Бионическая ворона

Глава 18

На наряды в фильме две тысячи шестого года (в мире прошлом) «Дьявол носит Прада» было потрачено порядка одного миллиона долларов. Это с учетом того, что многие вещи предоставлялись в виде аренды.

Часть одежды была приобретена. Некоторые наряды создавались специально для актрис.

«Счастье на каблуках» тоже имеет прямое отношение к моде.

Вот только у нас не было «лишнего» миллиона долларов.

Для показов и фотосессий, показанных в дораме, наряды предоставлялись модным домом. Двумя: детские наряды от ещё одного бренда. Долгая история, как мы на них выходили, и как убеждали, что наша с ними совместная работа — это лучшее, что случалось в их деятельности.

Не суть, убедили — и ладушки.

Но герои и в «обычной» жизни должны были одеваться — стильно и дорого. Для ведущей актрисы весь гардероб предоставили спонсоры. От заколок для волос до каблучков.

На прочих героев спонсорская щедрость распространялась не так сильно.

Проще всего было со статистами, их как раз и облачали в спонсорские вещицы. Хотя и тут эта ворона открыла для себя нечто новое.

Мастиж — категория товаров между масс-маркетом и люксом. Словечко — калька с английского сборного «mass + prestige». Думаю, переводить смысла не имеет, всё и так понятно.

Высокие стандарты по общедоступным ценам. Выглядит дорого, ощущается дорого, стоит относительно дешево.

С таким «промежуточным» спонсорским «эквипом» мы и имели дело. Для малозначимых персонажей.

Что до облачения важных действующих лиц… Они не могли одеваться «стандартно и безлико». У нас история про глянец, где обычный офисный стиль не сойдет.

Пришлось разворошить гардеробы. Мамина подруга, Цзян И, та ещё модница, фактически одевала коллегу нашей главной героини.

Главный редактор журнала — мужчина схожей комплекции с нашим щеглом — щеголял в режиссерских костюмах.

Арт-директора, импозантную даму якобы под сорок (актрисе пятьдесят, выглядит на тридцать, при неудачном освещении — на тридцать пять) наряжали в самые импозантные из вещиц гардероба бабушки Хань Юйтун.

Дядя Шэнли помог облачить молодого, но страшно талантливого фотографа — романтический интерес главной героини.

Одежда, обувь, украшения, аксессуары. Сумки — о, нельзя забыть про сумки и их цены, от которых на лбу буквально выступал холодный пот.

Мы не особо афишировали, какой ценности выдаем «тряпки» и «побрякушки» актерам. Но всего — на двадцать восемь эпизодов — если так прикинуть, мы одолжили предметов «экипировки и бижутерии» больше, чем на миллион вечнозеленых.

Нам это стоило дюжины обедов в приятной компании.

Повезло: ни один из дорогущих нарядов не порвали и не заляпали. Иначе вышло бы страсть, как неловко.

Как на мероприятии, под премьерные титры.

Мы в опенинге, чтобы титры не смотрелись скучно, представление актеров оформили в виде оживающих фото с журнальных разворотов. Эта тонкая и непростая (для текущего времени) работа заняла у нашей троицы студентов, рожденных монстрами компьютерной графики, пять недель кропотливого труда. Но оно того стоило: развороты «оживали» фантастически.

Чжу Юэ, наша ведущая звезда, тут же сорвала овации за «обложку». И за разворот — в полный рост.

Актриса на сантиметр приподнялась над стулом, раскланялась с восхитительной улыбкой, за которой скрывалась буря. Если рейтинги не оправдают высоких ожиданий, агентство отыграется за её самоволие.

В «подвал» не отправят, она для этого слишком много денег приносит. Но такая роскошь, как выбор ролей, станет для девушки ярким недостижимым сном.

Тайминг на стартовые титры — две минуты. Вау-эффект от «оживающих» глянцевых фото недолог. Поэтому, кроме актеров, улыбающихся, позирующих и вышагивающих с журнальных страниц, мы собрали нарезку из ярких моментов (и изящных вещиц) в движении. Всё это под саундтрек в исполнении великолепной Цзян И (которую никто особо не знает, как певицу — с её положением музыка только любимое хобби).

Наше «Счастье» выходит, начиная с этого дня, четыре дня в неделю, со вторника по пятницу, в двадцать часов, а на следующий день — повтор в обеденное время. Вечерний пятничный выпуск повторяется в понедельник днем.

Так мы «цепляем» большую часть женской аудитории телеканала. По времени, я имею ввиду. Визуально мы «цепляем» их всех ещё на стадии титров. Ведь даже самая замученная жизнью и тяжким трудом женщина не откажется «огладить взглядом» красивую вещь. Покупать-то мы её не призываем. Напрямую, по крайней мере.

