Чужая невеста для дознавателя

Глава 54

Оставшись в гордом одиночестве, я некоторое время сижу без движения, уставившись в одну точку.

Слишком много мыслей, слишком много опасений. И ни единой подсказки, как можно избежать проклятого замужества.

Выхода нет.

Предательскую мысль перекрывает нешуточная злость!

Я смогла уехать в другой город, начать жизнь с чистого листа, устроилась по специальности своими силами и даже получила первую зарплату!

Не сдамся! Вы не одолеете меня!

Подползаю к кровати, хватаюсь руками за прочное изголовье и поднимаюсь по нему вверх, вставая на пятки.

Сев поудобнее на матрасе, я уже готова оторвать часть подола, чтобы перевязать пораненные стопы, как слышу торопливые шаги и громкий щелчок замка.

Амалия появляется на пороге с большим подносом в руках.

- Это тебе, - она с опаской подходит ближе и ставит его на край твёрдого, как доска, матраса. - Помни мою доброту.

Быстро осматриваю поднос, не веря своим глазам.

Помимо тарелки с тушёными овощами и небольшими вкраплениями мяса, вижу порезанный неровными кусками хлеб. Рядом теснятся стакан с водой, сухарь, посыпанный сахаром, и самое главное - пузырёк с настойкой для промывки ран, кусок ваты и запечатанный брусочек стерильного бинта.

- Спасибо! - искренне говорю Амалии, но она тут же уходит прочь, не реагируя на мою благодарность.

Как только за ней закрывается дверь, я беру ложку, осторожно пробую чуть тёплое рагу и едва не мычу от восторга!

Если это приготовила любовница Алекса, то у неё определённо есть талант. Сочное, в меру соли, в меру перца, овощи идеально дополняют друг друга, а в сочетании с нежным, тающим во рту мясом, составляют неповторимый букет вкусов!

Спешно опустошаю тарелку и, радуясь, что меня никто не видит, выскребаю всё до последней крошки. Заедаю ломтем мягкого, свежего хлеба и запиваю прохладной водой из скважины.

Вкусно!

Пару кусков и сухарь оставляю на потом, и принимаюсь за обработку ран.

От настойки стопы горят огнём, но я упорно поливаю их целебной жидкостью, опасаясь заражения. Обматываю их бинтом, жду, пока боль утихнет, а затем осторожно ступаю на дощатый пол.

Терпимо. Жить можно!

Медленно подхожу к окну и осматриваю окрестности. Вижу сад напротив, дорожку между двумя живыми изгородями, край темнеющего неба. Мысли о том, чтобы попытаться сбежать - отсекаю сразу.

Во-первых, на пораненных ногах я далеко не убегу, а во-вторых, даже если и получится, отец так просто не сдастся. Под удар попадут все дорогие мне люди - Айра, тётушка Зоуи, коллеги по работе и Кайл.

Нет, здесь надо действовать по-другому…

Обдумывание плана занимает у меня весь вечер и добрую часть ночи. Я сижу на подоконнике, грызу сухарь и запиваю его остатками воды.

В доме царит тишина, будто кроме меня здесь больше никого нет.

Решение приходит в тот момент, когда на небе сияет полная луна. Продумав план до мелочей, я сворачиваюсь клубочком на стареньком матрасе, кладу ладони под щёку и мгновенно засыпаю.

Кажется, я только сомкнула глаза, как по чердаку разносится грубый голос отца:

- Просыпайся, кому говорят?

- Надеюсь, не мне, - еле слышно бормочу я, отворачиваясь на другой бок.

Чувствую себя такой разбитой, что хочется проспать ещё часов шесть-семь, если не больше.

Но у отца на меня другие планы. Он подходит к подоконнику, а затем на мои голову и плечи льётся оставшаяся вода из стакана.

- Нельзя же так! - возмущаюсь я, бодро вскакивая с матраса.

Трясу головой, разбрасывая капли во все стороны и неприязненно смотрю на папу.

- Молодец, - хвалит меня, настойчиво подталкивая к выходу. - Поспеши, церемония начнётся меньше чем через час.

- Что, прямо так? - оторопев, я застываю на лестнице.

- А с чего это мне тебя наряжать? Церемония только для родных. Шевелись!

Медленно спускаюсь по лестнице, мысленно проговаривая свой рискованный план.

Не могу поверить, но Алекс - мой единственный шанс на спасение.