Эволюция Генри – 5

Глава 9

Первое, что я сделал, вернувшись в нанятую квартиру — поднялся, рванул талантом над Новым городом, пытаясь продышаться. Хотелось холодного ветра с мелкой водяной крошкой в лицо — до покалывания на коже, до легкого озноба, чтобы спрятать руки в карманах, пытаясь согреться. Но в легких был безвкусный кондиционированный воздух, запертый внутри горы — и в какой-то момент вместо ощущения свободы и полета я ощутил, что задыхаюсь.

«Впрочем, мне даже дышать не обязательно», — напомнил я себе и прекратил попытки.

Стало спокойнее. Любое напоминание о преимуществе успокаивает.

И панорама звездной ночи, слегка разбавленная отсветами фонарей вдоль улиц долины, перестала вызывать тоску.

«Не могу вырваться и просто уйти?.. Могу… Но теперь не обязательно», — словно бы срезонировала прежняя мысль, усиливаясь, обволакивая.

Трупы в соседней квартире, заговорщики, владельцы города — все это перестало быть чем-то от чего нужно и хотелось бы бежать, а вид города — желанным образом, свободным от проблем. Потому что проблем, в общем-то, нет.

Я сосредоточился взглядом на комнате и сел на диван перед черным прямоугольником телевизора. На руке все еще медленно пульсировал каменный браслет с Реликтом — и долгий взгляд на него наконец-то расставил все в голове по местам.

Так-то я уже все понимал — и давненько действовал соответственно на внутреннем ощущении «правильности» поступков. Но теперь все оформилось в стройную логику — игровую, правда, но какая разница, если новые хозяева планеты упрямо пытались именно ее насадить в наши головы?

Преимущество — то, что ведет игроков вперед. Позволяет побеждать, подниматься после удара и идти снова — в гонке за новым преимуществом. Уровни, навыки, таланты — все выражается в понятных цифрах. Это, в общем-то, очевидно и понятно.

Но есть то, что цифрами объяснено не будет, но скажется на поведении любого игрока.

Преимущество — кроме спокойствия за свою жизнь, свободу и последствия поступков — в своей следующей, превосходной ступени дарует игроку Наглость. Ту самую — с большой буквы. И чем больше преимущества — тем больше будет Наглости.

В игре ты начинаешь напролом идти по локации, игнорируя нападки монстров. Раньше ты жался бы по самому краю, чтобы не попасться на глаза даже одной твари — а теперь пробегаешь насквозь, с ухмылкой глядя на оскаленные морды, которые не в силах даже оцарапать. В игре ты задираешь группу других игроков, и те в растерянности замирают, пытаясь распознать, есть ли за этой наглостью реальная сила, и решить, надо ли наказать незнакомца или лучше отвести взгляд?..

В жизни стало так много игры, что чужая наглость считывается точно так же — с опаской, с желанием не ввязываться. В Новом городе все тут же посмотрят на лоскут одежды возле сердца — но город ограничился только «красным — восьмым и выше» уровнем. Что, в общем-то, обесценивает эту шкалу для людей серьезных — «красных», привыкших разговаривать с «красными», и вновь приводит к оценке противника по косвенным признакам. Например, по Реликту на руке. И тогда Наглость посчитают законным правом.

Наглость необходима — иначе очередной Томми возьмет за руку и поведет зарабатывать для себя деньги. Немного проявленной наглости — и тот, вернувшись, тихонько сидит себе в кресле за раскрытой газетой, ждет указаний.

Скромность нужна, если планируешь на ней заработать. Для всего остального — в том числе переговоров — недостаток наглости приведет к тому, что придется делать людям больно. А этого я не любил.

Нет наглости — и все проблемы мира постараются повесить на твои плечи. Есть наглость — и проблему даже не упомянут рядом с твоим именем. Так изменился мир, а я все еще пытался быть со всеми «хорошим парнем». Моя ошибка.

«Итак, что такого сверх наглого я бы хотел?..» — разлегся я на диване, щелкнув пультом.

По ТВ показывали концовку какого-то фильма — хорошие персонажи знали, что побеждают, а плохие не знали, что проигрывают.

