Хозяйка Кристальной пещеры (СИ)

Глава 10

Отступление

Аньян Риш был желанным ребенком для матери. Любая младшая мать желает подняться в иерархии дроу, но не всем это под силу.

Аньян не знал, на какую хитрость пошла его мать, чтобы привлечь отца на ложе страсти, и знать не хотел. Но для матери рождение полукровки с сильным даром было прекрасным событием, после которого она стала старшей матерью.

Она очень дорого продала своего сына отцу дракону, и еще половину жизни Аньяна она требовала с отца золото, поддержку и всего того, что мог дать золотой дракон.

До десяти лет полукровка рос с матерью, как все мальчики дроу, может, поэтому они стали близки с Медеусом. Нелегко выживать мальчишкам в обществе, где правит матриархат. Еще тяжелей, если тебя продают, как скот.

После пришествия тьмы дроу выжили, как и гномы, но их пещеры безвозвратно потеряны. Им приходится ютиться в пещерах гномов, которые раньше использовались как склады. И умолять бородатых, чтобы они расширяли своды, ведь только у них получается работать с камнем так же хорошо, как у человеческих магов земли.

Все детство Аньян жил с мыслью, что он никому не нужен. Так, еще один мальчишка из целого выводка. Девочек рождалось намного меньше, они были магически одарены, а мальчишек много, и дар у них всегда слабее.

Когда за ним приехал отец, для Аньяна это стало потрясением. Его отец, золотой дракон, тот, кто очищает пещеры от тьмы, тот, кто дает защиту простым гномам, людям, дроу, драконам, всем тем, кому посчастливилось или нет, спастись в темные времена.

И у него началась другая жизнь, у него и его брата, ведь Аньян ни в какую не хотел уезжать без брата. Кричал как бешеный, цеплялся за камни пока отец не плюнул и не выкупил еще и Медеуса. Простой мальчишка дроу обошелся ему ненамного дешевле, чем сын, ведь мать сразу поняла, что можно содрать с бывшего любовника немало золота.

Драконов было мало, очень мало по сравнению с другими расами. Многие из них погибли в первые столетия, когда пытались остановить тьму, что хлынула с нижних сводов. Но драконы справились и даже остановили заражение тьмой. Всего-то нужно было перестать пользоваться артефактами, созданными эльфами. Магия эльфов притягивала тьму, давала ей огромную силу разрастаться. В то время все артефакты с силой эльфов уничтожались, сайгоны, которыми пользовались повсеместно, выжигались прямо внутри живых, навсегда перекрывая магию.

Это были темные годы, «черный век», когда гномов осталось совсем мало, а драконов еще меньше. Только люди все так же плодились, заменяя собой поредевшие расы.

Новое государство так и осталось подгорным королевством, в нем так же правил подгорный король, но магия для живых стала и привилегией, и несчастьем, ведь без сайгона она быстро изнашивала тело мага. Вернулись древние времена, когда магия стала чудом, а те, кто ею владел, хорошо жили, правда, недолго. Некоторые специально шли на неприятный шаг, запечатывали своим детям искру, которая без постоянной подпитки угасала. Все же жить восемьдесят лет или сто двадцать имеет значение. Особенно если ты аристократ и у тебя есть кристаллы, чтобы жить хорошо.

Только драконы, магическая раса, которой сайгоны не требовались, остались при своей магии. И Аньяну повезло, что он взял от отца силу дракона, иначе бы золотой дракон не выкупил сына.

Отец был спокойным в общении с Аньяном. Детей у него кроме полукровки не было. Он растил его как умел, учил магии, изматывал тренировками. После магической академии посодействовал, чтобы его взяли на работу в «светлый надзор» младшим инквизитором.

Аньян очень быстро поднялся по карьерной лестнице ,и когда отец погиб под завалами одной из пещер, он был уже старшим инквизитором, наделенным немалыми полномочиями.

Полукровка мало задумывался о том, как он будет жить без отца, и был обескуражен, что все деньги, которые, как он думал, достанутся ему, ушли дальним родственникам отца, драконам. По законам ящеров полукровки не имели шанса получить наследство дракона.

