Эволюционер из трущоб. Том 17

Глава 19

Макар восседал на химерическом скакуне посреди белой равнины и внимательно слушал мою весьма короткую лекцию.

— Чего? И это всё? Я просто должен расщепить своё внимание на десятки точек фокусировки и одновременно создать кучу мин? — возмутился он, поняв, что никакого секрета тут нет.

— А ты быстро учишься. Присуждаю тебе звание бульбазавра. Или бакалавра? Впрочем, без разницы, — усмехнулся, доставая из внутреннего кармана телепортационную костяшку. — Держи. Если почувствуешь, что твоя жизнь в опасности, вольёшь ману — и очутишься в Хабаровске. Но если ты просто так свалишь, плюнув на задачу, я узнаю, так как вижу всё, что видит химера, и тогда…

— Тогда заставишь меня страдать, передав кучу новых доминант? — скептически спросил Макар.

— Хуже. Отберу у тебя доминанту узких глаз и сделаю таким же, как все.

— Напугал, — усмехнулся Макар.

— Раз уж ты всё понял, то скажу в последний раз. Твоя задача заминировать территорию, а не умереть героической смертью.

— Как жаль, а то я ведь мечтал подохнуть, чтобы не возвращаться в офис, — съязвил он.

Попрощавшись с Макаром, я использовал телепортационную костяшку и переместился во двор рядом со складом Калининграда. Огромный ангар окружал высокий забор, а по периметру курсировал патруль из двух человек. Не знаю, зачем Харитонович отправил сюда патрульных, ведь Муэдзин запросто мог справиться с любой угрозой и самостоятельно.

Махнув им рукой, я вошел внутрь склада и, мягко говоря, впал в шок. Весь склад был завален тушами аномальных существ. Не просто завален, а буквально погребён под ними. Туши громоздились горами высотой с двухэтажный дом. Они лежали на земле, свисали со стальных перекрытий, заполняли каждый свободный сантиметр пространства.

— Обалдеть… И это двести пятьдесят шесть туш? По-моему Шульман слегка приуменьшил, — присвистнул я.

Я медленно прошёл по узкой тропе, слева и справа от которой громоздились туши тварей. Попытка сосчитать их количество провалилась. Их было так много, что я видел лишь пятую часть существ, остальные же были похоронены под тушами собратьев. Пришлось бы руками всё это дело растаскивать в стороны и считать, считать, считать.

Я достал телефон, набрал номер Шульмана. Послышались долгие гудки, следом за которыми раздался щелчок и голос торговца:

— Михаил Константинович. Полагаю, груз уже прибыл?

— Измаил Вениаминович, — медленно произнёс я, всё ещё глядя на гору трупов. — Кажется, мы говорили о двухсот пятидесяти шести тушах, а здесь их как минимум в пять раз больше. Не подскажете, как вы в такие короткие сроки смогли разжиться таким количеством образцов?

Шульман хитро рассмеялся:

— Ха-ха. Михаил Константинович, таки у каждого свои секреты. И этот секрет я оставлю при себе, — он сделал паузу, голос стал серьёзнее. — Используйте туши с умом и победите уже эти чёртовы Бедствия. Убыль населения не идёт на пользу торговле, знаете ли.

— Знаю, — кивнул я. — Победа будет у нас в кармане.

— Я в вас даже не сомневался, — произнёс торговец и бросил трубку.

Убрав телефон в карман, я зажал нос и стал пробирался между тушами, стараясь не вдыхать зловонный аромат разложения, химикатов и ещё какой-то сладковатой дряни. Я направился вглубь ангара, туда, где Муэдзина колдовал над сотворением новых видов химер.

Его голос я услышал издали. Он что-то бормотал себе под нос и шуршал бумагами. Я свернул за угол, прошёл мимо туши птероса и увидел моего ученика. Муэдзин стоял у стола, склонившись над блокнотом и что-то записывая. Белый халат, резиновые перчатки, защитные очки.

За его спиной, в дальнем углу лаборатории, висела странная шторка, весьма неуместная для склада. Я услышал за шторкой шорох, едва различимый скрежет когтей по металлу. В это же мгновение Муэдзин резко обернулся. Увидев меня, он побледнел. Глаза расширились, рот приоткрылся. Он быстро метнулся к шторке, схватил край и задёрнул его так поспешно, что чуть не порвал ткань.

— Учитель! — выдохнул он, натягивая улыбку. — Не думал, что вы вернётесь так скоро!

Я остановился, скрестил руки на груди, посмотрел на задёрнутую шторку:

— Муэдзин, что там?

