Эволюция Генри – 5

Эпилог

Президента провожали всей долиной — огромная толпа махала руками вслед полувоенному конвою из десятка «Хамви» и двух бронированных лимузинов.

В Новом городе успели проводить аж дважды — закатывая огромные фуршеты, пожимая руки, знакомясь и выражая искреннюю признательность за защиту города и долины от нашествия монстров. Мало какой политический деятель решится на такой риск — и люди еще долго обсуждали кадры телепередачи, где величайший политический деятель современности руками сворачивал головы монстрам. Делал он это бескровно, так что смотреть, приоткрыв рот от изумления, можно было даже детям.

Сам герой, увы, понес потери — но порванный пиджак и рубашка выгодно обнажали пресс и накаченные руки в кадре, делая героя популярным у женской части избирателей. Еще, к сожалению, погибла свита президента — но это по телевизору не показали, поэтому об этом как-то быстро забылось. Пленки президент забрал с собой — так что скоро о подвиге узнает вся Америка. Ну а жители гордились сопричастностью — где-то в кадрах был их дом, где-то дорога, по которой они когда-то проезжали.

Словом, не визит — а фурор. Никто и не сомневался, кого в самом скором времени изберут на следующие четыре года.

В долине, правда, на городских поглядывали со снисхождением — они-то видели своими глазами, как зло победил ангел на белоснежном пегасе. Тот выглядел человеком — но сотни были свидетелями, как из пиджака на спине показались крылья. Видеозаписи у них не было, а на придумки нищеты из долины городским было плевать. Так что было два героя — своего жители долины хранили в сердце, что, впрочем, не мешало рукоплескать герою телевизионному. Тоже ведь немало тварей покрошил, а тут такое уважали.

Даже мальчишки долины — вот уж не признающие авторитетов создания — и те не свистели вслед то и дело глохнувшему лимузину, из-за которого конвой то и дело застревал на поворотах. Говорят, прежний водитель тоже героически погиб — а новичку еще поди привыкни управлять такой сложной техникой. Но мальчишки, конечно, тут же бы справились — жаль, им никто не предложил. Один ловкий малый, умудрившийся подползти по крыше чуть ли не к крышке люка, безбожно врал, что водитель там — молодая девка, поэтому так и водит. Но ему, понятное дело, не верили. Тот обижался, но после пары обидных драк против толпы решил оставить свое мнение при себе.

Да и какая разница? И без того тем для разговоров — на недели, если не на месяцы. Но а пока — надо было возвращаться к обычной жизни, скучной и местами голодной.

Где-то на выезде куда лимузины еще добрались, нервничала в комнатке для дежурных пропускного пункта дама в строгом деловом костюме — деталями формальной одежды прятавшая молодость. Видимо, искренне желая, чтобы ее воспринимали всерьез.

Стояла не просто так — ее прямой начальник скоро должен был покинуть город навсегда. И так получалось, что ей никак не удавалось с ним пересечься. Сам он не звонил, а без вызова появляться ей не дозволялось. Тем не менее она решила нарушить субординацию — потому что причина жгла руки уже который день. И если не сделать сейчас, то…

— Рейчел, верно? — Раздался голос мистера Ньюсома над ее ухом.

Референт вздрогнула, обернувшись, и попыталась неловко спрятать руки за спину.

— Письмо. — Протянул тот ладонь, заметив второпях убранный конверт.

— Это корреспонденция для мистера Генри. — Уже почти отдала та бумагу, но остановилась.

— Я же сказал, ограничивать контакты посторонних с объектом! Вы же не думали, что никто не станет за вами присматривать?..

— Но письмо передано Томасом Виллани, он отмечен в ближнем круге…

— Не имеет значения! Вы должны были сообщить куратору! Письмо необходимо вскрыть, ознакомиться с ним и только потом принимать решение. А вдруг он передал записку от кого-то другого?

— Простите. Я просто выполняла свою работу. — Понурилась она. — Мистер Генри давно не выходил на связь, и я решила… А сейчас он уезжает, — посмотрела она на дорогу, через которую должен был появиться лимузин.

Но из-за неопытного водителя изрядно запаздывал — иначе, пожалуй, у нее бы все получилось.