От пяти до восьмидесяти пяти: каждая «девочка» сможет без зазрения совести (и ущерба бюджету) заглядываться на красивые вещицы. Но по-настоящему покорит их не блеск драгоценностей.

А трогательная и проникновенная история.

В идеале.

Завоевать внимание прекрасной половины населения Китая крайне важно. Ведь (будем честны) за выбор программы передач в семье чаще всего отвечают именно женщины. Если речь не о сверхважном спортивном матче любимой команды мужа, но это исключительный случай, его мы рассматривать в рамках статистики не будем.

Титры — это тот краткий промежуток времени, когда новый зритель решает для себя, станет ли он смотреть эту дораму дальше. Ещё это время, чтобы подготовить перекус (от лапши быстрого приготовления до дорогущих десертов), удобно устроиться на диване. Настроиться и погрузиться в мир мечты.

Мы многое вложили в титры. Хотя могли бы знатно сэкономить.

— О Небо! — всплеснула руками одна из приглашенных. — Это же винтажный браслет от Шанель, а ещё кольцо… Их практически невозможно достать!

Говорившая так увлеклась, что случайно дернула ножкой. Задев официантку, что подливала в бокал другой гостьи шампанское. Бесплатное, то есть за счет Шанхайской медиагруппы, как и всё съестное-разливное на мероприятии.

Напиток полился мимо бокала, дернулась уже другая гостья — ей на манжеты попали капли. От удара стал падать бокал, но его успела перехватить официантка. В суматохе, правда, опрокинули блюдо с закусками — на светлое платье той гостьи, что взывала к Небу.

В иной раз был бы скандал. В этот — обошлось парой салфеток и небрежным:

— Ай-ё, оставьте, — от пострадавшей. — Только отойдите, да побыстрее. Вы заслоняете мне экран.

«Ценители моды — наши с потрохами», — довольно улыбнулась эта ворона. — «И это на стадии титров».

Тень улыбки довольного хищника промелькнула в глазах важного дядечки за нашим столиком.

Реплика, призывающая не заслонять солнце… то есть, экран, доказывала: опенинг свою задачу выполнил.

А больше в банкетном зале никто ничего не говорил, не считая неслышимых даже чуткому уху этой вороны докладов от специально обученных работников высокому начальству.

Доклады содержали сокровенное: рейтинг. Процент охвата аудитории на тот или иной момент трансляции дорамы.

Телеканал фиксирует их не в режиме реального времени. Офис медиа-измеряющей компании получает их с задержкой. Несущественной.

Предоставляет их — посторонним — уже с задержкой минимум в час (или больше). Так заведено.

Но для главных людей в зале общие правила не действуют.

Мне не расслышать шепотки, но зато можно поглядывать за реакциями зрителей. Все те, кто собран за центральным столиком, уже смотрели эпизод. Приглашенные: среди них влиятельные в индустрии личности и несколько журналистов из проверенных (читаем: прикормленных медиагруппой) изданий. Они видят «Счастье» впервые.

Это как работа с фокус-группой, только на другом уровне.

Их отклик — вот сейчас, пока все увлечены просмотром, и светские маски легонько приспущены — самое ценное, что несет для меня этот банкет.

Не для всего нужны слова. За людей говорит блеск в глазах, неровное дыхание. Даже носочки туфель могут говорить: о, это сущая мелочь, на которую мало кто обращает внимание.

Не замечали? Вот, скажем, те четверо. Двое из них прибыли вместе, и, похоже, давно женаты. Стопы мужчины повернуты… к соседке, актрисе с глубоким и выразительным взглядом. Жена его с другой стороны, и кончики её туфель направлены в сторону экрана. Она и сама подалась вперед, к созданному нами «Счастью».

Как и всех других гостей (кроме, похоже, не самого верного мужа).

Что ещё весомо, так это неприкосновенность пищи. Приглашенные увлеклись настолько, что блюда остались нетронутыми. Кроме первого тоста — за грядущее успешное начало — не звенели бокалы.

Гости внимали происходящему на экране, забывая про бесплатное шампанское и изысканные закуски от шеф-повара.

Выпуск стал событием.

Не меньшим событием — для студии Бай Хэ — стали и объявленные рейтинги. Не сразу: после того, как экран погас, звук оваций заполнил банкетный зал. Вскоре его сменил звон бокалов: позабытое шампанское теперь лилось рекой.

Мимо вороны. Нет, мне совершенно не хотелось пить. Я смотрела на тех, кто не хлопал. А таковых, не считая нашего стола — нам-то положено принимать аплодисменты — было двое.

Один из них — тот припозднившийся тип, которому был не рад режиссер Ян. В белом костюме с золотистым галстуком, в желтоватом свете софитов, тип напоминал оплывший брикет мороженого. Мангового, с желтизной и кусочками «фруктов»: часы (позолота?), запонки, зажим для галстука.

