Мадам Эльвира

Дом, указанный на клочке бумаги, найти действительно оказалось не трудно. Почерневший от времени, перекособочившийся, ветхий деревянный дом на улице Октябрьской, смотрелся очень экзотично, на фоне фешенебельных построек последних лет. Среди внушительных и вальяжных банков, торговых центров и прочих учреждений, он выглядел как недоеденный кем-то кусочек ржаний горбушки, по нелепой случайности, попавшей в центр роскошного, кремового торта. От него так и разило духом старины и древности. Создавалось впечатление, что и жильцы, которые должны были в нём жить, не хотели вписываться в ритм новой эпохи, предпочитая, размеренный быт жизни, прошлого времени.

Войдя в темный, пахнущий прелым деревом и картошкой, коридор, мне пришлось, некоторое время постоять. Чтобы глаза смогли привыкнуть к этому полумраку и хоть что-нибудь различать, после яркого солнца, стоящего в зените. В коридорчике было несколько дверей. Номера квартир, значились не на всех. Но мне повезло. И я постучал, в необходимую мне дверь, под номером 4.

За дверью, звучным, можно бы даже, было назвать — оперным голосом, пела женщина. К своему стыду, мне никогда не приходилось бывать в опере, и я не мог угадать, чьё именно это было произведение. Пение было громким. Убедившись, что мой стук остался без внимания, я повторил попытку. На этот раз стук был таким громким, что мне даже стало не ловко за себя. Пение прекратилось и с той стороны двери, спросили настороженным голосом:

— Кто там?

— Мне нужна Эльвира… — растерявшись, ответил я.

— Послушайте, я вас не спрашиваю, кто вам нужен, — доносился монотонный голос из-за двери, в котором явно угадывался одесский акцент. Я спрашиваю, кто там?

— Меня зовут Антон Ветров. У меня к вам очень важное дело.

— А, откуда ви меня знаете? И какое мое дело, до вашего дела? заговорщицки, но с иронией спросил женский голос.

— Так вы мне поможете? — мне не хотелось игнорировать просьбу испугавшегося старика предсказателя, сохранить конфиденциальность. — Если нет, тогда извините за беспокойство. Я ухожу.

— Постойте, — услышал я.

Раздалось многоголосьё открывающихся замков и защёлок. И дверь открылась…

Передо мной стояла невысокая полная женщина, лет пятидесяти. Её чёрные с проседью волосы были убраны в тугой узел, а на лице было такое количество косметики, что это время, выглядело до неприличия вульгарно. Мне пришли сразу на ум, актёры японского театра Кабуки. Не хватало только пары длинных шпилек в волосах. На плечи, мадам Эльвиры, не смотря на духоту, была наброшена цветастая шаль с бахромой, что придавало некое сходство с цыганкой. Ну а золотых украшений: серёжек, цепочек, перстней и браслетов хватило бы, чтобы не дать умереть с голоду, целому Поволжскому округу.

Одним словом, мадам Эльвира, умела произвести впечатление и ошарашить, приходящих к ней клиентов. Тут уж не поспоришь. В отличие от старика хироманта, карточная гадалка имела доходный бизнес и не стеснялась жить, на широкую ногу. Если суммировать все мои ассоциации, связанные с тем, что я увидел и разбудить своё воображение, то получилось бы следующее: Одесская цыганка, выступающая в труппе японского театра Кабуки, раскопавшая в археологической экспедиции, затерянную сокровищницу с золотом инков.

— Ну… Молодой человек. Я вас внимательно слушаю. Какое дело, привело вас одинокой пожилой женщине? — спросила гадалка, смерившая меня своим снайперским взглядом с головы до ног, и обратно до головы.

— Мне бы хотелось с вами проконсультироваться, относительно, одного очень важного для меня дела. Видите ли…

— Я вижу… — перебила меня мадам Эльвира. — Я вижу, что мы тут с вами стоим, как конюх Яша и аптекарь, на Привозе. Не удобней ли пройти в комнату. И вы там мне будете говорить, а я вам там, буду слушать.