Шикарный дом в столичной пещере, две шахты с рудой и одна с драгоценными камнями, несколько счетов с золотыми запасами, в которых были и его деньги, все ушло семейке Маккой. В то время Аньян был так зол, что убрал из своего имени род отца и остался просто Аньян Раш. Светлый Раш, так его еще называли. Это прозвище Аньяну нравилось. Уничтожай споры тьмы в пещерах, борись с порождениями тьмы, которые иногда лезут с нижних этажей. Помогай в очищении новых шахт и жилых пещер. Полукровке нравилась такая жизнь.

Но потом случился очередной поворот в его жизни. Он встретил ее, Анору Кир, драконицу, которая решила, что хорошо бы приручить полукровку. Девушка была избалована и капризна, единственная дочь у богатого рода. Она закончила столичную академию и успешно проходила практику в том же ведомстве, где работал Аньян. У них был бурный роман, из-за чего впервые Аньяна посетила мысль о женитьбе и своей семье. И как же он был унижен, когда после любовных игрищ сделал предложение своей девушке, а она рассмеялась ему в ответ:

— Ани, дорогой мой, ну какая женитьба! Я Анора Кир, а ты — полукровка. Что у тебя есть за душой, Раш? Только твоя ставка инквизитора? Я прекрасно знаю, что Маккой отобрали у тебя все. — Она опять рассмеялась. — На что ты собрался меня содержать? Как ты собрался обеспечивать наших детей? Нет, дорогой мой. Ты прекрасный любовник, один из лучших, что у меня были, но стать твоей женой было бы ошибкой. Я не выйду за тебя замуж, Ани.

Аньян крепко сжал челюсть, чтобы не зарычал от бури, что бушевала в его душе. Первые светлые чувства, которые он испытал к девушке, и такая боль. Он понимал, что она права: он беден, он полукровка, а она драконица. Драгоценное украшение рода. Весьма богатого рода. На что он рассчитывал, когда просил ее стать его женой?! Глупец!

Аньян встал с широкого ложа, на котором, изгибаясь в зазывающую позу, разлеглась девушка, и стал одеваться.

— Ну, Аньян, не дуйся, зачем все усложнять? Нам хорошо вдвоем, и у нас есть еще время, пока меня не выдали замуж. Иди ко мне, мой полукровка, покажи, как ты можешь любить меня.

Сердце Аньяна дрогнуло, но он отвел взгляд от притягательно прекрасного тела и, сжав зубы, заставил себя уйти.

— Ну и зря! — возмущенно кричала ему вслед драконица. — Тогда я позову твоего брата, он не так щепетилен, как ты!

Аньяну было еще больнее узнать, что пока он смотрел на драконицу влюбленными глазами, она за его спиной спала не только с другими, но и с его братом. В тот же день он нашел Медеуса и начистил ему физиономию, разгромив таверну, в которой дроу праздновал свою вылазку в древние своды.

— Ты совсем из ума выжил? — прикладывая холодное мясо к глазу, под которым наливался синяк, спросил Медеус инквизитора.

— Ты спал с ней — был ему ответ. Аньян успокоился и сел за стол, чтобы пить темный напиток.

— Аа-а, — протянул дроу, — узнал. Так это до тебя было. Я как узнал, что ты с ней, так и отшил эту девку. Да ее пол вашего отдела поимела, Ян. Я-то тут при чем?!

— Ты мог сказать, — полукровка сжал зубы так, что скрипнула эмаль.

— Как сказать, если ты смотрел на нее таким взглядом…

— Каким? — равнодушно спросил Аньян.

— Как щенок, ты на нее смотрел, преданный щенок.

Аньян шумно выдохнул, но сдержал свой гнев: брат говорит правду. Нужно признать, что Аньян сам виноват в сложившихся обстоятельствах. Потерял голову от гулящей самки. Не зря отец ему всегда говорил: «Только твоя пара достойна преклонения и любви, не трать на других свои чувства. Если похоть голову сносит, сходи в публичный дом и разрядись, это будет честнее, чем спать с блудливыми суками».

Аньян только сейчас понял, что говорил ему отец, видимо, у него тоже был неприятный жизненный урок с женщинами. Но инквизитор не был уверен, что когда-нибудь встретит свою пару. Он всего лишь полукровка, а значит, ему остается только утихомиривать свою похоть, не впуская в душу чувства.

