Хозяйка Кристальной пещеры (СИ)

Глава 3

Я замерла, боясь шевельнуться, и наблюдала, как мужчина в кителе сел, потряс головой, потом быстро оглянулся. Увидел меня, нахмурился.

— Доложить, — проскрипел он. Его возраст определить трудно, наверное, пятьдесят. Волосы собраны в хвост, виски выбриты, на них тоже татуировки. Нос чуть большеват, а вот губы тонкие, которые он еще и сжимал. Борода с седыми полосками собрана в два хвоста и скреплена железными зажимами.

Гном довольно бодро для больного выскочил из артефакта и уставился на табличку с символами. Потом посмотрел на меня уже чуть более осмысленным взглядом.

— Сколько? — голос его резко охрип, — Сколько прошло лет после падения?

— Я не знаю, — покачала я головой.

— Откуда ты?

Я подняла к потолку глаза.

— Сверху, командор.

Что-то пиликнуло, и от ладони командира поднялось облачко пара, которое он стал внимательно рассматривать. Я завороженно наблюдала за магией, ведь если лечащий артефакт, то это магия, ну или техномагия.

— …— послышалось от гнома непечатное и очень трехэтажное.

Он сел на каменную скамью.

— Как ты тут оказалась? — глухо спросил он. Облачко юркнуло в его татуировки, полностью растворяясь.

— Меня скинули в пропасть, казнили, получается, я тут оказалась на путях .

— Дикари, — со стоном выдохнул мужчина, — почему казнили, что ты натворила?

— Надела на себя какую-то древнюю деревяшку, и она пропала, говорят, если не появились руны, то превращаешься в монстра и людишек, то есть гномов, есть начинаешь.

— Постой, — мужчина подошел ко мне, а у меня даже сил отшатнуться от него не было, так я была ошарашена тем, что происходит. Это же просто сногсшибающе, гном пролежал в артефакте столько лет. Вот кого нужно пытать и узнавать, что тут произошло и почему меня, то есть мою душу, сюда притянуло. – Деревяшка была такой?

Гном опять вызвал облачко, и прямо в пространстве показалась картинка деревяшки, только она новенькой была, красивой, а та, что Олли надела, старая, со сколами. Я кивнула.

— Странно, — сказал мужчина, — это же простой начальный сайрон, такие детям внедряют, они учат познавать силу. Ладно, не время разгадывать загадки, почему детский активатор стал превращать гномов в монстров, — командор убрал свое облачко. — Времени нет. Как тебя зовут?

— Ольга, — сказала я ему свое настоящее имя.

— Оллья, — по-своему сказал командор, — странно не то, что у вас активаторы не работают, а почему ты не заражена. Ведь не заражена?

Я покачала головой.

— Я вообще не понимаю, что у вас тут происходит.

Мужчина вдруг скривился и потер виски.

— У нас от силы пару часов, Оллья, потом я стану тварью, которая захочет тобой перекусить. Во мне споры тьмы. Иди сюда.

Я неуверенно сделала шаг к мужчине, и он опять выпустил облачко, которое щекотно прошлось по моему телу и опять юркнуло в татуировку к командору.

— Да, ты чиста, но как? — я сделала шаг назад от мужчины. Тот опять скривился. — Ладно, времени все равно нет, да и не ученый я, чтобы опыты проводить. Мне нужно, чтобы ты очистила город от пыльцы, Оллья, раз на тебя не действует тьма.

— Вы издеваетесь? — я нашла в себе силы и сделала еще один шаг от командора. — Я, пока летела, видела ваш этот город, да там все в пропастях и рытвинах, он погиб.

— Сразу после того, как на наш мир упал черный камень и пришла тьма, мы еще боролись, нашли способ не допускать ее в наши города, но люди и драконы решили, что наша столица должна принадлежать им. Думали, поймут, как работают очищающие артефакты и смогут потом очистить город для себя. Они специально заразили столицу пыльцой, Оллья.