И не терпящим возражения жестом, она указала на завешенный тяжёлыми бархатными портьерами, проход, в котором, в следующую же секунду исчезла.

Я слегка замялся. Мне стало сразу как-то неудобно, за свой непрошеный визит. И меня посетила мысль: «А может и в правду, бросить всё к чёрту и уйти прямо сейчас?».

Тут из комнаты донеслось:

— Что вы там так долго? Вы случайно не налётчик?…

— Нет… — ответил я.

И поймал себя на мысли, что нахожусь в таком дурацком положении, когда абсолютно нет никаких слов для возражения или отказа. Пришлось заходить…

В комнате царил полумрак. Не смотря на солнечный полдень, все окна здесь, были плотно занавешены, такими же бархатными гардинами. На широком, круглом и древнем столе, покрытом бордовой с отливом скатертью, стояли два массивных, бронзовых канделябра. В них, пляшущими огоньками, горели кроваво красные, спиралевидные свечи. Тут стоял стойкий запах восточных благовоний. Окружающий интерьер скрывался во мраке. Лишь массивная антикварная мебель и огромное количество старинных книг, в переплётах, которые теперь уже и не встретишь, угадывались, благодаря мерцающему свету свечей. Трудно было определить размеры этой комнаты. Большая ли она и просторная или же наоборот — маленькая и убогая.

Мадам Эльвира воспринималась теперь, совсем в другом свете. На меня смотрела, прожжённая жизнью и умудренная опытом женщина. Способная открывать любые уголки твоей души и погружаться на самое дно подсознания, она могла вынимать на свет, такие подробности твоей биографии, о которых ты не поведал бы никому, даже тем, кому искренне веришь. Предсказательница, жила этим миром, и была здесь как рыба в воде. Куда только подевался мой иронический скепсис? Вот кто был настоящим психологом.

Эта женщина обладала способностью, видеть и чувствовать человека, лучше всякой компьютерной диагностики. А главное, она могла вам дать совет, как избежать проблем, или решить их, если они уже были.

— Предупреждаю сразу, что услуги мои стоят не дёшево, — услышал я железные нотки в голосе.

И куда только подевался, весь комизм, который был разыгран в прихожей.

— Я готов. Во сколько мне это обойдётся?

— Об этом позже. Давайте начнём с того, что вас так сильно беспокоит.

Стараясь исключить сомнительные подробности, с сумасшедшими фотографами, ведьмами, чертями и говорящими котами, я попытался изложить минувшие события и порядок вторжения в мою жизнь, загадочных карт Таро.

Всё это время, пока я пытался описать случившееся, увязывая несостыковывающиеся детали, мадам Эльвира сидела с закрытыми глазами, изредка приоткрывая один из них, когда чувствовала, что я, чего-то не договариваю.

Когда я закончил, она развернула, лежащий на столе, спеленатый в красный, бархатный лоскут, деревянный футляр и достала из него колоду карт. Это были именно такие же карты, как братья близнецы, тех трёх которые у меня имелись.

Предсказательница подержала их на своей ладони, поглаживая их и что-то бормоча под нос. Потом она пояснила:

— Не смотрите на меня так, что вы умный, а я сумасшедшая. Это вам не цирк, и я не Акопян. Эти карты живые. Они чувствуют, собирают, и передают информацию. Как радио приёмник. Только не такие глупые. Тот ловит, только то, что передают. А они способны рассказать и то, что от вас стараются скрыть. Поэтому, требуют должного уважения. С ними нужно обращаться, как с помошниками в очень трудном деле, где не справиться одному. А в таком случае, необходимо должное доверие и согласие. Глупые профаны гадают на картах, от скуки ради или с целью удовлетворить своё любопытство, и относятся к картам, как к простым картинкам, на листах плотного картона. Таро, не прощают такого бестактного отношения. И поэтому, или бессовестно врут, или чего хуже ложатся в такие расклады, что впечатлительный человек, сам потом программирует себя на проблемы и напасти, которые они ему показали. Так что, бойтесь дураков и шарлатанов, если не хотите нажить себе неприятности.

