Его своенравный трофей

Глава 10

Перед глазами, словно картина, стояло лицо улыбающегося Гансуха. В глубине темных глаз не было ни сомнения, ни тревоги, словно для степняка все было давно решено, осталась одна формальность. Он был силен, к тому же, ильбэчин. А этого одного было бы довольно, чтобы справиться с небольшим отрядом, не то, что с одним человеком. Но и князь Вэй не так прост. Не получил бы он титул Бога Войны, Демона Копья, если бы для этого не было оснований. Никто не поставил бы его генералом приграничной крепости, если бы не заслуги. Будь он хоть трижды потомком великих семей. Это не какая-то маленькая провинция, это ворота империи.

Я ворочалась на жесткой, непривычной постели, застеленной мехами, а не шелковыми покрывалами, и не могла уснуть. И не от того, что сомневалась в чьей-то победе, а от того, что не знала, кому ее больше желаю.

Гансух. Сильный и талантливы полководец. И при этом честный и прямой мужчина. Никаких сомнений в его мотивах и планах у меня не было. Да и быть не могло, он сразу сообщил о своих намерениях. С ним жизнь будет не простой, я не привыкла к степи и вряд ли когда-нибудь смогу воспринимать ее, как дом. Но здесь я скорее всего получу статус любимой и уважаемой хатагтай. Да меня уже величают «госпожой», хоть я куплена, как рабыня.

Что же касалось князя Вэй… опасен, резок. Непонятен. Я совершенно не знала, для чего ему нужна. А если хан Додай сказал верно, он приложил не мало усилий, чтобы меня заполучить. Я его опасалась.

Вот только любопытство никуда не девалось. Маленький червячок где-то внутри точил душу, не давая мыслить логически, не давая сделать правильных выводов. Мне было интересно, почему меня оценили так высоко.

А еще этот блеск в глазах, то ли чистый огонь небес, то ли испепеляющее пламя мира демонов. Мне хотелось, нестерпимо хотелось узнать, что же за ним скрывается. Настолько ли он опасный и уничтожающий все на своем пути, как мне показалось? А может это пламя способно тихо сиять?

– Не играй, Тинь. Это не твоего уровня партия. Ты проиграла первый раунд. А в третьем попала к кочевникам в лапы, – тихо, словно звук собственного голоса мог успокоить, глядя на темные, чуть подсвеченные снаружи через швы, стен шатра, пробормотала я.

– Хатагтай? – сонно подала голос служанка из вороха шкур.

– Ничего. Все в порядке.

Я на миг даже забыла, что здесь мне не положено одиночество. Еще один плюс в пользу князя Вэй. Словно он уже не получил первенство в моей голову.

Я невольно скривилась.

Образ Гансуха расплылся перед глазам. Вместо него проступил другой, строгий. С идеально собранными, до последней пряди, волосами. Может, рядом с ним меня ждет трудная жизнь, полная испытаний, но я не желала покоя и сложностей степной жизни.

Ребра обожгло резкой вспышкой. Бирка. Кожа над ней уже воспалилась, пекла почти не переставая, но такая боль была впервые. Мое время выходило. Еще немного, я могу серьезно заболеть. Еще один камень в копилку князя Вей.

Глаза закрылись. Сердце успокоилось. Я знала, чья победа мне нужна. Осталось надеяться, что боги будут благосклонны к моему выбору и помогут этому опасному мужчине против колдуна из степей.

Караван принцессы казался бесконечным. Стоя у крайних юрт стана, рядом со встречающими, я пыталась посчитать повозки и кареты, но сбилась на втором десятке. А сколько свиты было верхом… Казалось, эта змея растянулась до самого горизонта. Новый император был настроен серьезно касательного этого союза.

– Хорошо, – громко, с удовлетворением произнес Додай, расправляя и без того широкие плечи. Мужчина был уже не очень молод, над поясом выделялся живот, но даже это не давало выглядеть хану слабым. Он был еще очень силен. А иначе и быть не могло, иначе не удержать степи в своей руке.

Сегодня я впервые видела катунь. Невысокая женщина, вся в дорогом бисере и вышитом кафтане, с высоким головным убором, украшенным перьями. Катунь тоже не была молода, но одного взгляда на нее было довольно, чтобы понять все величие этой женщины, прошедшей с супругом не одну сотню ли по степях, ждавшая его со многих боев.

