Два клинка огненной ведьмы

Глава 20

Вот только стоило мне кивнуть: «Высказывайся!», как Рубен резко притих и вся его дурашливость и бравада испарились. Закусив губу, он нахмурился, да так сильно, что между бровями появилась складка. Дыхание участилось, мышцы на руках напряглись. Я взгляда от него оторвать не могла — такой он был притягательный, пока собирался с духом.

Заметив, как жадно смотрит на меня Калеб, вспомнила, что прошлую ночь он провел в одиночестве. И наверное, очень рассчитывает на эту. Так что надо срочно переключаться, к тому же это не сложно. У меня оба ведьмака притягательные, каждый по-своему. Тем более грудь у Калеба вздымается уже совсем не размеренно, и пресс напрягся…

Да демоны побери! Когда же Рубен выскажется и я смогу поиметь… кого-то одного или сразу двоих! У меня внутри такой пожар, что один может и не справиться.

— Ты до сих пор не поставила на мне метку своего рода, — наконец-то выговорил мой обделенный муж.

Судя по алеющим щекам, ему было очень стыдно произносить это все при свидетеле. Или просто жаловаться мне на такую мелочь. Кто их, этих мужчин с их мужской гордостью, разберет? Но мама всегда говорила, что оставлять их вариться в собственном соку опасно — могут выкипеть и подгореть.

Еще недавно я не очень понимала, что она имеет в виду, но сегодня до меня дошло. Нет уж, пусть лучше сразу делятся, краснея, заикаясь и запинаясь, чем потом балаган при посторонних устраивают.

— А метка как ставится? — расставив ноги пошире, склонилась поближе к парням, медленно облизнув губы.

Рубен жарко выдохнул, Калеб сглотнул… Я удовлетворенно улыбнулась.

— Или как на оборотня, или… после секса… если на ведьмаке… с правами… а не просто так…

Я кивнула и погладила правильно ответившего мужа по щеке, а он умудрился при этом поцеловать меня в запястье.

— Теперь слушайте оба. Внимательно. Чтобы потом никто сам ничего не додумывал. Когда мы переспали с Калебом на болоте, у нас изначально была цель — поставить метку. Я старалась не забывать об этом все время. Только поэтому она у него есть. С тобой же я о метке не думала, ты мне о ней не напоминал, поэтому неудивительно, что ее до сих пор на тебе нет. — Вот после этой фразы пришлось сделать секундную паузу, чтобы чуть-чуть подумать. — Я знаю, что ты — мой. Поэтому не задумывалась, насколько тебе важен знак принадлежности к роду. Калебу надо было стать первым, он это заслужил, — уф, если сейчас меня кто-то попытается перебить, я его спалю… — а ты стал моим мужем. Единственным, так как многомужество в Ельпиании даже для ведьм запрещено. Мне казалось, что тебе этого достаточно!

Судя по довольной ухмылке Калеба, про первого и залуженного он оценил и успокоился. Зато Рубен опять нахмурился, гад…

— То есть ты не против меня пометить, если я напомню тебе до, во время и после секса? — наконец уточнил он.

— С удовольствием, — улыбнулась я. — Но только если сам не забудешь. Договорились?

— Договорились!

Судя по счастливому лицу, Руби искренне верил, что сможет помнить о метке во время секса… нашего с ним секса! Наивный!

— Отлично, можете встать. Калеб остается со мной, сегодня его ночь.

Как ни странно, Рубен даже не стал изображать, что сжевал халапеньо, а быстренько испарился из спальни.

— Сначала под душ, — скомандовала я оставшемуся парню. — А то вся насквозь пропахла лечебницами.

Специфический запах лекарств преследовал меня всю вторую половину дня, потом заглушился зарианской кухней, но теперь снова стал ощущаться. Так что смыть его было просто необходимо.

Калеб оказался в ванной почти сразу за мной, навалился всем весом, придавливая животом к стенке, и принялся, как безумный, целовать шею, плечи, спину… Странно, мне казалось, что мой первый ведьмак очень далек от романтики. Несмотря на прохладную воду из душа, от Калеба буквально шпарило страстью и желанием. Так что надолго его не хватило, и едва ощутив возбужденный член, упирающийся мне в ягодицы, я развернулась и одним рывком — само собой, с применением магии — поменяла нас с Калебом местами. Теперь он стоял спиной к стенке, а я повисла на нем, как обезьянка, обхватив ногами за талию…

Долго развлекаться в такой позе трудно, но чтобы добраться до кровати — сойдет. Обсушиться можно и магией, совместные обтирания полотенцем — это для другого ведьмака. А с Калебом не хочется никаких прелюдий, тем более возбудилась я уже достаточно. Хватит! Сейчас мне нужно ощущать двигающийся внутри член, сжимать его мышцами, впиваться ногтями то в грудь, то в спину своего мужчины. Жестко, жадно, страстно… Буквально вбиваться друг в друга, чтобы тела содрогались, наслаждаясь этими резкими движениями сразу на всю длину, до предела. Чтобы обжигало, заполняло, изгоняло все лишнее.

Никаких мыслей, страхов, переживаний! Только я и мой ведьмак. Мой… Никаких сомнений. Никаких подозрений!

Каждый раз, когда наши бедра соприкасались, я смотрела в затуманенные возбуждением глаза парня и твердила про себя, как мантру: «Кто угодно мог предать мою мать, только не Калеб… Он предан моей семье! Предан, предан, предан! Предан и не мог предать».

Когда же мы оба сначала замерли, вздрагивая от скручивающей все мышцы сладкой волны оргазма, а потом упали на кровать почти без сил, Калеб вдруг навис надо мной и долго смотрел, прежде чем уточнить:

— Ты же не веришь, что я мог навредить госпоже Вивьене? Она для меня как солнце!

— Мне казалось, что твое солнце — это я, — произнеся это с интонациями обиженной капризной кокетки, я улыбнулась, притянула Калеба к себе и поцеловала.

Он тут же ответил, но потом прервался и снова выжидающе уставился на меня.

— Не верю, — успокоила я. — Но надо скорее найти того, кто смог. Всех. Мою мать, мать Рубена… Подозреваю, что мы вскоре упремся в Хизар. И выяснится, что так она убирает конкуренток.

— Надо подговорить госпожу Вивьен с ней встретиться, — подал вполне здравую идею Калеб. — Прощупать ее магию, сравнить с той, что на банке.

— Надо. Завтра у нас обыск у Баркеров, а потом надавим на мать. Меня она с собой на встречу не возьмет, но тебя — запросто. А теперь — спать! — И я снова поцеловала своего ведьмака.

Сказывалось дурное влияние Рубена. Мне начинала нравиться вся эта слюнявая романтика. И, судя по озадаченному, но довольному лицу Калеба, его тоже устраивали такие новшества.