Эволюционер из трущоб. Том 17

Глава 13

Я оставил толпу и направился к Серому, Юрию, Артуру и Лешему, стоящим в стороне. Вены на их руках и шеях вздулись, проступили под кожей синеватыми линиями. Их тоже накрыла зелёная дымка на побережье, но в отличие от Шереметева, Водопьянова и Трубецкого они не выглядели умирающими.

— Вы как? — спросил я.

— Кости ломит как при простуде, а в остальном всё отлично, — пожал плечами Леший.

— Аналогично, — подал голос Юрий.

Серый и Артур кивнули, подтверждая, что и у них такое же самочувствие.

— Регенерация… — задумчиво проговорил я.

Регенерация. У них была доминанта регенерации, которую я передал. И сейчас эта доминанта сражалась с заразой, замедляла распространение, возможно, даже побеждала, если дать ей время. Но даже если регенерация помогает… где мне взять столько доминант, чтобы спасти каждого бойца? Тысячи людей заражены, миллионы заразятся, а у меня нет ресурсов, чтобы передать регенерацию всем.

Я посмотрел на толпу гвардейцев, на Шереметева и Водопьянова, медленно умирающих, на замороженные статуи. Практически все, кто находится под куполом, обречены, и я ничего не могу сделать, чтобы их спасти.

Телефон завибрировал в кармане, разрывая тишину резкой трелью. Я достал его, посмотрел на экран и увидел имя звонящего «Артём». Новоявленный Император Империи, которая может вскоре прекратить своё существование. Я принял вызов, поднёс трубку к уху.

— Миша, что происходит? — спросил Артём без приветствия, сразу переходя к делу. — Почему на окраине Хабаровска появился каменный купол? Гвардейцы докладывают, что внутри заперты тысячи бойцов и все абсолюты, включая тебя. Объясни, какого чёрта творится?

Я тяжело вздохнул, потёр переносицу, собираясь с мыслями, и начал рассказывать. О вторжении у Берингова пролива, о костяных кораблях, которые мы уничтожили, о китах, выбросившихся на берег, извергнувших тысячи мертвецов. О зелёном облаке, которое превратило гвардейцев в гниющие трупы за жалкие минуты. О вынужденной эвакуации, о заражённых, которых я запер в карантинной зоне, чтобы зараза не распространилась по континенту.

Артём слушал молча, но в этом молчании ощущалась тяжесть его бремени. Когда я закончил, повисла пауза, длинная и гнетущая.

— Понятно, — наконец произнёс Артём. — Выходит, шансов на победу нет.

— Что за чушь? Конечно же, мы победим. Утрём кровь из разбитого носа и надерём всему миру задницу, как в старые добрые, — усмехнулся я, хотя мне было не особо весело.

Артём рассмеялся, но смех был горьким.

— Просто шикарно, — сказал он. — Звучит так, будто ты сделал меня Императором для того, чтобы на мне и оборвался Императорский род? Хочешь, чтобы я вошёл в историю как последний правитель Российской Империи?

— Быть последним Императором куда престижнее, чем умереть рядовым Свининой, — пошутил я и почувствовал, как на том конце трубки разозлился один всевластитель.

— Значит так. Как твой Император, я приказываю выжить любой ценой и сохранить столько бойцов, сколько сможешь. Усёк? — строго сказал Артём.

— Служу человечеству! — рявкнул я и повесил трубку.

Не успел я убрать телефон в карман, как он снова завибрировал. На этот раз звонил профессор Преображенский. Я принял вызов, ожидая услышать очередные требования увеличить финансирование его проектов, но вместо этого услышал невероятно воодушевлённый, почти восторженный голос. Он закричал в трубку так громко, что пришлось убрать телефон подальше от уха.

— Михаил Константинович! Я сделал это! Я сделал это, ети богов в душу мать! — Раздался звон, будто что-то упало и разбилось, но профессор не обращал на это внимания. — Я создал эссенцию регенерации! Правда, эффект одноразовый. Повторные повреждения уже не исцеляются. Но с её помощью можно восстановить даже отсечённые конечности! Я отрастил себе ноги! Представляете? Настоящие! Живые! Я скачу по лаборатории, словно сайгак! Это восхитительно!

