Двадцать два несчастья – 6

Глава 5

Мы договорились встретиться с Наилем через полчаса, причем меня изрядно позабавил тот факт, что место он выбрал довольно-таки для меня значимое — ту самую пиццерию напротив больницы. Видимо, не только мне эта точка казалась удобной. Ну что ж, пиццерия так пиццерия. Конечно, я рисковал там столкнуться со своими бывшими сослуживцами, но тем не менее место это общественное, и находиться там уволенным сотрудникам не запрещено.

И вот я отправился туда.

Пришел чуть раньше, а Наиля еще не было. И тут я обнаружил, что свободный столик оказался только у окна — то есть именно тот, за которым мы встречались с Дианой.

Ну что ж, видимо, судьба.

Только я сел, как сразу же ко мне подбежала официантка.

— Что будете заказывать? — спросила она.

— Зеленый чай, пожалуйста.

— А что-нибудь посущественней? — Она кокетливо улыбнулась и подсунула увесистое меню. — Может, пиццу или бургеры, или…

Она начала перечислять весь этот пищевой ширпотреб, но я ее перебил:

— Нет-нет, спасибо, мне только зеленый чай.

Официантка поджала губы и зыркнула на меня неодобрительно, мол, фу, нищеброд, даже на пиццу денег нету. А я как раз был одет очень просто, без всяких там брендовых нашлепок, поскольку мотался целый день по городу. И вполне понимал, почему она на меня так посмотрела. Ну что ж, не котируюсь я в глазах местных официанток, и ничего тут не поделаешь. Как-нибудь переживу.

Через минуту принесли чайничек и чашку, поставили передо мной, и теперь я сидел, потягивая не очень вкусный чай, отдающий веником и старой подошвой, и поглядывал в окно. К моему разочарованию, никто из бывших сотрудников из ворот больницы не вышел. Так, сновали туда-сюда пациенты, какие-то женщины с колясками, привезли мужика на каталке, еще один мужик на костылях ковылял в сторону выхода… В общем, обычная размеренная жизнь любой среднестатистической городской больницы.

Я отхлебнул чая, поморщился от мерзкого вкуса, и задумался: интересно, чем меня порадует или огорчит Наиль? Да, поговорим о тайне жены Сергея, без этого никак. Но меня сейчас гораздо больше интересовала Алиса Олеговна — уж слишком я на эти деньги рассчитывал.

— Здравствуйте, Сергей Николаевич, — буквально через миг передо мной возник Наиль, а я даже не заметил, как он зашел, хотя сидел-то лицом ко входу.

— А как это ты попал внутрь так, что я и не заметил? — удивился я.

— Да вон оттуда, — махнул он рукой. — Там сейчас от веранды сделали новый вход, поэтому я прямо с улицы и зашел.

— Понятно, — кивнул я. — Как там дела? Рассказывай.

— Вы же не собирались быть в Казани, — с намеком хмыкнул он, давая понять, что понимает, насколько важной оказалась его информация, раз я все бросил и прискакал.

— У меня у матери сегодня операция была, — разочаровал я его. — Поэтому пришлось срочно взять отгулы и приехать. Заодно решил и с тобой встретиться. Так что рассказывай, что там да как.

— С какого вопроса начать? — поморщился Наиль. — По поводу смерти вашей жены и сына? Или по Алисе Олеговне?

— Начни с Алисы Олеговны, — сказал я и, заметив его удивление, поправился: — Насчет Наташи с сыном я в принципе и так все знаю, ты просто подтвердишь мои подозрения. А вот с Алисой Олеговной надо разбираться здесь и сейчас, причем срочно. Так что рассказывай.

Наиль с усилием подавил гримасу удивления и начал:

— Да что там говорить, у меня же в ее компании друзья остались. — Он многозначительно посмотрел на меня.

А я еще раз подивился, насколько коллектив у Алисы Олеговны нелояльный и может предать, грубо говоря, за кусок колбасы.

