Хозяйка Кристальной пещеры (СИ)

Глава 1

Проснулась я резко и прикрыла глаза от слишком яркого света, который больно ослеплял. Поморщилась. Вроде бы шторы вчера ночью задернула. У меня сосед, немного повернутый на подглядывании, вечно в окна смотрит.

— Хватит притворяться, дочь бездны! — прогромыхало над головой, и я, преодолевая яркий свет, открыла глаза и попыталась отскочить в сторону. Но с довеском в несколько десятков килограммов железа на руках и ногах сделать это было проблематично. Железо противно заскрипело. Голову тут же прострелило болью. Множество картинок, воспоминаний, заполонили мой разум, было так больно, что я не выдержала и, невзирая на то, что вокруг творилась непонятная хрень, застонала.

— Тащите ее к краю, — опять тот же голос, от лица убрали палящий свет факела. — Инквизитор, зачитайте ей приговор.

— Стойте, дайте мне еще раз поговорить с невестой! — молодой мужской голос, от которого внутри все затрепетало.

Боль прекратилась так же быстро, как и наступила. Я смогла открыть глаза и оглядеться. Что я могу сказать? Однозначно это не моя комната в старом бабушкином доме. Это даже не мой мир, потому что у нас точно не ездят на страшных зверюгах, похожих на помесь крота и ящера, и не блестят магией на доспехах. Да и неба я не вижу, лишь бесконечная тьма, которая разбавлена стоящими по кругу факелами. Что, мать их, тут происходит?!

Вокруг меня небольшая толпа странных людей. А нет, подсказывает память, не людей. Гномов! Я замерла, стараясь осмыслить то, что сейчас узнала. Даже я не человек, а гномка, приходит подтверждение. Я с тревогой рассматриваю свою руку: тонкое запястье с железными наручниками, которые немилосердно натирают кожу, аккуратные ноготки с черной каймой из земли под ними. Рыженькие пятнышки веснушек на поверхности белой, как алебастр, кожи. Очень хотелось потрогать свое лицо, но ко мне подошел богато одетый мужчина. По меркам моей новоявленной памяти он очень красив. Но я откинула те чувства, что были не моими, и встретила гнома спокойным взглядом.

— Олли, ты еще можешь все исправить, — прошептал он мне в лицо, обдавая запахом старого перегара и чеснока.

«Арон любит чесночные колбаски» , тут же пришло ненужное знание, а гном тем временем продолжал шептать. —Отдай им ее, и ты вновь станешь моей невестой. Поверь, я смогу тебя защитить, луковка моя.

Фу, я еле сдержалась, чтобы не передернутся. Невеста вот этого? Да ни в жизнь! Я только отошла от развода и дележки имущества с бывшим, чтобы опять наступать на те же грабли. И ничего этот гном не красивый. Я оглядела его сразу всего. Да, высокий, все же высший род, да борода густая… а при чем тут борода? Я потрясла головой, чтобы выкинуть из головы чужие мысли.

В моих представлениях гномы — этакие коротышки похожие на комоды, но, судя по стоящим и сидящим на зверюгах представителей этой расы, рост у них довольно приличный. Единственный признак, что остался от гномов — это бороды. До меня стало доходить, что это не розыгрыш подружки Ленки, вот уж кто повернут на всем фэнтезийном…

Я попала! Вот что нужно уяснить, и попала не во дворец к прекрасному принцу! Хотя чего удивляться, мне всегда везет как утопленнице. Стою в какой-то богом забытой пещере, « Дыхание бездны», тут же подсказывает чужая память. Ладно, пусть в пещере «дыхание бездны», и мне собираются объявить какой-то приговор. Кому может еще так повезти, как не мне, Ольге Черноярцевой?!

Если уж попасть в другой мир, то только так, чтобы сразу прибили! Я чертыхнулась. Точно, меня же хотят в черную пропасть кинуть, так тут с преступниками поступают. А бывшая хозяйка тела решила, что лучше отравится, чем лететь в бездну, и отдать свою душу тьме.

— Где ты его спрятала, луковка? Если ты расскажешь, гримор Тадеуш нас отпустит, я точно это знаю, — пронзал меня ласковым взглядом женишок. А я ни сном ни духом, о чем он. Да я все готова отдать, ведь на кону стоит моя новая жизнь, судя по всему, последняя.

Я суматошно стала перебирать память бывшей хозяйки, как слайды мелькали перед глазами картинки из ее жизни. Вот, нашла! Ищут гномы какую-то финтифлюшку на веревочке. Только не могу я эту деревяшку им отдать. Я чуть не взвыла в голос. Схватилась за виски, громыхая цепями, которые соединяли колодки на ногах и наручники на руках. Посмотрела на замершего Арона. Деревяшка пропала, стоило Олли ее на шею повесить, и теперь гномку считали похитительницей старинной реликвии, то есть я теперь считаюсь.

Думаю, начни я сейчас кричать, что заняла это тело и невиновна, меня еще быстрей скинут в сияющую первозданной тьмой бездну.

Олли сразу рассказала, что она хотела просто покрасоваться перед подружками необычным украшением. Дерево в подземных пещерах было очень дорогим материалом, поэтому и взяла реликвию. И не знала она, что это непростая вещица. Деревяшка лежала на столе смотрителя. На ней ведь не написано, что опасно, а то, что сверху стеклянным куполом накрыто, так здесь везде так от пыли вещи сохраняют. И никаких охранных заклинаний на куполе не было…

Олли легко взяла вещицу, но как только надела деревяшку на шею, как она сверкнула пламенем и пропала. Девушка не придала этому значения — ну бывает, магия ушедших она такая, чего зря переживать. А я про себя подумала, что не блистала Олли умом и сообразительностью, а мне теперь отдувайся.