Я замер, услышав эти слова, и начал смеяться. Сперва тихо, потом громче, до колик в животе, до слёз, выступивших на глазах. Гвардейцы, стоящие неподалёку, смотрели на меня с недоумением, подозревая, что я сошёл с ума.

— Михаил Константинович? — растерянно спросил Преображенский. — Я сказал что-то смешное?

Я вытер слёзы и ответил, всё ещё посмеиваясь:

— Профессор, судьба играет со мной в довольно злую игру. Подбрасывает проблемы одну за другой, пытаясь довести меня до отчаяния. Но в самый критический момент мне в руку попадает парочка козырей, и я снова в игре, имея шансы на победу. Вот и сейчас вышло именно так. Вы не представляете, насколько вовремя вы создали эту чёртову эссенцию.

— В смысле? — не понял Преображенский.

— Не важно, — отмахнулся я. — Слушайте внимательно. Мне нужно, чтобы вы наладили массовое производство эссенции в промышленных масштабах. Мне нужны сотни тысяч доз и как можно скорее. От этого зависит не только будущее Империи, но и выживание всего человечества. Сколько времени вам потребуется, чтобы запустить производство?

Преображенский замолчал, обдумывая вопрос, и я услышал, как он постукивает пальцами по чему-то твёрдому.

— Производство уже запущено, — наконец сказал он. — Я начал работать над этим сразу после успешного тестирования на себе. Через неделю смогу поставить первую тысячу доз. Но для увеличения объёмов потребуются дополнительные производственные мощности, финансирование, рабочие руки, сырьё…

Я тяжело вздохнул, услышав цифры. Неделя. Первая тысяча доз поступит через неделю. А в карантинной зоне заперты пять тысяч гвардейцев, каждый из которых либо уже умирает, либо умрёт в ближайшее время. Неделя — слишком большой срок. Столько протянут единицы, если вообще протянут.

— Всё-таки судьба та ещё сука, — пробормотал я.

— Простите? — переспросил Преображенский.

— Ничего, — сказал я громче. — Делайте всё возможное, профессор. Запросите у Артёма Константиновича финансирование и производственные мощности, всё, что потребуется. Объясните ему ситуацию, скажите, что это приоритет номер один. Надеюсь, вам удастся производить хотя бы по тысяче доз в день, впрочем и этого будет мало…

— Сделаю всё возможное, Михаил Константинович, — твёрдо сказал профессор и положил трубку.

Я остался стоять посреди карантинной зоны, сжимая телефон в руке, глядя на толпу обречённых гвардейцев. На умирающих абсолютов. На замороженные статуи тех, кто уже превратился в нежить. Неделя. За неделю Туз Крестов пройдёт через полосу вечной мерзлоты и доберётся до мало-мальски заселённых городов, и тогда придёт она — великая и ужасная задница, в которую мы все дружно провалимся.

Эх… Не хотел я прибегать к радикальным мерам, но, видимо, придётся. Как удержать сотни заражённых людей, каждый из которых может превратиться в мертвяка? Правильно! Криогенная заморозка. Это жестоко, болезненно, возможно, некоторые не переживут этой процедуры. Но альтернатива весьма паршивая. Сидеть и смотреть, как бойцы превращаются в нежить и жрут друг друга.

А вот и подтверждение моих слов. Пока я разговаривал по телефону с Преображенским, послышались крики и звуки борьбы. Пять гвардейцев один за другим впали в бешенство. Их глаза загорелись зловещим зелёным светом, кожа покрылась гнойниками, плоть начинала гнить. Зарычав, они набрасывались на товарищей с животной яростью. Вгрызались зубами в горла, разрывали плоть ногтями, а когда их рубили мечами на куски, старались залить своей гнилостной кровью как можно больше человек.

Рядом со мной Шереметев стоял на одном колене, держась за грудь. Его дыхание стало хриплым, булькающим, кровь текла из носа, ушей, капала на снег тёмными каплями. Синюшные вены расползлись по всему телу, проступили на лице, шее, руках, пульсировали в такт замедляющемуся сердцебиению. Он попытался встать, но ноги не слушались, подкосились, и он рухнул наземь, стиснув зубы.

