Эволюция Генри – 5

Глава 1

Высоченная стена, собранная из белых и черных вертикальных полос, нашлась в указанном на карте месте. Я покосился вправо, затем снова на сложенный втрое лист бумаги и чуть повел плечами, чтобы поудобнее устроиться на широкой ветке высоченного дерева.

Правда, линии, изображавшие стену, были скорее овальными, а черный цвет замещала штриховка синей пастой — но вся карта была собрана из таких пиктограмм, выполненных с упрямой тщательностью кем-то напрочь лишенным таланта к рисованию. Зато прежний владелец явно был одарен иначе: примечал полезные ориентиры, умел соблюдать масштаб и не стеснялся дополнять карту дельными примечаниями.

Обрывок куртки с картой нашелся в яме под расщепленным надвое стволом высоченного дерева — мутировавшей сосны с перекрученными ветвями — в двух часах от выхода из четвертого радиального коридора. Дерево на карте тоже было — отмеченное примечанием «безопасное место». Примечание я вычеркнул.

Яма, впрочем, давненько пустовала — точнее, гнездовье в ней, собранное из людской одежды, шкур и ветвей. Вход зарос травой, вещи внутри растащили в стороны и погрызли мелкие зверьки — а через норки, прорытые ими, внутрь натекло немало воды, превратив все, что там осталось, в комковатый плесневелый ком.

Я бы, в общем-то, туда и не сунулся, если бы не видимая талантом пульсация темно-алым ценной вещи, зарытой среди хлама. В итоге, соблазнившись, выгреб все подвернувшейся под руки сухой веткой, начал перебирать находки — и вот, наткнулся на бумагу, бережно запакованную в пакет и пластиковый файл. Чуть пожеванную вместе с курткой, но без следов влаги.

Темно-алое тоже нашел — невзрачный камешек с насечками, слишком высокого уровня, чтобы мой талант его опознал. Его я, не трогая руками, переложил в одну из стеклянных баночек с набитой внутри ватой, а ту убрал в нашитую в подкладке куртки петличку. В городе находку опознают и назначат ей цену. Или не опознают и не назначат — тогда только через аукцион.

Уже штук семь находок так «зависло» с прошлых выходов — и вроде ценное, и толку от него никакого. Потому что аукцион, когда в город съедутся высокоуровневые оценщики — раз в месяц. Свои высокоуровневые в Новом городе тоже есть, но они ломят такой ценник, что проще заплатить фиксированный аукционный взнос и подождать.

Нет, если деньги нужны прямо сейчас — то можно согласиться отдать долю от оценки. Тем более, оценщики вещицу тут же и предложат выкупить — с этого и живут. Понятно, что дадут сильно меньше, чем можно взять с аукциона, но если цель — прокутить деньги и снова уйти в поиск, веря в свою удачу, то вариант рабочий. Многие так и существуют. А вот если хочется жить нормально, то даже с такими находками невольно учишься экономить каждый доллар. Потому что деньги в Новом городе улетают так, словно топишь ими костер…

Достав карандашик, я прижал карту к ветке и, стараясь не проколоть лист бумаги, вывел карандашиком изображение мутировавшего дуба недалеко от черно-белой стены и сделал примечание: «удобн. вет, м. ждать долго. Не съедят».

Перегнулся чуть вниз — и посмотрел с высоты футов эдак в сорок. Словно с крыши пятиэтажного дома, в общем.

Надеюсь, и в самом деле «не съедят».

Крупное создание с шестью паучьими лапами, сидевшее у разлапистых корней уже добрый час, уходить никуда не собиралось.

Размерами три на полтора фута и высотой еще в фут, покрытое серыми чешуйками внахлест, оно было лишено головы и глаз — но внимательно следило с земли, подрагивая сочленениями лап от каждого моего движения.