Командор скрипнул зубами. Я удивленно хлопала глазами. Вот что за жадность у разумных. Весь мир погиб, а они разделяются, нет бы вместе, сообща. Я покачала головой.

— Я помогал во время эвакуации, заразился и решил остаться тут до того момента, пока придет помощь от верхних уровней. Надеялся, что к тому времени ученые, алхимики и артефакторы найдут способ очищать живых от спор тьмы, — ненависть блеснула в глазах командора, я сделала еще один шаг от него. Мужчина очень быстро менялся. Темными жгутами стали покрываться руки, а белки глаз зарастали тьмой. Командор выдохнул:

— Нельзя поддаваться тьме, — прошептал он себе. Потом затих, скрежеща зубами, — так вот, Оллья, — сказал командор торжественным голосом и поднял голову, я увидела, что белки у него очистились, — Я передам тебе свой сай , у тебя будет допуск даже во дворец короля. Я объясню, как нужно очистить город, где взять артефакты и как их зарядить. У нас не хватило всего несколько часов, чтобы обнародовать наши изобретения. Мы могли спасти столько городов… За дело, Оллья! — строго сказал командор, и я поняла, что спрашивать меня, хочу ли я стать спасительницей города, гном не собирался.

— Это, конечно, все очень интересно и правильно то, что вы говорите, — стала я заговаривать ему зубы, — но вам не кажется, что вы взваливаете на хрупкую девушку непосильные подвиги? К тому же наверху как-то живут без ваших очистителей, тьмы не боятся.

— Ты гномка, Оллья! Ты должна!

— Я не гномка! — сказала я. — Вернее, моя душа не гномья, я вообще из другого мира. И спасать ваш, уж извините, не собираюсь, мне бы просто выжить.

Командор, нахмурившись, разглядывал меня. Пару раз он приподнимал брови, словно до него что-то доходило. Потом все же ответил:

— Тогда понятно, почему на тебя не действуют споры, душа другого мира, — сказал он устало. — Скорее всего, в вашем мире тьма не убивала, а ассимилировала разумных под себя. И теперь та, что здесь, тебе не страшна. Споры прорастают в душе и вытягивают все черное, что есть внутри, заражают, изменяют.

Командор потер виски, встал, налил себе воды из-под крана и залпом выпил.

— Что ты хочешь за то, чтобы помочь мне, Оллья? — спросил он.

«Ну вот, это уже лучше» подумала я про себя, а мужчине сказала:

— Я хочу выжить, как любой разумный организм, я хочу жить. А у вас тут с этим тяжело, то в пропасть кидают, то хотят мир заставить спасать. Мне вот интересно, если тьма делает из разумных тварей, где они? Не скажете? Думаю, как раз там, куда вы хотите меня услать. Я не воин.

— В твоих словах есть смысл, я забываю, что в мире прошло немало лет и мои сородичи сильно деградировали. Хорошо, я все понял, — я не обольщалась на его согласие, из памяти Олльи я помнила, что гномы ужасно упрямы и если что-то решили, то будут идти напролом к своей цели. — Тогда я хочу, чтобы ты отнесла информацию о тьме тому, кто сейчас у власти.

— Король, — кивнула я, — у власти подгорный король.

— Очень надеюсь, что род Валдичей не прервался, — кивнул командор, – так ты согласна на сделку, душа чужого мира? Ты относишь артефакт с накопленными знаниями королю гномов, а я отдаю тебе свой сай , со всем, что накопил за эти годы. Поверь, там немало информации для начинающего мага, целая кладезь.

— А у меня есть выбор?

