Госпожа рабыня

Глава 8

К середине следующего дня они оказались в нужном городке. Он был гораздо больше поселения Ясны. До въезда в ворота девица буквально заставляла себя не смотреть в сторону Варгрофа, но когда они оказались внутри, на какое-то время она выбросила наемника из головы, с широко открытыми глазами рассматривая высокие дома, облепленные белой глиной, которой, очевидно, было в избытке в этой местности. Здания не имели привычных двускатных крыш и походили на кубики, с которыми играют малые дети. Улицы вымостили белым камнем, который немного поблескивал на солнце. Это выглядело роскошно. Настолько, что девица не могла перестать глазеть по сторонам. Отец почти никогда не брал ее с собой в путешествия, а ведь есть города гораздо красивее, чем тот, в котором она родилась и выросла.

Ждана ехала с точно таким же лицом. И когда Ясна посмотрела на нее, тут же заставила себя поумерить пыл. Расправила плечи и заметила, что она в своем белом платье на белом муле была под стать этому городу. Путешественница улыбнулась про себя.

На охранника она все еще старалась не смотреть, впрочем, как и он на нее. Брат подъехал ближе и принялся объяснять их дальнейшие действия.

— Марьяну уже предупредили о нашем приезде, поэтому сейчас вы со Жданой отправляетесь выбирать тебе свадебный наряд, а мы с Брином едем на ярмарку.

— А как же?..

Брат, предугадав ее вопрос, улыбнулся:

— Не волнуйся, сестренка, Варгроф вас сопроводит. Он хорошо знает этот город.

Ясна невольно бросила взгляд в сторону наемника. И встретилась с ним глазами. Они сейчас не выражали ничего. Она подняла брови, как бы спрашивая, так ли то, что говорит Ямис, охранник чуть заметно кивнул.

Несмотря на то, что рядом с ним у нее холодели руки и стягивало узлом живот, она вздохнула с облегчением.

— Уж не думала ли ты, что я оставлю свою дорогую сестру одну в незнакомом городе? Время сейчас неспокойное.

— О чем ты? — насторожилась Ясна.

— Так, не бери в голову.

— Скажи, — упрямо вскинула она голову.

— Говорят, участились случаи похищений.

— Согуры?.. — только и смогла выдавить из себя Ясна.

Брат пожал плечами.

— Кто же еще.

— Но ведь мы так далеко от границы.

— Осторожность никогда не бывает лишней, Ясна, — серьезно посмотрел на нее Ямис.

У него были такие же светлые волосы, как и у нее самой, только короткие, они даже не прикрывали уши и торчали непослушными вихрами. Юноша на голову возвышался перед сестрой. Он совсем недавно вошел в те пору, когда у мужчин уже растет борода. Не тот детский пушок, а настоящая пшеничного цвета копна волос, в которой мелькали рыже-золотые нити. Только глаза Ямиса были обычные серые, без того лилового отблеска, как у Ясны.

— Не волнуйтесь, госпожа Ясна, я буду рядом, — подъехал к ним Варгроф.

Она почувствовала, что кровь прилила к лицу, и ничего не могла поделать со своей реакцией. Если брат что-то и заметил, то ничего не сказал. Хотя, слава богам, в тот момент он отвлекся на Брина, который о чем-то спрашивал. А вот наемник все прекрасно видел. Но он лишь как-то виновато улыбнулся и отвел глаза. Куда подевалась его бравада? Где неизменная насмешка во взгляде? И от этого стало не по себе. Между ними что-то поменялось после этой ночи. А не должно было. Уж лучше бы он по-прежнему вел себя вежливо холодно. Так спокойнее. Но она уже увидела его настоящего, без маски. Как знать, может, она одна из немногих, кто удостоен чести знать истинное лицо этого загадочного человека? И оно неуверенное. Да и кто мог бы сказать, что такая гора мышц может бояться хотя бы чего-то? Однако он боялся. Того, что она посчитает его чудовищем. И при воспоминании о вчерашних событиях сердце больно сжалось, но вместе с тем в груди разлилось тепло. И даже не в поцелуе было дело, а в том, что Варгроф хотя бы на один миг вылез из твердого панциря, которым окружил себя.

Компания разделилась. Ждана слезла с телеги. Неожиданно наемник протянул служанке руку.

— Забирайся, путь неблизкий.

Она широко распахнула веки, явно никак не предполагая, что ей такое предложат, и бросила взгляд на Ясну, как бы спрашивая ее разрешения. Та кивнула. Схватившись за крепкую руку, Ждана в мгновение ока взлетела на гнедого мула. Она оказалась впереди воина, и он придержал ее левой рукой за талию. Другая, та, которой он выхватывал оружие, оставалась относительно свободна: лишь держала поводья.

— Поехали, — не глядя на свою госпожу, кинул наемник и направил мула по мощеной дороге.

Ясна смотрела, как служанка держится за его предплечье, чтобы крепко сидеть в седле, и новое, доселе неведомое ощущение медленно заполняло все внутри. Сердце будто замедлило бег, все застыло. Она впивалась в поводья изо всех сил, но странное чувство не проходило. В какой-то момент Ждана, не умевшая сидеть верхом, покачнулась, и Ясна словила себя на мысли, что она обрадовалась бы, если бы девица упала на этот блестящий белоснежный камень и расшибла себе лоб. Ясна потрясла головой, чтобы выбросить из нее столь ужасные мысли.

Они подъехали к одному из одинаковых белых коробов-домов. В оконном проеме стояли красные цветы. Как капли крови на снегу. Это завораживало.

— Здесь и живет Марьяна, — Варгроф спешился, а потом помог сделать это Ждане.

И только потом подошел к Ясне, протянув руку и ей. Она бросила на него упрямый взгляд и слезла с мула сама, при этом ногу пронзила острая боль. Но Ясна даже не скривилась, такое иногда бывает, просто неловко поставила ступню, она была уверена, что ничего себе не повредила.

Охранник только пожал плечами. Они постучали. Почти сразу же им открыла девочка, на вид не старше четырнадцати лет.

— Здравствуй, — улыбнулась Ясна. — Здесь ли живет Марьяна?

— Мастерица ждет вас, — поклонилась девчушка и распахнула дверь, пропуская гостей.

Ясна вошла и сразу поняла, что не перепутала бы это место ни с чем другим. Вся комната была увешана платьями. Столько цветов и фасонов она никогда не видела в одном месте! Одежда казалась разной степени готовности. Из некоторых вещей торчали булавки, некоторые были наполовину расшиты жемчугом или каменьями, какие-то выглядели так, будто хоть сейчас надевай. Посреди комнаты стояло деревянное туловище женщины со всеми необходимыми выпуклостями на длинной палке.

— Госпожа, — склонила голову уже немолодая, но еще и не старая женщина с темными прямыми волосами, которые она собрала в небрежный пучок. — Вы, должно быть, Ясна.

Девица кивнула и улыбнулась.

— Это Ждана, моя служанка, — произнесла она и посмотрела на Варгрофа, будто решая, что с ним делать. — Варгроф, думаю, тебе лучше подождать меня на улице.

На самом деле она не хотела, чтобы он смотрел, как она будет выбирать платье. Это казалось так странно: прихорашиваться при нем для другого мужчины.

— Пускай господин подождет у нас в кухне, Рыска ему квасу нальет, жарко же на улице, — улыбнулась женщина и взглядом показала девчушке на выход из комнаты.