Она медленно повела широким рукавом, и несколько служанок тут же бросилось вперед, раскатывая длинный северный ковер ярких, сочных цветов.

– Стул для Великой Матери, – тихо проговорила хозяйка степей, и несколько человек тут же бросилось к юртам. Я не успела заметить, откуда принесли требуемое, но все сделали так быстро, словно вынесли из близстоящего шатра.

Катунь следила за всем краем глаза, стоя на полшага позади хана.

Резной деревянный стул с подлокотниками, застеленный мягкой подушкой, поставили по правую руку от хана, и старуха медленно села, не сводя взгляда с горизонта.

Первые повозки уже приблизились, и я видела высокого мужчину в серебристо-черном доспехе у головной кареты. Наконечник длинного копья сверкнул на солнце, ослепляя. Ребра сдавило в тревожном ожидании. Князь Вэй был здесь.**

Я не ожидала, что император пришлет сановника Бин. При правлении его отца, этого мужчину незаслуженно задвигали в самые низы, давай работу явно не по уму. И вот теперь он, кажется, дождался своего рассвета. И держался он достойно, без высокомерия и с почтением, когда зачитывал указ склонившим голову кочевникам.

Я ждала перечисления даров, но видно ради такого дела сменили протокол. Все верно, степняки не любили подобного. Список можно будет обсудить и позже, за опущенными полами шатра.

– … Принцесса Восточных Гор,– объявил сановник, и подошел к карете, протянув руку.

Первым вынырнул шелковый розовый рукав, тонкий настолько, что через него просвечивала вышивка нижнего, персикового платья. Но не рука.

Невысокая, тонкая, словно лоза, с нитками бус вдоль круглого лица, из кареты вышла младшая сестра императора. Я плохо знала эту девушку, что воспитывалась в отдалении от шума и суеты двора. Широкая лента на локтях, черные волосы, золотые хризантемы вышивкой на груди. Она не поднимала глаз, глядя только на сапоги хана. Покорность и смирении, как полагается юной девушке.

Принцесса была прекрасна, и этого нельзя было не признать. По рядам кочевников прошел одобрительный вздох. В задних рядах кто-то шептал в восхищении.

Первой подла голос катунь. Шагнув вперед, став по левую руку от хана, она протянула ладони, укрытые длинными рукавами. Темно-красной, с синими полосами, ткани коснулся розовый прозрачный шелк. Они держались за руки, не касаясь кожи друг друга.

– Приветствую тебя в степи, моя новая дочь, – мягко и громко провозгласила катунь на моем родном языке.

– Приветствую тебя, мать, – перезвоном колокольчиков прозвучало чуть неуверенно на языке кочевников. Вновь поднялся одобрительный гул. Если присланная невеста говорит на языке жениха, пусть сбиваясь, пусть медленно… Лучшим образом показать свое уважение империя не могла.

– Твой отец и мой муж. Хозяин степей, хан Додай, – впустив одну ладонь девушки, представила катунь.

Хан шагнул ближе, и ничуть не стараясь скрыть восхищения, расцеловал девушку в обе щеки. Принцесса тут же залилась румянцем, но не дернулась на такое нарушение всех правил.

– Наша Великая Мать, – продолжила катунь, подводя принцессу к старухе, что так и сидела на стуле.

Осторожно убрав руку из ладони катунь, принцесса медленно, плавно, словно лебедь, опустилась на колени и коснулась лбом сложенных на земле рук.

– Приветствую, бабушка, – прозвучало глухо, но достаточно громко, чтобы близстоящие услышали.

– Поднимись, приблизься, – строго велела старуха, и протянув руку, поймала принцессу за подбородок. Под светом яркого солнца, мать хана внимательно, придирчиво осматривала лицо девушки.

Я видела, как дрожат под многослойными рукавами плечи принцессы, но она терпела, ждала и не поднимала глаз, пока старая женщина не убрала руки.

– Хорошо. Только тонкая сильно.

– Откормим на степной еде, мать. За это не переживай, – поддержав поднимающуюся принцессу за локоть, чуть качнула головой катунь. Движение было едва заметным, но перья на высокой короне закачались.

– Проследи, – строго велела старуха, и прикрыла глаза, словно это было все, что ее интересовало в этот день.

– Слушаюсь, мать, – и совсем другим тоном, каким отдают приказы солдатам, приказала: – Алаг, поди сюда!