Правда, президента звали не Генри — но есть некоторые тайны, которые приближенные люди знать обязаны. А вот остальные — ни в коем случае.

— Если бы не ваши рекомендации… — С некоторой злостью смотрел Ньюсом на девушку. — Не забывайтесь, ваш начальник — я, а не тот, кто закидал тут все взятками, чтобы под вашим именем появилась моя подпись!

— Простите… — Шепнула девушка. — Я… Я не знала, я проходила конкурс…

— Вот и задумайтесь в следующий раз, достаточно ли в вас компетенции, чтобы действовать самостоятельно! Давайте сюда письмо. — Тут же порвал он конверт, вскрывая.

Лист, сложенный в треугольник и склеенный по краям, конвертом можно было назвать весьма условно — просто текст находился на внутренней части, даже часть слов проглядывала — там, где ручка надавливала особенно сильно. Возможно, для прочтения не пришлось бы ничего и рвать — но дело было сделано.

'Дорогой Генри. Нам нужно две недели, чтобы позаботиться о судьбе людей, доверивших нам свои жизни.

Штат Мэн не может быть безопасным местом. Несмотря на видимое отчуждение, Новый город имеет в нем огромное влияние.

Совсем скоро мы вернемся. Я — извинюсь, а Марла попросит прощения.

Глядя на тебя, мы решили, что частичка светлого есть в каждом из нас. И чтобы освещать ей мир, не обязательно носить сан или титул.

С любовью, Агнес, Марла'.

— Что за слезливая чушь, — дорвал мистер Ньюсом бумагу на мелкие клочки и с пренебрежением бросил вниз.

Обрывки вспыхнули, не долетев до пола.

— Сэр, он ведь узнает. — Осторожно отметила референт, успевшая бросить взгляд на текст письма.

Слов не так много, чтобы тренированный взгляд не прочитал его разом. А риски — ее работа как раз состояла в их смягчении.

— Мистер Президент едет в Вашингтон! А прочитай он это — непременно задержится на неделю, а то и на две. Вот уж кого я не согласен терпеть здесь и дня! Риска никакого, моя дорогая, не бледнейте — мы вышлем письмо, а оно потеряется в пути. Почта работает отвратительно.

— Но когда они вернутся…

— Скажем правду — Генри ушел. Нет ничего лучше правды, моя дорогая. Связать две эти одиозные личности — Генри и президента — они не сумеют.

— Как скажете, сэр. Простите, сэр.

— В первый и последний раз! Ну, не надо слез. — Смягчился его голос. — Вы отлично справились. Кстати, отличные духи. — Чтобы сгладить обстановку, бросил тот комплимент.

— С-спасибо.

— Шанель? Ив Лоран? Не могу определить сходу этот медово-цветочный аромат, — заинтересовался мистер Ньюсом.

— Не знаю, сэр. Подруга поделилась.

— Ничего, идите в бухгалтерию — там вас дожидается хорошая премия, сможете позволить себе и не такое. А про объект забудьте навсегда. Уверен, он надолго завяз в Вашингтоне. Возможно, свернет там себе шею. Скорее всего свернет.

А если так — высвобожденный Реликт вновь погрузит страну во мрак.

И это было бы в самом деле славно — потому как нет среды питательней для маленького и самодостаточного поселения, чем хаос и отчаяние внешнего мира.

Да, фермы в колбах прекратят работу — но это всего-то значит, что продукция будет добываться ценой не одной жизни, а десятков. Ежедневно в Новый город приходили сотни. Все будет отлично.

Пребывая в хорошем настроении, мистер Ньюсом вышел из кабинета. А там и лимузины с конвоем проехали мимо.

Референт все еще покорно смотрела себе под ноги — наверное, если бы письмо не сгорело мелким пеплом, обрывки лежали бы именно там.

— Но, если он узнает, город ждут тяжелые времена.

Служба контроля, уже сворачивающая наблюдение за ней, посчитала, что эту фразу бессмысленно вносить в журнал. Всего-то предположение о том, чему не суждено произойти.

А не суждено — потому что так сказал самый главный шеф. Был, правда, другой — статусом повыше. Но он ведь не вернется. Ведь так?..