Бионическая ворона

Глава 15

Сначала нам не поверили. Можно понять: приходят три туриста и говорят: «Мы вам поможем. Сделаем вашу жизнь лучше».

Скепсис — нормальная реакция.

И тут-то я узнала, каким убедительным и воодушевляющим может быть Ли Танзин. Каменный воин словно забыл, что он — тишайший. Он говорил с деревенскими — простыми словами, на «их» языке. Без зауми и всяких там терминов.

Он просто был искренен. И он зажег их сердца — надеждой.

Рядом стояла, держа меня за руку, мамочка. Сияла гордой и радостной улыбкой.

Мезальянс? «Цветок, воткнутый в грязь»? Как бы не так!

Двое с чистыми сердцами и светлыми умами нашли друг друга. То, что у них были неравные стартовые условия, не помешало. Удивительно, но вот они — рядом. Вместе. Идут по жизни рука об руку.

Когда батя достучался до самых недоверчивых, стало даже немножко неловко. Ему жали руку, кто-то кланялся, жена старосты — мы беседовали с людьми в его доме — пустила слезу.

На секундочку я усомнилась. Что, если мы дадим маху со всей этой кексовой затеей? И вместо светлого будущего у людей впереди лишь пустые ожидания?

Они уже один раз свернули гору в погоне за мечтой. Если вдруг ничего не получится — не подведет ли это их ближе к обрыву?

«Нет», — ответила сама себе. — «Эти люди сильные. А Ли Танзин ещё ни одного дела не испортил».

Батя взялся за это дело, и теперь не отпустит, будет контролировать тщательное исполнение проекта «Дорога в камне».

Слезы этой немолодой женщины с тонкими руками — словно птичьи лапки, право — эта ворона сохранит в своем сердце. Как дополнительный стимул.

Быть лучше.

Когда стоишь на выступе горного массива, что «родился» в архейскую эру (Тайханшань — один из самых ранних участков, вышедших из-под вод мирового океана), такая маленькая, незначительная песчинка на фоне величественных отвесных скал, всё воспринимается не так, как обычно.

Небеса так близко. Дно ущелья, кажется, дальше неба. Один неверный шаг — и ты скатишься, как камушек, в бездну. Но глядеть вниз не тянет: взор то и дело поднимается к облакам. Туда, где радуга чертит изогнутую дорогу к облакам.

Восприятие обостряется. Дыхание меняется. И что-то в глубине души — меняется тоже.

С гор Тайхан эта ворона спустится немного другой. Ещё более целеустремленной.

Август 2002, Бэйцзин, КНР.

Лето выдалось жаркое. И речь не только о столбике термометра.

Официально завершились съемки «Бионической жизни». Большая веха для маленькой творческой студии.

Бедные сотрудники производственной компании. Они надеялись отдохнуть от эпохи деспотизма, как самые отважные называли работу под началом Яна Хоу.

Наш штат только в процессе наполнения квалифицированными сотрудниками. Нашим ещё и стажировка не помешала бы…

Так что контракт продлили — на съемки «Счастья на каблуках». Ромком про начинающую девушку-модельера, которой после множества собеседований из всех, хотя бы чуточку связанных с дизайном, вакансий в городе удалось пристроиться только стажером в модный журнал.

История непринужденная и стильная. Самое замечательное, что одна владелица галереи (по фамилии Хань, как нетрудно догадаться) предоставила нам отличные локации для съемок. И «свела» с одним модным домом, который не прочь «засветить» в дораме коллекцию следующего сезона. Или следующего за следующим? Не вникала.

Главное, что мы воплотим «Счастье» дешево и со вкусом.

И качественно: парочка Бу-Ян нескладицу не слепит.

Кто-то из «производственников» выл и бросался в стену (небьющимся) реквизитом.

Что сказать? При выплате авансов к довольно-таки щедрым гонорарам, никто не обещал, что будет легко.

Хэппи-энд ворона обещала, было дело. Отсутствие трудностей? Не припоминаю.

Далее. Закончился показ «Воззвания к высшим». Помните, я говорила, что «врыв» его был эпичным и драматичным? Про драму я сразу рассказала, а про «эпик» придержала сказ.