Та оказалась довольно сообразительна и посмотрела на наемника:

— Пойдемте, господин.

Сложно оказалось выбрать образ платья из предложенных мастерицей рисунков. Ясна хотела отмахнуться от этого занятия, предоставив женщине самой решить за нее. Она все еще не могла представить, что наряжается сейчас для Фолкарда, которого видела-то один раз в жизни. Она уже как будто смирилась с этим, но до конца не понимала, что он действительно, по-настоящему ее будущий муж. Что совсем скоро она покинет родительский дом. Что очень скоро перестанет видеть Варгрофа… И как бы она ни гнала от себя эту невозможную мысль, только на миг представила, каково это было бы: готовиться к обручению с ним.

— Вот это, — твердо сказала Ясна, показав на картинку.

— Хороший выбор, — просияла мастерица. — Оно выгодно подчеркнет все достоинства вашего стана.

Ясна вздохнула, под грудью противно заныло. Но Марьяна отвлекла ее от темных дум другими вопросами. Предстояло выбрать ткань и то, чем украсить платье.

— Я разошью его золотой нитью, вот такой узор, — женщина мелком нарисовала на доске несколько линий.

— Будто паук сплел паутину, — задумчиво произнесла Ясна.

— Верно, — улыбнулась мастерица. — Как паутинка.

— Паутинка, так паутинка, — снова вздохнула девица.

— Вам что-то не нравится? — забеспокоилась Марьяна, заглядывая в лиловые глаза гостьи.

— Нет-нет, что вы, все хорошо, — заверила она. — Просто задумалась.

— Тогда, раз уж мы все обсудили, я сниму с вас мерки, и через три дня наряд будет ждать вас.

— Быстро, — удивилась Ясна.

— Ваш отец — уважаемый человек в нашем городе, ради его просьбы я отложу остальные заказы.

— Правда? — снова удивилась гостья. — Не знала, что он здесь известен.

— Он честный купец, который всегда торгует только качественными товарами, — пожала плечами хозяйка дома, обмеряя Ясну лентой. После каждого замера она делала какие-то пометки мелом на доске. — Ну вот, готово.

Ждана помогла госпоже снова одеться, и девочка по имени Рыска позвала Варгрофа, который все это время ждал в другой комнате.

Когда они вышли, Ясна поморщилась. Летнее солнце набросило на них теплое одеяло после относительной прохлады дома.

— Куда теперь? — посмотрела она на Варгрофа.

— К вашему брату.

Он безмолвно предложил ей помощь, чтобы взобраться в седло. Ясна и хотела бы отказаться, но если слезть с мула она могла без его помощи, то взобраться — никак. Девица ощутила горячие руки воина на талии, и ее прошиб пот. Однако Варгроф не сделал ничего, что можно хоть как-то криво истолковать. Он касался ее ровно столько, сколько нужно, чтобы подсадить, не более.

Потом то же он проделал со служанкой и уселся сам, снова удерживая ее одной рукой. Ясна отвернулась. Она будет разглядывать город. И людей. И животных. Она не посмотрит в их сторону, потому что больше всего на свете ей сейчас хотелось оказаться на месте Жданы.

Очень скоро они добрались до рынка, где, несмотря на то, что день клонился к вечеру, все еще сновало полным-полно народу. Варгроф уверенно вел мула, Ясне ничего не оставалось делать, как следовать на своем Снежке за наемником. Тот то и дело оборачивался, чтобы убедиться, что Ясна не потерялась.

Взгляд ее привлек прилавок, на котором в свете вечернего солнца переливались разноцветные бутылочки из стекла. Ясна знала этот материал, но он использовался редко. Окна в ее доме тоже из стекол, но те очень толстые: маленькие квадратики, которые соединялись между собой металлической сеткой-оправой. Свет такие окна пропускали, но увидеть через них что-либо было нельзя. А бутылочки были все прозрачные. Ясна сама не заметила, как спешилась, даже не проверив, где наемник со служанкой. Она, как зачарованная, подошла к склянкам. От них исходил дивный аромат.

— Госпожа, добрый вечер, — посмотрел на нее молодой торговец.

— У вас очень красивые товары, — завороженно глядя на цветное стекло, похвалила она.

— Они не только красивые, но и ароматные, — широко улыбнулся собеседник. — Это благовонные масла.

И вправду: в красных, желтых, зеленых, коричневых и синих пузырьках была какая-то жидкость. Ясна аккуратно взяла одну бутылочку.

— Это коричное масло, — кивнул мужчина. — С ним нужно быть осторожным: на кожу наносить нельзя, может сильно покраснеть.

— А для чего оно тогда? — заинтересовалась девица.

— Можно капать на одежду или на травяную подушечку — и в ларь для вещей складывать. Отпугивает насекомых, — перечислял собеседник.

— А это? — Ясна поставила склянку и взяла другую, малинового цвета.

— Это масло миндаля, — сказал торговец.

— Простите, что вмешиваюсь, госпожа, — рядом стоял высокий худощавый мужчина лет на десять старше девицы. — Но вам больше всего подойдет розовое масло. Вы сама как этот цветок, такая же нежная.

Он улыбнулся, довольный своим комплиментом.

— Позволите?

Он взял с прилавка красную бутылочку, открыл ее и, придержав застывшую Ясну за запястье, нанес на него немного драгоценной жидкости. Ясна будто оказалась посреди цветущего розового сада. Она хотела убрать руку, но незнакомец не отпустил ее.

Ясна нахмурилась. И краем глаза увидела, как к ней дернулся Варгроф, который каким-то образом оказался от нее в двух шагах. Она даже не заметила, как он приблизился!

Посмотрела в его сторону и покачала головой.

— Заверните для этой госпожи бутылочку розового масла за мой счет, — незнакомец совсем не замечал, что за его спиной стоит широкоплечий воин. Наверное, оно и к лучшему, а то бежал бы, сверкая пятками, особенно видя выражение лица, с которым стоял Варгроф.

— Прошу меня простить, господин, — Ясна мягко высвободилась из его захвата. — Я не вправе принимать ничего от другого мужчины, потому что у меня есть жених.

При этих словах она смотрела вовсе не на неудавшегося ухажера, а на наемника, который тоже не отводил от нее глаз.

— Как могу я поступать так? Как могу принимать ухаживания кого-то, кто никогда не сможет назвать меня своей?

Рука Варгрофа непроизвольно дернулась и сжалась в кулак, но он расслабил ее, и Ясна видела, что это стоило ему усилий.

— Никогда больше не подходите ко мне, ибо в другом городе меня ждет мужчина, который совсем скоро станет моим мужем.

Она сказала это, и голос на последнем слове задрожал и сорвался. Ясна отвернулась. Незнакомец пропал, будто его и не было. Она еще какое-то время делала вид, что рассматривает баночки с маслом, а на самом деле пыталась унять разбушевавшееся сердце.

— Ясна! — вдруг услышала она голос брата. — А я уже думал, что вы потерялись.

Ямис подошел к ней. Только теперь девица подняла голову от прилавка. Врагроф стоял вдалеке. Наемник не смотрел на нее, но почему-то Ясна была уверена, что он все равно следит за ее безопасностью.

— Да вот, просто присматриваю себе ароматные масла.

— А у вас есть масло цветка апельсина? — уточнил брат.

Торговец с готовностью открыл для них еще одну бутылочку.

— Это тебе подойдет, — Ямис понюхал масло. — Цветок апельсина символизирует чистоту и невинность.

