Анастасия. Железная княжна

Глава 40

Стася

Совет, на который Стася пошла вместе с Татьяной и Алексеем, на котором планировали обсуждать образовательные реформы, вышел совсем не таким, как они ожидали.

Стася настаивала на том, чтобы дети бахов получили возможность учиться вместе с альтами, получая такой же уровень образования, как и дети дворянских фамилий, с поправкой на отсутствие магии, конечно.

Но это предложение встретило яростное сопротивление со стороны некоторых родов.

В принципе, Стася этого ожидала и даже где-то была к этому готова. Единственное, чего она не ожидала, так это того, что Совет разделится настолько, что фракция, не поддержавшая её идею, смогла заблокировать финальное решение.

Самыми яростными противниками оказались Репнины, Черкасские, Юсуповы и Путятины. А вот князь Вяземский, глава Совета, воздержался.

— Почему? — задала Стася вопрос, повернувшись к нему, — мы же уже видели, к чему может привести подобное.

— Княжна, — вместо Вяземского ответил ей старший Репнин, — если дать бахам в руки такое оружие, как образование, это не закончится просто террором. Им уже не нужны будут руководители извне. Они сами свергнут власть тех, кого считают получившими её незаслуженно.

— И что вы предлагаете? — холодно уточнила Стася.

— Не нарушать старых добрых традиций, — ответил Репнин, — жили бахи и прислуживали альтам, пусть так всё и остаётся.

Стася психанула:

— Это путь в никуда! — крикнула она, — бахи скорее организуют новый бунт, если всё останется как прежде! Эволюцию не остановить!

К счастью, это слово уже было известно, учёные из Института естествознания разрабатывали эту теорию, правда по отношению к биологическим видам. Но никто ещё до Стаси не применял этот термин с точки зрения развития общества.

— Россима сейчас сильна как никогда! — загалдели князья, — вся видимая суша, моря и океаны, всё это принадлежит нам!

— Вот именно! — сказала Стася, — и в странах Европы нет деления на альтов и бахов!

— Потому что там умерла магия, — возразили ей.

Стася поняла, что спорить с этими людьми бесполезно. Приказать она тоже не могла, сама же себя ограничила, отдав власть Совету. Теперь, чтобы отдать приказ, нужно было принять императорскую власть. А этого она делать не хотела, поэтому и разделила власть между собой и Советом.

Вдруг Стася почувствовала, как магия начала вскипать в её венах, и поняла, что ещё одно слово, и от Совета князей останется только пепел.

— Я даю вам две недели на обдумывание! — резко сказала она, — так, как сейчас, оставаться не может!

Стася встала. Её слегка пошатнуло, слишком резко поднялась, и в голове закружилось.

Увидела взгляд Вяземского, и стало неприятно, а что, если он сейчас всем расскажет…, но он смолчал.

Окинув взглядом всех членов Совета, она поймала загоревшиеся магией глаза Фёдора Троекурова. Поняла, что он тоже еле сдерживается, чтобы не выпустить смертельную силу своего льда. Едва заметно кивнула ему: «Держись, Федя».

— Я даю вам две недели, — повторила она уже спокойнее и обернулась к Вяземскому. — Александр Иванович, назначьте следующую дату Совета.

Стася протянула руку Алёше. Рядом встала Татьяна. Они так и вышли, Татьяна, Анастасия и Алексей, молча, не прощаясь.

Уже вернувшись в имение, Стася поговорила с Фёдором Троекуровым. Тот, распалившись, с чувством ругался:

— Что происходит?! Такое впечатление, что все решили, что теперь можно жить так, как прежде! Они что, не видят, что всё изменилось? И мы изменились, и бахи изменились, и сама жизнь изменилась!

Подъехал и Вяземский Александр Иванович. И Стася сразу сказала ему:

— Если через две недели Совет не примет никаких послаблений с точки зрения образовательной реформы, я распущу Совет.