«А из-за чего вся проблема-то — Брюс Уиллис просто вовремя не показал медали, арсенал и список знакомств, пригрозив использовать все это без оглядки на последствия. Стали бы после этого на него прыгать?.. А теперь тем злодеям, кто выжил, предстоит дорогостоящее лечение. И город жалко…»

Новый город мне, к слову, нравился.

— Томми, а если все это кончится, таланты останутся? — Задумчиво уточнил я.

— Что — кончится? — Листнул тот газетой.

— Исчезнут Черные Обелиски, твари, проблемы с энергией… Наши таланты останутся при нас?

— Я ещё бутылку не допил, а вы с такими серьезными вопросами! — Заворчал старик, немедленно набулькав себе янтарной жидкости в низкий граненый стакан. — Дайте мне немного времени, и я готов обсудить все что угодно!

— Да я так, в общих чертах…

— Так в общих чертах не получится! Никто не знает, как все закончить!

— Я знаю. — Хмыкнул в ответ.

На что получил настороженную тишину.

— Вы это… Лучше никому такое не говорите. — Осторожно вымолвил Томми, замерев со стаканом в руке. — Еще поверят…

— А что плохого?

— Так… Вдруг действительно все таланты пропадут?.. Тут многие собрались жить вечно. Им не понравится.

— Понятно… — Щелкнул я кнопкой, переключая на другой канал.

И бодрый голос диктора немедленно сменил атмосферу. Тем более что показывали довольно занятные кадры: из леса на открытое пространство пытались прорваться обезьяноподобные создания, в точности как те, которых мы выбили из четвертого радиального. На фоне хорошо поставленной речи, с триумфом вещающей об отраженной атаке, приглушенно отрабатывали пулеметы, срезая стволы деревьев, и бумкало что-то калибром значительно более солидным. Несмотря на это, твари большей своей частью отходили обратно на своих четверых лапах, хоть и серьезно подраненными.

— И это — только первая линия обороны! А сейчас мы переключаемся на нашего корреспондента — Лорри Маккалистер, рядом с которым полковник Ферри, начальник разведки первого контура. Лорри, прием!..

— А ведь они — разумны, — сказал я чуть громче.

— Почему разумны? — Отставив пустой стакан, хрустнул листами газеты итальянец.

— Дозорных выставляют, живут племенем. Сталкивался с ними.

— Ну, обезьяны тоже стайные. И тоже умеют кричать об опасности.

— Мы когда племя с места согнали и зашли в главный зал, увидели их мертвого шамана. Кто-то из своих зарезал его в спину и обобрал тело.

— Тогда да, разумные. — Хмыкнул Томми.

— Странно, все монстры в лесу — примитивные. А тут — целое племя с явными признаками цивилизации. Как они тут оказались? Почему?..

— Генри! — Возмутились в ответ. — Я же говорю — я не готов! И так быстро пить не умею!

— Да все, все… Но эти, конечно, необычные.

А ведь их, получается, тоже надо убить, чтобы добраться до Лабиринта и пройти его…

«Тот инопланетянин, в самом начале, сказал, что если особь проходит лабиринт, то эволюция считается достаточной», — припомнил я слова из давней трансляции. — «То есть, им нужна особь, способная убить всех предоставленных соперников… Значит ли это, что Лес населен боевыми существами из войска врагов „наших“ инопланетян?.. И если да — то это обезьянье племя, выходит, забрано откуда-то из бездн галактики…»

«Интересно, а где-то на другой планете — у „чужих“ инопланетян — бродят ли племенем люди с Земли?.. Чтобы местные особи тоже могли на них потренироваться?.. Или это будет только после нашей победы?..»

Я внимательно посмотрел на Томми и рядом с ним — в его бутылке еще была половина.

— Ты наливай, наливай. — Строго ответил я на его вопросительный взгляд. — У меня к тебе еще куча вопросов, и все важные.

Поговорить не с кем.

Вскоре внесли закуски — на широких фарфоровых тарелках с изукрашенной каймой. Следом занесли вина — две дюжины бутылок — судя по прилеганию крышек, может быть даже настоящего, со времен «до Беды».

«Многовато, правда, но, видимо, какой-то свой расчет на десять человек», — не стал я спорить.