Раш задумчиво смотрел на блики в стакане с темным напитком, который могли делать только гномы, и вспоминал, как он пришел к такой жизни.

После того, как у него открылись глаза на драконицу, Аньян больше не позволял чувствам пробраться в свою душу. Наряду с прозвищем «Светлый Раш», его еще называли «Холодное сердце». Он походя разбивал сердца молоденьким девушкам, на которых не обращал внимания.

Обзавелся пещерой, в которой уже были засеяны споры первых кристаллов. Осталось только подождать еще сотню лет, чтобы они выросли, и в своде можно будет жить.

Иметь пещеру, даже не пригодную к жизни, считалось дорогим приобретением, так что на него стали заглядываться мамаши молоденьких девушек, желающих сделать Аньяна своим зятем. Но полукровку не интересовали глупые, невинные создания, которые в его присутствии не могли даже пару слов связать, а некоторые вообще падали в обморок.

Воспитанный дроу и драконами, он принял от одних тягу к острым ощущениям, от других азарт от охоты и добычи, и бессмысленные разговоры, падения в обмороки прямо в его объятия его невероятно раздражали. Это еще больше отдаляло полукровку от женского пола. Аньян полностью отдался работе.

Старшего инквизитора посылали на самые тяжелые случаи очищения от тьмы, когда заражались и изменялись разумные. Тогда, когда нужна трезвая голова и холодный, расчетливый разум. Аньян всегда поступал так, как написано в уставе, не обращая внимания на плач родных и карал тех, кто пытался защищать замаранных тьмой.

Все понимали то это жестокая правда жизни, не уничтожишь одного зараженного, завтра вся деревня или город станет зараженным. И тогда только выжигать пещеру золотым огнем. Все это понимали.

Олли Чер сначала не показалась ему особенной. Еще одна дурочка, которая по незнанию взяла в руки сайгон. Древнюю реликвию, которую брать голыми руками ни в коем случае нельзя. Внутри него семя артефакта, который помогал древним работать с магией. Гномка была похожа на испуганного зверька с огромными зелеными глазами, полными страха и ужаса.

В каждом жителе пещер есть тьма. Она столь мала, что не мешает жить. Раньше каплю тьмы прививали сразу же после рождения, пока она сама не стала передаваться от родителей к ребенку. Если в древности всем имеющим искру внедряли семя сайгона, то после пришествия тьмы, чтобы выжить сайгоны заменили каплей тьмы. Она срастается с носителем и помогает организму бороться с внешней угрозой, но только в малых количествах. Сильное скопление тьмы все также заражает организм и убивает разум. Но если в тело попадет эльфийский артефакт, тьма тут же набрасывается на него и с бешеной скоростью меняет организм носителя разрастаясь внутри. Так умирали древние, в которых были сайгоны, превращаясь в жутких тварей. Тьме нужна эльфийская магия, чтобы расти.

Древних артефактов осталось очень мало, и все они хранятся в сокровищнице подгорного короля. Но в последнее время откуда-то стали появляться семена сайгонов, которыми кто-то усердно засевает дальние деревушки.

У Аньяна было задание понять, откуда в деревне появилось семя сайгона. И казнь девчонки была лишь неприятным довеском к основной работе.

Но потом он почувствовал ее. Не сразу до полукровки донесся запах гномки, странный, дразнящий его зверя. И пусть Аньян не мог, как его отец менять ипостась, он владел силой дракона полностью.

Инквизитор даже слез с алатора и снял шлем, чтобы понять, не ошибается ли он. Но гномка пахла как самое драгоценное вино в запасниках подгорного короля, как самый прекрасный цветок, что выращивал в укромном месте королевский садовник, как самая желанная женщина, ради которой можно самому прыгнуть в бездну.

Аньян не дожил бы до своих лет, если бы не мог держать себя в руках. Бывает, тьма искушает, ищет лазейки, чтоб пробраться в душу и зацепится там посильней. Мужчина внимательно смотрел на девушку, наблюдая, сравнивая. Даже тряхнул головой, сбрасывая наваждение. Потом зачитал приговор и смотрел, как стражи тащат девчонку к бездне. Ему было тяжело это видеть. Хотелось зарычать, отрастить когти и ринутся в атаку на стражей, которые посмели… что посмели? Инквизитор не мог себя понять. Она падала, и время словно остановило свой ход на этом моменте, давая ему запечатлеть его в своей памяти.