При этих его словах в голову ударили воспоминания рук Варгрофа на ее теле. Ясна почувствовала, что лицо ее начинает пылать, и поспешила отвернуться.

— Что? Не нравится запах? — не так понял ее Ямис. — Ну ладно, давай возьмем другой.

Три дня Ясна, ее брат и все их сопровождающие жили в нескольких комнатах на постоялом дворе, которым пользовался отец каждый раз, когда приезжал сюда торговать. Здание, в сущности, ничем не отличалось от тех, которые окружали его, разве что у него имелся второй этаж, где и располагались гости. Целыми днями Ясна просиживала с Ямисом в лавке, смотрела, как он занимается делом, которое должно перейти к нему от отца. Варгрофа она не видела. Это было и к лучшему, потому что рядом с ним она не чувствовала спокойствия. Однако она все время оглядывалась по сторонам, выходила из лавки, в которой они снимали место, будто бы размять ноги.

— Ясна, ну куда ты снова? — не выдержал брат, когда она в очередной раз собиралась посмотреть, не появился ли рядом их охранник.

— Никуда, — пожала плечами девица. Она ни за что на свете не призналась бы Ямису в истинной причине.

— Если рядом Варгроф, ходи куда хочешь, но пока, будь добра, посиди со мной.

— А где он? — вопрос так и напрашивался сам собой.

— Попросил пару дней отдыха.

Ясна только хмыкнула.

— Разве он не должен сторожить наши товары? — спросила она, хотя хотела задать совсем другой вопрос: узнать, куда пошел наемник. Но это было бы слишком подозрительно, поэтому она ограничилась лишь таким замечанием.

— Нет, в его обязанности входит охранять нас и товары во время переходов, а в городе, пока мы вместе, нам ничего не грозит. Да и товары охраняет местный ночной рыночный сторож, лавка же закрывается на замок, — Ямис пожал плечами. — К тому же, хвала богам, мы почти все распродали.

Это было чистой правдой, прилавок знатно опустел.

Зазвенел колокольчик на двери. Все дружно обернулись на вошедшую девочку.

— Рыска, здравствуй, — улыбнулась Ясна.

— Госпожа Ясна, ваше платье готово, матушка послала меня сообщить об этом.

— Так быстро, — удивилась девица. — Ждана! — позвала она служанку, которая дремала в задней комнате.

Она почти тут же откликнулась на зов и появилась в основном помещении, растягивая рот в зевке.

Ясна засмеялась.

— Пойдем получать заказ.

— Ясна, я не хочу, чтобы ты шла без сопровождения, — нахмурился брат.

— Тут даже Рыска одна ходит.

— Это ее родной город, — возразил брат. — Она тут все знает.

— Ну, вот она нас и проводит, — развела руки в стороны сестра.

— Здесь недалеко, господин.

Брат вздохнул.

— Ладно, идите, только сразу к Марьяне, не задерживайтесь нигде. Скоро должен вернуться Варгроф, я отправлю его сразу за вами, подождите его там.

— Хорошо, папочка, — закатила Ясна глаза.

— Сестренка, я просто за тебя переживаю, не злись, — брат чмокнул ее в лоб. — К тому же отец мне голову оторвет, если с тобой что-то случится.

Ясна не могла сдержать улыбку.

— Я тоже тебя люблю, братец, — она взяла Ждану за руку и потянула ее к выходу.

Они не брали мула, идти было не долго, Ясна помнила примерную дорогу от рынка до дома мастерицы.

А там ее ждало платье. И если Ясна сперва и не имела к нему почти никакого интереса, то, когда увидела готовый результат, на щепку потеряла дар речи. В немом удивлении она рассматривала самую дивную вещь, которую только видели ее глаза. Это платье висело на деревянном туловище прямо посреди комнаты. Цвета речного жемчуга, в свете солнечных лучей оно как будто слегка переливалось. А на груди, обрамляя треугольный вырез, — золотая паутинка. Она опускалась на талию и захватывала короткие рукава, которые чуть открывали плечи, самую малость, но это было уже почти на грани дозволенного, еще несколько пальцев ткани убрать — и в таком нельзя было бы показаться на людях. Плечи покрывала лишь тонкая золотая паутинка, которая спускалась до самой тяжелой шелковой юбки, а сверху — бесчисленное множество слоев полупрозрачной ткани, их оказалось так много, что юбка напоминала облако.

Мастерица наблюдала за лицом девицы и улыбалась. Ждана стояла с точно таким же выражением.

— Давайте примерим, — предложила Марьяна. — И я подгоню его по вашему стану.

С трепетом Ясна зашла за ширму, сняла повседневный наряд и, пользуясь помощью Жданы и Марьяны, вошла в новое платье. Да, именно так. Оно хорошо держало форму. Ясна почувствовала прохладу ткани, которая скользила по ее обнаженному телу, потому что такую вещь не наденешь на рубаху, и боялась даже дышать. У нее еще никогда не было наряда прекраснее. На стене висело большое зеркало во весь рост, и Ясна знала, что оно стоит дороже, чем что бы то ни было в этой комнате, однако мастерица правильно сделала, что купила его. Ведь сейчас Ясна вышла на середину помещения, смотрела на себя и не верила, что это она. Ждана подошла сзади и распустила ей волосы, чтобы переплести прическу в более высокую. Тяжелые пшеничные локоны упали на плечи, обрамленные золотой нитью.

Входная дверь распахнулась. Ясна так увлеклась разглядыванием наряда, что даже не сразу сообразила посмотреть, кто пришел. Но когда подняла глаза, сердце прыгнуло в груди и заскакало галопом.

Варгроф стоял прямо в проходе, не двигаясь с места. Вечерние солнечные лучи из окна напротив входа падали прямо на его лицо. И то, что оно выражало, привело Ясну в замешательство. Он был растерян. Мужчина выглядел ровно так, будто на него только что выплеснули ушат ледяной воды. Губы его слегка приоткрылись, он шумно сглотнул. Ясна хотела сказать что-то, поздороваться, но слова никак не желали выходить из ее горла, они словно застряли там. Наемник скользнул глазами по ее длинным волосам, по плечам, опустился вниз, к широкой юбке-облаку. Варгроф отвернулся быстрее, чем Ясна смогла прочесть выражение в его глазах. Но может быть, только может быть, там промелькнула боль. Такая острая, что она, минуя голову, минуя мысли Ясны, ударила ее в грудь.

— Я подожду на улице, — бросил наемник, скрывшись за дверью.

— Госпожа, с вами все в порядке? — встревожилась Ждана. — Вы побледнели.

Только с третьего раза у девицы получилось заговорить.

— Да, все хорошо, просто шнуровка туговато затянута, — она вымученно улыбнулась.

Радость от нового платья и восхищение им как ветром сдуло.

— Помоги мне его снять, — посмотрела она на Ждану. — Марьяна, оно великолепно, я даже и подумать не могла, что можно сшить что-то настолько прекрасное.

Она произнесла эти слова, только потому что уже заготовила их в первый миг после того, как увидела вещь. Однако теперь настроение было испорчено. Почему Варгроф так на нее посмотрел? О, боги, ну почему все так сложно?

Мастерица что-то говорила, рассказывала, а Ясна уже не слушала. К счастью, Ждана поддерживала беседу вместо нее.

Платье аккуратно сложили и упаковали.

— Мы заедем за ним с телегой, когда будем отправляться, — на прощание сказала Ясна. — Боюсь помять его, если нести в руках.