— Ну и вот, мне мои девочки шепнули, что Николь со скандалом выгнала Виталия Аркадьевича. Короче говоря, он там посидел один, без денег, без ничего и начал забрасывать Алису Олеговну цветами, подарками и вниманием. Ну и понятно, что, когда количество перешло в качество, она дрогнула, и чета престарелых голубков воссоединилась. — Наиль зло хохотнул. — А для того, чтобы укрепить этот союз, они выдумали себе врага, а именно, вас, Сергей Николаевич. Алиса Олеговна сказала мужу, что это вы ее научили и подтолкнули, чтобы она вот так все сделала. А Виталик не может простить, что вы умыкнули одиннадцать процентов. Просто сейчас это очень большие деньги. Тем более буквально на прошлой неделе они через своего посредника вышли на аукцион «Кристис» — выставили там коллекцию русского авангарда, и деньги там крутятся немалые, поэтому одиннадцать процентов теперь уж слишком много.

— А что она конкретно хочет?

— Переписать их на своего мужа и опять ввести его в совет директоров.

— Ну ничего себе, — покачал головой я. — Ладно, это понятно. А дальше что?

— Ничего хорошего, — развел руками Наиль. — Она будет подавать на вас в суд за мошенничество, уже документы готовят. Там целый кагал юристов подключили.

Блин, только этого не хватало! Едва все начало налаживаться, как замаячил процесс за мошенничество. Но тем не менее виду я не подал, хмыкнул и сказал:

— Эх. Бабы, они такие бабы. Особенно такие… Вроде умная, бизнес-леди, а в обычных житейских вопросах… — И печально вздохнул, что и сам такой же. Надеюсь, был.

— Это да, лебединая песня немолодой женщины и наивная вера в любовь, — согласно кивнул Наиль и посмотрел на меня. — Что дальше? По поводу Наташи с сыном рассказывать?

Я уставился на него немигающим взглядом и кивнул.

— Мельник, — сказал он. — Точнее, сын Мельника. Говорят, что он причастен.

— Есть доказательства?

— К сожалению, нет, — вздохнул Наиль. — Дело в том, что те документы, которые были в архиве, вдруг исчезли. Там журнал записей пациентов, и кто делал диагноз, и кто отдавал распоряжение об операции. Там стояла подпись Мельника-старшего. Но когда я решил все это дело сфотографировать, этих журналов уже не было.

— Понятно, — пробормотал я.

Значит, Мельник почуял слежку или заметил, что Наиль копает, и решил подстраховаться. Паша Мельник. Вот, значит, кто убил Наташу и моего нерожденного сына. Я это запомню.

— А дальше что, Сергей Николаевич? — спросил меня Наиль. — На этой работе зарплата — три копейки, я не привык за такие деньги работать. А они увидели, что я хорошо шарю в юриспруденции, и сейчас на меня наваливают все, что там есть. В этой больнице очень много всяких… делишек творится, поэтому сижу сейчас как на пороховой бочке. За три копейки. Долго мне еще там куковать? Что вы скажете?

— А ты уверен, что хочешь дальше со мной? — удивился я. — Я понимаю, когда Алиса Олеговна тебя выгнала и ты искал тихую пристань, это ясно. Но ведь сейчас, когда ее муженек вернулся, он же тебя примет с распростертыми объятиями. Такую верность ценить надо.

— Я бы мог, — кивнул Наиль, потом замялся, поморщился и выдал, словно в ледяную воду ухнул: — Но с вами перспективнее, Сергей Николаевич.

— Со мной? — Я чуть зеленым чаем не захлебнулся. — Наиль, я работаю в деревенской амбулатории на четверть ставки. Это ты так шутишь?

— Не шучу, — покачал головой Наиль. — Я чую, что вы не просто так там работаете. И кроме того, Караяннис тоже с кем попало дружбу не заводит. А о нем…

Он замялся, и я хмыкнул:

— Что «о нем»?

— Это же Артур Давидович, о нем же легенды ходят! — с придыханием проговорил он. — А вы с ним, Сергей Николаевич, явно на короткой ноге.

— У нас не дружба… — начал я, но Наиль скептически рассмеялся:

— Да, конечно!

— Ладно, скажу так, — задумался я. — Посиди в больнице еще до конца месяца, побудь там, как раз расчет получишь, заодно вдруг еще что узнаешь. А потом есть у меня для тебя одно дельце, но, к сожалению, тебе придется из Казани переехать в другое место.

— В какое? — вскинулся Наиль.

— В Морки, — сказал я. — Это в Марий Эл.

— А что там?