Мадам Эльвира, перетасовала колоду и попросила меня, сдвинуть её левой рукой. Я выполнил, всё, что от меня потребовалось. Тогда она положила карты на стол и перемешала их, подобно тому, как заядлые доминошники, перемешивают костяшки перед игрой. Следующее, что мне было необходимо сделать, это вытянуть любую карту и положить на стол, рубашкой вверх. Что я и сделал.

В выжидательной паузе, рука гадалки, на несколько секунд повисла над картой. Её лицо не отражало никаких эмоций. Казалось, что передо мной из мрака появилась маска, из музея восковых фигур. Я затаил дыхание.

Вдруг, вспыхнула молния.

Над столом раздался резкий, но не громкий электрический треск. Её передёрнуло. И в воздухе запахло озоном. Неожиданно её глаза открылись. Она потянулась к карте, чтобы её перевернуть. Но над картой пробежали новые зигзаги электрического свечения, сопровождаемые угрожающими, предупредительными потрескиваниями.

Гадалка перевернула карту.

Я наклонился над столом.

То, что я увидел, превзошло все мои ожидания. Я предполагал увидеть, что угодно, но только не это. На, миг я даже подумал, что этого не может быть. Но зрение меня не обманывало. На тёмно бордовой скатерти лежала, поражая своей пустотой, абсолютно белая карта.

Мадам Эльвира отдёрнула руку.

— Похоже у вас действительно большие неприятности.

— Я уже это слышал, — ответил я, с интонацией разочарования в голосе иначе, я бы не пришёл сюда.

Не любовь, но что же?…

Через два дня Фридрих уже почти совсем стал забывать о больных, сломанных рёбрах. Настойки и отвары Марфы, отличались от тех, которые готовили в роду Айнхольцев, как по составу, так и по характеру приготовлений. Вообще, всё здесь было не так. Совсем по-другому, чем на родине. Но, Россия пленяла его своей душевностью и почти первозданной искренностью.

Правда, и сами люди, которые проживают здесь, отличались кардинальной противоположностью. Словно два полюса противостояли друг другу. С одной стороны — это простота и стремление прийти на помощь по первому зову. А, с другой — это дремучая свирепость, оборачивающаяся против самого народа, когда она не направлена на истребление своего врага.

Но, тем не менее, Фридрих полюбил эту страну. Полюбил её всем сердцем, не смотря на те испытания, которые пришлось вынести, за все эти годы. Как человек Знания, он понимал, что не страна, была виной его злоключений. И он бы, со всем удовольствием, остался бы здесь, может быть навсегда, если бы не его семья, в далёкой отсюда Германии.

Через две недели Фридрих уже чувствовал себя уже полностью выздоровевшим. В повязке, уже не было необходимости. Он даже пытался помогать Марфе по хозяйству. Беглец уже было, хотел собираться в дорогу, но женщина категорически возражала. Она объясняла это тем, что кости хотя и срослись, но необходимо время, чтобы не подвергать их усиленным нагрузкам. А одиночное путешествие, к тому же ещё в лесу, не гарантировало лёгкой жизни.

Фридрих пытался возражать. Ему не хотелось подвергать знахарку опасности. Так как, к той периодически приходили и приезжали люди из окрестных деревень, за помощью, снадобьями и лекарствами. До сих пор, благодаря осторожности и предусмотрительности хозяйки, всё обходилось. Но Фридрих понимал, насколько был велик риск, если всё-таки кто-нибудь узнает о его присутствии. Он старался всячески отгонять от себя мрачные мысли, но на душе у него всё-таки было не очень спокойно.