Слишком холодный, чтобы воспринять его за живого человека, слишком теплый, чтобы вызывать желание притронуться.

Другой жадный до хлопков ладонями персонаж был опознан, как журналист. Последние несколько минут он болтал по телефону, то и дело скалясь, как боевитая акула.

Не из каждой схватки акула пера и микрофона выходила победителем. В челюсти этого хищника не хватало парочки зубов.

— Друзья! — взял слово ведущий (не директорам же озвучивать показатели?). — Предварительные данные получены. Одна целая и шесть десятых процента… — вздохи и шепоты после «одной целой» почти что заглушили продолжение. — На первых двух минутах показа.

Так, ворона, выдыхай. Можешь, вон, пузырьки в соседнем бокале сосчитать для успокоения.

Это только титры. Костяшки пальцев Яна Хоу — белые, как салфетки. Надо бы улыбнуться ему, хоть как-то ободрить.

— Далее зафиксировали, — ведущий держит каменное лицо и драматическую паузу. — Рост до двух с половиной процентов.

Новые вздохи, теперь уже полные облегчения.

Пальцы режиссера Яна больше не впиваются в край стола.

Ловлю взгляд «самой важной шишки», господина Вана. Он немолод, и редко появляется на публике. Личное присутствие здесь — жест доверия к «продукту». Да, именно так расцениваются дорамы и передачи в индустрии.

Плечи «шишки» расслаблены. В уголках глаз — смешинки. Или это игры света и теней? Не может же столь солидный господин в ответственный миг — потешаться?

Или может.

Третий канал Центрального телевидения в последний момент перетасовал графики выхода передач. На смежный с нашим «Счастьем» тайм-слот они поставили шоу талантов. Певческое.

«Новые голоса Китая», так претенциозно оно называлось. А местные любят истории успеха обычных людей, да ещё и в музыкальной среде. Тут же караоке-бары чуть ли не на каждом углу. И песни на площадях.

Мы знали о запуске «Голосов». Но ничего сделать уже не могли — графики на «Восточном кино» утверждаются сильно заранее. И меняются крайне редко.

Стабильность важнее сиюминутных достижений, так полагает руководство канала.

— К завершению показа рейтинг достиг, — ведущий застыл, как бы впитывая ожидания, предвкушение и опасения слушателей (драма-мейкер недоделанный). — Секундочку. Я должен удостовериться.

Он заглянул в телефон. Окей, допустим, тебе не только голосом надиктовали данные, но и скинули их сообщением. У тебя что, память, как у гусенички, что ты уже забыл всё на свете?

Внешне, если что, эта ворона сияла очаровательной улыбкой. Безмятежнее только мать моя невозможная улыбалась.

Тишь да гладь. Словно поверхность шелка.

Не перекрывай эти «Новые голоса» вторую половину нашей дорамы, так и было бы. Но нет: новый директор канала «Искусство и развлечения» явно же старался, чтобы перехватить аудиторию. Не сразу, не с момента запуска нашей дорамы.

Он сделал так, чтобы мы порадовались результатам «Счастья» — в начале трансляции, а затем громко, шумно, оглушительно «флопнулись». Это от английского flop — провал. Тоже новое для меня словцо их арсенала киноделов (и не только).

Опубликуют-то усредненные показатели. Телевизионщикам из высшего эшелона и тем, кто ответственен за статистику, уже завтра на стол лягут детальные распечатки. Чуть ли не поминутные.

Главы телеканалов, эти пауки в банке, увидят полную картину.

Господин Ли Фу хотел, чтобы мы с грохотом, что та пробка из бутылки шампанского, вылетели из «перспективных», когда народ перетечет на его музыкальное шоу.

Но «важная шишка» улыбается глазами. Значит ли это?..

— Он демонстративно тянет, потому что рейтинг высокий, — заявила я с полной уверенностью. — Ведь так, господин Ван?

Смех — из уголков глаз — устремляется ниже, ко рту.

— Скоро узнаем, милое дитя, — ответил один из самых крупных пауков всекитайской паутины телевещания. — Теперь я лучше понимаю, почему кто-то может желать присвоить это юное дарование.

По паутине каждое движение, любой неосторожный обрыв нити доходят до паучьих монстров — ахнуть не успеешь.

«А не фу ли на тебя, Ли Фу?» — мысленно смеюсь и я. — «Правильно: фу!»

— Простите, что так долго, — изобразил сожаление ведущий. — Я не мог поверить своим глазам. Итоговый рейтинг первого эпизода «Счастья на каблуках»… Три целых, девять десятых процента!

Зал взорвался. Овации гремели громче, чем звук нарочито-шумно откупориваемых бутылок с шампанским.

Кажется, большинство моих соседей за столиком ощущали себя схожим образом: как бутылка, освобожденная от «пробки» неведения.