Путь домой прошел благополучно. Никакие бандиты на этот раз не повстречались. Ясна не разговаривала, как обыкновенно бывало, со Жданой. Она просто ехала, задумчиво глядя перед собой. Даже Ямис через некоторое время заметил, что с сестрой что-то не так. Однако она лишь слабо ему улыбнулась и сказала, что очень устала.

Конечно, это было не так. Да, она хотела домой. Но не потому что ее утомила поездка. Она лишь хотела скрыться в своей комнате от лицезрения Варгрофа. Он тоже ехал молча, но такое состояние было ему более присуще, поэтому никто не замечал в нем перемены. Но только не Ясна. Обычно он хотя бы изредка, но поглядывал в ее сторону. А сейчас она как будто для него исчезла. Он ее не замечал! Ей же очень сильно хотелось заговорить с ним, крикнуть что-то обидное, что вывело бы его из равновесия, что вытащило бы его из этой твердой скорлупы. Несколько раз она уже готова была обратиться к нему, но горло сдавливала невидимая рука, и Ясна снова застывала, тоже уходила в себя.

К счастью, дома она отвлеклась от мыслей, которые разрывали ее голову, как будто внутри жужжал целый рой пчел. И они ни на миг не замолкали.

Рада вышла встречать детей. Ясна кинулась обнимать мать, пока мужчины занимались мулами.

— Как поездка прошла? — спросила мама.

Но не успела Ясна ничего ответить, как Ямис сказал за нее:

— С приключениями, мам, но все обошлось благополучно.

— Что случилось? — встревожилась она.

— По дороге туда на нас пытались напасть бандиты, — вздохнула Ясна.

— Но Варгроф очень умело защитил всех нас, — улыбнулся Ямис. — Хорошо, что отец нанял именно его.

Женщина приблизилась к наемнику и положила руку ему на предплечье. Мать была такого же роста, как и Ясна, а потому рядом с воином казалась очень маленькой. Она тепло погладила его по руке и улыбнулась так, что множество неглубоких еще морщинок озарили ухоженное лицо.

— Спасибо тебе, Варгроф, за то, что честно несешь службу нашей семье. Спасибо, что защитил моих детей.

В глазах ее стояли слезы. А охранник отвел взгляд в сторону. Ясна внимательно наблюдала за ним. Неужто смутился?

— Ну что вы, госпожа Рада, это моя работа.

— В этом доме тебе всегда рады, — улыбнулась она. — Даже когда ты не на службе.

Она отошла от робофа, позволяя тому расседлать своего мула.

В это время во дворе появился отец. Он тепло со всеми поздоровался, и ему пересказали ту же историю.

Когда первая радость от приезда детей прошла, и сгладился испуг за их нелегкое путешествие, Траян посмотрел на дочь.

— Ясна, дочка, ступай поешь и ложись спать, ты наверняка утомилась.

Сказать по правде, так и было. Однако девица видела, что отец не просто заботится о ее здоровье. Она сощурилась.

— Па-а-ап?

— Завтра утром тебя приедет повидать жених, — он расплылся в улыбке, как будто долго держал в секрете приятный сюрприз и вот наконец рассказал о нем.

Ясна мимо воли поджала губы.

Ямис и Варгроф ушли в конюшню, поэтому не слышали разговора.

— В чем дело, дочка? Мне показалось, Фолкард тебе пришелся по душе.

— Все в порядке, отец. Я действительно сильно устала.

— Вот поэтому я и не брал тебя с собой, нечего девицам таким опасностям подвергаться.

Он приобнял ее за плечи и поцеловал в лоб.

Разбудила Ясну Ждана. Она была свежа и отлично выглядела, как будто хорошо выспалась. У ее хозяйки же болела голова. Она с трудом открыла глаза.

— Госпожа Ясна! — всплеснула руками служанка. — Почему вы спали в одежде?

Девица непонимающе на себя посмотрела. И вправду. Она не переоделась, не расплела косы и даже не укрылась. Настолько глубоко погрузилась в мысли, что даже не подумала о таких мелочах.

— Кажется, я слишком быстро уснула, — соврала она.

— Жених уже скоро приедет, он будет с вами завтракать. Батюшка попросил вас поторопить.

Ясна села на кровати и свесила ноги, уставившись на них. Хорошо, хоть сапоги стянула. Тело было тяжелым, сказывалось путешествие.

— Мне нужна баня, — простонала Ясна. Хотелось смыть с себя пыль и грязь.

— Ее как раз натопили еще на рассвете, — улыбнулась служанка. — Господин Ямис приказал.

— Он уже помылся? — уточнила Ясна.

Она подошла к большому ларю, где были сложены все ее платья, и принялась выбирать наряд.

— Да, там свободно, — откликнулась Ждана. — Наденьте вот это, — указала она. — Оно подчеркнет лиловый оттенок ваших глаз.

Платье простое и закрытое от шеи до щиколоток, но его украшали красивые жемчужные пуговицы на запястьях. И цвет: насыщенный сиренево-лиловый! В нем Ясна даже казалась чуть выше, и оно подчеркивало ее тонкий стан.

— А Варгроф сегодня здесь? — Ясна спросила и прикусила язык. Это вырвалось случайно. Она и не думала, что произнесет вопрос вслух. Почувствовала, что краснеет, и нагнулась ниже, роясь в ларе, будто выбирала платье, чтобы служанка ничего не заметила.

— Кажется, — хмыкнула та. — Он вам нужен?

Сердце екнуло.

— Нет-нет, я так спросила. Ладно, давай лиловое. Возьми его, я в предбаннике переоденусь, когда вымоюсь.

Когда Ясна вышла к семье, все сидели за большим столом. Фолкард уже был на месте. При появлении невесты он поднялся и протянул ей руку, а когда она приняла ее, помог сесть рядом.

— Ясна, вы очень красивы сегодня, — он произнес это довольно сдержанным тоном, но улыбка, как показалось девице, была вполне настоящей.

Возможно, она слишком предвзято к нему относится? В конце концов, он тоже видит ее второй раз в жизни. Им нужно время, чтобы привыкнуть, чтобы понравиться друг другу.

— Благодарю, — улыбнулась она в ответ. — Мама, отец, Ямис, — кивала она каждому, — доброе утро.

— Я заехал к вашему батюшке, чтобы подписать кое-какие договоры, — рассказал Фолкард. — Но главная причина не в этом, а в том, что я желал с вами повидаться.

— Как это мило с вашей стороны, — Ясна принялась накладывать себе кашу, которую обычно ела на завтрак.

Некоторое время все ели молча, а когда дошли до десерта, Фолкард заметил:

— Сегодня отличная погода для прогулки, вы не составите мне компанию?

Ясна кинула взгляд на мать, та с улыбкой чуть кивнула.

— Хотите, я покажу вам наш сад? — посмотрела на жениха девица.

— Очень хочу, — он промокнул губы салфеткой. — Может, отправимся прямо сейчас?

Ясна уже давно поела и сидела просто за компанию. Она тотчас поднялась.

— Конечно, почему бы и нет? Отец, ты нас извинишь?

Тот не скрывал довольную улыбку.

— Разумеется, дочка, покажи нашему дорогому гостю все здесь, на пиру было не до осмотра сада.

Почему-то эти слова напомнили, что произошло с ней, когда она вышла подышать воздухом в тот вечер. Ясна начала краснеть и резко отвернулась от всех.

— Тогда догоняйте, Фолкард! — она постаралась сделать так, чтобы голос звучал задорно.