Муэдзин замер, пот выступил на его лбу. Он нервно облизнул губы и отвёл взгляд:

— Там? Ничего особенного. Просто… незаконченная работа. Знаете же, показывать незаконченную работу — дурной тон. Лучше подождать, пока всё будет готово, тогда и продемонстрирую во всей красе! Уверен, вы будете в шоке.

Я прищурился. За шторкой снова послышался шорох. На этот раз это было тихое фырканье, похожее на дыхание.

— Муэдзин, — твёрдо сказал я, делая шаг вперёд, — Что там?

Муэдзин попятился, прижался спиной к шторке, развёл руками:

— Михаил Константинович, прошу, дайте мне ещё пару дней! Я почти закончил, осталось только…

Услышав из его уст «Михаил Константинович», я уверился в том, что мой безмозглый ученик сотворил что-то непоправимое, так как обычно он ко мне так не обращался. Его пытливый ум заставляет преступать границы этики и морали. Надеюсь, он там не с людьми экспериментирует, иначе мне придётся…

Я шагнул вперёд, схватил край шторки и резко отдёрнул в сторону. Ткань слетела, обнажив то, что скрывалось за ней.

На металлическом столе, прикованный тонкими цепями, сидел дракончик размером с крупную собаку. Тело покрыто белой чешуёй, блестящей в свете ламп. Крылья сложены за спиной. Четыре лапы с острыми когтями, длинный хвост с шипами на конце. Морда вытянутая, пасть полна мелких острых зубов. Дракончик из плоти и крови, живой, дышащий.

Но глаза. Глаза были неправильными. Они горели чёрным пламенем. Не светились, а именно горели, словно внутри черепа полыхал костёр из тьмы. Пустые, лишённые зрачков.

Дракончик повернул голову и уставился на меня, изучая. После раскрыл пасть и из неё вырвалось тихое шипение, будто он испугался за свою жизнь. Из его ноздрей вырвался пар и поднялся в воздух. Но не белый, а тёмно-серый, почти чёрный.

Я стоял, глядя на создание Муэдзина. Несколько секунд молчал. Затем медленно повернулся к ученику, посмотрел ему в глаза и страдальчески произнёс:

— Муэдзин… Какой же ты идиот. Неисправимый. Совершенно бестолковый и неспособный учиться на своих ошибках…

Муэдзин затараторил, замахал руками, пытаясь оправдаться:

— Учитель, прошу, выслушайте меня! Я осознал свои ошибки! Прошлые драконы смерти были провальными проектами, я признаю это! Но теперь всё иначе! Я учёл все недочёты, улучшил рунические формулы, усилил контроль… Этот дракон точно будет меня слушаться! Клянусь честью архимага!

Я продолжал смотреть на него, не меняя выражения лица. Муэдзин замолчал и нервно сглотнул. Я же вздохнул и, покачав головой, подошёл к столу. Осмотрел дракончика ближе. Чешуя прочная, мышцы хорошо развиты, крылья сильные. А чёрное пламя в глазах говорило о том, что Муэдзин для создания дракона использовал некротическую магию смешанную с демонологией. В итоге в драконе смешались жизнь и смерть.

— Говоришь, он не выйдет из-под контроля? — спокойно спросил я, поворачиваясь к Муэдзину.

— Учитель! Я клянусь вам, на этот раз всё точно сработает! Верьте мне! — выпалил Муэдзин.

— Верю. А знаешь, почему он не выйдет из-под контроля?

— Почему?

— Потому что я забираю его себе, — стальным тоном произнёс я.

— Что? Заб… забираете? Но он же мой! Я вложил в его создание столько сил, можно сказать, вложил всю душу… — запротестовал Муэдзин.

— Ты же помнишь, мой бестолковый ученик, что архимаг никогда не станет рисковать собственной душой. А уж тем более вкладывать её в дракона Смерти. Прекрати заниматься ерундой и сосредоточься на создании новых химер. — При виде того, что он не согласен, мне пришлось повысить голос. — Повторяю. Трать время не на создание драконов, которых ты потенциально не сможешь контролировать, а трать его на создание химер.

Муэдзин опустил плечи и вздохнул:

— Хорошо, учитель. Можете забрать дракона. Я буквально полчаса назад закончил его создание и ещё не производил привязку. Кого он признает хозяином, тому и будет служить всю жизнь.

— Спасибо за лекцию, балбес, — усмехнулся я, подошёл к дракончику и протянул руку.