Для новой дорамы, как бы знатно не вложились в продвижение пиарщики «Восточного кино», это было не то, что хорошо. Без малого четыре процента — это феноменально.

— В середине трансляции был отток зрителей, — по кивку господина Вана озвучил другой руководитель, рангом пониже. — Но уже к следующему рекламному блоку зафиксирован прирост. Три и девять — это показатель на момент заключительных титров. «Счастье на каблуках» большинство зрителей досмотрели до конца, и уже завтра утром мы начнем аукцион за рекламные слоты.

В первом эпизоде слоты под рекламу были заняты в основном спонсорами «Счастья». Не забесплатно, конечно, но и не так, чтобы дорого.

— Хорошая работа, — подытожил господин Ван. — Веселитесь.

После ухода «самой важной шишки» народ заметно расслабился. Мероприятие из «сидячего» плавно преобразовалось в «бродячее», где люди слонялись, принимали (или выдавали) поздравления. Наговаривали восторженные отклики — на карандаш, диктофоны в формате мероприятия не предусматривались.

Меня интересовали двое, причем беззубая акула меньше, чем подтаявший пломбир.

Однако перехватил нас с мамой именно журналюга. Тогда как режиссер Ян направился к «брикету мороженого» и его спутнице в пышном розовом платье. Раненый фламинго на закате, так и хотелось назвать деву с болезненно-томным выражением лица и толщиной конечностей, как у тонконогой птицы.

Модель или актриса? А, без разницы.

Папарацци нудно задавал стандартные вопросы. Типично для прикормленных «хищников»: они четко знают, за какие границы нельзя выступать, или рука дающего лично для них оскудеет.

Увы, мы тоже обязаны играть по правилам. Завтра его издание выпустит умеренно-хвалебную статью. А мы не сбежим от его расспросов под благовидным предлогом.

— Могу ли я узнать, — монотонно зудел журналист. — Почему для умной и талантливой Мэй-Мэй в «Счастье на каблуках» отведена такая маленькая роль?

А этого вопроса в списке утвержденных не было. Точно говорю, нам этот список (как и желательные формулировки ответов) давали до начала мероприятия.

— Я хожу в детский садик, — перехватила инициативу эта ворона. — Чтобы оставаться умной. И талантливой.

Немножко соврала: корни моего таланта точно не в садике зарыты.

— Работе во втором сезоне «Воззвания к высшим» это не помешало? — оживился хищник.

И я уже задумалась: так ли он беззуб? Может, успешно маскируется под безобидного?

— Киностудия Азия-Фильм пошла нам навстречу в согласовании графика съемок, — тут уже Мэйхуа «отбивала подачу». — В свободное от занятий время.

Ага, а ещё директор Саншайн помогла. Составила учебный план так, чтобы ворона могла пропускать уроки, в которых наиболее сильна. Математику, английский и частично физкультуру. Иногда сюда же, в пропуски, шел родной язык — мы с мамочкой наверстывали упущенное в перерывах на съемочной площадке.

И всё равно кое-что доснимать придется в праздничные дни, после Нового года.

— Как думаете, Мэй-Мэй получит за роль в первом сезоне «Воззвания к высшим» ещё одну статуэтку национальной премии «Магнолия»? — не унимался папарацци.

Хотелось его пнуть: Ян Хоу преодолел живые заграждения из всех тех, кто хотел прикоснуться к его славе. И добрался до цели.

Теперь он что-то говорил брикету мороженого. А я не слышала. Непорядок!

— Разве мы не должны сегодня обсуждать «Счастье на каблуках»? — я покачала головушкой. — А счастье было так возможно.

И потянула маму за руку. Туда, где закрыла лицо ладонями малахольная дева-фламинго. И где кривил губы пломбир.

— … Опустишься до живодерства, — ворона подоспела, чтобы ухватить обрывок фразы режиссера Яна. — Убить котенка ради реалистичной сцены с ядом и судорогами? Так мерзко, так низко, что даже от тебя не ждешь подобного.

— Действительно, — вскинул подбородок манговый пломбир. — Я всего лишь отработал кота. Не то, что ты. Непревзойденный Ян Хоу, на своей площадке ради эффектного кадра убивающий людей.

Дева-фламинго ойкнула, отшатнулась. Спиной и затылком столкнулась с официантом.

На грохот и звон стекла развернулись, кажется, все присутствующие.

— То была остановка сердца, — процедил режиссер Ян. — По независящим от нас причинам.

— Ой ли, непогрешимый Ян Хоу? — усмехнулся брикет мороженого. — Скажи ещё, что в гибели Джии ты тоже не виноват.

Раненая — уже всамделишно, осколок поцарапал лодыжку и сделал дыру на капроне — фламинго снова шагнула. Хруст битого стекла под острым каблуком разнесся по залу.

Звук треснувшего доверия?