— Есть, — командор хмыкнул, — через час я превращусь в монстра и сожру тебя. А если ты согласишься, я отправлю тебя поближе к поверхности. Есть одно место, туда никто кроме меня не мог пройти, — мужчина задумался, потом скривился. — Думаю, там уже никого нет, и стоят артефакты-очистители, мы проверяли их работу, проводили опыты. Когда все началось, там жила группа артефакторов, думаю, они не выжили. Кроме меня их никто не мог выпустить, — командор потер переносицу, прикрыл глаза, пережидая эмоции. Я поражалась его стойкости: очнуться зараженным после стольких веков и узнать, что все, чему служил, погибло, не отчаяться и продумывать, как помочь тем потомкам, которые еще остались. Железные нервы у этого командора Фобоса.

— Для того, чтобы сай прижился, нужно полчаса. Еще полчаса я объясню тебе все, что нужно знать, и отошлю отсюда. Ты права, в городе очень много монстров, ты одна ничего не сможешь сделать. Тьма во мне крепчает, я чую их, — командор затих, словно прислушиваясь к чему-то. Потом кивнул своим мыслям и стал подготавливать что-то выводить и тыкать на саркофаге.

— Теперь клятва, Оллья. Я верю, что ты сдержишь свое слово, но все же хочу перед смертью точно знать, что моя последняя воля будет исполнена.

Мужчина замер, схватившись за голову, рыкнул.

— Командор, — я с испугом замерла, — с вами все хорошо?

Если честно, было страшно ложится в этот каменный гроб, да и командору я не слишком доверяла. После всех своих приключений во мне проснулась жажда жизни. Даже сквозь ужас, который я сейчас испытывала, я старалась разобраться в том, что происходит и выжить.

— Нормально, все хорошо, — командор перестал трястись. — Твари идут, правда, они далеко и будут нескоро. Ты успеешь уйти, Оллья. Повторяй за мной, — голос командора стал твердым. — Я, свое имя, клянусь своей бессмертной душой, что выполню волю командора Фобоса доставить к подгорному королю накопители знаний и расскажу, что произошло в столице гномов Дреморе и помогу всем, чем смогу.

— Опять вы из меня мессию хотите сделать, командор Фобос, — я вздохнула и не спешила давать клятву.

Командор скривился и, ткнув какую-то закорючку на панели саркофага, достал из появившейся выемки небольшую каменную плитку. Приложил ее к запястью и выдохнул, — Это лекарственный артефакт, от спор не спасет, но даст мне фору. Не задерживай нас, Оллья, клятву.

— Я дам клятву, но по-своему, — я уперлась как мул. Слишком в словах командора было много такого, что я не смогу сделать. Как попасть к королю, например, это ведь вам не в лавку зайти, это король. И как не попасться на глаза инквизиторам, вдруг я как-то себя выдам.

— Хорошо, — не стал спорить командор, — поторопись.

— Я, Ольга Черноярцева, клянусь, что сделаю все от меня зависящее, чтобы информация, переданная мне командором Фобосом, попала к подгорному королю.

Фобос пару секунд молчал, а потом я пискнула, потому что на моей многострадальной руке с уже имеющейся татушкой появилась еще одна, только цветом не черная, а зеленая.

— Клятву принял, — сказал Фобос, — взамен обещаю отдать свой полный сайгон.

Я посмотрела на новую надпись и выдохнула, когда Фобос показал мне на поднимающуюся крышку саркофага.

Как же мне хотелось сейчас проснуться дома, сразу посмотреть в окно, чтобы жуткий кошмар не сбылся, потом заварить себе чай с малиной и порадоваться, что у меня все тихо и без происшествий. Единственный раздражитель в моей жизни, бывший муженек, выкинут из жизни, и я могу наслаждаться спокойствием и делать все, что пожелаю. Я даже зажмурилась на секунду, но поняла, что чуда не будет. И, накачав себя уверенностью, что все будет хорошо, сделала последние шаги к тому, чтобы моя жизнь круто изменилась.

Кряхтя, как старуха, забралась внутрь саркофага. На удивление тут было тепло и удобно, успокоила себя, что знания лишними не бывают и закрыла глаза, когда крышка саркофага стала опускаться.