Вяземский внимательно посмотрел на неё:

— Анастасия Николаевна, но вы же сами подписали документ, разделяющий власть между вами и Советом. Вы что, готовы на коронацию? Но…

Стася предупреждающе подняла руку. Она не хотела, чтобы Вяземский при всех озвучил причину, почему она не может сейчас претендовать на корону. Она поняла, что он хотел сказать: «Не в вашем положении сейчас идти на коронацию».

Хотя для неё это уже была бы просто формальность, ведь силу родового камня она приняла.

— Анастасия Николаевна, — вдруг заговорил Фёдор Троекуров, снова блеснув ледяной синевой в прищуренных глазах, — так может, надавить на Совет?

— Зачем, Федя? — устало ответила Стася, — это только приведёт к тому, что я получу врагов в самом ближайшем своём окружении, а нам нужно быть едиными. И я хочу передать Алёше империю сильнее, чем она была, сплочённой. А сплочённость империи, это прежде всего сплочённость князей.

Стася позвала секретаря и дала распоряжение:

— Соберите-ка статистику по количеству технических изобретений за последние пятьдесят лет. И по странам бывшей Европы, и по нашим территориям.

Фёдор и Вяземский удивлённо переглянулись.

— У нас будет меньше, — осторожно заметил Фёдор.

— Знаю, — кивнула Стася, — но мне нужны независимые цифры. Мы действительно больше полагались на магию. Некому было изобретать технические новинки. А в Европе наоборот. Но если мы продолжим полагаться только на магию, то бахи, которых больше, в один прекрасный момент обгонят нас сами.

Она вдохнула поглубже, словно устала в который раз объяснять очевидное, и добавила:

— Так что нам надо идти вместе, по одному пути.

И, повернувшись к Вяземскому, сказала спокойно:

— Александр Иванович, эволюция — это гораздо лучше, чем революция. И только эволюция может остановить революцию.

Когда Вяземский ушёл, Стася попросила Фёдора на завтра собрать всех, кто остался от Триады. Вызвать Кирилла Демидова, который совсем пропал, занимаясь освоением новых территорий, выделенных на месте бывшей Европы его княжескому роду. Попросить прибыть Михаила Воронцова.

Стасе нужна была поддержка.

Фёдор ушёл, собирать князей, а заодно встретиться с остальными, кто из молодых поддерживал княжну и обсудить возможность «тихого давления» на Совет, со стороны семей. Стасе не сказал, знал, что она негативно к этому отнесётся. Отчего-то княжна считала, что нельзя так действовать, что это может плохо закончиться.

— Федя, ты не понимаешь, — говорила Стася, — если в прошлом мы противостояли бахам, которых подогревали деньги Альянса, обманывающего нас, то если мы будем настраивать молодых против их отцов, то раскол, который мы можем получить, будет ещё хуже.

Но Фёдор всё-таки решил попробовать, ведь, если что, всё можно остановить? Верно же?

Когда Фёдор ушёл, Татьяна виновато посмотрела на Стасю:

— Прости, я снова тебя подвела

Стася, которая мечтала остаться одна, потому что магия в крови уже не просто горела, она жгла, и ей нужно было сбросить излишки, а сделать это она могла только в одиночестве, иначе слухи пойдут, да и пострадать может тот, кто рядом, устало сказала:

— Танюш, вы с Константином взрослые люди, и да, от вас тоже зависит благополучие империи и людей, но, если он не может управиться с тобой, как он будет управляться со всем остальным?

Таня молчала, а Стася жёстко продолжила:

— Если не по нраву он тебе, напишем отказ и женю его на другой княжне. Вон в княжеских семьях подрастают, сразу такого жениха-то заберут.

Таня вдруг обиделась на сестру, которая могла бы и поддержать и бросила:

— Пиши, что хочешь

И ушла.

Стася устало опустилась на пол, магией запечатав дверь, чтобы никто не вошёл и стала «погружаться в себя», как когда-то научил её Голицын. Там, она была счастлива и любима, и там магия её текла ровной рекой. Пара часов такого «ухода», и она снова сможет нормально мыслить и дышать, но где гарантия того, что однажды она просто не вернётся из своих иллюзий. Пока удавалось…

Встреча с князьями Триады должна была состояться утром.

А утром князь Михаил Воронцов прибыл с новостями.