Славно, что вверх лезть оно больше не пробовало — шипы твари, которыми оно пыталось цепляться за ствол лесного гиганта, пробивали кору, и выходящий из отверстий сок обжигал ей конечности.

Одно плохо — надеяться на то, что ей надоест, она проголодается или изберет другую цель — не приходилось.

Потому как приперлось она по моим следам и было, в общем-то, отчасти в своем праве, пытаясь до меня добраться — в моем рюкзаке, зацепленном на ветку чуть выше моей, лежала ее собственность. Вернее, даже не собственность — а, можно сказать, вся ее семья. Целая кладка невзрачных серых яиц, от которых разило глубоким черным цветом — будто бы выжигающим все остальные цвета, видимые талантом, рядом с ней и в радиусе пяти шагов.

Честно говоря, прихватил я эту кладку, полагая бесхозной — в этой части Леса смерти твари жрали друг друга с завидным постоянством. Никого рядом не было, кладка лежала себе среди здоровенных объеденных костей — которые тоже сияли интригующе, если смотреть талантом, но утащить бы я их не смог. А тут — такая затейливая штука, пожирающее все сияние рядом. Явно ценная.

Кости вокруг были посчитаны мною следами недавно разыгравшейся драмы — нет больше вашей мамки, и больше никто не обогреет кладку своим теплом, никто не дождется детенышей, а значит, те непременно бесславно сгинут, если их не продать до этого.

Выращивать и давать им вылупиться я не собирался — я же не псих — но цена свежих будет явно выше, чем сгнивших или разбитых. Так что, обернув кладку кофтой, запихнул ее в рюкзак и побрел по своим делам. А именно — к интригующей отметке на карте.

Тварюга, припершаяся за мной, требовала потомство вернуть.

Спутать ее с обычным желающим пожрать за мой счет не получилось бы даже близко — потому что вышедшее к моему дереву создание обладало точно такой же особенностью уничтожать все цвета и свечения талантов вокруг себя.

А еще тварь была слишком упряма, чтобы тратить столько времени и сил ради такой сомнительной по калориям добычи как я. Тут явно было что-то личное.

Нет, я бы отдал кладку — в самом деле. Я ж не жадный. Мне бы гарантии, что я ей — потомство, а она мне — спокойно идти по своим делам, и никаких проблем.

Но была чуйка, что паучиха захочет компенсацию. Например, ценным и питательным мясом, таскаемым мною на своих костях. Вместе с костями, мозгом и всем прочим. Да, в килограммах для нее немного — но в качестве десерта, чтобы заесть стресс…

Уж больно яростно тварь напрыгивала на дерево — и то стонало по-лисьи, то шипело по-тигриному, вытягивая тело. То вновь садилось на задние конечности и прыгало вверх футов на пятнадцать, цепляя когтями ствол и срываясь из-за ожогов вниз.

Мне-то проще — Хтонь сформировала крюки-зацепы на ноги, как у электриков, забирающихся по столбам, и я несколько часов назад поднялся, чтобы оглядеться, не повреждая кору. Сверху же Хтонь меня придерживала за ветку, не давая свалиться — так что я даже спать бы тут смог. А исходя из запасов в рюкзаке — то с комфортом провел бы тут дня три. И — я посмотрел на источающий черный цвет рюкзак — если ужаться по пайке, даже недельку.

А там паучиху, надеюсь, сожрет кто-нибудь еще — Лес хранил следы чего-то могучего и здоровенного, шастающего туда-сюда с завидным постоянством. И ветки деревьев были обломаны на значительной высоте, и земля взрыта когтями, и сама структура леса — в отличие от выходов рядом с радиальными коридорами — просматривалась на гораздо большем расстоянии.

Только вот кости рядом с кладкой тоже были здоровенными… Впрочем, пока двое дерутся — можно будет и свалить тихонечко.

Главное, что пока я сижу тут — я в безопасности. Была такая уверенность.