Где же Варгроф? Она его сегодня еще не видела даже мельком. Ясна понимала, что это невероятно глупо, но она очень хотела, чтобы охранник увидел ее в этом легком прямом платье, которое так подчеркивало цвет глаз. Может, отсыпается после дороги? Он-то, в отличие от нее, еще и ночные дежурства нес, пока все спали.

— Ясна, стойте! — засмеялся жених, нагнав ее у самого выхода из дома.

Девица глянула на него. Когда его светлые глаза трогали искорки смеха, он становился очень симпатичным. Конечно, ему далеко до… Впрочем, Ясна постаралась выкинуть из головы лишние мысли хотя бы ненадолго и постараться сосредоточить все внимание на Фолкарде. Она обязана его полюбить. Обязана! Чтобы не расстраивать родителей.

Сад был большой, он каждый год приносил богатый урожай яблок. Красных, белых и почти прозрачных, в которых на просвет даже немного виднелись косточки. Но сейчас было еще не время. Не все деревья даже сбросили цвет. И белые лепестки снежинками отлетали при каждом порыве ветра.

— Здесь красиво, правда? — Ясна раскинула руки и покружилась. — Вы любите яблоки?

Молодой человек застыл. Он смотрел на нее, и она не могла понять выражение его лица. Но потом он словно ожил, и лицо его вместе с ним.

— Простите, что вы сказали? — он тряхнул волосами так, что несколько прядей, длиннее, чем остальные, упали ему на лоб.

— Вы любите яблоки? — повторила Ясна.

— Конечно, — улыбнулся Фолкард. — У моего отца не так много яблонь, но есть груши и вишни. Расскажите, как прошло путешествие.

Они шли вдоль цветущей аллеи, направляясь к большой деревянной беседке в глубине сада.

— На нас напали, — пожала плечами Ясна, потому что должна была рассказать именно это, хотя у самой перед глазами стояла картина, как она дотрагивается пальцами до кожи на торсе Варгрофа. Пришлось на несколько секунд зажмуриться, чтобы прогнать наваждение.

— Вам нехорошо? — взял ее за руку Фолкард.

— Просто не хочу об этом вспоминать.

— Давайте посидим, — кивнул жених на беседку.

Она пожала плечами и вошла под навес. В саду никого не было, но даже если бы кто-то и захотел зайти, беседку окружали пушистые кусты жасмина, который уже начинал зацветать, и его аромат слегка дурманил голову.

— Ваш брат мне уже обо всем рассказал и так, не утруждайтесь тягостными мыслями.

Проблема состояла в том, что, хотя Ясна в тот момент и испугалась до полусмерти, все же самым ярким воспоминанием после поездки осталось вовсе не нападение, а руки чужого мужчины на ее теле. И его губы — на ее губах.

— Ясна, с вами точно все хорошо? — он взял ее за руку.

— Да-да, не беспокойтесь, — она сглотнула.

Хотела забрать ладонь, но было неловко это делать. А Фолкард, видимо, воспринял это как знак ее одобрения и придвинулся ближе. Ясна не выдержала и чуть отсела, но кисть при этом не отобрала.

— Жарко, не правда ли? — попыталась она объяснить нежелание быть к нему настолько близко.

— По-моему, не очень, — жених снова придвинулся.

При этом он улыбался. Ясна мимо воли оглянулась. Отступать некуда, он загнал ее в угол совершенно в прямом смысле.

— А как у вас дела? — спросила она, только чтобы заполнить неловкую паузу.

— Замечательно, когда вы рядом.

А затем произошло то, чего она меньше всего ожидала: Фолкард потянулся к ней, чтобы поцеловать. Ясна отшатнулась и уперлась в деревянную стену беседки.

— Фолкард, — она не сразу смогла произнести его имя, пришлось прочистить горло. — Фолкард, мне кажется, это слишком рано.

— Яснушка, — он придвинулся еще ближе, теперь его бедро вплотную прижималось к ее. — Через седмицу наша свадьба, — напомнил он так, будто она могла об этом забыть.

— Но ведь еще пока мы не женаты!

— Но очень скоро будем, — он зарылся носом ей в волосы, вдыхая аромат цветочной воды, которой она ополаскивала их после мытья.

Девица испугалась. Сердце выпрыгивало из горла. И это было не так хорошо, как когда рядом находился Варгроф. Она почти в панике металась взглядом из стороны в сторону, чтобы понять, что делать. Не хотела отталкивать будущего мужа, видят боги, не хотела, но и его прикосновения оказались неприятны.

Он снова потянулся к ее губам, мазнув по ним своими. Ясна отвела лицо и попыталась встать, но он схватил ее за запястья так, что она ахнула.

— Фолкард, что вы себе позволяете?! — наконец прорезался голос, испуг прошел, осталась злость. — Я не ваша собственность!

— Скоро будешь, — он тяжело дышал в ее ухо.

— О чем вы?

— Ни о чем, не забивай мужскими делами свою хорошенькую головку, Ясна.

— Отпустите! Мне больно! — она дернулась, и жемчужные пуговицы полетели на деревянный пол беседки.

Ясна уставилась на то, как они, словно капли дождя, отбивают барабанную дробь. Но жених времени даром не терял, а прижал ее к груди так, что она уже не могла вырваться.

— Фолкард, не надо, пожалуйста!

— Только один поцелуй. Или ты считаешь меня недостойным этого?

Он вцепился ей в губы своими, но Ясна всегда отличалась упрямым норовом. Хулиган дернулся и отстранился, на нижней губе его отчетливо проступал укус, в котором уже собиралась кровь.

— Ах ты! — он замахнулся, чтобы дать ей пощечину, Ясна ахнула, но боли не последовало.

Она с изумлением увидела, что Фолкард лежит у ее ног и хватается за лицо, а над ними обоими возвышается Варгроф, потирая кулак.

Фолкард поднялся на четвереньки, капая кровью из разбитого носа, и пополз от наемника, зло на того поглядывая.

— Оставьте ее в покое, — спокойно сказал воин.

— Ты еще об этом пожалеешь! — прошипел он и поднялся, держась за скамейку.

Ясна не знала, к кому он обращается, она наблюдала широко распахнутыми глазами, как молодой человек уходит, не отрывая взгляд от противника, будто тот мог догнать его и продолжить начатое.

— Вы в порядке? — Варгроф смотрел на нее изучающе, очень внимательно.

Только сейчас, когда опасность миновала, Ясна начала дрожать.

— Не знаю.

— У вас кровь, — он дотронулся до своей губы, показывая место.

Ясна быстро потерла кожу. На пальцах остался алый мазок.

— Это не моя. Я его укусила.

Наемник кашлянул, будто за этим звуком спрятал смех. Девица внимательно смотрела на изуродованные рукава, и почему-то от этого на глаза навернулись слезы.

— Он испортил платье.

Две крупные капли поползли по щекам. Конечно, дело было вовсе не в наряде, но именно он добил ее. Она отвернулась от Варгрофа. Но он опустился перед ней на колени. В таком положении, когда она сидела на скамейке, их лица находились почти на одном уровне. Он аккуратно провел шершавыми пальцами по щекам, убирая влагу.

— Я думаю, его можно починить, — ласково сказал наемник, как будто говорил с маленькой девочкой. Она никогда еще не слышала от него такого тона. Это заставило посмотреть Ясну на него.

— А мою жизнь?.. — прошептала она, не в силах оторвать взгляд от его губ. — Мою жизнь можно починить?

