Госпожа рабыня

Глава 9

Настоящее время.

Ясна приходила в себя медленно. Как будто бы толчками. Ее то затягивала пустота, то немного отпускала. Тогда она начинала слышать какие-то звуки и даже видеть свет сквозь веки. Один раз ей показалось, что она чувствует знакомый запах, слышит шепот того, кого здесь точно быть не могло. Она не помнила, сколько раз проваливалась в темноту, сколько раз ее утягивал сон в спасительные объятия.

Наконец Ясна достаточно пришла в себя, чтобы открыть глаза. Все было по-старому. Все те же четыре кровати, на одной из которых она сейчас лежала. На полу сидела Эрмина. Тонкой иглой она зашивала кусок ткани, в которой обычно ходила. Увидев, что рабыня зашевелилась, она кинула шитье и бросилась к девице.

— Ясна! — воскликнула она и покосилась на дверь, добавив уже тише: — Мы думали, что ты уже не проснешься!

Та хотела что-то ответить, но в горле так пересохло, что вышел только сип.

— Пить, — прошептала она.

Эрмина подхватилась и убежала, но очень скоро вернулась с глиняной чашей.

— Держи, — протянула она.

Ясна, даже не глянув на содержимое, принялась пить. И с удивлением и радостью обнаружила, что это простая вода. Она посмотрела на Эрмину, та, видно, поняла, о чем подруга по несчастью хочет спросить, и объяснила:

— Это хорошая вода. Из дальнего колодца, ее можно пить, не бойся. Новый охранник господина Титума не ленится ходить за ней.

Новый охранник. Сердце екнуло. Значит, это не игра ее воображения. Значит, Варгроф действительно здесь?

— Сколько я спала?

— Два дня, — вздохнула невольница. — Мы не могли понять, в чем дело, ведь твои, — она замялась, подбирая слова, — повреждения в этот раз оказались не столь сильными, как в прошлый.

Ясна поставила на свой сундук опустошенную чашу. Ладони ее были замотаны белыми повязками, как и ступни. Она чуть покрутила шеей — боль не заставила себя ждать. Однако сейчас Ясна была к ней готова.

— Почему… — она надолго замолчала, пытаясь собрать мысли в кучу, потому что те расползались. — Почему он меня не убил?

Она действительно не понимала. В тот момент, когда она потеряла сознание, он мог сделать с ней все что угодно, но, судя по ощущениям, больше хозяин ее не трогал.

— Новый наемник, Варгроф, это он заступился за тебя.

Эрмина говорила о нем, и в голосе ее проскользнули странные нотки, таких Ясна у нее никогда еще не слышала. Тон голоса ее потеплел. И Ясне от этого стало неприятно. Однако она заставила себя загнать все чувства как можно глубже.

— И… Титум, — она запнулась, но не произнесла слово «господин», он не достоин этого звания, — позволил вот так просто себя остановить?

Рабыня опустилась рядом с ней на кровать и зашептала почти в самое ухо:

— Мы сами ничего не поняли. Они лишь смотрели друг другу в глаза. Как будто между ними шел какой-то безмолвный поединок. А потом господин Титум кивнул и опустил хлыст, позволив нам унести тебя в комнату и обработать раны. Нужно иметь сильный дух, чтобы противостоять нашему хозяину, — сказала она с придыханием, и Ясна снова поняла, что та говорит о Варгрофе. И от этого опять неприятно кольнуло в сердце. Ясна не хотела, чтобы Эрмина вообще говорила или думала о нем. Как будто от этого могло что-то измениться!

Что он здесь делает? Волею ли случая оказался в том же доме, что и она, или он искал ее? Может ли такое быть? Ведь он ушел из ее города за несколько дней до печальных событий.

— А что говорил Титум обо мне?

— Ничего, — понурилась Эрмина. — Он просто… ну… делает вид, что тебя не существует.

У Ясны немного отлегло от сердца. Она уже поняла, что это обычное состояние для хозяина, после того как он удовлетворит страсть к жестокости. А теперь, возможно, у нее появится настоящий шанс на побег!

— Эрмина! — услышала Ясна голос Йанетты из коридора. — Эрмина! Пойдем скорее! Господин Титум зовет!

Она вошла и застыла, глядя на Ясну. Эрмина подхватилась.

— Что случилось?

— Не знаю, он всех созывает.

— Наверное, лучше тебе пока ему на глаза не попадаться, — нахмурилась Йанетта, изучая Ясну с головы до ног.

Та согласно кивнула. Она и сама не горела желанием видеть этого демона.

Однако когда рабыни ушли, она, морщась от боли в сбитых ступнях, раны на которых по ощущениям только стали затягиваться, тихо открыла дверь и, держась о стену, потому что ее шатало от слабости, пошла на голоса в гостиной. Она хотела знать, о чем таком важном будет говорить хозяин.

В большой комнате собрались все те, кто жил под крышей этого дома. Авина сделала, как обычно, высокую прическу, запудрилась и выглядела в своем белом одеянии величественно. Стоя с прямой спиной возле мужа, она вполне соответствовала ему. Три рабыни жались в угол. Наверное, это получалось непроизвольно, но они будто хотели находиться как можно дальше от своего господина. И Ясна не могла их в этом винить, хотя за то недолгое время, что она провела в этом доме, кроме нее, больше не доставалось никому.