Первое время, правда, невольно опасался угрозы с неба — птицы тут тоже летали, вили гнезда и таскали в когтях таких тварюг, что от нервного расстройства икалось. Но потом пришло понимание, как такая паукообразная зараза могла побеждать более крупных соперников — а там и истории из Нового города вспомнились. После чего к ценнику кладки, выжигавшей своей чернотой все цвета вокруг, мысленно добавилось сразу несколько нулей справа.

Потому что все в Лесу смерти, как оказалось, предпочитало смотреть вокруг подобием моего таланта.

Я раньше пытался прикинуть, как поисковые отряды Нового города ходят по четвертому радиальному коридору и глубже. Там же монстры такие, что им одаренный уровня восьмого — как пачка чипсов: хрустит и иногда со вкусом сыра, если в рюкзаке сыр.

Стал расспрашивать — в первую очередь нового начальника четвертого радиального коридора, мистера Гэбриэла. Тот считал, что сильно мне должен — небезосновательно, к слову — и разводить тайны не стал.

Оказалось, что чем дальше в Лес, тем вернее действует правило «замри и беда пройдет стороной». Запахи, видимый свет — для чудовищ становилось вторичным. Вот сияние ценных предметов, сияние талантов, если их применять — это уже было ориентиром для местных хищников. То ли не слишком много места в черепушках, чтобы вместить все органы восприятия, то ли глаза и ноздри — даже прикрытые броней — слишком уязвимы.

Именно поэтому человек даже вовсе без талантов мог прокрасться туда, где обитал кто-то воистину чудовищный — и, будучи неспособным ему навредить, мог что-то спереть или нагадить. Его просто не видели — не обращали внимания.

Мельком вспомнился рассказ инопланетянина из времен, казалось бы, страшно далеких — о том, как наши предки, которых он пренебрежительно называл «паразитами», ломали кладки сева будущих воинов — тем самым обеспечив для потомков существование и жизнь на планете. Вот сейчас потомки занимаются примерно тем же самым. В «яркости» самого Леса — стволы деревьев тут тоже ярко сияли то зеленым, то синим, то фиолетовым — затеряться с находкой и дойти домой было вполне возможно. Если, конечно, не проглядеть тех тварей, что охотились по старинке — вынюхивая, высматривая. Или как эта, внизу — каким-то образом спокойно нашедшая меня через несколько часов после хищения.

«Уходите», — вежливо попросил я про себя.

Произносить хоть один лишний звук в этом месте не хотелось. Я и так уже давненько не дышал — благо, уровень позволял обходиться без дыхания — да и предпочитал особо не шевелиться.

Пару раз накидывал плотную иллюзию, что убегаю на другую ветку — тварь не велась, упрямо сидя под деревом. Впрочем, ни имени ее, ни уровня талант не показывал — значит, была она сильно за уровень сороковой, и все мои уловки ей были без разницы.

И ведь не кинуть ничем — во-первых, могу не попасть, во-вторых, в карманах все ценное и его жалко, в-третьих, она же даже не вздрогнет. Ну что ей физическое воздействие, даже усиленное моим талантом, при такой-то разнице в уровнях? А найти уязвимое место, сколько я ни присматривался, не удалось — все спрятано под чешуей. Лап столько, что сломаешь одну, ладно, две — на остальных все равно догонит.

Если б не ядовитый сок дерева — пришлось бы убегать по веткам дальше. Благо Хтонь легко докинет до следующей кроны псевдолиану — это я уже проверял. Буду, как тот Тарзан, по веткам скакать, привлекая других голодных обитателей — авось, передерутся…

Но, лучше бы, конечно, если б тварь внизу ушла сама.

Должна же она когда-то спать? Или проголодаться и уйти на охоту? Или уйти к семье… А не, семья в моем ранце…

«Главное, продать раньше, чем начнут вылупляться крохи. А до того — эвакуироваться из Нового города».