— Вот когда время подойдет, я тебе позвоню и все расскажу, — хмыкнул я и взглянул на часы.

Ох е… Уже половина шестого! Если сейчас не выйду, опоздаю на открытый мат к Степке, а Танюха мне этого не простит.

— Извини, Наиль, мне сына соседки на самбо вести надо, — сказал я, поднимаясь. — Обещал. До связи.

Юрист проводил меня взглядом, в котором читалось любопытство. Он явно не понимал, зачем я, которого только что огорошили судебным иском и новостью об убийце жены, спокойно иду вести чужого ребенка на секцию. Но в том-то и штука: жизнь не ставится на паузу из-за проблем. Наоборот, именно в такие моменты важно не терять связь с простыми, понятными вещами.

Степка ждал. А Паша Мельник никуда не денется.

***

До дома я добрался на такси, предварительно связавшись с Танюхой и сказав, что подъезжаю. Степка уже ждал меня у подъезда — в расстегнутой куртке, с рюкзаком наперевес, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу.

— Дядя Сережа! — Он подскочил ко мне, едва я вышел из такси. — Сегодня открытый ковер! Тренер сказал, можно родителям смотреть!

— Я в курсе. — Я разглядывал его, отмечая перемены.

За то короткое время, что Степка ходил на самбо, в нем что-то неуловимо изменилось. Нет, он по-прежнему оставался худощавым и лопоухим, но теперь держал спину чуть ровнее, а взгляд стал увереннее. Впрочем, может, мне просто хотелось так думать.

— А ты будешь бороться, дядь Сереж? — с надеждой спросил он.

— Я буду смотреть, как ты борешься, — уклончиво ответил я.

— Но тренер сказал, что взрослые тоже могут попробовать! — не унимался Степка. — Там будет открытый ковер для всех!

Я промолчал, потому что объяснять семилетнему ребенку, что мне сейчас не до спортивных подвигов, было бессмысленно. В голове все еще крутился разговор с Наилем: Паша Мельник, иск за мошенничество, исчезнувшие документы…

Но Степка смотрел на меня с такой надеждой, что я просто кивнул и сказал:

— Посмотрим, Степан.

Быстрым шагом добравшись до спорткомплекса, мы спустились в полуподвал, где располагался зал номер три. Как и раньше, в нос ударил специфический запах пыли, резины и мужского пота, едва мы переступили порог.

Зал бы все тот же, и все так же большую часть пола занимало татами из сине-красных матов, а вдоль стен висели грамоты и фотографии борцов. Музыкальный центр в углу негромко играл что-то бодрое и энергичное.

Вдоль стены уже сидели родители — в основном мамы, хотя попадались и отцы. Детей было человек пятнадцать, и все они носились по залу, пока тренер, Ильдар Ринатович, раскладывал какие-то дополнительные маты.

— Здравствуй, Ильдар, — сказал я, подходя к нему. Мы перешли на ты еще в прошлый раз, когда я помогал Дамиру. — Как дела?

Тренер обернулся и кивнул:

— О, Сергей! Давно тебя не было видно. Решил поучаствовать в открытом ковре? — Он подмигнул. — Здорово, что пришел. А то мало ли…

Я проследил за его взглядом и увидел темноволосого мальчишку лет десяти, который как раз заметил меня и радостно замахал рукой. Это был Дамир, который вывихнул ногу на первой тренировке Степки.

— Привет, Дамир, — сказал я. — Как нога?

— Супер! Почти не болит! Вот, наконец-то снова могу тренироваться. — Он повернулся к Степке, который подошел следом. — Это твой дядя, да? Который доктор?

Степка кивнул с гордостью:

— Ага. Дядя Сережа. Он очень хороший.

— Знаю, — серьезно сказал Дамир. — Он же мне ногу спас!

Я хотел было возразить, что никакую ногу не спасал, а всего лишь оказал первую помощь, но Дамир уже переключился на Степку:

— Слушай, ты сегодня со мной в пару вставай, ладно? Я тебе покажу, как правильно бросок делать. А то ты в прошлый раз чуть не убился.

— Я не убился! — возмутился Степка.

— Почти убился, — авторитетно заявил Дамир. — Ладно, пошли разминаться.