Варгроф стоял, поражая своими размерами. Он превосходил ростом всех в этой комнате. Титум был довольно высок, но не настолько. Но дело даже не в росте. Какая-то аура силы окружала наемника. Ясна не могла бы объяснить это, даже если бы на кону стояла ее жизнь. Наверное, поэтому она сразу не заметила еще одного человека.

— Я хочу представить всем вам второго нашего охранника — Криона.

Мужчина чуть улыбнулся и кивнул. И эта улыбка не понравилась Ясне. Не потому что он был некрасив или что-то в этом роде. Но она, еще даже не слыша его голос, поняла, что он ей неприятен. Он имел невысокий рост, даже ниже Титума, старше Варгрофа лет на десять, волосы коротко стриг, в них кое-где уже пробивалась седина, лицо же чисто брил. Тело его при небольших габаритах выглядело подтянутым, мышц не так много, как у того же Варгрофа, но оружие на его поясе висело весьма впечатляющее: тяжелый меч. Ясна редко видела такие, обычно воины ходили с более легкими вариантами типа ятаганов. Таким пользовался и Варгроф.

— Нынче неспокойно в городе. Мало того что рабы убегают, — Титум бросил быстрый взгляд на кучку настороженных невольниц.

Ясна порадовалась, что он хозяин не видит ее, потому что она украдкой выглядывала из-за двери, а он стоял к ней боком и не мог бы заметить этого.

— Так еще и ограбления участились, — продолжил он после паузы. — Все вы знаете, что мой род деятельности предполагает работу с золотом, поэтому я принял решение усилить охрану.

Варгроф и этот новый, Крион, кивнули друг другу, как бы приветствуя. Из разговоров подруг по несчастью Ясна знала, что ее хозяин — ювелир. У него была мастерская в одной из комнат необъятного дома, однако он никогда не пускал туда никого, даже Авину, не говоря уже о прислуге. Туда не ступала даже Эрмина, которая целыми днями только и делала, что вычищала каждый уголок в доме. Кроме, пожалуй, кухни, где полностью заведовала Зелья.

— Мне нужно, чтобы в доме теперь постоянно находился кто-то из вас. Меняйтесь, как хотите, договаривайтесь между собой, но дом без охраны оставаться не должен.

Варгроф повел печами и посмотрел в сторону Ясны. Она тут же отпрянула от двери с колотящимся сердцем. Видел он ее или нет?

Пора возвращаться, пока они не принялись расходиться, ведь самое важное Ясна узнала. Несмотря на то, что она долго спала, после небольшой прогулки до купальни для слуг невольница уже устала. Она обмылась холодной водой в тех местах, где не было ран. И почувствовала себя гораздо лучше, смыв пыль и пот.

Девица помнила, что изрезала ноги, когда убегала, однако что с руками? Размотала повязки и поняла, что так сильно впивалась ногтями в свои же ладони, что там остались глубокие порезы, они все еще не зажили.

Когда она вернулась, рабыни оказались уже все в сборе. Зелья оставила для Ясны на ее сундуке небольшой горшочек каши. Пока та ела, женщины принялись пересказывать то, что она и без них услышала. Она только рассеянно кивала, в тот момент думая о другом: как поговорить с Варгрофом так, чтобы этого никто не увидел. Второй охранник создавал большие проблемы. Ясна подозревала, что жить они будут в одном месте, а значит, ночью к Варгрофу не придешь.

Она не стала даже и пытаться. Лучше выждать подходящий момент, чем все испортить нетерпеливостью.

Утром Ясна вместе со всеми рабынями пошла в купальню. Хозяева еще спали. Солнце только-только показалось над горизонтом, женщины ворчали на то, что Ясна сама сняла все повязки, поэтому сейчас они помогали ей замотать ноги и руки, перед этим обработав их мазью, чтобы в раны не попала грязь. Спину тоже пришлось обработать, но ее оставили без повязок.

— Так лучше, — с уверенностью сказала Зелья. — Быстрее заживет.

Эту ночь Ясна, как и предыдущие, пока находилась без сознания, провела лежа на животе. В первый раз при обработке ран девица дергалась, теперь же стойко выдержала всю процедуру без единого звука или движения.

— Кажется, ты начинаешь к этому привыкать, — невесело пошутила Эрмина.

Ясна ничего на это не ответила. Она вытерпит все, но привыкнуть? Нет, к такому никогда не привыкнешь. И она думала не о боли. Ее-то, по сути, можно переносить, хотя и с трудом. Но унижение, которому Ясна каждый раз подвергалась, когда кто-то заносил над ней руку, а она не могла дать отпор, — это то самое чувство, которое медленно убивало изнутри. К нему-то никогда не привыкнуть.

Рабыни разбрелись по своим делам. Ясна осталась одна. Она медленно вышла из купальни. Солнце ударило в нее без предупреждения. Чувствительную поврежденную кожу на спине и плечах, которая в легком одеянии оставалась открыта, обожгло огнем. Ясна ускорила шаг, чтобы быстрее пересечь двор и войти в тень дома. Под навесом стояли охранники. Невольница увидела синеглазого воина, и, несмотря на то, что солнечные лучи вгрызлись в ее располосованную спину, замерла. Он не смотрел на нее, не видел, что она приближается. Из ступора ее вывел смех новичка. Тот глянул на Ясну и ухмыльнулся.

— Ну, чего встала? Варгроф, кажется, у тебя появилась поклонница!

Только сейчас он медленно повернулся к ней, и глаза их встретились. У невольницы мелко задрожали руки и нижняя губа. А Варгроф, человек, воспоминания о котором согревали ее в самые трудные щепки, просто пожал плечами и, мазнув по ней взглядом, отвернулся к своему собеседнику, продолжив разговор.