Его взгляд коснулся полуоткрытого рта, из которого вырвался тихий вскрик, перетек на шею, а потом Аньян вздрогнул. На шее девчонки был виден узор из рун. Древние надписи, по которым раньше можно было понять, кто перед тобой.

— Стойте! — только успел крикнул Аньян, но попытки стражей схватить девушку не увенчались успехом, она упала. Быстро затих ее крик, а гримор Тадеуш громко командовал:

— Господин инквизитор, нужно уходить, алаторы волнуются. Как бы не разбудить тьму.

В ушах Аньяна стоял крик девчонки, перед лицом — ее зеленые глаза, полные ужаса, злости и неверия.

Аньян выдохнул, сглотнул комок в горле и хриплым голосом сказал:

— Уходим.

А потом ему везде мерещились эти глаза, они преследовали его, куда бы он ни смотрел, а тихий незабываемый вскрик, заглушал все звуки реальной жизни.

Он даже поделился с братом своими сомнениями, но Медеус не был бы собой, если бы не поднял его на смех.

— Если она была твоей парой, то ты уже был бы мертв, разве не так происходит у драконов?

— Ты забываешь, что я не дракон, я полукровка, — ответил он веселящемуся брату. – Дракону ничего не стоит вытянуть свою пару к себе. Если он ее встретил, ему достаточно лишь представить. Я так не могу.

Аньян опять почувствовал ее запах. Неужели Мед прав, и он сходит с ума? Ему кажется, что она рядом…

— Ты за все ответишь, инквизитор, — послышался звонкий голос прямо возле его уха. Аньян вздрогнул, а брат хмыкнул, разглядывая Аньяна.

— Она была тут, я слышал ее голос, и она злится.

— Не удивительно, ты скинул ее в бездну с тьмой, — хмыкнул Медеус и внимательно посмотрел на брата.

— Мне нужно к прорицателю, Мед, когда он будет в столице? Хочу узнать, как мне найти ее.

— Я редко его вижу, — пожал плечами дроу. — Как стал придворным прорицателем, так почти перестал приходить в нашу таверну. Но когда придет, я передам, что ты хочешь его видеть.

Аньян так и не встретил прорицателя, потому что его украли. Стыд и позор! Попался как мальчишка. Мать позвала в гости, желая обсудить какие-то проблемы рода. Нужно было понять, что в гости старшая мать Раш никогда просто так не зовет. Она продала его ночь одной из новых выскочек в совете. Слишком он расслабился, поверил, что не посмеют инквизитора использовать как какого-то самца. Будет знать, как пить грибной чай в пещерах дроу.

Он знал, что Медеус его вызволит, поэтому спокойно издевался над младшей матерью, еще раз убеждаясь, что встретил свою пару. Сильнейший афродизиак сок дайя на него не подействовал, а прелести младшей матери была даже противны.

А потом опять ее запах, и улыбка сама растягивает губы. Она снова тут, значит, он может попытаться вытянуть ее к себе. Нужно только постараться.

Медеус его вызволил, а потом еще выкатил через гномских законников претензию общине дроу. Инквизиторы вне системы, они не подвластны родам дроу и не подвластны кланам драконов.

Аньян хмыкнул, вспоминая удивленные лица родственниц, когда к ним пришли за возмещением.

Почему не идет прорицатель? Раш недовольно скривился, когда в очередной раз дверь в таверну открылась, но вошел не давний друг, а несколько девушек в разноцветных плащах.

Судя по одежде, довольно богатых. Они что-то шумно обсуждали, снимая с себя верхнюю одежду. Тут же стояли слуги, готовые в любой момент кинутся исполнять волю своих хозяек. Что занесло этих пташек в такое место? Аньян недовольно скривился, когда одна из девушек его заметила и тут же состроила глазки, выпрямив спину и лукаво улыбаясь. Она что-то сказала своим подружкам, а потом из-за ее спины выплыла та, о которой, Аньян, признаться, успел позабыть — Анора Кир.

Когда она разглядела, кто сидит в темном углу таверны в одиночестве, потягивая напиток гномов, то лучезарно улыбнулась.

— Аньян Раш!