Его своенравный трофей

Глава 7

Князь Вей

Руку жгло, и я едва сдержался, чтобы не выдернуть стрелу самостоятельно. Только выдержка и многолетний опыт уберегли меня от такой глупости: если наконечник соскочит с древка, ситуация осложнится. А мне вовсе не хотелось, чтобы лекари разрезали меня своими тонкими длинными ножам и больше необходимого.

– Мы должны вернуться в поместье, – отмахиваясь здоровой рукой от одного из помощников, скривился я. В крепости и без того хватало раненых, а если я буду находиться среди них, никто не сможет сосредоточиться на деле. Только и будут думать, не настал ли черед нового наместника.

– Далеко с такой раной ехать не стоит, – мой адъютант с недовольством посмотрел на торчащее оперение стрелы, но говорил осторожно, словно его слова могли меня рассердить.

– Далеко и не поедем. Только в поместье, – я криво усмехнулся. – А ты бы лучше позаботился, чтобы командующий Лань пережил эту ночь.

– Старик – герой. Он не умрет в лазарете, – отмахнулся адъютант, словно у него не было и капли сомнения. Служили мы бок о бок уже не первый год, так что он вполне мог позволить себе так отвечать, при этом не нарушая границ дозволенного. – А вот вам и правда лучше показаться лекарю.

– Я так и сделаю, если ты сопроводишь меня, куда полагается, – я начинал сердиться. Но дело было вовсе не в упрямстве. Я чувствовал, как по телу разливается странный жар, как кожа вокруг раны при этом наоборот холодеет. Если та стрела, что досталась мне, была отравлена, то мне тем более следовало убраться подальше от крепости. Чем меньше будут знать простые солдаты, тем спокойнее будет в войске. А допустить панику я не мог даже больше, чем собственную смерть.

– Вы все так же упрямы и безрассудны.

– Это вовсе не безрассудство. Это часть военного искусства. И не рассказывай, будто ты не помнишь содержание трактатов.

– Все я помню. Но я все еще не уверен, что стоит следовать каждому слову, в них прописанному.

– Если бы там были ошибки, этому бы нас не учили от поколения к поколению.

Я качнул головой показывая, что время для споров прошло, и легко ударил по бокам коня пятками. Нужно было проехать через весь двор крепости и пару ворот, чтобы покинуть укрепление и оказаться на дороге ведущей к поместью.

Внутренний жар становился все сильнее, а по телу прошла первая волна озноба.

Когда впереди замаячили огни на воротах моего дома, перед глазами уже стоял сплошной туман. Как я спускался с седла, не запомнил вовсе. Только слышал отборную брань своего адъютанта и сопровождения, когда почти рухнул им на руки. **Тинь Ли Шуэ

Дезертир сказал правду. Через несколько часов один из его подельников притянул телегу, запряженную хилой лошадкой. Меня, словно мешок с рисом, закинули на солому, прикрыв едва не с головой какой-то грубой тряпкой. Мне казалось, что мы двигались по ухабам целую вечность. Тело отзывалось болью в каждой косточке, вынуждая тихо стонать. Даже кляп, мерзкая тряпка во рту, не позволяла смолчать.

– Что степняки? – я навострила уши. Разбойники почти все время молчали, только перекидывались короткими фразами, часто наполненными руганью. Теперь же мне представилась возможность хоть немного узнать о своей судьбе, что оказалась в их грязных руках.

– К ночи ждут. Мой язык* обронил, что найдет кого при серебре, для такого-то дела. Токмо сказал, что как обманем – головы оторвет.

– Не обманем. Вон она, ценна находка, никуда не денется. А до ночи и вид особо не растеряет. С такими девами это не так быстро случается. Ее в грязи изваляй, все равно видно по рукам, по лицу, что кровь в ней не простая, – буркнул дезертир, так что я едва смогла разобрать слова.