Ясна не могла сделать ни вдох, ни выдох, ее как будто парализовало. За что он так с ней? Неужели это месть за то, что не сбежала с ним в ту ночь? Неужели он может быть так жесток? Если это игра, то слишком реалистичная с его стороны. Он мог бы хотя бы глазами сообщить ей о многом. Одного теплого взгляда хватило бы, чтобы она держалась! Но вместо этого — равнодушие, будто он вовсе не узнал ее. Словно посмотрел на прохожую на улице, которую в первый и последний раз видит. От этого грудь пронзила резкая боль. Ясна схватилась за сердце.

— Иди работай, — посмеялся над ней Крион. — А то хозяину расскажу.

Закусив нижнюю губу, чтобы та не дрожала, Ясна прошмыгнула между охранниками, услышав, как Крион присвистнул.

— Смотри, как господин Титум ее отделал! — услышала она. — Эта что ль сбежала?

Ясна не слышала, ответил ли ему Варгроф. Она, прерывисто дыша, чтобы не разреветься прямо в коридоре, забежала в комнату, где сейчас никого не было, и кинулась на кровать, уткнувшись носом в подушку. Горький ком поселился в горле, он сдавливал шею, мешая дышать, не позволяя ясно мыслить. Глубокая обида пронизывала все ее существо, накатывая волнами, захлестывая ее, заставляя задыхаться. Она рыдала в голос, так впиваясь лицом в подушку, что звуков почти не было слышно. Ясна через слезы изливая все горе, все, что с ней произошло за последние две седмицы. Оплакивала отца и брата, стенала о том, что ничего не знает о судьбе матери. Хоронила свою прежнюю жизнь. Она могла бы держаться, могла бы жить надеждой сбежать с Варгрофом из этого страшного дома, уйти от всех. Но он, похоже, наказывал ее. Неужто и разыскал ее только для того, чтобы показать превосходство? Чтобы окунуть ее с головой в то, что теперь она не госпожа? Ни ему, ни кому бы то ни было. Она теперь никто. Пустое место.

Слезы лились и лились. От кого угодно Ясна вынесла бы такого отношение. От кого угодно, но не от того, чьи горячие губы шептали ей нежности, чьи сильные руки так крепко обнимали, заставляя сожалеть о том, что она не может послать все к демонам и сбежать с ним. Но это было в прошлой, такой далекой жизни. В то время, когда Варгроф мог касаться ее только украдкой. А теперь… Теперь она не нужна ему. Теперь все кончено.

Одним своим взглядом он убил в ней что-то. Сломал то, что не смог бы сломать Титум, как бы ни избивал ее. Она рыдала, пока были слезы. Пока они капали, насквозь вымочив подушку. Но они постепенно иссякли. Голова гудела, а в теле поселилась странная легкость. Ясна не спала, но и не бодрствовала. Она где-то летала, пока наконец сон не забрал ее. Пока не лишил возможности думать.

Однако долго спать она не смогла. К ней в сознание пробился громкий женский крик.

Ясна еще не проснулась как следует, не успела даже веки раскрыть, а сердце уже выпрыгивало из груди. Она подняла голову. Издалека вопила Авина. В первый миг Ясна ужаснулась, что они в очередной раз поссорились с Титумом, а это означало бы, что ее не до конца зажившие раны снова откроются.

Однако это не было похоже на ссору. Женщина просто громко протяжно кричала на одной ноте. Рабыни повскакивали с постелей и кинулись к хозяйке. Ясна шла последней, потому что ей еще было тяжело быстро двигаться.

Из окон лился лунный свет. Зелья забежала на кухню и зажгла от углей в печи лучину, которой подожгла масляный светильник. Он немного коптил, но свет давал ярче, чем свечи. Ясна подождала Зелью, и они вместе пошли на звук. Он резко прервался.

Рабыни ускорили шаг. Когда Зелья и Ясна появились в хозяйской спальне, Йанетта и Эсмина уже склонились над чем-то на полу. Господин Титум поспешно натягивал на обнаженное тело халат. Его жена, обернутая в простыню, прижимая ее к груди, чтобы ткань не соскользнула, тоже опустилась рядом с прислужницами.

— Что там?.. — беззвучно прошептала Ясна сама себе.

— Зовите лекаря, скорее! — испуганно крикнула Авина.

Сердце бухало в висках. Йанетта поднялась, и свет лампы упал на человека, который неподвижно лежал недалеко от большого окна, через которое виднелся темный сад.

— Не ты! — резко сказал Йанетте хозяин. — Зелья, быстро ступай приведи лекаря. И где этот Крион?!

Титум схватил со стола нож. Тот самый, которым обрезал волосы Ясне. Он сжимал его крепко. Из-под халата виднелась бледная грудь.

Ясна уже узнала знакомую фигуру на полу, но отказывалась воспринимать то, что видели глаза.

— Нет, нет, нет… — как в бреду шептала она пятясь.

— Ясна! — требовательно позвала хозяйка. — Скорее сюда! Нужно остановить кровь!

— Эрмина, найди Криона! — приказал хозяин.

— Его сегодня ночью нет, — прохрипел Варгроф.

Живой! Ясна на нетвердых ногах подошла к нему.

— Ясна, ну быстрее же! Возьми что-то, чем можно зажать рану! — закричала Авина.