Существо уставилось на меня чёрными горящими глазами, понюхало ладонь. Несколько секунд раздумывало. Затем осторожно коснулось носом моей руки, фыркнуло. Дракончик разинул пасть и впился в мою руку острыми зубами. По белёсой чешуе морды потекла кровь, зубы тоже окрасились красным, а после по всему телу животного стали проступать алые руны, будто у него была аллергия на мою кровь.

Спустя мгновение руны исчезли, дракон уставился на меня, не понимая, что только что произошло, но в его поведении появились изменения. Он подался вперёд, пытаясь дотянуться до моего лица, но цепи не позволили этого сделать. Тогда я подошел ближе, и дракончик ткнулся в мой лоб своим.

— Хороший мальчик, — тихо сказал я, поглаживая чешуйчатую морду.

Использовав магию Ветра, я рассёк цепи, сдерживающие дракона, и железяки с лязгом полетели на пол. Дракончик спрыгнул со стола, подошёл ко мне и начал тереться мордой о мою ногу. Шипастая голова скользила по сапогу, хвост обвился вокруг голени. И тут он громко заурчал вибрирующим звуком, словно кот-переросток. Звук эхом прокатился по складу. Я улыбнулся и, присев на корточки, погладил дракончика по спине. Чешуя была тёплой, гладкой и приятной на ощупь:

— Начинаю понимать, почему мой ученик так влюблён в этих тварей.

Едва слово «тварей» сорвалось с моих губ, дракончик резко дёрнулся. Шипастый хвост словно кнут ударил меня по сапогу. Не больно, но ощутимо. Недовольное фырканье вырвалось из пасти дракона, заставив меня рассмеяться. Я поднял руки в примирительном жесте:

— Ладно, ладно, извини! Ты не тварь, разумеется. Ты самый умный на свете… на свете…

Я замолчал, раздумывая, как же назвать его? Нужно что-то величественное и мощное.

— Смерть, — пробормотал я. — Тьма? Пламя? Погибель? Морок? Нет, всё не то…

Муэдзин откашлялся, привлекая внимание:

— Учитель, если позволите, у меня есть предложение. В древних текстах упоминается демон Азраил. Он проводник душ в иной мир. Он не зло во плоти, сеющее разрушение, а скорее олицетворяет собой грань между жизнью и смертью. Ваш дракончик создан на этой самой границе, смеси жизни и смерти.

Я повторил имя вслух, пробуя на вкус:

— Азраил… Азраил. Что ж ты кашу заварил? Весьма неплохо, — кивнул я.

Дракончик поднял голову и уставился на меня. Чёрное пламя в глазах замерцало, словно откликаясь на имя. Урчание усилилось, перешло в довольное мурлыканье. Я улыбнулся и погладил дракончика по голове:

— Тогда решено. Отныне ты будешь известен как Азраил!

Азраил фыркнул, выпустив облако чёрного пара, и в этот момент его живот оглушительно заурчал.

— Я его ещё не кормил, — натянуто улыбнулся Муэдзин.

Я похлопал дракончика по боку и махнул в сторону кучи мёртвых тварей:

— Иди покушай, а мы пока пообщаемся с твоим создателем.

Дракончик кивнул, будто понял мою речь, развернулся и побежал выбирать блюдо. Когти цокали по бетонному полу, хвост вилял из стороны в сторону. Азраил добрался до горы туш, остановился у птероса, раскрыл пасть и вгрызся в плоть. Он рвал мясо острыми зубами, глотал крупные куски, практически не жуя. Я повернулся к Муэдзину, скрестил руки на груди:

— Ладно, теперь к делу. Ты уже ковырялся в тушах, привезённых Шульманом?

Муэдзин мгновенно преобразился. Глаза загорелись энтузиазмом, он расплылся в улыбке, а от недавней печали не осталось и следа:

— Учитель, это праздник какой-то! Я давно не видел такого разнообразия биоматериала! У меня тысяча и одна идея, каких химер собрать!

Я улыбнулся, похлопал Муэдзина по плечу:

— Вот и отлично. Тогда приступай к делу.

Муэдзин развернулся и поспешил к своему рабочему столу, что-то бормоча себе под нос. Я же осмотрел склад. Азраил продолжал остервенело пожирать птероса, разрывая его на части. Кровь летела во все стороны, а звук рвущихся жил, заставлял мурашки бегать по спине. Я остановился в нескольких метрах от него, закрыл глаза и сосредоточился.