Я ждала, что сердце вновь испуганно встрепенется, но видно оно истратило все силы за прошедшее время. Я только и могла, что попробовать немного удобнее улечься, чтобы так не донимала боль в конечностях. Кроме того начинал ныть живот. Воды-то я выпила не много, но и она не вся со слезами вышла. И все же меня сморил сон. И это было лучшим решением, пусть я и не принимала его головой. Мне хотелось забыться, пропустить все эти мучения, с которыми я ничего не могла пока поделать.

То и дело, даже через накинутую жесткую тряпку, я чувствовала, что на меня то дело поглядывает своими умными, но далеко не добрыми глазами, дезертир.

– Проснись, девушка, – за плечо дернули так резко, что показалось, сейчас отвалится рука. Все тело занемело и слушалось с трудом. И все же мне удалось кое-как сесть. Не по своей воле. Дезертир держал крепко, не давая и шанса на сопротивление, пусть бы у меня и оставались силы.

– Не дури, – предупредил грязный мужчина, и разрезал веревки на ногах. По освобожденным конечностям тут же пошла горячая волна, напитанная болью. К ногам возвращалась чувствительность и это было весьма мучительно.

А дезертир все дергал, тянул за плечо, вынуждая подняться с телеги.

– Вставая, вставай. Нет времени на твои ужимки.

Я очень хотела бы ему ответить, с удовольствием огрела бы его веером за подобные слова! Да за такое обращение, за одно касание ко мне, ему бы отрубили руку! Но это время прошло. Я была просто товаром, ценностью, случайно попавшей в руки, которую старались как можно быстрее сбыть с рук по выгодной цене.

Ноги едва не подогнулись, стоило коснуться ими земли, но упасть мне не дали. Дезертир неласково ухватил за локоть, чудом не выкручивая руку.

– Поторопись же. Степняки ждать не любят. Тем более на чужой земле. Ночь их, конечно, прикроет, но не так хорошо, как они бы хотели.

И только теперь я обратила внимание на время дня. Над нами сверкали звезды. И лишь слабый свет факела поблескивал в десяток шагов впереди. Желтое пятно, настолько яркое в сравнении с бледным свечением луны резало глаза, заставляя отвести в сторону взгляд.

– Ну что ты! – Рычал на меня дезертир, утягивая в сторону факела. Мы спустились с какого-то холма, и попали в гущу деревьев. Я не сразу сообразила, что это место выбрали не просто так. Частые стволы деревьев разбивали свет, не давая ему быть замеченным издали. Да и низина… кочевники были умными противниками и прекрасно знали, как укрыться от чужих глаз. Вот только обычно им и огонь не требовался.

Я едва не упала на крутом склоне, но меня снова удержали. Грубо, крепко, так что на руках должны будут определено остаться следами чужих пальцев синие пятна.

– Вот она, – едва не задыхаясь, но явно не от быстрой ходьбы, произнес разбойник, и толкнул меня вперед, в самое пятно света.

Их было шестеро, высоких, крепких мужчин в кочевьей одежде. Меховые полосы на жилетках поверх тонких рубах. Широкие штаны и высокие сапоги с загнутыми носами. С яркой, даже на мой взгляд, весьма ценной вышивкой. Длинные волосы, украшенные косичками и какими-то подвесами, что поблескивали в свете огня. И только один был в какой-то хламиде, больше похожей на моток рванья, чем на верховое платье.

Я стояла, подрагивая от всего пережитого, и пыталась рассмотреть врагов своей страны в неярком свете, но они словно были укрыты тенью. Будто огонь, обладая разумом, выхватывал из темноты только меня.

И вот, когда от света уже начали слезиться глаза, один и степняков приказал низким голосом, слегка растягивая слова моего родного языка:

– Убери тряпку с ее лица.

– Нельзя. Как же? Вам сказали, что она шептуха. Заговорит словами, – переступая с ноги на ногу, предупредил дезертир подрагивающим голосом.

– Она не станет говорить. Она разумная женщина, – усмехнулся степняк так, что стали видны белые зубы на смуглом лице. – К тому же, с нами ученик шамана. Не заставляй меня просить дважды.