Невольница будто очнулась ото сна. Она схватила с хозяйской постели шелковое покрывало и, скомкав его, снова кинулась к раненому. В несколько рук они зажали чудовищную рану в боку, из которой хлестала кровь.

— Я их спугнул, они не вернутся, — сказал наемник, и глаза его закрылись.

— Варгроф! — хозяин склонился над ним и похлопал его по щекам. — Варгроф!

— Он… что?.. — Ясна не могла произнести это слово. Она только часто дышала, ощущая резкий металлический запах крови, от которого ее мутило. Или не от него, а от осознания того, что, возможно, больше никогда не увидит, как Варгроф улыбается.

Хозяйка склонилась над раненым и положила ухо тому на грудь, вслушиваясь.

— Он дышит, — объявила она.

Ясна шумно выдохнула. В это время появилась Зелья в сопровождении какого-то мужчины. Он нес с собой большую сумку.

— Отойдите! — потребовал он, и женщины отползли от наемника.

Только Ясна продолжала зажимать его рану.

— Отойди, девочка! — тронул ее за руку лекарь. — Дальше я сам.

Он взял нож и разрезал завязки на доспехах Варгрофа, которые не давали должного доступа к ране. Каким-то образом враг успел пырнуть его в стык между пластинами.

Ясна отодвинулась, глядя на окровавленные повязки на руках. Голова кружилась, волнами накатывала тошнота от страха. Она заставила себя просто смотреть за действиями лекаря. Тот тоже слушал сердце наемника, потом исследовал рану пальцами.

— Внутренности не задеты, — вынес он вердикт. — Сейчас остановим кровь, дадут боги, выживет.

Пока лекарь продолжал «колдовать» над Варгрофом, Титум выгнал всех из спальни. Хозяева устроились в гостиной на диване. Авина прижималась к мужу. Ясна не могла понять, как она может искать в его руках защиту, когда сама боялась его до жути. Рабыня видела страх в глазах хозяйки постоянно. Однако сейчас, перед лицом опасности извне, она доверчиво жалась к этому тирану. Ясна, которая сидела в углу на ковре, чуть покачала головой. Ей было этого не понять.

Зелья принесла хозяевам отвар в кружках, из которых поднимался пар. Ясне, разумеется, никто не предложил напиток, но, даже если бы и так, она не смогла бы сделать и глотка. Живот скрутился в тугой узел.

— Господин Титум, госпожа Авина, простите мою дерзость, но что произошло? — робко спросила чернокожая невольница.

Хозяин грациозно пожал плечами и отхлебнул горячее питье.

— Грабители. Чувствовало мое сердце! Чувствовало! — он покачал головой. — Если бы не Варгроф, нас бы уже, может быть, не было бы. Я знаю, они искали золото, — зло сверкнул глазами Титум. — Я не держу его в спальне, но откуда им знать?

У Ясны задрожали руки. Варгрофу стоило только пустить все на самотек, и Титум уже не ходил бы среди живых! Но не успела она обдумать это, как вошел лекарь.

— Думаю, он выкарабкается, но нужен человек, который будет все время следить за его состоянием, менять повязки. И да, в случае ухудшения состояния сразу же идите за мной.

Когда Титум проводил лекаря, он обвел взглядом всех рабынь.

— Ясна, — сказал он, и в его голосе не звучал гнев, просто самый обычный тон. — Будешь приглядывать за Варгрофом. И не дайте боги, не уследишь за ним! Я у него в долгу! — с каждым словом он приближался к ней и становился как будто больше. Он навис над ней, словив цепкими глазами. — Представь, что это твой брат. Или муж. Любовник. Неважно. Заботься о нем так, как если бы этот человек был для тебя самым дорогим на свете, ты меня поняла?

Он не касался ее, но она не могла подавить в теле нервную дрожь. Если бы он знал, насколько приблизился к правде! Если бы он только знал!

Варгроф лежал на узкой кровати в одной из спален. Обычно охранники в доме Титума жили в отдельном помещении, но сейчас там плотно обосновался напарник Варгрофа. А сам он пока находился в забытьи. У него был сильный жар. Только что снова приходил лекарь. Оставил какие-то склянки и строго-настрого наказал Ясне, которая теперь находилась здесь днем и ночью, постоянно поить воина эликсирами.

Варгроф лежал лишь в одной набедренной повязке. Такой горячий, что становилось жутко. Однако когда лекарь аккуратно влил Варгрофу в рот несколько ложек снадобья, тот начал потеть. И тело уже не так горело. По лбу наемника стекали капли. Ясна взяла большую миску с водой, обмакнула туда ткань и принялась аккуратно протирать его лицо, шею и плечи, живот, обходя повязки, которые скрывали ужасную рану, которую зашил лекарь.

Уже несколько дней Варгроф находился без сознания. Несколько дней между жизнью и смертью. Иногда он шевелился, коротко вскрикивал. Один раз принялся так метаться в кровати, что чуть не упал. Ясна еле удержала его. За все то время, как она проснулась ночью от крика хозяйки, больше ни разу не сомкнула глаз. Слишком силен был страх. Он не дал бы ей спать, даже если бы кто-то пришел подменить ее возле раненого. Но никто не приходил. Только Зелья то и дело приносила еду на подносе.

Девица смотрела на ровный нос, на четко очерченные яркие сейчас, в лихорадке, губы. На чуть запавшие за эти дни щеки. Смотрела и думала о том, что отдала бы все на свете, чтобы вернуться в то злополучное утро, когда отпустила Варгрофа. Ясна не попала бы в рабство, а он не был бы ранен, согласись она с ним сбежать. Но что стало бы с отцом? С мамой? С Ямисом?