Ряды кочевников раздвинулись, и из глубины, в сопровождении таких же молодых людей, вышел ханыч. Высокий и широкоплечий. Кажется, он был даже на голову выше своего отца. Ясные, неожиданно, светлые глаза, смотрели на принцессу внимательно, оглядывая с ног до головы. И во взгляде вспыхивало неприкрытое восхищение. Свита, видя непроизвольную реакцию степного принца на невесту, принялась с восторгом хлопать молодого мужчину по плечам.

– Твой жених и мой третий сын, Алаг, – с гордостью объявила катунь.

И только теперь принцесса подняла взгляд. Внимательные карие глаза встретились с голубыми. Девушка смотрела строго, с вызовом и предупреждением, как могут только невинные девицы. Между степняком и дочерью северных гор словно шел немой диалог, которого никто из нас не слышал, невольными свидетелями которого мы стали.

Все вокруг замерли. От решения принцессы, от ее реакции на ханыча ничего не зависело, но казалось, в этот миг решалось, будут ли эти двое счастливы, или их ждут годы нелюбви и презрения.

И ханыч улыбнулся. Мягко, с нежностью. Из складок кафтана он вытянул ленту, вышитую так плотно, что нельзя было определить цвет основы. Сделав шаг вперед, молодой воин поднял тонкую руку девушки, укрытую многослойным шелком. И повязал ленту поверх ткани, не затягивая крепко узел.

И толпа загудела в восторге.

Я не понимала до конца, что это означает, выросла слишком далеко от этой границы, но знак был определенно хорошим.

– А теперь принцессе нужно отдохнуть и приготовиться к свадьбе, – словно распорядитель с которым никто бы не посмел спорить, проговорила катунь. На лице женщины тоже играла улыбка. Хозяйка степи повернулась ко мне: – Талантливая хатагтай, проводи мою новую дочь.

– Слушаюсь, катунь, – я склонила голову, и длинные нити жемчуга из моей прически, коснулись щеки.

Я чувствовала на себе взгляды, удивленный, принцессы, спокойный – катунь. И еще один. Обжигающий, словно раскаленное железо. Взгляд из-под шлема, настолько острый, словно под металлом сияло неудержимое пламя. И было не понять, чего в нем больше, гнева или радости.**

Юная принцесса, прекрасная, словно первые цветы лотоса, молча следовала за мной, но я чувствовала, что и у нее имеется масса вопросов. Все же никто не мог бы предугадать подобную встречу так далеко от столицы.

– Талантливая супруга? – полы шатра закрылись за спинами небольшой личной свиты и только тогда принцесса решилась нарушить молчание.

– Да, ваше высочество, – я повернулась, прямо посмотрев на девушку. Даже в таком легком, невесомом наряде она выглядела весьма разумной, так что разговаривать недомолвками смысла не было.

– Как вы оказались тут? Признаться, я весьма удивлена.

– По собственной глупости. Но моя неосторожность не окажет пагубного влияния на вашу свадьбу, поверьте. Как и все здесь, я очень жду этого союза.

– И все же… в степи…

– Вы сейчас интересуетесь моей судьбой или своей собственной? – слуги подвели принцессу к креслу, и девушка села. Встреча прошла довольно быстро, но было видно, что гостья устала. Напряжение прошедших дней, тревога о будущем, все это было не просто даже для такой, готовой к собственной судьбе, особы.

– Признаться, моя выглядит как-то более занимательной, – принцесса позволила себе слабую извиняющуюся улыбку. И я прекрасно понимала ее опасения, которые стоило развеять по мере сил. Для того меня и приставили к невесте, чтобы успокоить новобрачную верным словом и дельным советом. Здесь у нее не было наперсницы подходящего статуса или родственницы, кроме меня. Не к служанкам же обращаться.

Я поманила рукой одну из девушек, попросив поставить кресло рядом с принцессой. Раньше это мне было по статусу дозволено, а то, что формально титул больше не мой… об этом думать не стоило.

– Здесь, в степи, вам не стоит тревожиться о собственном благополучие. Как я поняла, хану очень нужен этот союз, и он будет всеми силами оберегать ваш покой. К тому же, вы понравились катунь и Великой Матери, а это значит очень много. Ни одно важное решение в степи, даже военное, не принимается без участия старой женщины.

– Вдовствующая императрица степей так сильна? – глаза принцессы удивленно расширились и я могла понять ее удивление. Мать прежнего императора умерла рано, а нынешняя владелица титула не принимала участия в делах.