Потому как боялась сглазить. Знаете, как нередко бывает: начало «вылижут», угрохают бюджет в первые несколько серий. А потом деньги внезапно закончатся, и пойдет в эфир откровенная халтура.

Не то, чтобы я подозревала Азию-Фильм в нехорошем. Но и завышать ожидания раньше выхода всех эпизодов не торопилась. Лучше затянуть с дифирамбами, чем вознести их слишком рано и оконфузиться.

Теперь, когда сериал показан весь, можно уже и про «эпик» сказать. Это чудовищно. Сногсшибательно и головокружительно.

Нет, я уверена, что лет через десять-пятнадцать-двадцать этих драконов и чудищ превзойдут. Но для этого времени — Азия сотворила такое, чего даже я, избалованная высоким качеством и графикой на том уровне, где «развитая технология неотличима от магии», не ожидала узреть. Вы помните, Третий закон Артура Кларка.

Не представляю, сколько они юаней вбухали. Но получилось очень круто.

Неудивительно, что все толковали, восхваляли, разносторонне изучали «Воззвание к высшим». Не только графику, но и костюмы, декорации, исполнение трюков и боевые сцены. Всё это бурно обсуждали, искали скрытые смыслы, спорили о поступках героев…

Народ настолько проникся, что в интернете стали появляться фанфики на эту историю. О, и картины рисовали. Один фанат воссоздал — сперва смастерив точную копию доспехов старшего «брата» моей героини — сцену тренировочного боя. Видео на Баоку с этим «боем» сходу набрало сотни тысяч просмотров.

Мы радовались: все, включая Цзиня, который прискакал к нам с элитной выпивкой. Отметить: посещаемость его детища выросла так, как никто из аналитиков не предсказывал.

Это было сродни массовому помешательству. Драконы и юные герои обрели популярность, какой никто не ждал.

Без сомнений, это во многом заслуга людей, работавших над постановкой и пост-продакшен. Ибо без крышесносных эффектов и боевки, какую ещё никто не ставил так зрелищно (в рамках Азии, не как киностудии, а как части света), уровень «эпика» не зашкаливал бы.

Стоит ли упоминать, что все прочие сериалы этого лета рядом с «Воззванием» как-то померкли?

Легче всего зрительский интерес отслеживать по рейтингам. В летние месяцы среди всех транслируемых дорам «Воззвание к высшим» лидировало с фантастическими показателями: от четырех до четырех целых и семи десятых процента. Последнее — вроде как рекорд. С такими цифрами сложно тягаться.

Тот случай, когда с умом вложили много-много денег, и это окупилось. Убеждена, что за рекламные слоты в паузах драконьей истории отстегивались круглые суммы. А за право повторных показов будут сражаться — только не на языке стали, а «в переводе» на юани — многие телеканалы.

Заслуженный и громкий — что рев взъяренного дракона — успех.

Эта ворона даже радовалась, что сериал с девочкой, которая видит призраков, назначили на осень. Там тоже доработка и дорисовка нужна, хоть и не в таких масштабах.

Мы не будем конкурировать. Не только столбики термометров опустятся, но и страсти по драконам к тому времени уже поутихнут.

О, зрители чуть ли не штурмовали киностудию Азия-Фильм с требованием: сообщить о втором сезоне. Финал-то оставили открытым.

Неувязочка: студия планировала второй сезон с подросшими героями. А зрителям полюбились — юные принцы и принцессы.

Теперь у кого-то сильно болела голова. И, возможно, пальцы — по причине безостановочной работы над сценарием.

С чего я взяла, что такие работы ведутся? Так с мамой связывались. Возможно, этой вороне даже придется садик прогуливать с месяц — так торопятся приступить к съемкам эти товарищи.

Товарищами нашими представители Азии стали, когда положили перед мамой пустой чек.

В смысле, заполненный целиком, кроме поля, где сумма указывается.

Мэйхуа чек не взяла. Сказала, что ей нужно хорошенько подумать, как сопоставить графики съемок и мои занятия.

Соблазн взять чек и вписать туда единицу и много-много ноликов имелся, мама позже в этом призналась. Но у налоговой возникли бы к нашей семье вопросы. Лучше, чтобы гонорар был в разумных пределах.