Ясна не знала, и эти мысли терзали ее снова и снова по кругу. Если бы она сбежала, а через несколько дней их всех убили, она никогда этого не простила бы себе. Это грызло бы ее изнутри. Медленно и мучительно. Бывают ситуации, в которых нет правильного выбора. Только меньшее или большее из зол. Спасти себя и обрести шанс на счастье, заведомо зная, что обрекаешь близких на беду, — это лучше или худше постигшей ее судьбы? Ясна не знала. Но голова буквально пухла от мыслей, впору было начаться биться о стену.

Девица в исступлении схватилась за виски, а потом зажала уши, будто так могла не слышать сама себя, замычала, в бессильной ярости кусая и без того истерзанные губы. Она зажмурилась и принялась качаться взад и вперед, пытаясь успокоиться, не помня себя от усталости.

Ей почудилось, что в комнате что-то поменялось. Не отводя рук от ушей, она открыла глаза. Варгроф смотрел на нее. Она сползла перед ним на колени и оказалась рядом с его лицом. Сердце отбивало ритм, будто исполняло какой-то невообразимый танец. Синие глаза следили за ней, но в них не было понимания.

— Варгроф, — прошептала она, еле шевеля припухшими губами. — Варгроф…

Она провела кончиками пальцев по его лицу, убрав несколько налипших на лоб прядей влажных волос. Он улыбнулся. Но как будто сам себе. Во взгляде все еще не было осознанности. Он снова закрыл глаза. Но на этот раз будто просто уснул. Дыхание его выровнялось. Сердце под рукой Ясны билось ровно и четко.

Она беззвучно разрыдалась. От усталости, облегчения, от надежды на то, что, может быть — только может быть — все еще будет хорошо. А после того не заметила, как веки ее сомкнулись. Она положила голову на плечо Варгрофа и, вдыхая терпкий аромат его кожи, к которому сейчас примешивались запахи трав от мазей и настоек, прямо сидя на полу погрузилась в сон.

Утром это было или вечером, Ясна уже не понимала, все слилось. Но даже во сне она ощущала под своей небольшой ладонью, как сильно и мерно бьется его сердце, и это успокаивало ее.

Девица не поняла, что ее разбудило. Но она подняла тяжелую голову, которая во время сна скатилась с плеча воина на простыню. Только руку с его груди Ясна так и не убрала. Сонным взглядом обвела комнату. Сердце подпрыгнуло. Она вся подобралась и хотела уползти, но заставила себя остаться на месте, однако на это потребовалось большое усилие. Рядом с ними стоял Титум.

— Как поживает наш герой? — поинтересовался он.

Ясна уже собиралась ответить, когда Варгроф тоже открыл глаза.

— Жить буду, — просипел он. Голос совершенно не слушался его.

— Ясна, — посмотрел на нее хозяин. — Дай Варгрофу воды да поживее!

Преодолевая ломоту в теле, девица поднялась и подошла к кувшину, однако жидкости там уже не осталось.

— Я сейчас, — тоже хриплым после сна голосом сообщила она и, схватив кувшин, отправилась на кухню.

Это заняло совсем немного времени. Но когда она вернулась, хозяин что-то продолжал рассказывать наемнику.

— Их нашли благодаря тебе, ты ранил одного из них.

Ясна тихо вошла, налила в чашу воды и подала ее мужчине, который в тот момент на нее даже не посмотрел. Как будто она и не человек вовсе. Это больно кольнуло ее в сердце. Почему же он так себя ведет? Наемник сделал несколько глотков и отдал сосуд рабыне, все еще глядя только на хозяина. Ясна сжала челюсти.

— Я рад, — наконец смог четко произнести Варгроф, хотя сейчас его голос показался еще ниже, чем обычно.

— Ты с честью выполнил свой долг.

— Это моя работа, — пожал плечами робоф и со стоном приподнялся на подушках.

— Не многие охранники из тех, что на меня работали, могли бы вот так отважно кинуться за бандитами, рискуя собственными жизнями. И хотя я щедро тебе плачу, хочу сделать еще что-то приятное. Можешь распоряжаться моими девочками, — Титум хитро подмигнул наемнику. — Хотя Эрмина и Йанетта, возможно, покажутся тебе староватыми, я уж не говорю о нашей поварихе. Но вот Ясна еще совсем молода. И торговец утверждал, что она невинна.

Титум только сейчас посмотрел на невольницу, которая в это время застыла возле них столбом с чашей в руке, так и не поставив ее никуда.

— Ты все еще невинна, девочка? — вкрадчиво поинтересовался он.

Ясна только расширила глаза и ничего не могла произнести. Этот человек действовал на нее так, будто ее кто-то по голове стукнул. Страх сковывал движения. Под взглядом его внимательных глаз она начинала трястись. Чаша чуть не выпала из ослабевших пальцев. Она с трудом удержала ее.

— Я спросил тебя: ты все еще невинна? — Титум чуть повысил голос. — Или этот негодный Лассел успел взять с тебя плату за то, что поспособствовал попытке побега?

Ясна метнула взгляд на Варгрофа. Тот замер с благодушно-насмешливым выражением лица. Только она прекрасно знала, что это — лишь маска. А под ней могли скрываться какие угодно эмоции.