Вообще, если совсем край придет — надо будет всю кладку этой твари разбить. Как доберусь до города — попытаюсь придумать, как сохранить действие эффекта, но, даже если не выйдет, стерилизую в первую очередь. Прокипячу там или заморожу — пока не знаю, что способно этому повредить. Пусть ценность упадет в ноль — но уж лучше так, чем бегать от детенышей по городским уровням. Там таких полезных и высоких деревьев нет.

На посту подскажут, что делать — там кровно заинтересованы, чтобы внутрь периметра не попадала разная гадость. А мне просто премия пойдет — за достоверное уничтожение кладки опасной твари. Да и наверняка сама скорлупа чего-то стоит — не десятки миллионов, правда… Но все деньги мира можно будет заработать и как-нибудь потом.

Еще раз взглянул на тварь — все еще чего-то ждет.

«Я ж не груша, не свалюсь», — вновь сосредоточился я на карте.

Находился я примерно в дневном переходе от выходов с четвертого радиального — очищенного нашими силами и вновь заработавшего. И не поперся бы я сюда ни за что, если б не мое неуемное любопытство.

Добычи и рядом с четвертым контуром хватало — относительно безопасно добываемой, так как Хтонь надежно прикрывала от тамошних обитателей. Хватало и доходов — а как пройдут аукционы, то жизнь, можно сказать, была полна самых приятных перспектив.

У шефов города — на хорошем счету, опять же благодаря принудительному геройству с освобождением тоннеля.

Даже появился участок на карте, который на полном серьезе можно было называть «своим» — несколько кварталов во «внешнем контуре» города, в долине у подножия горы. Это, в общем-то, тоже бонус за подвиг — выданный без особой бюрократии. Хотя никаких бумажек там и не полагалось — разве что удостоверение-пропуск в городской Совет в качестве представителя «кварталов, номер 1211–1225» — итого пятнадцать, по пять вдоль трех городских авеню.

Они-то меня и подкосили, сожрав все деньги и заставив шастать по лесу.

Если кто-то посчитает, что ходить по колдобинам и ковырять палкой чьи-то останки с целью найти ценное — это романтично и интересно, то это вообще не так. Это симулятор бомжа, в моем случае — бомжа элитного, высокоуровневого, шастающего по еще невыбранной помойке, оттого шанс получить шилом в печень от конкурента крайне мал, зато у очередного бака могут сожрать одичавшие собаки.

«Ну или пауки», — меланхолично посмотрел я вниз.

Я бы, если честно, круглосуточно отмокал в собственном бассейне, лежал в шезлонге у бассейна, ел что-нибудь вкусное около бассейна и иногда ходил в спальню для чего-нибудь приятного — например, чтобы поспать часов по двенадцать в день. Но никак не сидел бы на ветке, стараясь не принюхиваться к собственной одежде.

У меня был задуман высокодоходный и легальный концертный бизнес! Да я даже успел провести первые гастроли — Томми, мой подручный, нашел запись с какой-то кантри звездой и сказал, что тут это будет актуальней всяких Джастинов Биберов. Так и вышло — мы продали билеты на десять концертов, по пять в день, и пусть я возненавидел кантри всей душой — но пересчитывал деньги на мягком кресле, в тепле и приятной обстановке. И денег этих хватало на аренду домика с бассейном вместе со всеми сопутствующими приятностями!

Но нет. Угораздило меня посмотреть на «свои» кварталы талантом с высоты — и я схватился за голову. Настолько там все было убого — что хоть сноси все и выстраивай заново. Сносить было нельзя — земля и здания принадлежали городу. Только чинить хибары, приведенные жильцами в унылое состояние, латать дороги, восстанавливать коммуникации и нанимать патрульных, чтобы усилия по ремонту не уничтожили в первый же день, инструмент не украли, а рабочих не ограбили.

Собственно, патрульных надо было нанимать в первую очередь — это понимание пришло после того, как местные разбили технику дорожных рабочих.

