Хозяйка Кристальной пещеры (СИ)

Глава 8

Я удивленно похлопала глазами и осмотрелась. Какая-то небольшая пещерка, похоже, чья-то спальня. Большая кровать посередине, с разобранной постелью, на стенах выцветшие гобелены. Несколько дроу мужчин, которые стояли с безразличными лицами на страже возле дверей, скрестив оружие, длинные пики.

Инквизитор, как-его-там Аньян сидел на полу, что интересно, связанный. Как только я появилась, он встрепенулся, пошарил по пещере взглядом. Сжал зубы, когда девушка дроу, которая стояла перед ним почти голая, пнула его в грудь. Немилосердно пнула. Я сразу разъярилась. Моего инквизитора бьют! Я его для себя припасла, вообще-то. Это я его пинать буду, когда найду и в пропасть скину… наверное… пусть полетает.

— Не смей отводить от меня взгляд, Аньян, — рявкнула на мужчину девушка, — ты должен мне ночь. Твоя мать продала тебя на одну ночь, так что отрабатывай. Я хочу ребенка от тебя.

Если бы я не сидела на полу, я бы, наверное, свалилась от удивления. Что? Она его связала, чтобы изнасиловать?! Я оглянулась. Куда я попала? И ведь у Кати не спросишь, свой сай я опять не чувствовала. Оказывается, уже привыкла к ее постоянному бурчанию в голове, и теперь как-то не по себе. Посмотрела на прозрачную руку, выдохнула. Все, я сюда не сама перемещаюсь, не телом, вернее.

— Тебе мать обещала, с нее и спрашивай, Ильяна, я за ее слова не отвечаю. И продать она меня не могла, я ей не принадлежу. Советую тебе снять с меня плеть, пока я не выпустил огонь, — небрежно сказал инквизитор, словно ничего страшного не происходило.

— Твоего папочки больше нет, — прошипела взбешенная девица, а я подобралась поближе, чтобы ее рассмотреть, — и некому будет тебя защитить, когда я подам на тебя жалобу в королевский суд, Аньян. Мужчины обязаны оплодотворять женщин!

— Я вне этого статуса, Ильяна. Я — инквизитор, мы очищаем помещения от спор тьмы. Хотя можешь подать жалобу, мне даже интересно, что тебе ответит Оскар.

— Я подниму все кланы, и твой подгорный королек прикроет рот, — девушка походила на змею, злобную и опасную. И весьма красивую: темная серая кожа, острые ушки, большие фиолетовые глаза, как у предыдущего дроу. — Мне нужен твой ребенок, и плевать мне, что ты не хочешь. Сейчас сок дайя подействует, и ты будешь готов влезть на любую девку. Может, я еще сестру позову, она тоже давно мечтает о тебе.

Инквизитор нагло усмехнулся, его ничем не пронять. Потом он посмотрел в мою сторону, и я вздрогнула, он словно видит меня. Губы медленно изогнулись в улыбке.

— Ты пришла, — сказал он, не обращая внимания на нависающую над ним девушку, — у меня временные проблемы с родственниками, Олли, не бойся.

Это я-то боюсь? Я возмущенно посмотрела на Аньяна и вздрогнула, дроу опять пнула мужчину и попала ему по губам, брызнула кровь.

— С кем ты говоришь? Хотя, это, наверное, сок дайя подействовал, — девушка некрасиво оскалилась и, стянув с себя последний предмет одежды, небольшую юбку, прыгнула на колени инквизитору.

— Я научу тебя правильно любить, — прошептала она мужчине. Потом полезла к нему своими грязными ручонками. Да она совсем, что ли, при других этими делами заниматься? Я удивленно посмотрела на мужчин возле двери, извращенка!

Девка закопошилась возле ног инквизитора, тряся грудью перед его носом, но этот гад… смотрел в мою сторону и улыбался совершенно безумной улыбкой. Неужели видит? Я переместилась, а инквизитор головы не повернул. Нет, не видит, я облегченно выдохнула.

— Ты! — девушка возмущенно зашипела. — Как такое возможно?! Сок дайя и мертвого поднимет!