И они убежали вместе — худощавый семилетний Степка и более крепкий десятилетний Дамир. Я смотрел на них и думал, что иногда жизнь сама расставляет все по местам. Степке нужен был старший товарищ в секции, кто-то, кто будет присматривать за ним и помогать. И вот он появился.

— Хороший пацан Дамирка, — словно прочитав мои мысли, сказал Ильдар Ринатович, с интересом слушавший нас. — С характером, но справедливый. Степана твоего не обидит, наоборот, под крыло возьмет.

— Вижу, — согласился я.

Кивнув мне, Ильдар Ринатович прокричал на весь зал:

— Построение через две минуты! Кто не переоделся — бегом!

Следующие полчаса я наблюдал за разминкой. Дети бегали, прыгали, кувыркались, падали на маты — и все это под непрерывные команды тренера: «Спина — хлопок! Подбородок прижали! Кто стучит головой — отжимается!»

Степка старался изо всех сил, и я с удовольствием отметил, что падает он уже вполне прилично — группируется, не боится татами. А рядом с ним постоянно маячил Дамир, который то поправлял ему руку, то показывал, как правильно группироваться.

А потом началось самое интересное.

— Взрослые! — громко объявил Ильдар Ринатович. — Кто хочет попробовать — выходите на ковер. Работаем по минуте–полторы, без болевых. Контроль, перевод, удержание. Помним: самбо — это не драка. Цель не навредить, а победить через контроль.

Несколько мужиков из числа родителей переглянулись. Один — плотный дядька в спортивных штанах — решительно шагнул вперед. За ним потянулись еще двое.

Степка вдруг оказался рядом со мной и дернул за рукав:

— Дядя Сережа, иди!

— Степ, я без формы.

— Тренер разрешает без куртки! Там Витькин папа тоже без куртки!

Я посмотрел на «Витькиного папу» — тот и правда был в обычной футболке — и почувствовал, как где-то в глубине шевельнулось что-то странное. Не азарт, нет. Скорее… любопытство. Тело помнило непонятно от кого взявшиеся умения и сейчас жаждало пустить их в ход.

— Ладно, — сказал я и поднялся.

Ильдар Ринатович заметил мое движение и усмехнулся.

— О, решился все-таки, Сергей? — Он кивнул одобрительно. — Я же говорил — приходи на взрослую группу. Ты тогда на ковер вышел — движения у тебя наши, борцовские. Мышечная память — она такая, никуда не девается.

— Самбовки нет, — сказал я вместо ответа.

— Без куртки поработаешь. Только без фанатизма, Серега, — полезешь в силовую, сниму.

Я хотел пожать плечами, удивленный его ожиданиями, но вместо этого просто кивнул и вышел на татами. Ильдар Ринатович перезнакомил нас, разбил на пары, и под оживляж и смешки детишек мы, взрослые, по команде тренера встали друг перед другом.

Первым моим соперником оказался тот самый плотный дядька — «Витькин папа».

Сканирование завершено.

Объект: мужчина, 32 года.

Доминирующие состояния:

— Самоуверенность демонстративная (82%).

— Пренебрежение (71%).

— Азарт соревновательный (68%).

Дополнительные маркеры:

— Расслабленная стойка, рассчитанная на легкую победу.

— Взгляд поверх головы оппонента.

— Снисходительная полуулыбка.

Окинув меня оценивающим взглядом, он бросил:

— Слышь, мужик, ты бы лучше на диету сел, чем на ковер лезть, хе-хе. Тут серьезные люди будут работать. Или на сумо иди.

Я промолчал, только чуть сместил центр тяжести, и Витькин папа снисходительно пожал плечами.

— Ладно, давай по-быстрому, чтоб других не задерживать.

И в этот момент Ильдар Ринатович дал команду:

— Борьба!

В этот момент я себя ощущал самым настоящим клоуном, понимая, что могу очень крупно опозориться…

…но все прошло, стоило начать. Я все еще контролировал свое тело, но откуда-то знал, что делать и как реагировать, и мышцы послушно все исполняли. Иногда с большим опережением. То есть сначала действие, а потом осознание того, что именно я сделал и почему.

Противник сразу потянул за воображаемый лацкан, по привычке, видимо, с кем-то тренировался раньше. Но я не дал захват, ушел корпусом, шагнул в сторону.

Витькин отец качнулся за мной, перенес вес на переднюю ногу и…