Казалось бы, на месте жителей — только радоваться переменам, но…

«Вы же повысите аренду», — отметил Томми, когда я ругался, не понимая происходящего. — «А у них денег нет».

В общем-то, желание привести район в порядок, чтобы туда потянулись приличные люди — это и было целью. С другой стороны, местным предлагали работу на той же стройке и ремонтах, чтобы этими самыми приличными людьми стать — но почему-то шли единицы.

«Да чего им еще надо?» — возмущался я.

«Как что? Талоны на еду и ничего не делать», — пожал плечами консультант по всем возможным вопросам.

Зачем городу столько нищеты и бездельников тоже стало понятно в ходе короткой беседы — дешевая рабочая сила и ресурс авантюристов, которые пойдут в Лес по собственной воле. Потому что человек с хорошей работой и налаженным бытом вряд ли станет рисковать.

«Да бросьте вы это дело! Давайте я вам быстро поменяю эту головную боль на трехкомнатные апартаменты в центральном уровне под горой!».

Менять пятнадцать кварталов с домами на квартиру с тремя спальнями — в голове не укладывалось. Поэтому я упрямился и тратил премиальные. Потом тратил то, что получил с концертов. Потом, выгребя всю заначку и грязно ругаясь, в первый раз пошел на поиск в Лес.

Спасло от окончательного разорения предложение Агнес — она хотела поменять вторую группу территорий, тоже переданных городом вместе с представительством в Совете, на кварталы, соседствующие с районом церкви. Эту же операцию предлагали провернуть и мне — чтобы мы втроем не были раскиданы по городу, а значит и обороняться — в случае чего — могли бы скопом.

Затея, в общем-то, не рядовая, но шансы на успех имела немалые — если доплатить прежним владельцам за хлопоты. А мой район и вовсе с некоторых пор считался благоустроенным — и поменяться желающие были. Я только зубами скрипнул.

Хотел поупрямиться, мол, я к своей земле привык и прикипел — но признался сам себе, что это не так. Просто улицы и дома, просто незнакомые лица — настороженные, недоверчивые, видящие везде подвох и неприятности для себя. Везде было одно и то же — только тут я уже успел потерять деньги. В новом месте хотя бы сэкономлю на охране — ее брался организовать Орден. А в симулятор градоначальника поиграю позже, когда придут доходы с аукциона.

В общем, согласился. Тем более, что имеющейся налички стало еле хватать на аренду квартиры внутри Нового города и жизнь внутри него — потому что оттуда ближе к выходам в Лес, а долину с ее кварталами я некоторое время вообще видеть не хотел.

Бегал по обменным делам, что неудивительно, Томми — в новом статусе доверенного лица рассекавшего по долине в машине с охраной. Полукриминальное прошлое этому не мешало — Орден объявил его «официально раскаявшимся», и ему стали подавать руку даже среднего уровня боссы. На самый верх его не пускали, но даже грандиозные дела лучше обговорить для начала уровнем ниже. Главное, все получили предложения — и принялись усиленно думать, что бы такого содрать с нас сверху. И как бы не прогадать, затянув слишком сильно — потому что остальные тоже получали подарки от Томми. Бюджет на представительские расходы был выделен весьма солидный.

Впрочем, за каждый цент Томми готов был отчитаться — всякий раз заявлял об этом, заезжая к нам и рассказывая об успехах. То есть воровал умеренно.

Агнес и Марла тоже переселились под гору, по соседству со мной — там какие-то внутренние дела с администрацией. Опять же, Совет скоро будет заседать — он это делает за неделю до аукциона, и к первому выходу в свет надо подготовиться.

С меня тоже сняли мерку, чтобы пошить одежду, и больше не беспокоили, не мешая ходить в Лес. То ли веря, что со мной точно ничего не произойдет — то ли зная о некоторых финансовых трудностях, в которые я встрял обеими ногами, и молчаливо давая из них выпутаться.