А представители студии подумали бы о распределении прибыли с мерча.

Сама ворона на тех переговорах не присутствовала. Солнце стояло ещё высоко, потому я — работала.

Согласилась на небольшую второстепенную роль в костюмированной драме. Она (роль) меня… тронула.

Племянница главного героя, мелкая и вредная девяносто процентов экранного времени, на оставшихся десяти успевает: сказать несколько важных, практически определяющих весь дальнейший путь героя, слов; уцелеть при внезапном нападении на крепость; выбраться через узкий и частично заваленный тайный ход; зажечь сигнальный огонь на башне, чтобы вызвать в крепость подмогу.

И — погибнуть в ливне вражеских стрел.

Дитя, которому не суждено повзрослеть. Кроха-героиня, что бесила всех вокруг (и заодно вносила элемент комедии), спасает всех. Кроме себя.

Ещё и снимут всё таким образом, что до последнего будет тлеть надежда: малая выжила, выкарабкалась. Чудеса в кинематографе случаются, но не в этот раз.

Гонорар за эту роль уйдет на реализацию планов в деревне Голян. Не считая доставки курочек, свинок и особо шерстистых коз. Это батя провернул ещё в июле. Каждое домохозяйство получило шумноватые презенты, никто не ушел обиженным.

Живность вручали не на камеру. И не при мне — я уже носилась по ненастоящему рынку, требуя от «дядюшки» немедленно купить мне самое дорогое печенье (параллельно срывая бедолаге свидание).

Словом, не знаю, как реагировали жители Голяна на подарки. И да, я понимаю, что многие из привезенных животинок раньше или позже окажутся на столах. И не в форме: «Эй, ты, живо слез оттуда».

Такова жизнь. Белковая пища — необходимость, особенно, если человек тяжело трудится. Ещё и в горах, где разреженный воздух. Не мне, сытой городской девочке, рассуждать о голоде.

Эта ворона только надеется, что в будущем — Голяна и не только — бабушкам и дедушкам не придется зимовать в домах со щелями в палец толщиной. Не нужно будет выбирать: послать внукам в город письмо или купить горсть зерна.

Мир, здоровье, покой и достаток — вот чего я всем сердцем желаю каждому. Сбудется ли? Не знаю, но приложу свою лапку — в меру скромных вороньих сил.

Что я знаю: пекарня отстроена, зал для посетителей в процессе отделки. Все нужные документы на рассмотрении.

Ещё знаю, что осенью, незадолго до заморозков, в Голяне начнут сажать виноград — какой-то стойкий сорт с мелкой ягодой — в сушеном виде, в изюме, обещан привкус карамели.

…Как та карамель, что принесет на небольшой холмик герой моей летней дорамы. Уложит вкусняшку на плоский камень. Глухо скажет, что должен был купить эту сладость племяннице раньше. И что понимает: малая тогда, на рынке, изо всех сил выбилась, лишь бы помешать шпионке из враждебно настроенной секты его охмурить.

Про секты долго объяснять, вкратце: это не про религию, а про уникальные мистические и боевые техники разных сообществ бойцов.

Хотя история моей маленькой героини печальная, ещё она позволяет задуматься. Оглядеться вокруг: ценим ли мы усилия близких? Любим ли их так, как они того заслуживают? Успеваем ли сказать им об этом — по поводу и без повода? Обнять — просто так, без причины, дорогого нам человека.

Выход «Пылающих сердец Цзянху» (последнее в переводе дословно «реки и озера», а в переносном — это мир боевых искусств, вольница вне правящего двора и законов) планируется зимой. Под праздники.

Надеюсь, эпизоды с моей героиней добавят не сожалений, а теплоты — в каждый дом.

В конце концов — эта ворона в полном порядке, а слезу выжимала только в рамках актерской игры и сценария. Отставить грустинки!

О слезах…

Утро, ясное и теплое. Безупречно элегантная женщина рядом с дорогим автомобилем. Багажник распахнут — в нем чемодан и несколько дорожных сумок. Кажется, дорожная коллекция от европейского бренда.