Водопьянов выглядел ещё хуже. Он лежал на спине, распластавшись на снегу и смотрел на каменный купол, будто там транслировался свежий выпуск новостей. Игнат Борисович что-то бормотал, но слов не было слышно. Кожа на лице потрескалась, пальцы дёргались в конвульсиях, царапали снег, оставляя кровавые борозды.

Чуть левее Пожарский согнулся пополам, его стошнило чёрной массой, смешанной с кровью. Он тяжело дышал, вытирал рот дрожащей рукой, на которой вены вздулись так сильно, что казалось, вот-вот лопнут. Он посмотрел на меня мутным взглядом, попытался улыбнуться, но получилась лишь гримаса боли.

— Старшина всё ещё в строю… — прохрипел он, подмигнув мне.

Только Леший, Серый, Артём и Юрий выглядели нормально.

Я вышел вперёд и потянулся к мане. Волна холода хлынула прямиком к гвардейцам, сражавшимся с обращёнными товарищами. За одно мгновение я заморозил пятерых мертвяков, обратив их в ледяные статуи. А следом я заморозил и тех, на кого попала кровь мертвецов. Увидев, что я заморозил живых, гвардейцы отшатнулись назад и, подняв оружие, стали перешептываться.

— Слушайте сюда! Все, у кого будут проявляться следы заражения, будут тут же заморожены! И нет, я не сошел с ума и не пытаюсь вас убить. Это единственный шанс сделать так, чтобы вы дожили до момента, когда будет произведена вакцина! — По толпе пронёсся взволнованный шепот. — Вы не ослышались! Вакцина уже найдена, нужно лишь немного продержаться, и тогда всё будет хорошо. Но пока вакцину не прислали, делайте всё для того, чтобы зараза не распространилась!

Гвардейцы закивали головами и начали осматривать друг друга с ног до головы в поисках признаков заражения. Пара из особо сознательных вышли вперёд и закатали рукава, показав вздувшиеся вены.

— Заморозьте нас, мы не хотим, чтобы ребята пострадали, — произнёс боец с синюшными губами.

— Благодарю за службу, — кивнул я и потянулся к магии Льда.

Из толпы послышался выкрик:

— А что насчёт абсолютов? Почему их не заморозили⁈

— Потому что они гораздо сильнее вас и всё ещё держатся, — стальным тоном отрезал я. — Но ты прав, лучше и их заморозить.

Ледяная корка тут же накрыла Шереметева, Водопьянова, Трубецкого и Пожарского. Правда я сжульничал. Я не стал их замораживать, а просто создал непрозрачные ледяные саркофаги, в которых они могли двигаться. Почему я так поступил? Если заморозка их убьёт, то Империя лишится невероятно сильных бойцов, а на взращивание новых абсолютов уйдут десятилетия.

Да, с моей помощью можно всё сделать гораздо быстрее, но зачем рисковать их жизнями, если я собираюсь ещё до конца дня принести хотя бы пару доз вакцины и вколоть её абсолютам? Без помощи абсолютов победить в войне с Великими Бедствиями будет весьма непросто. Я подошел к Артуру и сказал так, чтобы слышали все.

— Пока меня не будет, следи за порядком. Если кто-то рыпнется, замораживай без жалости. Ну а если из ледяных гробов вырвутся наши спящие красавицы, то Юра, Леший и Серый помогут тебе их угомонить.

— А ты куда? — спросил дядя, приподняв бровь от удивления.

— Разносить заразу по Империи, конечно же, — улыбнулся я, но дяде было не весело. — Я за лекарством и обратно. У Преображенского, скорее всего, есть пара доз про запас. Нам они очень пригодятся.

— Принял. Но возвращайся поскорее, сам видишь, обстановка довольно нервная.

Кивнув, я активировал телепортационную костяшку, перемещаясь в лабораторию Преображенского. Яркая вспышка света озарила карантинную зону, и я исчез, оставив позади запах смерти. Я очутился в центре просторного помещения, заставленного столами, на которых располагались колбы, пробирки, горелки, странные приборы, назначение которых я не мог определить.