— После такого я вряд ли останусь в вашем доме, — он вглядывался в ее серо-лиловые глаза.

И от этих слов Ясну начало колотить еще больше.

— Что же я наделала?.. — она почувствовала, что кровь отливает от лица.

Он все смотрел и смотрел на нее, будто хотел о чем-то сказать, но не решался.

Не решался? Варгроф? Разве у него вообще бывают сомнения хоть в чем-то?

— Вы поедете со мной? — он произнес это и замолчал. Шумно сглотнул слюну и облизал сухие губы.

Она никогда его таким не видела.

— Я… Варгроф… — она хватала ртом воздух, не зная, что ответить.

— Ясна, вас когда-нибудь бил отец?

Он так резко поменял тему разговора, что она замолчала и только моргала.

— Н-нет, разумеется, нет.

— А Фолкард будет, — без тени сомнения заявил наемник. — Он готов был ударить вас уже сейчас, а вы ему пока даже не жена. Я знаю такой тип людей. Он не остановится. Никогда. Пока… — он резко замолчал и отвернулся, не договорив фразу. Потребовалось несколько мгновений, чтобы продолжить: — Я не могу дать вам его богатства, но могу поклясться, что от меня вы никогда не услышите даже резкого слова, не говоря уже о том, чтобы поднять на вас руку. Бить женщин — удел слабых мужчин.

— Что?.. — Ясна как будто не могла до конца осознать, о чем он вообще говорит. — Но что ты… Ты предлагаешь мне сбежать? Вот так просто?..

— Да.

Только и сказал он, но в лице его она видела уверенность. Упрямство. Он готов был сделать это в тот же миг. Но она не могла! Не могла подвести родителей, сбежать перед свадьбой — навлечь на семью позор. Тем более все поймут, с кем она. Конечно, она ничего этого ему не сказала, чтобы не обижать.

— Давай поговорим с отцом.

Она беспомощно уронила руки себе на колени. Варгроф взял ее ладони в свои, накрыв их полностью. Он улыбался. И в улыбке этой не было ничего веселого.

— И что же мы ему скажем? Я же у вас в доме кто-то вроде Жданы, только с ятаганом.

Ясна не смогла сдержать улыбку. Но и в ней не ощущалось веселья. Она припала своим лбом к его. Когда он находился так близко, когда держал ее руки в своих, она чувствовала себя в безопасности. От тепла его тела девица перестала дрожать.

— Я не знаю, но он не станет неволить меня, он слишком сильно меня любит.

— Может, вам удастся не выйти за Фолкарда, но отец ни за что не отдаст вас за обычного наемника.

Она шумно вздохнула.

— Мы что-нибудь придумаем, — пообещала она.

От его близости мысли путались. Он нежно коснулся ее носа своим. По всему телу побежали мурашки. Она первая сократила между ними оставшееся расстояние. Дотронулась до его губ губами. Совсем легко, будто боялась, что он вот-вот куда-то исчезнет. Он принял правила этой игры: его прикосновения были легче шелка. Руки его легли ей на плечи, мягко поглаживая. И в этот момент ей хотелось сказать ему да, убежать с ним от всех на свете. Она наклонилась к нему еще ближе, делая поцелуй смелее.

— Ясна, у нас мало времени, — прошептал он ей в рот, не отрываясь. — Скоро сюда кто-то наверняка придет.

Он снова приник к ней, продолжая ласкать пальцами плечи.

— Я не могу, ты же знаешь, что не могу, — в отчаянии она впилась в его губы так, что он ахнул. Его руки резко опустились ниже ее талии. Он собственническим движением потянул ее на себя, ей пришлось чуть развести колени, чтобы они не впивались в его живот. В таком положении она ощущала каждую его мышцу. Руки его осмелели и без боязни путешествовали по ее телу, гладили спину и толстую пшеничную косу.

— Ясна! — раздался со стороны дома голос матери. — Ясна, где ты?

Наемник с трудом оторвался от нее, оба тяжело дышали, они словно долго и быстро бежали.

— У нас мало времени, — повторил он. — Подумайте об этом до завтра.

— Варгроф, я…

Он приложил палец к ее губам.

— Обещайте, что подумаете!

— Ясна! — голос матери приближался.

— Обещаю! — шепнула она ему.

Он в последний раз коснулся ее губ — совсем мимолетно — и, перемахнув через ограждение беседки, скрылся в кустах жасмина. Ветки даже не пошевелились.

Почти в тот же миг с другой стороны вошла мать. Увидев дочь, она с облегчением вздохнула.

— Доченька, что у вас стряслось? Где Варгроф?

Ясна закрыла лицо руками из-за стыда от всего, что только что произошло, и разревелась.

Мама села рядом и обняла ее.

— Ну, расскажи мне, что такое?

И Ясна рассказала все, что было до того, как они с наемником остались наедине.

А на закате к ним в дом снова пожаловал Фолкард в сопровождении отца. Выглядел ее жених самым жалким образом: нос распух, а под глазами налились черные синяки. Ясна смотрела на господина Диртама и прекрасно понимала, что ничего хорошего ее не ждет. Они собрались в гостиной. И Фолкард, и Диртам отказались от предложенных напитков и угощений.

— Друг мой, мне кажется, нам необходимо обсудить то, что сегодня произошло с нашими детьми, — начал гость.

Ясна слушала затаив дыхание. Может, они расторгнут помолвку? Это был бы самый лучший вариант, потому что у нее появится время обдумать, что делать с Варгрофом.

Траян выглядел спокойным, но Ясна видела, что ему многих усилий стоит такое невозмутимое выражение лица.

— Что ж, давай обсудим. Твой сын попытался поцеловать мою дочь без ее согласия.

— Они помолвлены! — воскликнул Диртам.

— Отец, — хотела что-то добавить жених, но тот выставил руку, призывая того молчать.

— Жених не может поцеловать невесту?

— Но не против ее воли!

В комнате они находились одни. Ни матери, ни Ямиса, ни слуг, ни тем более Варгрофа там не было.

— Ясна, — посмотрел на нее Диртам. — Почему ты так воспротивилась этому поцелую?

— Я воспитывал дочь в строгости, — возвысил голос Траян. — И не понимаю, почему твой сын не может подождать всего несколько дней, когда сможет сделать это по праву?

— Что ж, он подождет, — стиснул зубы Диртам. — Но я хочу, чтобы ноги этого грязного наемника, который разбил Фолкарду нос, тут больше не было! И вообще в нашем городе! Я сделаю так, что он не сможет найти себе никакую приличную работу!

— Он исполнял свои обязанности! — не выдержала Ясна. — Он защищал меня!

— Ясна, помолчи, — строго кинул ей Траян. Он нечасто говорил с ней таким тоном, и она повиновалась.

— Это будет справедливо. Но только в том случае, если Фолкард принесет моей дочери извинения.

— Папа! — снова подал голос молодой человек.

— О, конечно, — Диртам посмотрел на сына так, что тот весь съежился. — Фолкард?

Ясна подумала о том, а не достается ли самому Фолкарду от отца?

Он понял все без слов. Подошел ближе к невесте. Она при этом отшатнулась от него, став ближе к своему родителю.

— Ясна, я прошу у вас прощения, — выдавил из себя жених. — Не хотел вас обидеть.

Она ни на миг не поверила в его слова, но кивнула. Сейчас не время показывать характер. Она поговорит с отцом позже. Наедине. Ясна приняла извинения, хотя, если уж говорить честно, ей хотелось послать его ко всем демонам.