Дама осматривает: как всё уместилось, нет ли недостатков в расстановке? Кивает шоферу: всё там, где и должно быть. Услужливый водитель захлопывает багажник. Вопросительно смотрит за спину нарядной дамы. Кажется, получает ожидаемое подтверждение.

Приоткрывает перед женщиной заднюю дверь автомобиля. Сам обходит транспорт, занимает место водителя.

— В аэропорт, — падают сухие, что осенние листья, слова. — Быстрее.

Мягко шуршат по асфальту шины, едва заглушая топот бегущих детских ног.

— Мама! — крик разрывает утреннюю негу. — Мамочка! Вернись, пожалуйста, вернись!

Бежит по асфальту, пока нога не подкашивается, девочка в розовом платье.

Волосы расчесаны безупречно. Мама своими руками заколола непослушные пряди заколками в форме бутонов роз.

Шифон шелестит по дорожному покрытию.

— Мама… — бессильно шепчет малышка.

Женщина на заднем сиденье удаляющегося автомобиля даже не оборачивается.

— Вэйлань! — с криком просыпается эта ворона. — Фух… Сон.

А ещё: чувство вины. Уверена, в приснившемся мне — слишком натуралистичном, до дрожи в сжатых пальчиках и жгучей рези в горле — не обошлось без игр моего подсознания.

Странно только, что в машину — во сне — садилась мать клубничного леопарда. Логичнее был бы, исходя из всего, что говорила малышка Вэйлань, уход отца, господина Сюй.

Вспомнилось: здесь же не так, как привычно мне-прошлой. Если мужчина обеспечен, детей при разводе часто оставляют под его опекой. У них — отцовская фамилия. Заботиться-присматривать? Так бабушка с дедушкой. Или няню наймут.

Женщина получает половину имущества. Пятьдесят на пятьдесят, даже если сама в браке ни дня не работала. Есть нюансы, влияющие на раздел, но мы берем стандартную процедуру.

Личные подарки не делят, что дарено — дарено. Счета «располовинят», но ведь у господина Сюй было время, чтобы аккуратно вывести большую часть средств — по счетам родственников, а то и «второй жены».

Квартира в кондоминиуме легко могла быть оформлена, как добрачный подарок родителей мужа — на имя мужа. Это объясняло бы отъезд госпожи Сюй… Или уже — Ма? По родовой фамилии.

Но ведь Вэйлань забрала свое первое место — по «солнышкам». Что ещё не так этим домашним тиранам?

Ворона, к прискорбию, знает ответ…

Тот момент на концерте, когда родитель клубничного леопарда встал и ушел, не дождавшись выступления дочери — он не прошел бесследно.

Я знала, что у нас — конкуренция. И что предки Вэйлань втемяшили себе в голову, что их дочь никто не должен превзойти. Не важно, по каким причинам.

Последнее, о чем я могла бы думать, садясь за пианино, это встать на некоем — выдуманном этими странными взрослыми — пьедестале на ступеньку выше, чем Сюй Вэйлань. Нет, до этой нелепой мысли даже и близко не дошло: я размышляла, не зря ли взяла свою мелодию для выступления, справлюсь ли, всё-таки там есть непростые для маленьких пальцев переходы.

Однако вышло то, что вышло. Оно — разумное (впрочем, имеются сомнения) существо, покинувшее зрительский зал.

Со всеми разъездами, съемками (то своими, то к братику гоняла — болеть за него), с разными сценариями — ворона жутко замоталась. Ни разу не зашла к Вэйлань.

А должна была.

— После завтрака идем в гости к соседям, — сообщила я о новых планах Мэйхуа. — Тем, что снизу.

И будем звонить в дверь, пока нам не откроют. Я должна сказать, что думаю. Даже если потом меня оттуда выгонят взашей.

— Ешь без спешки, милая, — ответила моя понимающая. — Маме нужно подготовиться к визиту.

Вскоре мы спускались в лифте. Мэйхуа давала инструкции Шу Илинь (оставаться на площадке, без сигнала не вмешиваться). Выглядела мать моя, как госпожа директор. Пошитый на заказ костюм (эта ворона довольна), аккуратный макияж, скромные прозрачные «капельки» в ушах. Бриллианты — батин подарок на годовщину свадьбы.