Тем более что главную гирю с ног мы скинули — почти сразу после расчистки четвертого радиального отправили Кейт в центр возвышения под гору. Там к ее облику отнеслись с пониманием — собственно, там же она в нем впервые и вышла из бассейна эволюции. Пару недель на поиск подходящего таланта и его выкуп, пару недель на подготовку ванны с реагентами и погружение — пожалуй, дня два как эволюция для нее началась заново. Вылезет красавицей — так ей обещали, а мы внимательно слушали. Потому как платили за нее мы — честно рассчитываясь за помощь.

Были мы весьма щедрыми, не думали о презренных деньгах и верили, что легко заработаем еще. Наверное, у Марлы и Агнес примерно так и было. Ну а я — вляпался.

Потом не поверил, что можно вляпаться еще сильнее — а потом так поверил, что в Лес стал ходить как на работу.

В долг, разумеется, никто деньги не предлагал. Да и я не видел смысла — после аукциона сам кому хочешь смогу одалживать. Главное, до аукциона дожить.

«Уходите пожалуйста», — выглянув из-за ветки, настойчиво попросил я.

Нет, сидит, ждет.

Вырастив щупальце Хтони, я подхватил им рюкзак с кладкой и перенес на соседнее деревце, зацепив там.

О, шевельнулась! Шагнула в сторону рюкзака, остановилось. И снова сидит — зло существует в моем направлении.

«Ты смотри, кладка-то уходит!» — Попросив Хтонь частично переползти на деревце с рюкзаком, я передвинул с ее помощью кладку еще на одно дерево дальше.

Благо, все деревца были такими же — токсичными для твари.

Нет, не сработало.

«Ладно», — рюкзак вернул обратно — если придется рвануть по веткам, мне вся Хтонь тут нужна.

«Так вот, возвращаясь к карте», — развернул я ее и свернул, чтобы рассмотреть другой фрагмент.

Интереснейшей ее особенностью было то, что составлял ее далеко не один человек. Прошлый владелец, светлая ему память, внес немало дополнений — но основой, все же, служила копия с чужой работы. Вернее, копия с копий — почерк и стиль пояснений на участках карты несколько раз менялся, заметны были «тусклые» фрагменты, приглушенные при копировании и более «свежие» — перенесенные отчетливо. Иногда свежие правки перекрывали прежние заметки, иногда кляксы и помарки уничтожали чужой труд. А за некоторые ориентиры, вроде «глубокая лужа» рядом с художественной зарисовкой уровня младших классов — хотелось бить по рукам. Потому что лужа наверняка пересохла, а за кривым почерком проглядывалось что-то еще — более старое, но ныне неразличимое.

Полагаю, что «базу» карты — эту самую копию — за определенные деньги можно и купить в Новом городе. Но черно-белые линии и заметки относились к первым трем радиальным коридорам, и не интересовали ни в малейшей степени.

А вот новое — старательно зарисованное синей ручкой — оно, при должном анализе, могло сэкономить кучу времени.

«Да уже сэкономило», — вновь взглянул я на черно-белую стену.

И добавил еще одну заметку карандашиком от себя рядом с ней «Лабиринт?..».

Потому что Лес смерти — какими бы чудовищными тварями он не был наполнен — не мог быть так назван. Хотя бы потому что он не ограничивал передвижений, не запутывал дорогу, не предлагал ветви движения, соблазняя или пугая новым поворотом. Отсюда и до края леса можно было дойти сотней разных способов. Если, конечно, тварь снизу свалит.

Но то, что было за черно-белыми стенами — я не мог увидеть даже при помощи таланта.

Очень знакомый эффект — когда пытаешься что-то разглядеть за защитой, а потом неожиданно вываливаешься взглядом на большом расстоянии от желаемого. Сверху — очень похожая защита, взгляд просто соскальзывает в сторону на несколько километров. А поднимать точку над лесом еще выше -после ощущения ответного взгляда, памятного еще с первого дня, я остерегался.