С Марфой у них сложились очень хорошие отношения. Она не донимала его подробными расспросами о войне и о плене. Всё, что он считал нужным, он рассказывал сам. Иногда они говорили о его семье. Тогда в эти минуты, она высказывала своё и искреннее сочувствие по отношению к его жене и детям, живущим в неведении, о дальнейшей судьбе барона.

Его присутствие для Марфы, было естественным и спокойным. Казалось, что ни война, ни то, что он был беглым военнопленным, ни как не влияло на их взаимоотношения.

Они вместе ходили в лес, собирать необходимые для приготовления лекарств и снадобий, травы. Марфу здесь признавали как очень хорошую знахарку. И при необходимости, спешили к ней, а не к приезжему, городскому вечно пьяному фельдшеру.

Власти знали об этом и до поры, до времени закрывали на это глаза. Хотя местный участковый, уже несколько раз предупреждал Марфу, что иногда, в период очередных запоев, врач неоднократно грозился написать, куда следует… чтобы там… во всём разобрались.

Но молодая женщина не боялась этих угроз. Иногда Фридриху казалось, что она не боится ничего, вообще. Его удивляло, как такой сильный и волевой характер мог уживаться в такой сердечной и приветливой женщине. Он с восхищением наблюдал за ней, как она ведёт себя в лесу. Как она подолгу могла разговаривать с животными и птицами. И они понимали её. А она, в свою очередь пересказывала Фридриху, о чём они говорят.

Звери не боялись её. Они близко подходили к ней. Брали из её рук угощение. И только настороженно посматривали в сторону Фридриха. Для них он был чужим. Только то, что он находился поблизости с Марфой, успокаивало их и делало его присутствие терпимым. Знахарка, настолько сливалась с природой, что Фридриху трудно было представить её вне этого леса. Как рыба, лишённая необходимой для жизни воды, она, по его мнению, не смогла бы выжить в условиях городского существования.

Вместе с Марфой, время текло не заметно. И к концу лета, Фридрих почувствовал, что очень сильно привязался к ней. Это было такое удивительное ощущение… Она притягивала его, как магнит.

Беглый узник пытался заставить себя, думать о ней как о знахарке, которая поставила его на ноги, и дала приют в своём доме. Он старался смотреть на неё, как на опытную целительницу, ведающую бесценным опытом трав и растений, так старательно и отзывчиво, делящуюся с ним, своими секретами. Но у него, ничего не получалось. Образ Марфы всё время вставал в его сознании. И с неимоверной силой притягивал его к себе.

Фридрих видел, насколько велика, её природная и всеобъемлющая сила. Этот поток энергии и магнетизма, позволял к ней относиться, как к равной. Это было такое чувство…

Что, ему трудно было подобрать к нему определение. Человеческий язык не совершенен, для того, чтобы во всей полноте, отразить те эмоциональные переживания, которые он к ней питал.

В одном он был уверен абсолютно точно. В том, что это не было Любовью. Часто, вспоминая, свою любимую Гретхен, он пытался сопоставить этих женщин рядом. И видел, насколько они разные.

Если его Гретхен, была женщиной с ангельским обаянием и аристократической утончённостью, способной ценить искусство, науки и обладала безупречным вкусом к жизни. Гретхен была воплощением цивилизованного мира. В то время, как для Марфы, всё это было лишено какого-нибудь смысла. Жизнь для неё должна была быть естественной, как сама Природа. Плоды достижений и творения рук человека не вызывали у неё ни какого, восторга. Это сковывало её свободу, пробуждало чувство угрозы сделать человека зависимым от своего же прогресса.

Так с одной стороны, Фридрих помнил о той, которую любил всем своим сердцем. А, с другой — была женщина близкая ему по духу.

Внутреннее чувство подталкивало его к Марфе, словно высшие силы, давно уже приняли это решение, обязывая его стать вершителем высшей воли. Он пытался найти причину такого влияния, но никак не находил.