Сумочка по цене дюжины рисовых полей, ремешок на запястье. Замок расстегнут, и можно разглядеть новейший наладонник «Допод». Он лежит так, чтобы до него было легко дотянуться.

Нам пришлось несколько раз позвонить в дверной звонок. Раза с пятого — верх неприличия, раз не отворили раньше, значит, ломиться не следует, если речь не о пожаре — открыл господин Сюй.

— Доброго дня, — прежде, чем мужчина успел возразить, моя хрупкая мама поднажала на дверь, пропуская меня (и себя) внутрь. — Моя доченька хотела бы поздороваться со своей подругой Вэйлань. Будьте так любезны, позовите её. Предупреждаю, — Мэйхуа обворожительно улыбнулась и на полшага приблизилась к хозяину квартиры. — Попытаетесь нас выставить — и я закричу. На крик воспитатель Мэйли вызовет полицию, а затем даст свидетельские показания о том, что вы применяли ко мне силу. До суда дело не дойдет, но у всех тетушек нашего с вами района будет повод посудачить на несколько недель вперед. Так где нам будет удобнее поговорить, многоуважаемый сосед?

Дала мать моя стране угля… А господину Сюй — повод для размышления. И негодования: после такого о добрососедстве и речи быть не может. Переживем.

С каменным лицом отец Вэйлань прикрыл дверь, указывая нам на диван в гостиной-столовой. Тот, перед которым столик из красного дерева.

Мама царственно опустилась на расшитую парчовую ткань.

Я осталась стоять.

— Дорогая, — хозяин повысил голос. — К Вэйлань пришли гости. Позови свою дочь.

— По правде говоря, — сказала я. — Я не только к Вэйлань.

И тут, завидев тоненькую девочку в неизменном розовом, с припухшими веками и чернотой под усталыми глазами, эта ворона взорвалась.

— Скажите, почему вы не цените усилий дочери? Нет никого, кто старался бы так, как Вэйлань. Кто учился бы так упорно. Она у вас — невероятная. Играет в свои четыре года на двух музыкальных инструментах. Двух! Я вот один-то еле освоила, и то, кроме домашних мелодий, без ошибок сыграю только «Собачий вальс». В математике Вэйлань уступает лишь признанному таланту — Гао Юну. С ним репетиторы заниматься начали с пеленок. В соревнованиях, связанных с пространственным мышлением, вашу девочку опережает один Бо Ченчен, но он — гений. Исключительный гений, ему вовсе не обидно уступить. Мы все в группе — одаренные дети. Кто в чем. Но только ваша Вэйлань хороша на всех уроках. Эта девочка такая упорная, такая удивительная! Вы видели, как чудесно она рисует? Учителя не перестают отмечать её успехи. Даже моя мама хвалила рисунки вашей дочери. Отчего же вы — её семья — не видите, какая особенная у вас дочка? Всякое дитя — драгоценность для своих мамы и папы. Ваша дочь — истинное сокровище. Как грустно, что вы не можете этого оценить.

Пока меня несло — иначе эту тираду не назвать — все замерли. Как на стоп-кадре. Наверное, не ожидали от меня подобного, никто, даже Мэйхуа.

Она-то знает, что я умею в сдержанность.

Прости, моя хорошая, не в этот раз.

Пользуясь общим «зависанием», я дошла до клубничного леопарда. Стиснула в объятиях.

— Ты молодец, — выдохнула ей в ухо.

Горло отчего-то саднило.

— Спасибо, — пискнула в ответ Вэйлань.

— У вашей девочки талант к рисованию, — ровно сказала Мэйхуа, словно я тут выдала не крик души, а расписание занятий на неделю. — Неоспоримый. Что ж, рады были повидаться. Думаю, нам пора.

И мы с ней ушли. Пока господин и госпожа Сюй не опомнились, мы успели покинуть «семейное гнездышко» наших соседей.

— Я тобой горжусь, — заверила Мэйхуа после того, как отпустила Шу.

— И я тобой, — прильнула к маминому боку эта ворона.

А назавтра производственная компания, с которой сотрудничала студия Бай Хэ, отозвала работников и всё свое оборудование. В одностороннем порядке разорвала контракт.