В воздухе летал аромат химикатов и чего-то сладковатого, приторного. На полу валялись разбитые склянки, осколки стекла хрустели под ногами, повсюду разлиты жидкости разных цветов: зелёная, красная, синяя.

Я вышел в коридор, дошел до его конца и открыл дверь в кабинет профессора. Преображенский стоял у стола, склонившись над микроскопом. Он что-то шептал себе под нос и делал записи в блокнот.

Услышав звук открывающейся двери, он вздрогнул и обернулся. Профессор выглядел нервным, но в то же самое время — невероятно воодушевлённым. Под лабораторным халатом виднелись шорты, а из-под них торчали тощие ноги с розовой кожей.

— Михаил Константинович! — воскликнул он, подходя ко мне бодрым шагом. — Не ожидал увидеть вас так скоро! Мы ведь всё уже обсудили, и я прямо сейчас пытаюсь найти способ, чтобы упростить производство, а также сделать действие регенерата постоянным.

— Это всё здорово, но эссенция нужна прямо сейчас, и много. Вы звонили Артёму?

— Да, его величество сообщил, что лаборатории под Новокузнецком и Первоуральском в моём распоряжении. Остальные лаборатории, к сожалению, не получали должного финансирования Романовыми и сейчас находятся в плачевном состоянии. Если говорить точнее, то они совершенно бесполезны.

— Вот как… Это печально, — задумчиво сказал я. — А имея три лаборатории, вы сможете производить…? — начал я, но заканчивать вопрос не стал, дав профессору возможность ответить.

— Если в Новокузнецке и Первоуральске ничего не поменялось, то максимум эти две лаборатории смогут выдать около полутора тысяч доз в неделю.

— Это как так? Ваша лаборатория сможет производить больше Имперских? — удивился я.

— Ваш отец не жалел денег на мои научные изыскания, да и вы тоже весьма щедры. Поэтому да, мы на голову превосходим лаборатории, принадлежащие Империи, — с гордостью в голосе произнёс Преображенский.

— В таком случае, я предлагаю захватить лаборатории у наших соседей, — зловеще улыбнувшись, произнёс я.

— В каком смысле? — напрягся профессор.

— В самом, что ни на есть, прямом. Мы заберём под своё начало лаборатории, принадлежащие азиатам, — сказал я, глядя профессору в глаза.

Преображенский отступил на шаг, замахал руками, словно пытаясь физически отогнать мою идею.

— Что вы такое говорите, Михаил Константинович⁈ — воскликнул он, повысив голос. — Регенерационная эссенция способна сделать нашу Империю сильнейшей на всей планете! Мы не можем разбазарить этот секрет, выдать его союзным государствам! Вы представляете, что случится, если формула попадёт не в те руки⁈ Другие страны смогут создать армии бессмертных воинов… Ну-у-у или почти бессмертных. Они обратят наши же наработки против нас! Это самоубийство!

Я спокойно выслушал его тираду, дождался, пока он выдохнется, и сказал уверенным тоном:

— Это не проблема, Аристарх Павлович. У меня есть друг, который готов предоставить вам столько лаборантов, сколько потребуется. Доверенных людей, которые будут работать только на нас, не разгласят секрет, не попытаются украсть формулу и ни за что не продадут наших секретов.

Преображенский нахмурился, обдумывая мои слова, не до конца понимая, о ком я говорю.

— Могу я узнать, как зовут вашего друга? — подозрительно спросил он.

— Его зовут Мимо, — я широко улыбнулся и открыл портал прямиком в Пекин. — Я вас познакомлю. А пока прошу за мной. Пообщаемся с молодым Китайским императором. Уверен, он будет рад нас выслушать, и охотно предоставит необходимые нам лаборатории.

Преображенский молча грыз ноготь большого пальца, размышляя над моим предложением. Спустя минуту, он вздохнул и кивнул.

— Идея мне нравится, — признал он. — Если ваш друг действительно может предоставить доверенных работников, то я готов отправиться куда угодно ради реализации своего проекта. Если регенерационная эссенция спасёт Империю, то я умру счастливым человеком.

— Давайте обойдёмся без смертей. У вас ещё полно работы, — сказал я, приобняв Преображенского за плечи, и потащил его к порталу.