— Я сказал тебе, Ильяна, ты не получишь моего ребенка и меня, — инквизитор нагло рассмеялся, а девушка зашипела как змея.

В следующий момент двери выбили и внутрь заскочили еще дроу, весело тут у них.

— Медеус, — вскинулась Ильяна, — какого темного тебе тут надо?

Пришедшие с Медеусом воины быстро скрутили тех, кто был на страже, а сам дроу скинул с колен инквизитора девку, спросил брата:

— Ты как, в порядке?

— Вы будете наказаны! — кричала голая дроу, совершенно не заботясь, чтобы прикрыться, — Я — младшая мать! Вы не имеете право тут распоряжаться.

— Ты украла моего брата, надела на него плети боли, думаешь, тебе это сойдет с рук, младшая мать? — прошипел девушке Медеус. Он помог подняться Аньяну и стал снимать с его тела веревку. Вернее, я так думала, что веревку. Это была какая-то мерзость, которая шевелила множеством отростков и, как репей, цеплялась за все, до чего могла добраться. А еще эта веревка была в крови. И только сейчас я поняла, что рубашка инквизитора не красная, вернее, она красная, но от его крови. Эта тварь его пытала!

Я была зла на инквизитора, но не желала ему такого. Я оторопело смотрела, как Медеус применил магию к плети, и та замерла, а он быстро скрутил ее в клубок и засунул в небольшой мешочек.

— Идти сможешь?

— Могу, — Аньян расправил плечи, потом снял с себя рубашку и кинул ее на пол. Дроу уже не просто что-то кричала, она шипела как бешеная змея, смотри, Кондратий хватит. Потом я заметила, что в ее руках словно вспухает темный шарик, а глаза блестят от ненависти.

— Нет! — возмутилась я, выпустила из себя всю силу, как не раз делала это сегодня. Оказывается, магичить я могу и без тела. Неожиданный получился результат. Девушку что есть силы приложила об стену, темный шарик в ее руках погас, впитавшись опять в ее тело, а дроу, не ожидавший того, что их вместе с девушкой сметет с ног, быстро вскочил на ноги, оглядываясь по сторонам

— Магия древних! Ян, тут какой-то артефакт.

Инквизитор, скрипя зубами, поднялся, по всему торсу у него было множество мелких дырочек. Кровь уже не лилась, но было видно, что ему еще больно. У меня же сразу после применения магии все вокруг стало темнеть и возникло тянущее знакомое чувство, словно меня куда-то засасывает.

— Это не артефакт, Мед, это моя Олли…

Меня утащило в темноту сна, полную негодования. Это с какого фига, я стала его Олли?!

Утром я подскочила на кровати еще под впечатлением от моего ночного приключения. С одной стороны, очень неприятно, что на инквизитора какие-то там дроу виды имеют, с другой, а не все ли мне равно, что там у этого полукровки происходит.

— Будь честна с собой, Олли, — влезла Катя.

— Ну, знаешь ли, — возмутилась я, — мне сейчас некогда думать о мужиках, и не лезь ко мне в душу!

— План на сегодня озвучить? — Катя очень быстро переключилась на насущные проблемы.

— Давай с первого пункта, — я потянулась и нехотя встала. Пылесос пролетел в дверях, накручивая круги по полу, неутомимый какой.

— Первое — лаборатория, — сказала катя.

— После завтрака, — тут же кивнула я.

Завтрак состоял из холодной тыквы и теплой воды. Было лень что-то искать и готовить.

Порылась в вещах, что вчера перенесла из домика лекарши. Очень удобная одежда, и спасибо ей, что хранилась в стазис-шкафах. Тонкие штаны, сверху платье из плотного материала. Что интересно, подол у платья можно было собрать гармошкой и закрепить на поясе за петлю. Так платье превращалось в тунику.

Пояс — это отдельная песня: мягкий, с тиснеными узорами, на нем я закрепила ножны, кошель со всевозможной мелочью, по типа щипцов. Плюсом я нашла удобный ранец, который тоже занял свое место на спине. На ноги надела удобные сапожки из непонятного материала, но, что интересно, сначала они мне были великоваты, когда я их надевала, но стали впору, когда я прошлась в них по полу. Катя, конечно, сразу объяснила, что сапоги не так просты и тоже своего рода артефакты — подстраиваются под ногу, которая в них обута.