Да и слабенько действует алкоголь на возвышенных — может, поэтому.

— Наконец-то! — Обрадовался старик, забирая себе на столик ближнюю тарелку.

— Горячее скоро обещают, — заверил задержавшийся в коридоре консьерж. — Я немедленно возвращаюсь в ресторан, чтобы лично все проверить.

— Лучше не бегай, — махнул я рукой с зажатой в пальцах сырной долькой. — Там скоро длинный такой мужик приедет, светловолосый и в костюме, с видом всех подозревающей скумбрии. Веди его сразу сюда — так и говори, мол, вас ждут в «двадцать первой». И сопроводи, чтобы никуда, кроме нашей двери не сунулся.

Еще зайдет в двадцать вторую, ну как с ним потом разговаривать?..

Я укоризненно покосился на Томми, но тот отъедался за все пережитое — впрочем, упирая не на скорость, а смакуя каждый кусочек, прикрыв глаза и мечтательно глядя в потолок. В общем, взгляд прошел мимо.

— Будет сделано. — Кивнул консьерж и отправился на пост.

— А если приедет спецназ — говори то же самое, но не дергайся и руки держи на виду! — Крикнул я, пока дверь не закрылась.

— Л-ладно… — Донеслось растерянное.

Томми закашлялся, подавившись. И смотрел с осуждением уже на меня.

— Да обойдется все, — пожал я плечами. — А паренька, если что, будет жалко. Толковый ведь.

— Это да…

Блондин появился до подачи позднего ужина. С одной стороны — скорость готовки в ресторане так себе, с другой — не пришлось приглашать человека за стол. Да и меньше шансов, что нам испортят аппетит. Хотя я со своей стороны сделал бы это с удовольствием.

Услышав голос консьержа за дверью, Томми спрятался за раскрытой газетой.

— Вы просили, господа, — открыл консьерж дверь и посторонился, чтобы недавний знакомец в бессменном синем костюме — форма у них такая, наверное — мог зайти.

Тот окинул комнату взглядом, задержав взгляд на мне, на газете, на столике с закусками и, хмыкнув, прошел вперед.

Пиджак на нем был расстегнут, руки уложены в карманы — явно собрался наглеть. Но я успел первым.

— Должно быть, вы принесли мне документы, — отпил я вина и переключил канал с сериала на другой то ли фильм, то ли сериал. — Или, скорее, новость о том, что они оформляются, — с недовольством оглядел я его фигуру и выключил ТВ.

— О каких документах речь, Генри? — Чуть снисходительно уточнил тот, проходя в квартиру.

— Мы же договорились с твоими людьми. Вы обеспечиваете мне права на два квартала в долине, примыкающие к нашему основному. А я убиваю сорок пятого президента.

Длинный от услышанного замер, потом резко обернулся и плотно закрыл дверь.

— Вы с ума сошли говорить такое! — Слетела с него вся спесь.

— А что не так? Вы чего-то боитесь? Вы же — всемогущая организация, как мне вчера расписывал этот… Джефри, кажется, — вспомнил я имя из документов покойного. — Он вчера пытался быть таким убедительным — я просмеялся почти весь вечер. — Улыбнулся в ответ на его беспокойство.

— Его и троих коллег не могут найти. — Было лицо блондина хмурым. — Ваших рук дело?

— Все четверо вышли из этих дверей целыми и невредимыми.

По крайней мере, по камерам все так и было — консьерж любезно согласился нацепить на себя личину четвертого.

— Они не вышли на службу, не отвечают на звонки.

— То есть, не справились, — печально отметил я. — А гонору-то было…

— Что вы их заставили сделать? — Зазвенел голос блондина.

— Я — ничего не заставлял. — Вздохнул в ответ. — Да и присядьте уже куда-нибудь. Вон там есть табурет. Присядьте-присядьте, мне лень смотреть на вас снизу вверх, а вам ведь нужны ответы.

— Я слушаю, — подумав, сел тот, немедленно достав перекидной блокнот и карандаш для записей. — Начните со вчерашнего вечера.

— О, это был прекрасный вечер, пока я не обнаружил четверых лбов в гостиной собственной квартиры. Неприкосновенность жилища, ордеры — они даже слов таких не знали. — Слабо улыбнулся я.