Из моей тени начали вырастать чёрные жгуты. Извиваясь словно щупальца, они потянулись к тушам. Когда я создал около сотни жгутов, то ощутил нечто странное. Азраил поднял голову, посмотрел на меня чёрными горящими глазами. Из его пасти вырвался тихий рык. Чёрное пламя в глазах вспыхнуло ярче, потекло, распространилось по телу, окутало дракончика дымкой.

В этот момент мой контроль магии теней усилился, будто доминанта поднялась на пару уровней. Теневые жгуты стали толще, прочнее, стабильнее. Из моей тени появились ещё семьдесят жгутов. Извиваясь, они потянулись во все стороны, охватывая десятки туш одновременно. Выходит, что Азраил способен усилить магию Теней, подпитывая её своей некротической энергией. Занятно…

Когда теневые жгуты коснулись одновременно почти двух сотен туш, в моей голове прозвучал голос Ут:

«Обнаружены множественные образцы ДНК. Желаете ознакомиться?»

— К чёрту ознакомление. Поглотить в пользу конгломерата «Неутомимый боец», — приказал я.

«Запрос принят», — отозвалась Ут и, я ощутил лёгкое покалывание в висках и кончиках пальцев.

Наверное, вы задаётесь вопросом, на кой-чёрт я улучшил конгломерат «Неутомимый боец», ведь можно было улучшить множество других доминант. Всё просто. Карим весьма успешно противостоит Валету Бубнов благодаря рукопашному бою. Его физические доминанты позволяют ему драться на равных с Великим Бедствием. А раз так, то неплохо бы и мне подтянуть этот навык.

Да, у меня огромный арсенал магии, вот только она оказалась бесполезна в сражении с Валетом Бубнов. Все раны, которые я ему нанёс, были физическими. А в связке с доминантой «Неутомимый боец», скопированной у Карима, и вовсе становится святым граалем или ключом к победе над Валетом, если угодно.

Внезапно меня толкнули и довольно сильно. Что-то твёрдое врезалось в мой живот и повалило на землю. Придя в себя, я увидел Азраила. Он разочарованно урчал.

— Ты дракон, а не баран. Заруби себе на носу, — усмехнулся я и щёлкнул дракончика по носу.

Поднимаясь на ноги, я заметил кусок мяса, который дракон срыгнул рядом с моими ногами.

— Что случилось? — озадаченно спросил я, глядя на дракончика. — Не по нраву угощение?

Азраил фыркнул, выпустил облако чёрного пара и демонстративно отвернулся от мяса птероса.

— Тьфу ты, — улыбнулся я и шлёпнул себя ладонью по лбу. — Совсем забыл, что ты дракон смерти. Вы же питаетесь душами, а не мёртвой плотью. Тебе нужны живые существа, или хотя бы свежеубитые тела, пока душа ещё не покинула покойника полностью.

Азраил кивнул и стал размахивать хвостом, словно дворовый пёс. Шипастый хвост хлестал по воздуху, периодически задевая туши мёртвых тварей. Я закрыл глаза и сосредоточился, активируя ментальную связь с Королём Червей. Установив ментальный канал, я почувствовал, как паразит вздрогнул от контакта.

— Глиста поганая, на связь. Много успел собрать тварей? — мысленно спросил я.

Голос Короля Червей откликнулся мгновенно.

«К чему эти грубости? Я выполняю приказ! Под стенами Калининграда стоят две сотни тварей. Все живые. Ещё три сотни на подходе, доберутся к вечеру. И вообще, не называйте меня глистом! Это оскорбляет моё достоинство».

Я усмехнулся:

— Хорошо, Опарыш. До связи, — сказал я и оборвал ментальную связь. — Ну что, Азраил? Готов немного подкрепиться?

Ответом мне было восторженное урчание и наглость. Дракон неуловимо обогнул меня сзади и запрыгнул на спину, обхватив мои плечи, как рюкзак.

— Эй! Ты можешь и сам идти. Слезай. Ну же! — рыкнул я, пытаясь достать дракончика. В ответ Азраил жалобно заурчал и прислал мне мыслеобраз в виде плачущего дракона. — Манипулятор, — фыркнул я и вышел из склада. — Я Михаэль Испепелитель, иду с кожаным рюкзаком заваривать новую кашу! — Шипастый хвост щёлкнул рядом с моим ухом, видать, не понравилось, что я назвал его рюкзаком. — Будешь выделываться, пойдёшь пешком. — В ответ послышалось возмущённое урчание. — То-то же. Не стоит кусать руку кормящего… или кормить руку кусающего? Впрочем, не важно. Идём в столовую! — выкрикнул я и ускорил шаг.