— Хватит, Арон Сибил, — громыхнул голос законника. Дядька был впечатляющий, в серебристом доспехе, верхом на зверюге, которая грызла железные удила и потягивала круглыми ноздрями воздух. – Время вышло, мне еще несколько городов нужно проехать. Тащите преступницу к краю бездны, лучше заранее предотвратить беду. Если реликвия не приняла девчонку, то она переродится в тварь, сами потом пожалеете, что сразу ее не уничтожили.

Меня грубо схватили и потащили прочь от жениха, который замер и смотрел с сожалением.

— Нет! — возмущалась я и пыталась тормозить ногами в тонких кожаных сапожках. — Я ни в чем не виновата! Ваша деревяшка просто пропала!

— Не отягощайте свою участь криками, Олли Чер, — раздался красивый баритон, и я увидела, как один из мужчин сходит со своего зверя и достает из-за пазухи скрученный в трубочку свиток, — Ты же знаешь, что если пропала реликвия, нужно уничтожить всех, кто ее касался. Но ты можешь еще успокоить свою душу и сказать нам. Может, ты ее кому-то отдала, Олли.

— Я никому не отдавала! — я задыхалась от страха. — Она просто исчезла! Я клянусь вам чем угодно!

Мужчина снял с головы шлем, встряхнул белыми волосами. Его глаза цвета расплавленного серебра странно светились, а узкие зрачки, как у кошки, смотрелись притягательно. Вот кто был по-настоящему красив. У моей предшественницы инквизитор вызывал ужас и желание бежать без оглядки, а мне вдруг совершенно не к месту захотелось узнать, какая на ощупь кожа этого гнома. И где его борода?

Все остальные мужчины имели пышные бороды, заплетенные на разный манер: у кого-то косы скреплялись железными заколками, у кого-то разноцветными кожаными ремешками, у некоторых в бородах даже бусинки поблескивали, но не у инквизитора.

Чисто выбритый тяжелый подбородок с небольшой ямочкой, прямой нос, красиво очерченные губы с опущенными уголками, словно инквизитор вечно всем недоволен. Я потрясла бестолковой головой. Сейчас, Оля, ты полетишь очень глубоко. Меня скручивает от страха, не время красивого мужика разглядывать, все это уже не игра.

— Если твоя душа приняла дар ушедших, у тебя на теле был бы знак, — инквизитор посмотрел на меня холодным взглядом. – Но тебя осматривали несколько раз, Олли Чер, на твоем теле нет древних рун ушедших, а значит, тебя не принял дар, и ты опасна. Ты же знаешь, что случается с теми, в ком просыпается жажда бездны? Наши боги не зря выжигали подземным огнем пещеры, прежде чем в них селились мы, их дети. Бездна хитра, она может посеять свои споры в таких местах, где мы бы никогда не догадаемся их искать, а вы, женщины, поддаетесь ей намного легче, чем мы, мужчины.

Я скривилась. Шовинист, везде женщины виноваты.

— Что вы с ней возитесь, инквизитор, — зычно крикнул дядька, главнюк, и память услужливо подсказывает « гримор Тадеуш». – Быстрее зачитайте приговор и в бездну! Нам до завтрашнего стука нужно быть в столице, а пути здесь работают из рук вон плохо. Черная задница бездны, а не город.

Инквизитор кивнул, легко сорвал шнур со свитка и стал читать хорошо поставленным голосом:

– За воровство древней реликвии с алтаря подземных богов Олли Чер приговаривается к смерти. – Мужчина медленно скрутил свиток и кивнул тем гномам, что стояли с двух сторон от меня.

— Не было алтаря, — пыталась я еще возмущаться и вовсю упиралась, ногами. Но потом поняла, что мои крики и попытки вырваться никого не трогают. — Этого просто не может быть, — прошептала я и с силой ущипнула себя за руку. — Если это сон, лучше бы мне проснуться, — сказала я в черную глубину здешнего неба.

Мужчины подхватили меня с двух сторон и потащили к краю бездны, а у меня горло перехватило от ужаса и понимания, что я сейчас умру. Где-то на задворках сознания еще жила надежда, что если я умру тут, то проснусь дома, но… она была такая крохотная, что я даже старалась не думать об этом. Слишком все вокруг реально, от запахов до прикосновений, не бывает таких снов.

Серебристые глаза наблюдали за моим волочением безэмоционально, даже с какой-то скукой. У этого инквизитора совсем нет сердца. Молодую (а я точно знала, что Олли была молодой) гномку сейчас уничтожат, а ему и дела нет.

Очень хотелось голосить во всю ширь легких, но я гордо сжала зубы и не проронила ни слова: и когда с меня снимали колодки, и когда меня опять подхватили под руки, и потащили дальше к черной, пахнущей ветром и мокрой землей, черноте.

Неужели не остановит, вглядывалась я в серебристые глаза своего убийцы. Почему-то все остальные мне казались в тот момент такими ничтожными по сравнению с ним. Ноздри гнома чуть расширились, показывая, что он встревожился, стал дышать чуть глубже. Темные брови приподнялись, инквизитор о чем-то задумался.

Гномы толкнули меня в пропасть, я пыталась ухватиться за кого-нибудь из них, цеплялась в последней надежде спастись. Инквизитор дернулся вперед, взгляд его перекочевал на мою грудь, где в глубоком вырезе исподней рубашки мелькнули темные загогулины древних рун.

— Стойте! — взвился ввысь крик инквизитора.

Мои палачи пытались схватить меня, так же бесполезно, как я пару секунд назад, пыталась за них зацепится. Тело уже падало, я падала в бесконечную темноту.