— Всем приезжим дают буклет с законами. — Поморщился блондин. — Служебная необходимость.

— Значит, у этих четверых была необходимость припугнуть меня компроматом, потерей ценных вещей и верного человека. — Покачал я головой.

— Это серьезные обвинения, мистер Генри.

— Да у вас такой же тон, как у них! — Рассмеялся я. — Держу пари, у вас будет такая же кислая мина, когда я второй раз растолкую, что на все изъятые вещи есть железобетонные документы на владение.

— Хотелось бы ознакомиться.

— За вашей спиной, я не успел их убрать, — махнул я рукой на длинную полку вдоль стены, на которой в том числе стоял телевизор. — Там все — договор, опись, обращение в полицию и даже чистосердечное признание мошенника. Умеют работать в полиции, когда захотят.

Блондин сгреб бумаги и принялся их быстро просматривать. Увиденное ему вряд ли сильно нравилось, но он пока держал лицо.

— А что касается компромата, — продолжил я между тем. — Позвоните Пэрри Кингу.

— И что он мне скажет?

— То, что вопрос по Ордену давно решен. Вы там вообще не обмениваетесь информацией между ведомствами? — Подхватил я сырную дольку. — Так что вся наша вчерашняя беседа перешла к обсуждению последнего пункта — мистера Томаса Виллани.

— Его повесят через два дня, вы знаете?

— Вздор. Вон он сидит.

— Бонжорно, — наклонил Томми газету и кивнул из-за нее.

— Вы организовали ему побег! — Чуть привстал блондин с места. — Это был не сердечный приступ!

— Приступ? Бедняга Томми, все-таки отмучился, — покачал я головой и прищелкнул пальцем.

Мимо блондина, велеречиво извиняясь, протиснулся Джордж Вашингтон, подхватил сырную тарелку, бутылку вина и скрылся за дверью на кухне. Оттуда тут же одобрительно заворчали на три голоса — один мужской и два женских.

— Это… — Вскочил майор, растерянно глядя на кухню.

— Сходите, посмотрите. — Разрешающе махнул я рукой.

Тот молча подошел к двери, чуть приоткрыл и какое-то время вглядывался в двух давным-давно мертвых президентов США в компании симпатичных девушек, разодетых по моде того времени.

— Это ведь иллюзии.

— Иллюзии воруют вино и сыр?.. Впрочем, неважно. Я хотел, чтобы вы поняли — для меня смерть человека, даже близкого, не является чем-то сильно значимым. Он всегда у меня в голове. — Постучал я согнутым пальцем себя по виску. — Мне всегда нравилось ужинать в компании Томми — и я не собираюсь отказываться от этой прихоти. Жив он или мертв, не имеет значения. Но я чувствую грусть, узнав о его смерти. Говорите, сердечный приступ?.. Что же, сэкономим время — ваши предшественники отчего-то думали, что мне крайне важно ужинать именно при настоящем Томми. Зачем?.. — Недоуменно пожал я плечами.

— И все же — где мои люди?

— О, переходим к сути! Потеряв терпение — была ночь, напомню — я просто предложил им озвучить, что вам от меня надо? В конце концов, вокруг Америка, а мы — деловые люди. У меня есть интересы и потребности, так что можно совершить сделку без этих предварительных ласк с угрозами. Вы бы знали, как они ерзали — будто в убийстве сорок пятого президента есть что-то постыдное. Вон, Томми за него даже не голосовал!

— Именно так, — поддакнул тот, получив странный взгляд от блондина.

— В конце концов, я озвучил цену первым. Вы же знаете — мы некоторое время пытаемся обменять два отданных нам квартала в долине так, чтобы они примыкали к основному. Дали покойному Томми ценных вещей, направили к соседям договариваться — их там шесть с разных сторон. Томми не успел — вы организовали ему проблемы с этими беднягами-налетчиками…

— Это не так, мы не причастны.

— Давайте уж откровенно — ваши коллеги кивнули, вы тоже кивните. В конце концов, вы просто решили пойти длинным путем — а могли сразу прийти ко мне. Я бы сказал вам то же самое — организуйте мне обмены кварталов, и я сделаю то, что вам нужно. Мне все равно, кого убивать.

