень означал дополнительные расходы, но горячее питье действительно было бы кстати. Желудок снова заурчал, напоминая о голоде.

— Ладно, беру.

Марта довольно кивнула, налила сбитень в глиняную кружку с крышкой и протянула мне.

— Вот. Кружку потом принесете, не спешите.

Я расплатилась. Хозяйка взяла деньги, пересчитала и убрала в деревянный ящик под прилавком.

— Заходите еще, — сказала она с теплой улыбкой. — Если что понадобится, мы всегда рады помочь.

— Спасибо, — я кивнула, подхватывая мешок с покупками.

— И удачи вам с лавкой! — крикнул Тобиас мне вслед. — Если нужна будет помощь с чем-то тяжелым, зовите! Я сильный, хоть и не выгляжу, — он согнул руку, демонстрируя несуществующие мускулы.

Я усмехнулась.

— Спасибо, запомню.

Выйдя из лавки, я глубоко вдохнула. Первое знакомство с местными прошло хорошо. Тобиас оказался словоохотливым парнишкой и теперь я знала, кто мои соседи, а это уже немало. Особенно предупреждение насчет вдовы Эльзы, от таких сплетниц лучше держать на расстоянии.

Я зашагала обратно по узким улочкам, прижимая к себе мешок с покупками. Кружка со сбитнем была теплой, приятно грела ладонь. Я сделала глоток — сладкий, пряный, с медом и корицей. Вкусно.

Медная улица встретила меня той же тишиной, что и утром. Я дошла до своей лавки, повозилась с ключом, замок опять заедало, и, наконец, открыла дверь.

Внутри ничего не изменилось. Все та же пыль, паутина и запах затхлости.