Убедившись в том, что Фридрих, действительно уже поправился, Марфа решила оповестить Берендея. Она вышла на крыльцо потянулась, задрав голову к небу. Глубоко вдохнула утренний предрассветный, бархатный воздух. Почувствовала, как всё тело наполнилось тёплым дыханием леса…

Лес приветствовал её по-отечески, мягко… одаривая благозвучием птичьего щебетания и пьянящим букетом запахов. Их было такое бессчетное множество… что, это удивляющее своим многообразием и насыщенностью чувство, возбуждало её и призывало к жизни.

Освежающая хвоя, можжевельник, грибы, брусника, медовый и пряный аромат цветов. И всё это словно музыка, вливалось и завораживало, подбадривало свежестью прозрачных лесных озёр.

Марфа жила этим. Что ещё может быть прекрасней? Она никак не могла понять, почему люди в деревнях, так мечтают вырваться в город. Марфа никогда не была в городе, но, судя по рассказам, на её взгляд, ничего хорошего тот собой не представлял. Мёртвые, каменные дома. Люди, которые не здороваются при встрече на улице. Пыльные мостовые…

Она нигде не была дальше своего леса. В этом, просто не было необходимости. Так этот лес был необъятен и разнообразен, что вмещал в себя весь её мир, удивляя и восхищая её каждый день.

Сбежав с крыльца и выскочив за ворота, Марфа достала из кармана передника горсть орешков и звонко зацокала языком.

Оглядела верхушки деревьев.

Тут, женщина заметила свою любимую Линку. Белочка выскочила на веку лиственницы. Упёрлась передними лапками в сук и, подёргивая своим носиком, вертя маленькой головкой, стала высматривать хозяйку. Заметив её, она в три прыжка, перемахивая с ветки на ветку, оказалась на ближайшем дереве. Рыжей, пушистой спиралью, сбежала вниз. И грациозными скачками, с вздыбленным распушённым хвостом, в одно мгновение оказалась возле женщины.

Марфа присела на корточки и протянула руку к Линке. Та, обнюхав орешки, подняла свою мордочку к хозяйке, и забежала по руке на плечо. Зарывшись своей мордочкой под шею к Марфе, она наслаждалась нежными поглаживаниями её ладоней. После чего встала на задние лапы и стала нашёптывать ей на ухо, последние, лесные новости. Марфа без устали хохотала. Потом вдруг покраснела, насупила брови и озорно погрозила Линке пальцем.

— Ты что… и не совестно тебе рыжая?

Линка запрыгнула к ней на затылок, и со смущающимся видом, стала теребить хозяйкину косу.

— Ну ладно… ладно. Не обижайся. На, вот, лучше орешков погрызи.

Та выглянула из-за косы. Убедилась, что хозяйка и вправду не сердится, спустилась вниз. И принялась за орехи.

— Вот, о чём я тебя попрошу. Сбегаешь к Берендею и передашь, что гость наш уже пошёл на поправку, и надобно им повидаться. Поняла?

Линка посмотрела на Марфу, кивнула головкой, снова принялась, крутя в своих лапках, лущить очередной орех.

— Да, вот ещё что… — Марфа оглянулась на дом, убедилась, что её никто не слышит, приложив ладонь к губам, стала перешёптываться с Линкой.

Та, озорно пританцовывая, прыгнула на Марфино плечо и снова прильнула к её уху. После того, чего пулей взметнулась на дерево и свесила свою мордочку вниз. Марфа подбоченившись, подняла на неё наигранно суровый взгляд и, улыбаясь, сказала:

— Ну, Линка… ну пострелёнок… Как до такого только додумалась?…

После чего помахала ей рукой на прощание, и вдогонку крикнула:

— Ты ж только Берендею, смотри, не проговорись… а то засмеёт совсем.

Развернулась и направилась к дому. Пора было готовить завтрак.