Руки, которые развязывали грязную тряпку на затылке, дрожали. Дезертир боялся. Я же наоборот, почувствовала себя куда спокойнее. Человек, что рассматривал меня сейчас черными глазами, с отблесками огня внутри, казался куда более подходящим собеседником, чем мои похитители. Он явно занимал не последнее место в ханском войске. И ему не грозила смерть за бегство из армии. Только возможная смерть в бою. А это все меняло. Я умела разговаривать с такими мужчинами. Может, мне даже удастся выторговать свою свободу, если я предложу ему больше, чем он заплатит сейчас.**

Я почти не запомнила, как велись переговоры: слишком сильная слабость одолевала. Да и в голове кружились водоворотом мысли, как бы сговорить со степняком за выкуп. Все происходило как-то слишком быстро. Степняк передел мешочек позвякивающий монетами, дезертиру, и меня тут же закинули в седло невысокой лошадки. Руки привязали к высокой, характерной для кочевников, луке седла. Ноги тут же свело от смены положения, но я крепче сжала зубы. А когда ко мне подошел мужчина в хламиде, даже сумела отдернуть лодыжку от протянутой руки.

– Либо амулет, либо кляп. Сама выбирай, хатагтай, – глядя на меня черными глазами, тихо и весомо произнес тот из степняков, что за меня платил.

– Я не госпожа, – хрипло ответила я, понимая это обращение.

– Да. По статусу ты – рабыня. Но по всему видно, что благородной крови. Никто не поставит тебя убирать за скотом или доить волов. Хатагтай, она и в степи госпожой остается. А какой именно – только тебе решать. Будешь разумной – может и первой женой возьмут. У нас много багатуров. Но наводить колдовство тебе не позволят. Так что делай выбор.

Ученик шамана так и стоял рядом, не делая попытки больше поймать меня за ногу. Все ждали.

Откуда-то с холма послышался радостный возглас, и я, отвлекаясь, перевела взгляд туда. При свете неяркой луны два разбойника пересчитывали улов.

– Отпустишь? – словно было произнесено на языке степей, но я знала некоторые слова, так что понимала, о чем разговор. Тот из степняков, что стоял все время в тени, обращался к моему новому владельцу.

– Они все равно не жильцы. Не знаю, где они достали такую красоту, но от них так и веет смертью. А серебро… его у меня довольно. В накладе не останусь, – отвечал мужчина спокойно, и так, чтобы я понимала. И темные глаза следили не за разбойниками, а только за мной.

От этого взгляда по телу прошла волна дрожи. Опасный человек, сложный. Но и ума ему не занимать. Может, все и получится.

– Так что ты решила, охин*?

– Амулет, – тихо ответила я. Понимая, что выбора на самом деле и нет. И медленно, нехотя, протянула ногу шаману.

С меня стянули сопог и вокруг лодыжки обвилась тонкая лента, украшенная какой-то вышивкой. Нога тут же отозвалась теплом, расходящимся вверх по телу. Мгновение – и все прошло. Только воздух стал каким-то тяжелым, словно бы над нами висела не прохладная ночь, а палило жаркое солнце.

Я сделала несколько судорожных вдохов, пытаясь удержать сознание ясным.

– Сейчас пройдет, – ученик шамана говорил медленно, с трудом подбирая правильные слова.

Пока мы разговаривали, подвели остальных лошадей, и степняк, не тратя больше времени, опустил факел пламенем вниз, в землю. Огонь зашипел, протестуя, недовольно затрещал и погас.

Легко, словно земля не тянула их к себе, мужчины запрыгнули в седла.

– Если станет дурно – скажи. Терпеть смысла нет, – бросил новый хозяин и, подобрав повод лошади, на которой я сидела, ударил по бокам своего коня.

Тихо, словно ночные тени, невысокие лошади понеслись вверх по склону, оставляя мой прошлое и пару разбойников позади. Не было словно даже стука копыт по влажной от утренней росы траве. Только едва различимое позвякивание сбруи и редкие всхрапывания коней. В ушах шумел ветер, но почему-то сейчас мне не было страшно. Словно колесо судьбы повернулось в иную сторону. И пока оно не встало в пазы, это будущее можно было изменить.

_____________

Охин – девица.