Чужая невеста для дознавателя

Глава 49

Стиснув зубы до скрипа, позволяю отцу отконвоировать меня в дом за живой изгородью. Папа ведёт меня молча, не говоря ни слова, и это даёт мне возможность обдумать услышанное.

“Завтра меня насильно выдадут замуж за Александра, - думаю я, в надежде, что папе не придёт в голову меня обыскивать, и он не найдёт спрятанный в кармане артефакт. - Значит ли это, что Генрих Сторм и Роберт Харрис заодно? Но если он хочет спихнуть меня под венец, зачем ему Амалия?”

Мысли разрывают мне голову, в висках начинает стучать, и я едва не прохожу мимо дома, у которого отец обсуждал свои грязные делишки со своей подельницей.

- Куда пошла? - его крепкая, сильная рука рывком дёргает меня назад, едва не вывихнув плечо.

Шиплю от боли, но подчиняюсь. Иду по узкой, неопрятной дорожке мимо высокой, нескошенной травы к двухэтажному домику с облупленной от времени грязно-жёлтой краской. Поднимаюсь на крыльцо по рассыхающимся, скрипящим ступеням, в любой момент рискуя провалиться и поранить ноги, но тут же отец рычит:

- Стоять.

Нагретая солнцем древесина приятно согревает пораненные ступни в порваных чулках. Стараюсь дышать медленно, ровно, чтобы не сорваться в истерику и лишний раз не вывести из себя чудовище, которым стал мой родной папа. Он встаёт перед обшарпанной дверью неопределённого цвета, что-то шепчет, после чего тянет её на себя. С протяжным скрипом она распахивается, и я могу рассмотреть бедно обставленную веранду.

- Амалия! - кричит отец и на его зов спешит Алексова любовница.

Завидев меня, она замирает на месте, сжимает пальцы в кулаке и, прищурившись, выплёвывает:

- Дрянь! А она здесь чего забыла?

- Не твоё дело.

Отец явно не собирается рассказывать нахальной блондинке свой план. Толкает меня в её сторону и приказывает:

- Отведёшь на чердак. Глаз с неё не спускать! А ты, поганка, не вздумай сбежать.

- Почему это? - я уже знаю ответ, но не упускаю случая дать понять, что быть покорной пленницей не собираюсь.

- Потому что высоко, - снисходительно поясняет Генрих Сторм. - Ноги переломаешь. Для завтрашнего дела калека мне не нужна, поняла? А если сбежишь - калеками станут все твои друзья: и твой ублюдок-сосед, и рыжая ведьма с бывшим дознавателем и ваш идиот-начальник. А ещё, они вмиг станут безработными, и им не на что будет оплачивать лекарские счета.

Решаюсь сделать шаг ему навстречу и, протянув руку вперёд, подманиваю его к себе пальцем. Отец насмешливо скалится, но всё же подходит ко мне.

- Зачем ты так со мной? - шепчу, глядя в его пронизанные ненавистью глаза.

- Хочешь знать правду? - приподнимает густую бровь.

- Да.

Я готова услышать любой ответ. Начиная с того, что он мечтал о сыне, но получил дочь, заканчивая тем, что я ему неродная. Вместо этого слышу:

- Твоя мать обманом забеременела от меня. Я не хотел детей. Более того, я их терпеть не могу, до сих пор. Дал ей денег, чтобы избавилась от плода. Она пропала из виду, а через год принесла тебя в подоле и поставила меня перед свершившимся фактом. Поэтому будь добра, хоть раз в жизни сделай что-то полезное за то, что я не выгнал твою мать туда, откуда она пришла.

У меня чувство, будто по голове с размаха ударили чем-то тяжёлым. В глазах потемнело, а рёбра сдавило так, что я не могу дышать. Хватаю ртом воздух, как рыба и без остановки щипаю себя за запястья, в надежде, что это всего лишь кошмарный сон.

- Услышала что хотела? - он смотрит поверх меня и машет рукой Амалии. - Теперь пошла за ней и без глупостей. Всё ясно? Развернувшись на сто восемьдесят градусов, он размашистым шагом покидает дом, оставляя меня наедине с любовницей Алекса.

- Не медли, - сердито произносит она. - Пойдём. Мне не нравится твой папаша в гневе.

Ощущая чёрную пустоту внутри, я поднимаюсь за блондинкой с кукольным лицом по крутой лестнице, до хруста сжимая тонкие перила. Прохожу в небольшую комнатку со старой железной кроватью и рваным матрасом, лежащим на панцирной сетке, и без сил опускаюсь на пол.

- Ужина не будет, - бурчит недовольная Амалия, спиной пятясь к дверце. - Но тебе полезно поголодать, сбросишь лишние килограммы. Она уже схватилась за ручку двери, когда с моих пересохших губ срывается:

- Мы можем с тобой поговорить?