Я твоя СМЕРТЬ!!!

Мадам Эльвира достала, из раскинутой на столе в хаотичном порядке колоды, ещё несколько карт и, выложив их в загадочную для меня комбинацию, произнесла:

— Вы хотели знать, что с вами случилось? Я скажу вам… На вас сделали расклад.

— Это как? — не скрывая опасения, спросил я.

— Кое-кто, тот, кто обладает очень мощной магической силой, получил неограниченную власть. Не знаю, какую цену он заплатил за это. Но признаюсь, цена, очень велика. Я бы на такой поступок не решилась. Так вот, этот неизвестный, решил использовать вас. Он спланировал необходимые ему события в вашей жизни, и теперь по средствам нужных по значению, для этого карт, выложил их в расклад, в необходимой последовательности. Это как в вычислительной машине, задать программу. Или как в кино, написать сценарий. Механизм запущен. Отсчёт пошёл. Ваша жизнь меняется на глазах, в соответствии с заданной программой. Но, он играет с вами. Издеваясь, он поэтапно открывает перед вами карты, и наблюдает за вашими действиями. Так кошка играет с мышью, перед тем как её съесть.

Я был потрясён и взволнован. Всё выходило совсем не так безобидно и забавно, как я пытался это себе представить. Тогда я с обречённым видом посмотрел на гадалку и спросил:

— Так что, я теперь должен делать?

— Нужно знать расклад, тогда можно предотвратить события и изменить ситуацию.

— А, нельзя ли тогда просто сделать новый расклад, благоприятный? Ну, чтобы он стал работать в противодействие тому? — вырвалось у меня, с надеждой и воодушевлением.

— Ах, молодость, молодость… к сожалению нет. Чтобы сотворить такой расклад, необходимо иметь не меньшую силу, а точнее превосходящую эту. Не хочу вас огорчать, но я не знаю людей, кто имел бы подобную мощь.

— Ну, а как тогда быть? Ведь должен же быть хоть какой-нибудь выход?

— Выход есть всегда, — торжественным голосом ответила мадам Эльвира, карты нам помогут узнать, кто этот человек. И мы попросим у них совета, как его найти и предотвратить действие расклада.

В её голосе я услышал столько силы и уверенности в себе, что воспрял духом и понял, почему люди охотно приходят к ней, в надежде решить свои проблемы. Теперь я верил и был полон сил.

Кто же сыграл со мной эту злую шутку? И почему именно я, а не кто-нибудь другой?

Мадам Эльвира сбила карты снова в колоду и начала их тасовать. Я с напряжением и пристальным вниманием следил за её действиями. Когда она протянула мне руку, с новым указанием, сделать съём, атмосфера сгустилась. Я почувствовал за спиной леденящий, могильный холод. Свечи трепетно замерцали. Окружающее нас, освещенное пространство, стало медленно сжиматься, под давлением какой-то силы, которая как ненасытный зверь, поглощала все на своём пути. Густая черная мгла окутывала нас. Мне стало не по себе, потому, что я чувствовал, что эта чёрная пустота была живой. Воздух наполнился невыносимым, трупным смрадом. Он был настолько тяжёлым, что стало трудно дышать.

Зрачки предсказательницы округлились от ужаса, когда её настороженно блуждающий взгляд остановился за моей спиной. Я был парализован страхом, не в силах обернуться, чтобы посмотреть, что же могло её так напугать. На свою попытку, повернуть голову назад, я получил предупредительную порцию ледяного давления, которое практически приморозило меня к стулу, и толкнуло грудью к столешнице, так, что мне стало трудно дышать.

Тишину разорвал в клочья раскат грома. Секундой позже я осознал, что этим громом был голос:

— Не поворачивайся и смотри, к чему привело твоё любопытство.

После чего, он обратился к гадалке:

— А ты, предусмотрительнее и умнее, чем мне казалось. Ты чуть не помешала мне.