– Весьма. Я лично видела ее на заседаниях совета, так что ее лучше иметь в союзниках.

– А что… ханыч? – голос принцессы немного сел, щеки покрылись румянцем. Совсем еще юная, она переживала не только о государственных делах, пусть и была обучена действовать на благо родной страны.

– Про него многого сказать не смогу, – честно ответила я, – но мне сообщили, что он молод и горяч. А еще весьма умен и рассудителен. Все видели, что вы пришлись ему по сердцу. Так что у вас вполне может быть счастливый брак.

Мы немного помолчали, думая каждая о своем, прежде чем я продолжила.

– Жизнь в степи сильно отличается от привычной. Особенно еда. Здесь мало зерна и в основном едят мясо, потому я бы советовала вашим слугам запастись, пока есть возможность. Так же следует отвыкать от ежедневной ванны. Но здесь не так душно, как в столице, потому можно жить без особого неудобства. В остальном… юрты довольно хороши и держат прохладу, а зимой сохраняют тепло. Вы справитесь.

– У меня нет иного пути, – чуть качнула головой принцесса.

– Но и этот путь вполне хорош, – мягко заметила я, хотя сама не была уверенна в словах. – Скоро начнутся игры, а вечером будет две церемонии. Я буду все время рядом, и если понадобиться помощь, вы можете без стеснения обращаться. А пока я оставлю вас. Отдохните, пока есть возможность и пока мужчины обсуждают приданное.

– Благодарю вас, Талантливая супруга, – принцесса склонила голову, и я ясно поняла, что речь идет не только о дельных советах, а в целом о нашем разговоре. Часть тревог явно отступила после нашей недолгой беседы.

– Я рада, что сумела чем-то помочь.

Выйдя из войлочного шатра, я глубоко вдохнула сухой, уже горячий ветер степи. Меня саму обуревали тревоги, но с ними было не справиться простым разговором. Все было слишком зыбко, слишком неопределенно, и виновата я была в этом сама.

Под ребрами жгла тигровая бирка, ногу натирала тонкая лента, повязанная рукой шамана, а я шла между шатрами, пытайся найти единственного человека, которого предпочла бы не видеть. В суете, никто и не заметил, что я хожу по становищу одна, и этим моментом стоило воспользоваться.

Имперцы встали небольшим лагерем у самой границы шатров. Стреноженные кони, военные палатки, два шатра побольше, красный и синий. Спокойно миновав стражу, что только склоняла головы и отходила с дороги, я остановилась между шатрами, не зная, который мне нужен.

И словно в ответ на не озвученный вопрос, из красной вышел высокий, грозный и весьма опасный, князь Вэй.

– Наложница Е? Что вы тут…

У меня не было времени слушать его расспросы и его гнев. Это все могло подождать. Со стороны юрт уже семенила, почти бежала Сайхан. И выражение ее лица не предвещало мне ничего хорошего.

– Вы должны победить Гансуха. Любой ценой.

Князь даже отступил на пол шага, пораженный силой моих эмоций, что проступали даже в этом стремительном шепоте.

– Что же вы так не тянулись ко мне, когда были в поместье? – Зло, с колючей иронией, спросил князь, не делая попытки сократить между нами расстояние. Черные глаза сверкали из-под шлема, не обещая мне ничего хорошее при следующей личной встрече. Но сейчас я боялась не за собственную судьбу. Точнее, не только за нее.

– Речь не о моем благополучие, и не о наших с вами… недомолвках, – споткнувшись на последнем слове, прошипела я еще решительнее. – Речь о судьбе всей империи. Вы должны победить Гансуха, иначе…

– Хатагтай! Хатагтай! Нельзя уходить! – Сайхан запыхалась, когда остановилась рядом со мной. Недовольно зыркнув на князя, но тут же опустив глаза, она ухватила меня за локоть через тонкие рукава, и потянула прочь. – Хозяин злиться. Наказывать Сайхан и ругать хатагтай.

– Мы можем возвращаться, – вернув себе самообладания, я медленно кивнула встревоженной служанке. И кинула последний, строгий взгляд на князя. Он должен, обязан был понять, что я говорю серьезно. И судя по задумчивому выражению лица, своего я добилась. Оставалось только надеяться, что его силы хватит исполнить задуманное. И что местные боги будут на его стороне, услышат мои мольбы, как и говорил Гансух.