— Отвечай! — рявкнул Титум. — И помогите боги, если ты мне соврешь, я все равно об этом узнаю, и тебе будет хуже!

— Невинна, — сказала она тихо и мимо воли опустила глаза. Ясна очень хотела бы смотреть при этом на хозяина. Выдержать его взгляд, но он будто давил на нее одним своим присутствием. Только от этого уже становилось трудно дышать. От этого неровными заячьими скачками прыгало сердце, от этого начинала болеть спина в том месте, где он касался ее плетью. Мучительно было говорить о таком в присутствии Варгрофа. Как будто Титум живьем сдирал с нее кожу.

— Что ты сказала? Я не расслышал, повтори громко и четко!

— Я все еще невинна! — выполнила приказ Ясна.

В лицо ударила кровь, она знала, что краснеет, и ничего не могла поделать с этим. Злые слезы навернулись на глаза. Но нет, она не прольет ни слезинки при этом демоне. Он не дождется такой чести от нее!

— Вот и славно.

Ясна все еще не поднимала взгляд от пола, но слышала, насколько довольным стал голос хозяина.

— Просто замечательно, — добавил он. — Варгроф, распоряжайся ею, когда тебе заблагорассудится. Пока ты в этом доме, Ясна будет делать все то, что ты ей скажешь. И не дайте боги, девочка, тебе ослушаться моего приказа, — это он сказал, оказавшись около нее.

Хозяин с силой поднял ее подбородок, заставляя смотреть на себя. От пелены слез на глазах Ясны его лицо расплывалось.

— Ты поняла меня? Отвечай!

— Поняла, — кое-как выдавила девица. Она готова была сказать что угодно, лишь бы он скорее выпустил ее, лишь бы эти цепкие пальцы больше не касались кожи. Желательно никогда.

— Что ж, Варгроф, я оставлю вас. Выздоравливай, восстанавливайся столько, сколько тебе нужно, прежде чем снова приступить к обязанностям.

Оглушительная тишина повисла в комнате, когда хозяин дома покинул ее.

Ясна так и стояла посреди спальни с чашей в руках. Девица словно не понимала, как та оказалась у нее и что с ней вообще нужно делать.

— Поставь, — донеслось до нее.

Ясна почти не отдавая отчета в своих действиях, опустила ее на столик с лекарствами. Она не могла поднять взгляд на Варгрофа. Не могла заставить себя это сделать, слишком много всего произошло. В том числе и между ними.

Когда он приподнялся, на повязке выступило немного крови. Ткань уже давно следовало поменять. Не глядя мужчине в лицо, Ясна приблизилась к нему.

— Нужно смазать рану и перевязать, — сказала она еле слышно.

Наемник не стал ее останавливать, пока она неловкими движениями снимала с него грязные отрезки материи и заматывала в чистые. За все время, пока она это делала, он не произнес ни звука. Только по немного участившемуся дыханию девица поняла, что он все-таки ощущает боль. Как научил ее лекарь, она довольно туго, но не слишком, замотала его. А потом поднялась и отошла на несколько шагов.

— Я принесу еды, — бросила невольница, все еще не осмелившись на серьезный разговор, и скрылась за дверью, прежде чем он что-то успел возразить.

Во-первых, ей нужен был воздух. Во-вторых, срочно освежиться. Ясна ощущала, как тело сковывал пот после нескольких дней бдения около раненого. Сейчас он вне опасности.

Она зашла в купальню для слуг. Налила себе несколько ведер воды в большую бадью и погрузилась всем телом в холодную колодезную воду. Пить ее было нельзя, но для купания она подходила.

Ясна лежала так, пока не окончательно не остыла. Даже мысли как будто перестали настолько сильно роиться. И все же они не оставили ее полностью. Варгроф ничего не сказал ей. Зачем он здесь? Нашел ли ее специально или волею случая? Почему он больше не говорит с ней? Неужели она привлекала его, только когда приходилась ему госпожой? А теперь она никто. Он даже не коснулся ее. Все время, пока она меняла повязки, вел себя так, будто впервые в жизни ее видит. И это настолько глубоко ранило сердце, что Ясна не могла сдерживать слезы. Она смывала их водой из ковшика, когда мыла волосы, но соленые капли снова и снова катились по щеками.

Она вылезла из воды только тогда, когда почувствовала, что полностью опустошена. Выдернула пробку из бадьи. Вода начала уходить в землю. Ясна вытерлась и замоталась в чистую ткань. Она уже поняла, как местные женщины ее закрепляли на себе. С помощью деревянной заколки подняла вверх волосы, как это делали другие рабыни. Теперь она не носила косы. С такой долиной волос они были слишком короткими и торчали некрасивыми обрубками. Лучше уж ходить как здесь принято.

Когда Ясна шла по двору мимо Криона, тот шлепнул ее чуть ниже поясницы и рассмеялся, как будто сделал что-то очень остроумное. Ясна даже не посмотрела на него. Пускай.

Поведение Варгрофа как будто что-то в ней что-то надломило. Не избиения хозяина, не смерть близких, даже не потеря свободы, но его безразличие стало последней каплей. Она как будто потерялась где-то и не могла себя найти.

Ясна взяла у Зельи на кухне еду и отправилась с ней к воину. По дороге она встретила хозяина. Видя, куда она направляется, он удовлетворенно кивнул. И даже придержал ей дверь, потому что Ясне пришлось бы поставить поднос на пол, чтобы открыть ее. Внутрь заходить он не собирался. И Ясна какой-то частью сознания оказалась этому рада. Другой же части ее было уже все равно.