От этого утробного рыка, у меня закладывало уши. Сила его была настолько велика, что я ощущал спиной и затылком, леденящую вибрацию каждого звука, содрогаясь всем телом, при каждом сказанном слове.

Мадам Эльвира так и застыла, как изваяние с колодой, в вытянутой руке. И хотя лицо её было безмятежным, глаза тонули в океане страха. Стараясь перебороть себя, но не в силах обернуться, я всматривался в её расширенные зрачки, чтобы увидеть то, чего я так боялся.

— Никто не смет мне помешать!.. — Возглас был настолько громкий и сильный, что я думал меня снесёт со стула, как взрывной волной.

— Ты так, хотела этого? — продолжал голос.

Карты из колоды, которую держала гадалка, стали медленно, одна за другой, подниматься в воздух. А потом они поплыли, сплошной лентой, и стали выписывать в пространстве, замысловатые зигзаги.

— Ты захотела узнать меня? Так смотри…

Чёрные волосы мадам Эльвиры, стали медленно от корней до самых кончиков, приобретать серебристый оттенок. Ещё миг, и она поседела полностью. Из её глаз, сплошным потоком струились слезы. Она почти не дышала.

— Так теперь, ты узнаёшь меня?!..

Карты сбились из стройного ряда, и начали с бешеной скоростью вращаться, хаотически перемещаясь, образуя между мной и мадам Эльвирой, пёстрое вибрирующее облако. Облако стало перемещаться и зависло над головой гадалки.

— Теперь ты узнаёшь меня?!.. Я — твоя СМЕРТЬ!!!

Из-за моей спины выстрелила извивающейся змеёй молния. И с треском ударила в расширенные от ужаса зрачки гадалки. Всё её тело изогнулось, в бьющуюся в конвульсиях дугу. А поток искрящегося электрического заряда, продолжал струиться из-за моей спины. И казалось, что этому не будет конца.

Облако карт облепило мадам Эльвиру, нападая, как стая сумасшедших птиц, желающих насмерть заклевать и забить крыльями свою жертву. Они старались её добить, причиняя невыносимые муки, агонизирующему телу предсказательницы.

— Это будет ждать каждого, к чьей помощи, ты захочешь прибегнуть, слышал я, раскаты зловещего эха, как в пропасть удаляющегося голоса.

Внезапно всё стихло. Молния иссякла. Карты беспорядочно посыпались вниз, устилая собой поверхность стола, словно грудой использованных лотерейных билетов. Мрак рассеялся. Пропало ощущение ледяного присутствия, чего-то неизвестного и ужасного. И я нашёл в себе силы оглянуться.

В комнате было пусто.

Предсказательница, без чувств застыла, на своем стуле. Тело было обуглено. Тонкими струйками из него поднимался вверх, едкий дым с запахом горелой плоти. Голова была запрокинута на спинку стула. Бывшие, некогда затянутые волосы, теперь торчали дыбом, во все стороны, словно одуванчик из серой пакли. Пустые, выжженные глазницы, с обуглившимися краями, были похожи на кратеры остывающих вулканов. По вздувшейся шее, с щёк и подбородка, стекала не ровными бугорками, пузырящаяся пена, просочившаяся изо рта сквозь почерневшие зубы. А в зубах того, что оставалось от мадам Эльвиры, была стиснута карта. С неё, на меня вверх ногами смотрела женщина, в голубой мантии и большим белым крестом на груди.

Мне было трудно разглядывать перевёрнутое изображение. Да и обстановка была не совсем, для того подходящая. Одно я понимал достаточно отчётливо. Это была следующая карта, в моём раскладе. И это не вызывало у меня ни малейших сомнений.

Значит — ЧИТАЙТЕ ЗНАКИ?

Теперь это делать, предстояло мне самому, без расчёта на помощь со стороны. Подвергать смертельной опасности, новых людей, я не хотел.

Загрузка...