Даже если там не Лабиринт, после прохождения которого инопланетяне обещали от Земли отстать — то за стеной явно что-то техническое и важное для Леса. Что-то рукотворное — потому что такое вырасти из земли само по себе не могло. Слишком прямоугольно, слишком контрастно — особенно на фоне буйства флоры вокруг, укрывающей стену сверху кронами близких деревьев.

«Даже можно перебраться по веткам на край стены», — оценил я.

А значит, туда можно попасть и что-нибудь сломать внутри — просто потому что «нечего тут». Особенно, если действительно технически сложное. Авось, тварей в Лесу станет меньше…

Но если это Лабиринт — то его предлагалось пройти. И вряд ли устроители не предусмотрели желание хитрых и подлых разумных перелезть через забор у самого финиша. Хотя — кто его знает?..

«Вот взять бы тебя за лапу и закинуть наверх для опыта», — посмотрел я на терпеливо ожидавшую тварь.

Но Хтонь она срубит с легкостью, а ничего более крепкого для таких целей не было. Разве что рвануть самому по веткам и в последний миг остановиться, пропустив тварь вперед — если та погонится. А та точно погонится — и на такой дистанции, пожалуй что, может нагнать даже раньше — по пути будут и «обычные» деревья…

«Тьфу на тебя», — в расстройстве плюнул я и попал.

Только никакого удовольствия — не шелохнулась, не возмутилась. Не считает за угрозу — даже обидно.

«Хм», — заинтересовался я. — «А вот это зря. Хтонь, иди сюда».

Все-таки радостно, что есть такое создание рядом — которое даже предположить не может, что ее могут съесть. Совершенно чуждая в ее мире смысловая конструкция — и это славно, такой оптимизм нам нужен.

Реализовав в «реальность Хтони» острый нож, я аккуратно проколол кору.

И чуть не свалился вниз от взбешенного удара током от Хтони, которую пронзило болью.

«Извини», — торопясь, схватил я пустующий пузырек из подкладки куртки и приставил к ранке на дереве.

Пара янтарных капель упала на дно подрагивающего в руках бутылечка — и разрез, зараза такая, на глазах зарос, покрывшись желтоватой корочкой.

«Небогато», — оценил я добычу.

Самое неприятное — ну не было со мной обычного ножа. Все предметы обихода, кроме одежды, успешно заменяла Хтонь — воплощаясь при необходимости и в кружку, и в ложку. Зато таскать ничего лишнего не надо.

Пришлось отцеплять пряжку от пояса и затачивать его напильником из Хтони — после десятка минут извинений, она все же согласилась в него воплотиться.

«Как бы сделать так, чтобы ты стала винтовкой М16?» — Снимая металл, размышлял я.

Получалось, что нужно заставить ее понять все внутренности и устройство механизма. А это, говоря откровенно, будет очень нелегко — потому что Хтони это не интересно, и учиться она не захочет. Тем более, не ясно, как объяснить ей, что придется отстреливать части себя в виде патронов. Но идея интересная — может, начать хотя бы с арбалета?..

Завершив делать из пряжки лезвие, попытался резануть дерево — и не преуспел. Разве что на только что затянувшемся участке осталась светлая полоса.

Пришлось потратить еще пять минут, уговаривая Хтонь на повторный подвиг. Вернее — предлагая отомстить обидчику, то есть дереву, которое вон, видишь — аж кровью исходит от твоих могучих ударов!..

После очередной попытки вновь огребшая Хтонь обиделась уже конкретно и забилась куда-то на дно сознания. Боль ей испытывать приходилось ой как нечасто. Сложно вспомнить, когда это вообще было…

Я же принялся вновь собирать сок — активно двигая стальной пряжкой, чтобы рана в коре не смогла зарасти. И с тревогой наблюдая, как постепенно истончается металл.