Фолкард протянул руку. Ясна смотрела на нее и не имела ни малейшего желания ее трогать.

— Ясна, — мягко позвал отец.

Девушка сделала глубокий вдох, медленный выдох и все же подала руку. Он только чуть сжал ее пальцы и сразу же выпустил. Ясна подавила желание вытереть их об юбку.

— Что ж, раз мы друг друга поняли, нам нужно идти, — сказал Диртам и повернулся к выходу. — Идем, сын. Я пришлю кого-то через пару дней, чтобы обговорить последние приготовления к свадьбе.

Он бросил это уже не глядя на Траяна и вышел не прощаясь.

Ясна некоторое время смотрела вслед гостям.

— Он тебя не уважает, папа, — заметила она и устало опустилась на тахту.

— Я знаю, — сквозь зубы процедил отец.

Ясна вскинула на него расширенные от удивления глаза.

— Так зачем же тогда все это? Давай отменим свадьбу! Пожалуйста, отец! Я не буду счастлива с Фолкардом, я его боюсь!

Траян сел рядом с дочкой и положил локти на колени, а потом спрятал лицо в ладонях.

— Я не могу.

— Как это — не можешь? — Ясна смотрела на отца и действительно не понимала, о чем он говорит. — Помолвка — это еще совсем не свадьба.

— Прости меня, Яснушка, прости…

— Папа, о чем ты говоришь? — девица в первый раз в жизни видела родителя таким — неуверенным, раскаивающимся. Он даже не мог смотреть ей в лицо. Она положила руку ему на плечо. — Отец?..

— Дела в лавке в последнее время идут очень плохо.

Ясна уже понимала, к чему он клонит, но не хотела в это верить. Не хотела думать, что он так мог с ней поступить.

— Мы заключили соглашение, что Диртам даст мне большую ссуду. Но с условием, что ты выйдешь замуж за Фолкарда. Это как бы гарантия того, что я верну ему долг. Больше никто не соглашался предоставить мне такие деньги.

— Отец, — Ясна тяжело дышала, потому что сердце билось в горле и будто сдавливало его. — Папа, откажись от этой сделки, мы что-то придумаем! Папочка, пожалуйста!

— Не могу, дочь… — ей показалось, что он всхлипнул. Но ведь этого не может быть? Этот человек никогда не плачет. — Я уже взял деньги.

Он наконец отнял от лица руки, и Ясна увидела, что у него мокрые щеки. Слезы стекали в бороду и терялись там.

Он резким злым движением вытер сначала один, потом второй глаз, но дочь знала, что злится он вовсе не на нее, а на самого себя.

Ясна медленно сползла на пол, подтянула к себе колени и обняла их руками. Траян положил ей руку на плечо.

— Почти половина суммы ушла на погашение долгов. Другую часть я вложил в товар, чтобы снова наладить дела.

Впору плакать. Но слез не было. Ясна просто смотрела перед собой и ничего не видела. Иллюзия возможности выбора лопнула, спала, как пелена с глаз.

— Я думал, он тебе понравился. Я же видел, как вы танцевали… Ну, пускай бы поцеловал тебя, вы же помолвлены.

— Папа, — Ясна уткнулась лицом в свои колени. — Я вообще не хочу, чтобы он меня трогал. Никогда.

Голос выходил сдавленный, глухой. Но Траян прекрасно слышал дочь, потому что рука его непроизвольно сжалась у нее на плече. Но он, кажется, заставил себя ее расслабить.

— Мне еще нужно поговорить с Варгрофом, — он поднялся.

Ясна подскочила к нему и схватила его за руку.

— Это нечестно! Нечестно выгонять его только потому, что он защищал мою честь!

— Мне казалось, ты его недолюбливаешь, — изумился отец.

— Какая разница, как я к нему отношусь? Он не совершил ничего дурного, папа! Он только делал свою работу! Услышал, что я кричу и пришел на помощь! Он намного благороднее Фолкарда!

Траян аккуратно высвободил руку и пошел из комнаты.

— Отец!

— Прости меня, Ясна… — кинул он, даже не посмотрев на нее. — Видят боги, как я сожалею. Но мы уже ничего не можем сделать.

Она заперлась у себя в комнате на засов, хотя никогда так не делала. Закрылась от всех.

Интересно, а мама знала об этом? А Ямис? И никто не предупредил ее о том, что… ее как будто продают за долги! Чем в таком случае она лучше рабыни? Во время свадебной церемонии оба молодых могут сказать нет, даже если это будет неожиданно для кого-то, вызовет негодование. А она не может! У нее просто нет такого выбора. Если она не выйдет замуж, Диртам потребует от Траяна немедленного возвращения долга. В этом Ясна нисколько не сомневалась. Сегодня он показал истинное лицо. И оно ей совсем не понравилось. Если отец не отдаст эти деньги, ему придется сесть в темницу, его кинут в долговую яму, где он будет отрабатывать задолженность до конца своих дней!

От такой перспективы Ясну пробрал озноб, несмотря на летнюю духоту. В легкой ночной рубашке она подошла к окну, чтобы закрыть ставни, но услышала шорох. Девица свесилась и увидела, как по винограду, который оплетал стену со стороны окна ее спальни, кто-то ползет вверх.

Она вся похолодела. Грабитель! Уже хотела закричать, когда луна выглянула из-за облаков, ярко осветив знакомый силуэт. Ясна с колотящимся сердцем отошла от проема, дав Варгрофу место для маневра. Он тут же оказался у нее в комнате, переводя дыхание.

— Что ты здесь делаешь? — почти одними губами спросила Ясна, но он ничего не ответил, шагнул ей навстречу и заключил в объятия.

Ясна впилась в него, почувствовав себя клещом. Наверное, в этот момент от него бы ее не смог оторвать даже целый полк. Она неистово вдыхала его запах. Он положил ей подбородок на макушку, нежно прижимая к себе. Его сердце билось быстро после подъема по стене, но ровно. И этот стук успокаивал.

Наемник опустился на кровать, притянув Ясну к себе на колени. Она не противилась, села, положив голову ему на плечо. Воин взял обе ее руки в одну свою ладонь и провел губами по лбу.

— Я пришел за твоим ответом.

— Ты говорил, что у меня есть время до завтра, — робко глянула она на него.

Сказать по правде, она просто оттягивала момент неизбежности. Момент, когда придется отказать тому единственному, кто мог бы избавить ее от ненавистного жениха.

— У нас больше нет времени, Ясна, у нас его забрали, — он чуть сжал ее пальцы. — Мне приказано сегодня же уйти. Я не останусь в этом поселении.

— Далеко? — от его слов внутри закололо.

— Еще не знаю, но я не смогу быть тут, зная…

Он замолчал. Она все поняла без слов. Зная, что она рядом, но он не может коснуться ее, не может даже видеть. Девица поняла, что он хотел сказать, потому что сама чувствовала то же самое. Уж лучше он уйдет на другой конец мира, только чтобы не думать о нем! Чтобы выбросить его из мыслей, из сердца! Да разве ж это поможет?!

Она крепче прижалась к нему, вдыхая аромат кожи на шее.

— Пойдем со мной, — шепнул он, поглаживая ее ладонь большим пальцем.

Ясна все еще не могла сказать решительное «нет», хотя обязана была. Ради отца. Ради того, чтобы его не арестовали.