Она вошла и тихо поставила поднос на пол, кинув взгляд на наемника. Тот дремал, но когда она начала убирать со стола склянки, чтобы освободить место, открыл глаза. Невольница тут же опустила свои. Она поставила несколько мисок на стол.

Варгроф взял одну из них, принюхался и принялся пить куриный бульон, который Зелья сварила специально для него. Ясна отошла на несколько шагов и просто стояла. Не двигалась. Не отводила взгляд от своих босых ног. Голова была пуста. Все мысли она как будто выплакала вместе со слезами.

Наконец он поставил миску на стол и со стоном поменял положение. Теперь он сел поперек кровати, ровно посередине, положил несколько подушек себе под спину и откинулся на них. Он был наг, только простыня скрывала небольшую часть тела, оставляя открытыми торс, замотанный белыми повязками, и мускулистые ноги. Что-то поменялось в воздухе. Атмосфера стала другая. Если раньше он был голый, просто потому что ранен, а в небольшой спальне душно, то сейчас будто нарочно выставил себя напоказ.

Но Ясна упорно заставляла себя отводить взгляд.

— Посмотри на меня, — он сказал это без тех властных интонаций, которые любил использовать Титум, но все же это прозвучало как приказ.

Ясна сглотнула вязкую слюну и подняла голову. Да, он был прекрасен. Все так же, как и раньше. За время, пока лежал, чуть похудел, но так мышцы на торсе и руках еще сильнее выпирали. Ясна сжала челюсти и снова опустила глаза. Прекрасный, но совершенно чужой. Не он целовал ее горячо, не он убирал губами слезинки с лица. Это был другой Варгроф. В другой жизни.

— Подойди ближе, — снова тихий приказ.

Ясна повиновалась. Сделала несколько шагов к нему и остановилась.

— Еще ближе, Ясна.

Сердце забилось быстрее. О, боги! Она думала, что больше не привлекает его в новом качестве. Но неужели он опустится до того, чтобы?.. Чтобы вот так?.. И все же, не зная, как он отреагирует на отказ и памятуя о словах Титума, сделала еще несколько шагов, оказавшись прямо возле его коленей. Теперь они находились в поле ее зрения.

— Раздевайся.

Это тот человек, о котором она мечтала ночами, когда было слишком тяжело. О котором думала. К которому мысленно обращалась в моменты почти полного отчаяния. И то, что казалось таким заманчивым по доброй воле, стало ужасным. Руки невыносимо задрожали. Она сжала их в кулаки, чтобы не показывать свое состояние, все еще не глядя ему в лицо. Боялась увидеть там обычную насмешку. Или презрение.

Она думала, что выплакала уже все. Что в ее теле не осталось воды, но нет: медленная обжигающая слеза поползла из одного глаза. Ясна не смахивала ее.

— Раздевайся, — повторил Варгроф, не делая ни единого движения.

Мучительно медленно, почти через боль, она отстегнула булавку и принялась разматывать одеяние. Круг за кругом, оголяя плечи, бедра… Последнее движение — и она останется совсем нагой.

Быстрым движением, будто он кобра, Варгроф кинулся к ней и остановил руку за миг до этого.

— Уходи, Ясна. Уходи!

Глаза ее расширились. Она смотрела на этого мужчину и совершенно не понимала, что происходит. Он сбил ее с толку поведением. Чего он от нее хочет?

Она будто опомнилась, попятилась, на ходу снова заматываясь. Не знала, зачем он ее отпустил, хотя мог сделать все что ему только вздумалось бы. Но он сказал уходить, и она не стала задавать вопросы. Просто вышла, даже не забрав пустую посуду. Вышла и стремглав понеслась к себе в комнату.

По дороге чуть не налетела на Титума, от которого не скрылось то, что она на ходу застегивала булавку. Ей вслед донесся его мелодичный смех. И от этого пробрал мороз по коже.

За столом собралась необычная компания. Господин Титум, госпожа Авина и… Варгроф. Это для дома отца Ясны было нормальным посадить рядом за стол охранника, Лассел же ни разу не принимал пищу рядом с хозяевами. Но, видно, Титум остался настолько благодарен Варгрофу за спасение жизни и имущества, что решил почтить того своим обществом.

На белоснежной скатерти стояли свечи, блики огоньков которых отражались в начищенной до блеска серебряной посуде. Варгроф уже достаточно окреп, для того чтобы сидеть прямо. Ясна поражалась способности его тела к восстановлению. Она до сих пор еще не могла нормально спать на спине, потому что шрамы от плети не давали покоя.

После того странного происшествия они больше не разговаривали. Ясна то и дело заходила к нему. Приносила еду, меняла повязки, убирала грязную посуду, но не более. Невидимая ледяная стена, от которой почти физически веяло холодом, встала между ними.

Ясна старалась не проводить рядом с Варгрофом больше времени, чем того требовали обязанности, потому что рядом с ним у нее кололо в груди от недосказанности, колотились руки от немой обиды и кружилась голова от разочарования.

Она поверила, что он другой. Не такой, как остальные мужчины, а тем более — робофы. Что он благороден, если и не по крови, то по поступкам. Но Вагроф оказался просто еще одним жестоким мучителем. Только пытка его получалась гораздо более изощренная, нежели избиение платью.