«Царская водка какая-то, ладно хоть стекло целое».

Тут же хлопнул себя по лбу и позвал Хтонь. Ноль реакции.

«Смотри! Стекло не боится!» — Упрямо демонстрировал я ей, как набираются капельки на дно. — «Становись стеклом и атакуй!».

Вялое подобие энтузиазма. Мол, как-нибудь обязательно, но на следующей неделе.

«Расскажу Кейт, какой ты была храброй!».

О, вылезла!

Проявившееся в реальности тело Хтони, при помощи моих подсказок — и тщательно обследовав пузырек в моих руках — стало небольшой заостренной трубочкой, успешно размещенной в чуть поджившей ранке дерева. Образовавшаяся корочка любезно зафиксировала его — а я приготовился менять пробирки.

Ценой затекшей шеи, огромного терпения и при терпеливом внимании паучихи с земли, все оставшиеся емкости были заполнены и размещены в куртке.

Остался последний маневр.

«Теперь превратись в большую стеклянную колбу». — Смазав просьбу лестью и рассказами, как Кейт восхитится, если нас не съедят, уговаривал я Хтонь.

Потому что собранное я в город унесу, а для борьбы мы будем использовать подручные средства.

В новой конфигурации колбу даже не надо было держать — ее к ветке прижимало основное тело Хтони, позволив заниматься тем, чем и должен руководитель — нервно контролировать, ожидая любой подставы.

«Получилось», — с воодушевлением отметил я наполовину заполненный янтарем сосуд через каких-то пару часов. — «Литра полтора, а? Должно хватить».

«Осталось только самая малость», — прикусив губу, целил я колбой над паучихой.

Ветра, по счастью, не было. А терпеливая натура твари внизу располагала к прицеливанию.

Стекло колбы исчезло в футе от покрытого чешуей тела — Хтонь разумно вернуло свое себе. И в следующий миг содержимое тихо плеснуло по телу твари, затекая под чешуйки, проникая в стыки между ними, покрывая сочленения лап у тела…

От раздавшегося вопля я, кажется, на пару секунд оглох — да и позже вопли катающегося по земле создания слышал приглушенно, словно из-под слоя воды.

С силой ударившись о дерево, тварь поднялась на три лапы и рванула в сторону — не удержавшись, перекувыркнулась вперед, снова кое-как поднялась и побежала вглубь леса, то и дело врезаясь во что попало и словно бы пытаясь сковырнуть нечто с себя.

Довольно быстро эта гадость пропала из виду — но по воплям я какое-то время отслеживал ее перемещения.

Надеюсь, найдется кто-нибудь, чтобы ее добить. А если этот кто-нибудь еще и подавится после этого остатками древесного яда — то вообще отлично. Идти самому — вообще не вариант, она сейчас половину уровня к себе соберет…

Снова достав карту, я сделал подпись у дерева: «Место славной двухкратной победы Хтони» — не экономя места. Показал самой Хтони, объяснил смысл — мол, теперь все, кто возьмет карту в руки, будет об этом знать.

Получил в ответ волну довольства и полное прощение. Ступеньки вниз Хтонь создала уже без малейшего возмущения.

Ну а возле обозначения стены изобразил стрелочки вдоль нее и подписал «дорога самоубийц». Надо будет продать координаты кому-нибудь, кого не жалко — пускай ищут в ход в этот свой лабиринт.

А мне жить хочется.

«Пойдем», — скомандовал я сам себе, прикидывая направление.

Но уходил без поспешности, не переходя на бег.

«Мы, вообще-то», — покосился я на черную ауру, исходящую от рюкзака на плечах. — «Огромный и страшный паук».

А такие тут солидно ходят, как главные местные хозяева.

«Но и борзеть тоже сильно не стоит», — отодвинулся я на край лесной тропы, пропуская что-то огромное и бегемотообразное.

«Нет, все-таки — прикрывает черным или скрывает полностью?..»