— Мои люди дисциплинированы, и ни за что не пошли бы в долину, не предупредив меня. О вашей договоренности я узнал бы первым. Но я впервые слышу, а четверых сотрудников, вероятнее всего, нет в живых. — Уселся блондин обратно.

— Есть нюанс! — Поднял я палец вверх. — Вы знаете, я не люблю, когда мне отказывают. Особенно, когда делают в неприятной для меня манере. Поэтому я предложил этим четверым все то, что в бумагах, которые все еще в ваших руках. Но — уже никаких обменов. Просто — документы на кварталы, оформленные на мое имя. И честная плата — хорошая плата. Мне кажется, они просто не пожелали с вами делиться, — доверительно предположил я. — Такое бывает даже с самыми дисциплинированными.

— Зачистить два квартала — я бы непременно узнал.

— И что, они не смогли бы объясниться?.. Да бросьте, они сказали бы, что это часть успешно заключенной сделки. Да вы бы их даже наградили! Хотя меня устроил бы просто обмен территориями.

— Полагаете, они ушли в долину ночью…

— Полагаю, они не справились. Хотите, я призову их, и они посидят вместе с нами за столом? — Щелкнул я пальцами, и вчерашняя четверка мертвецов оказалась в комнате.

— Они могут ответить на вопросы?

— Ну что вы, я же не медиум, — пожал я плечами. — Они будут говорить ровно столько, сколько я их знаю.

— Тогда не надо, — пригорюнился блондин.

Щелчок пальцами — и остались только мы вдвоем. Звуки с кухни пропали, а Томми прикрыла Хтонь — тот словно бы исчез.

— В общем, мы договорились с вашими людьми. Я сказал, что мне нужно — а они сказали, что должен сделать я. Но вот незадача.

Длинный посмотрел исподлобья.

— У меня все еще нет документов на нужные мне кварталы. — Терпеливо напомнил я. — Если вы хотите, чтобы я убил этого человека — поторопитесь. Он приезжает совсем скоро, а я не сильно доверяю чужим схемам отхода.

— Мы не настаиваем, что схема будет нашей. Но мы должны знать, когда и как. Лишние жертвы не нужны.

— Несите документы, мистер. Обменивайте эти чертовы кварталы, и мы сядем за удобный стол, на удобные стулья и крепко поразмыслим, как сделать так, чтобы все были довольны.

— Документы будут, — сухо отозвался блондин.

— И прекратите комкать бумаги на мою собственность, — поморщился я. — Их еще предъявлять городу.

— Да, конечно… — Собрался он их вернуть, но задержал руку в воздухе. — А если два квартала просто перейдут к вам, без обменов, плата останется прежней?..

— Если кварталы перейдут, то можете оставить бумаги себе. Позже мы дополним их купчей за символическую сумму. — Благожелательно кивнул я.

— Тогда, пожалуй, так и сделаю. — Чуть нервно улыбнулся тот. — Большие деньги, не жалко, а? На них эти кварталы можно было просто купить…

— Я и покупаю.

— Я в том смысле, что…

— Дело принципа, я же сказал. — Жестко оборвал я. — Эти люди посмели оскорбить меня отказом. Я бы просто пошел и убил бы их всех, но вы же знаете — эта смешная брошюрка с законами, соблюдать которые можно не всем.

— Давайте сотрудничать — и вас тоже перестанут касаться ограничения, — с долей уважения предложил блондин.

— У нас, кажется, уже есть сделка? Для начала, проявите себя в ней.

— Считайте, что все уже сделано. — Поджал он губы.

— Я и это слышу второй раз, — укоризненно покачал я пальцем. — Жду вас вновь, и в этот раз не забудьте мои документы.

— Всего доброго. — Встал тот и пошел к двери.

— Да, майор… Вы же все там — майоры?..

— Слушаю.

— Эти бумаги, что у вас в руках, существуют в одном экземпляре. Если они решат потеряться — вспомните, что я вам говорил.

— И что же вы мне говорили? — Нахмурился блондин, уже тронув дверную ручку.

— Мне все равно, кого убивать.