И сегодня вечером Ясна, прислуживая господам, остро это ощущала. Варгроф сидел, окруженный заботой и вниманием. И даже не смотрел в ее сторону. Она весь вечер подносила ему еду, подливала в кубок ароматный бордовый напиток. Конечно, хозяев она не обделяла тоже, но, только приближаясь к Варгрофу, чувствовала, как кувыркается сердце. И так каждый раз. Каждый взгляд на него приносил страдания. Если бы только Титум знал, что на самом деле она испытывает к этому человеку, то долго хохотал бы. Ему наверняка это пришлось бы по душе. Она так и видела, как он улыбается, словно кот, который наелся сметаны или поймал мышь. Пожалуй, сравнение с мышью более точное. И несчастным грызуном была Ясна.

— А вы знаете, какой сегодня день? — спросила Авина для поддержания разговора.

Она сидела с прямой спиной, красивая и элегантная. Но казалась такой напряженой, что Ясне на расстоянии передавалась ее нервозность. Авина мягко улыбалась, но смотрела только на супруга. Как будто воина здесь вообще не было. И рабыня в этом ее полностью поддерживала, зная жестокий нрав Титума. Он мог приревновать ее по любому поводу, и рабыня всем сердцем желала, чтобы сегодняшний вечер прошел мирно. Чтобы она не слышала криков их ссоры, чтобы не испытала больше на своей спине гнев хозяина. От одной мысли об этом у нее кровь отливала от лица. И накатывала какая-то безысходность. Обреченность. Неужели Варгроф будет просто смотреть, как хозяин медленно убивает ее? Не он ли просил ее защищаться от своего жениха? Не он ли так горячо верил, что она достаточно сильная, чтобы дать тому отпор?

Но Фолкард — лишь мелкая, ничего не значащая фигурка на игральной доске. Злобный, но неопасный противник. С таким Ясна совладала бы. Возможно, с трудом, но справилась бы. А здесь, в чужой стране, среди жестоких, немилосердных людей, когда рядом этот зеленоглазый демон — нет. Она утратила силы к сопротивлению. И лишь надеялась на то, что Титум не станет злиться на жену раньше того, как предыдущие раны Ясны затянутся. Неужели и ее ждет судьба предшественниц?

— Нет, дорогая жена, — улыбнулся Титум. — Какой же сегодня день?

— День солнцестояния, — Авина аккуратно, придерживая двузубцем кусок мяса, нарезала его на тонкие ломтики, чтобы потом отправить один из них в рот.

— Ах да! По легенде сегодня Согур взял в жены Лану, — заметил Титум.

«Неправда! — чуть не воскликнула Ясна, но вовремя прикусила язык. — Он не брал ее в жены, а похитил вместе со средним братом из дома младшего! Не сделал женой, а лишил всего!»

Лана и Ланой были самой известной парой с трагической судьбой во всем мире. Он искал возлюбленную, а она от горя утопилась, не желая делить ложе с ненавистным похитителем. Ясна всегда спокойно относилась к этой легенде, но теперь просто не могла думать об этом без гнева. У нее мелко задрожали руки.

Хозяин спокойно ел и пил, поддерживая беседу.

— А знаете, что Лана сделала в первый вечер, когда оказалась в его доме? — поднял брови Титум, глядя на собравшихся.

— Омыла ноги Согуру с дороги, — откликнулся Варгроф.

— Точно, — зеленоглазый отпил несколько глотков, потом взял полотняную салфетку и промокнул губы.

— Неправда! — не выдержала Ясна. — Она этого не делала!

Взгляды всех сидящих за столом обратились на нее. Авина с ужасом в глазах смотрела на рабыню. У Варгрофа на миг расширились глаза, но он тут же натянул на лицо маску доброжелательной насмешливости. А вот сам Титум смотрел на нее так, будто впервые увидел.

— Что ты сказала, девочка? — нарочито спокойным тоном спросил он, внимательно рассматривая ее так, будто заметил какую-то интересную букашку.

Ясна замолчала. Она больше не могла выдавить из себя ни слова. Горло сдавил спазм. Сейчас на ее шее никто не застегнул ошейник, но чувство было ровно такое же. Как будто вокруг сжимается кольцо, мешая дышать.

— Ясна, — ласково протянул Титум. — Подойди сюда.

Она не хотела. Ни за что на свете не желала следовать его зову. Но ноги сами понесли ее к нему. Когда она находилась уже возле его кресла, он поднялся, возвышаясь над ней. Звонкая пощечина прорезала идеальную тишину. Кожа вспыхнула. Ясна дернулась, ожидая второй пощечины. Но Титум лишь покачал головой.

— Больше никогда не открывай свой рот, пока тебя об этом не попросят.

Ясна опустила глаза.

— Ты поняла меня?

Она судорожно кивнула, до скрежета стискивая зубы. Ей казалось, что этот звук слышат все в этой комнате.

— Скажи это, Ясна! — его голос звучал требовательно. — Скажи, ты поняла меня?!

Она не видела откуда, но в его руке возник хлыст. Ясна испуганно подняла глаза, мельком выхватив взгляд Варгрофа. И то, что она в нем увидела, привело ее в замешательство. Он был испуган. Нет, ей показалось! Он ведь больше к ней ничего не чувствует!

— Господин Титум, если позволите, у меня есть идея получше, — прозвучал голос с тщательно сдерживаемой смешинкой, как будто Варгроф думал о чем-то очень смешном.

Ясна снова глянула на него, потому что слишком велик был контраст между его тоном и выражением лица. Но, похоже, ей и вправду почудилось, потому что сейчас он выглядел абсолютно невозмутимым.