Вот такое волшебство. В руки я, конечно, взяла свою палку со сверкающим наконечником. Пусть вчера мне попался безобидный квик, но мало ли кто может еще тут обитать? Нельзя терять бдительность.

Дорога уже знакомо поблескивала рунами, птички все также оглушительно орали над головой, а кристаллы ярко светили, было даже ощущение, что пригревали сверху, как настоящее солнце.

Лаборатория была двухэтажным зданием с серыми стенами, испещренными потухшими рунами. Стоило приложить руку к двери, как энергия стала наполнять стены, играя бликами во все стороны. Прям новогодняя гирлянда. Воздух внутри был сух и чист, даже пыли не было.

— В лаборатории всегда поддерживалась абсолютная чистота, — тут же оживилась Катя, — иди к главному кристаллу, думаю, ему нужна твоя энергия, Олли.

Делать нечего. Пошла по заданному маршруту, минуя большие залы, полные различной стеклянной посудой, занятые всевозможными артефактами, которые аккуратно складировали тут бывшие жители этого свода.

— Свод был оснащен артефактами последних разработок, — тут же поддакнула моим мыслям Катя.

Кристалл, о котором мне не раз говорила Катя, был вмурован в небольшой кусок камня, на котором виднелась панель управления, конечно же, с гномскими рунами, в которых я не разбираюсь.

По подсказкам Кати я включила всю артефакторную систему свода, и огромная иллюзия карты застыла посередине зала, показывая мне мою пещеру. Что интересно, я могла наблюдать за всем, что тут творится.

Пещера имела форму овала. Из одного конца в другой протекала голубая полоска реки, посередине она расплывалась озерком, потом опять сужалась, уходя в толщу камня. Я увидела и огород, и сад, и небольшой луг, который почему-то был огорожен невысоким забором. По желанию каждый участок я могла увеличить, но осматривать так каждый кусочек пока не стала.

Напитала огромный кристалл своей силой и, когда он выпил все, что мог, плавно присела рядом с ним. Нужно отдохнуть. Очень заметно ныли внутри тела невидимые жилы, или, как сказала Катя, манопути. Теперь я стала чувствовать, что внутри меня есть энергия.

— Я могу подключиться к кристаллу, Олли, пока ты набираешься сил. Можно просмотреть хотя бы записи последнего года.

— Как это будет происходить?

— Могу просто подключиться и быстро прокрутить, могу показывать тебе, и ты будешь выбирать, что смотреть.

Я, конечно, выбрала второе. А почему бы не посмотреть, все равно пока больше ни на что нет сил.

— Пока я в соединении с кристаллом, тебе нет нужды читать, — Катя стала показывать мне записи с кристалла. Иллюзии появлялись прямо перед моим лицом, а голос был в голове. Вот до чего у них магия дошла!

Первую запись Катя показала за два года до последней. На ней гном, довольно пожилой, с пышной седой бородой, рассказывал, что решил собрать по всем домам бытовые артефакты и закрыть тут в лаборатории в стазис-комнатах.

Следующие записи были все того же гнома, как я поняла, Бриса, в доме которого я теперь живу. Он рассказывал, что умерла его жена. Рассказывал о своей жизни с ней. Закончил тем, что скоро умрет и он и это конец, их так никто не нашел.

Последние записи Бриса были чисто технические. Он рассказывал, как проверить воздух на предмет заражения спорами. Рассказывал, что убрал в стазис всех животных, что могли пригодиться тем, кто найдет эту пещеру. Говорил как важно то, что они создали, их разработки могут не только очистить пещеры, они могут очистить весь поверхностный мир…

Еще, наверное, минут пять я просто сидела и осмысливала все, что увидела. В груди был комок от невыплаканных слез. Я все же не совсем зачерствела, есть еще в моей душе уголочки, где я чувствую жалость, сострадание и боль…

— Проверим стазисы с животными, если они сохранились, это будет прекрасно, — еле выдавила из себя призыв к действию.