— И как ты себе представляешь наше будущее? — горько усмехнулась девица. — Ты ведь даже не знаешь, что такое семейная жизнь. Она плохо подходит под твою работу.

— Почему же не знаю? — Варгроф вздохнул. — Я был женат.

— Ты — что? — Ясна оказалась настолько не готова к такой информации, что отстранилась от охранника и уставилась на него в белом лунном свете.

— Я был женат.

Понимание мелькнуло на лице Ясны. Она расширила глаза.

— Она умерла?

— Нет, — на его губах заиграла все та же ироничная ухмылочка, которую он использовал раньше. До того как она узнала, каким он может быть на самом деле. И ей захотелось стереть ее, не видеть больше, но Ясна не могла его перебить. Он должен рассказать, что случилось.

— Она ушла от меня, — он пожал плечами, как будто ему было все равно.

Но Ясна видела! Глубоко в глазах видела, что не все равно. Что его это до сих пор задевает.

— Твоя служба очень опасная, может, она просто не выдержала?.. — предположила Ясна.

Он только хмыкнул и покачал головой.

— Я не всегда служил наемником, Ясна. На родине у меня есть домик. Вот эти самые руки, — он поднял ладони и покрутил ими, — сделали тысячи горшков, тарелок, кувшинов и чаш из глины.

— Ты был гончаром? — не поверила девица.

— Есть такой грешок, — улыбнулся Варгроф. — Я имел самую скучную жизнь на свете, но меня это устраивало. Хотел жить с любимой женой, хотел воспитывать детишек, — при этих словах его синие глаза, которые в лунном свете казались черными, затуманились. Он улыбался, вспоминая мечты юности.

— Так почему же ушла твоя жена? — не поняла Ясна. У нее в голове не укладывалось, как можно добровольно оставить этого человека.

— Ты будешь смеяться, — он опустил голову, и она поняла, что ему вовсе не до смеха.

— Над этим не смеются, — серьезно заверила она и подняла его подбородок, заставляя смотреть на себя. — Только не говори, что она сбежала с наемником, а ты, желая ее вернуть, тоже таким стал.

— Не угадала, — снова эта улыбка, а под ней — толстый слой тоски. — С заезжим музыкантом. С бардом. Линосом, кажется, его звали. Он напел ей песенок о своей нелегкой судьбе, что он чуть не погиб за свое творчество, посвятил ей пару стихотворений, и моя ненаглядная упорхнула вслед за ним.

— Ты любил ее?

Почему-то Ясне нужно было знать это. Непременно.

— Наверное. Не знаю. Быть может, мне так казалось. Мы прожили вместе всего два года.

— И после этого ты ушел в наемники?

— Да, Мия бросила мне на прощание, что у меня слишком однообразная жизнь. И я решил ее… разнообразить, — при этом Варгроф ухмыльнулся лишь одной стороной лица. — Оформил разводную. Нашел преподавателя, который набучил меня военному ремеслу. Как он сказал, чувство боя у меня в крови, поэтому обучение не заняло слишком долго времени. А потом я продал дом и… Вот Варгроф — вольная птица.

— Выходит, из-за жены ты столько раз рисковал жизнью? — Ясна не могла поверить. — Из-за женщины, которая тебя больше никогда в жизни не увидит, ты делал это все?..

Варгроф пожал плечами и притянул девицу к себе ближе, заключив в кольцо рук. Она готова была бы сидеть так всю ночь напролет, только бы чувствовать его тепло.

— Поначалу — да, я сильно на нее злился. Наверное, повстречай я этого Линоса где-то в подворотне, живым он не остался бы.

Ясна готова была ощутить, что мужчина напряжется, что его руки сожмутся в бессильной злости, но он казался абсолютно спокойным и расслабленным.

— А потом я втянулся. Мне понравилось переезжать с места на место, охранять то одного, то другого толстосума. Понравилось ощущение свободы. Но знаешь, что за все годы таких скитаний мне понравилось больше всего?

— Нет, — Ясна даже не прошептала это, а чуть слышно выдохнула ему в шею.

Он опустил к ней лицо, она же, наоборот, подняла ему навстречу.

— Вкус твоих губ, — он сказал ей это прямо в рот и коснулся губ, чуть прикусив зубами.

Ясна застонала и сама не поняла, как оказалась на кровати под ним. Тело пульсировало от его прикосновений. Он покрывал поцелуями ее лицо и шею, медленно опускаясь на ключицы. Дальше ткань не позволяла. Только когда он, одной рукой поддерживая вес тела, чтобы не навалиться на нее полностью, другой — развязал ленту спереди, которая регулировала вырез рубахи, Ясна всполошилась. Наемник был почти лихорадочно горячий, и от его прикосновений все пылало.

— Варгроф, — она часто дышала. — Пожалуйста, остановись, пожалуйста, прошу!

— Ты сама этого не хочешь, — его тон звучал уверенно, но рука остановилась.

— Хочу, — не стала отпираться девица. — Очень хочу согласиться на все, что ты можешь предложить, но если я не выйду замуж за Фолкарда, у отца будут очень серьезные проблемы.

Он застыл. Аккуратно скатился с нее и лег рядом. Ясна смотрела в темный потолок и пыталась сдержать слезы. Тело стенало, что Варгроф больше не касался его. Душа болела от того, что у нее нет выбора.

— Выходит, ты жертвуешь собой ради семьи? — его голос казался спокойным, но Ясна знала, что спокойным он совсем не был. Ей чудилось, что она, даже не касаясь его, слышит, как стучит его сердце. Или это ее сердце?

— Выходит, что так, — она вздохнула, и горячая капля скользнула по виску и скатилась в ухо.

Ясна перекатилась на бок лицом к ночному гостю.

— Я принимаю твое решение. Не одобряю, но принимаю, — Варгроф провел кончиками пальцев по ее выбившемуся из косы локону и хотел подняться, но Ясна схватила его за плечо, не позволяя это сделать.

— Останься, молю тебя! Побудь со мной до рассвета, не уходи! Только не сейчас, я еще не готова тебя отпустить!

Он не ответил. Прижал к себе сильно. Крепко. Она едва могла дышать. И именно это ей сейчас и нужно было. Он гладил ее по волосам, и как-то незаметно расплел косу, играл с золотыми локонами, ласкал их, словно они живые. Она легла на его грудь и слышала ровные четкие удары, стараясь запомнить их на всю жизнь.

— Может, некоторые люди не созданы для счастья? — тихо спросила Ясна, глотая слезы.

Он снова ничего не сказал. Просто оставался рядом. Оба не спали. Не сомкнули глаз, пока небо за окном не побелело.

— Мне пора, — он отстранил ее от себя и тяжело поднялся.

Ясна безмолвной тенью следовала за ним. Он подошел к окну, и она уже почти была готова согласиться уйти с ним. Но промолчала, заламывая пальцы так, что в глазах от боли темнело.

— Прощай, — она приблизилась к нему и в последний раз подняла лицо, встретив его губы.

— Не позволяй ему бить себя. Слышишь? — он сжал обе ее ладони. — Обещай, что, если будет нужно, ты дашь отпор! Я знаю, что ты сильная!

Ясна быстро-быстро закивала, она не смогла вымолвить больше ни слова, потому что слезы душили ее, почти лишая возможности дышать.

Он коснулся губами ее лба. Ясна сильно зажмурилась, чтобы убрать слезы, а когда открыла глаза, Варгрофа уже не было. Только тонкие занавески раскачивались на ветру.